И все закончится духами, которые будут пылиться в ящике.

Мягкий плед, замерзшие две пары рук и теплый чай. Согрето везде и на сердце, и все конечности тела. Парни сидят молча, смотрят какой-то ужастик, ака «обосрется даже твой стальной отчим». Так и было, если бы отчим был. Ужастик и вправду страшный, но еще страшнее в порыве страха прижаться к кому-то, проявить свою слабость, кладя кому-то на плечо голову, сжимая чужую руку, после чего прольется пара капель чая на плед, в честь холодка, который пробежался по телу и оба просидят так до конца фильма. Страшное лицо вылезает на весь экран и, казалось бы, сейчас оно перелезет через стенки телевизора, своими босыми ногами наступит на пол, что-то прошипит на своем и..! Там только молиться господу богу, в надежде, что с неба посветит белый свет и они улетят бегать по радуге. Но, вместо этого Денис дёргается, невольно прижимается к чужому плечу, зажмуривая глаза, а в ответ получает руку на спине и нежный поцелуй в затылок. Очень неудобное положение связи с ростом, младший почти лежит, не сидит вовсе. (1) Приторно-сладкая обстановка, не то, что они ожидали. По идее, вместо горячего чая, должны были быть банки пива, вместо дома и просмотра фильма, должен был быть клуб. Как «все нормальные парни» делают. Но, они сейчас сидят в обнимку, один вообще прижавшись, другой ограничивается лишь рукой на чужой спине. —Пахнешь вкусно.— Подмечает Коломиец, внюхиваясь в запах чужого тела. Почти вплотную, но касаясь лишь кончиком носа. —Это те духи. Хочешь, подарю? — Резко и неожиданно, и приятно. Такой подарок, который даст возможность оставаться всегда с его запахом, чувствовать и ощущать его «рядом». Будто сейчас дяденька Мазеллов выйдет из-за двери и крепко прижмёт к себе, что-то приговаривать, такое сладкое-сладкое, такое радующее сердце. Денис на предложение кивает, чуть меняя положение, вовсе ложится на чужие колени. Коряков ведет себя так, будто так и надо. Это все спланировано в голове у Ильи и это все искренне, спонтанно в голове у Дениса. —Всех животных приманиваю. —Я котенок? —Ты шимпанзе.— Мазеллов смеется, допивая чай и ставя кружку на место. Убирает чужие волосы со лба, смотрит секунд пятнадцать и будто очухивается, от своих желаний, снова прибегая к мозгу. —А если я тебя поцелую? —Извини, не целуюсь с шимпанзе. —Да пошел ты нахуй!— Илья опять смеется, над тем, как Денис настраивает все на романтический лад, а тот его красиво переворачивает. Нагибается, чужие губы соприкасаются, это прикосновение отдается по всему телу теплой волной и доходит до кончиков ног, заставляя чуть дернуться, а потом расслабиться, отдавая всего себя на этот поцелуй. Без языка, просто искренний поцелуй. Без страсти, ласковый и нежный. Полный любви, без скрытых подтекстов, где им не нужен секс, где им нужны они сами. Это как безмолвное «я тебя люблю». —Ты теперь мартышка. —А когда до стадии кота дойду? —Когда я буду смотреть, как ты срешь. —Так, иди нахуй лучше.—