Раскалённые в темноте

      Спустя какое-то время Антон начинает ворочаться и что-то неразборчиво стонать. Арсений вслушивается в слова и разбирает всего два: своё имя и «нет». То, что Антону снится кошмар, Арсений понимает лишь когда по щекам парня начинают стекать слёзы.       — Антош, — Арсений осторожно гладит его по щекам, смазывая солёные капли. — Тош, всё хорошо, я рядом.       — Нет, — вдруг вполне осознанно отвечает ему Антон, всхлипывает и зажмуривается. — Нет. Я открою глаза, и ты снова исчезнешь.       — Не исчезну, обещаю. Веришь? — Арсений легко целует Антона в лоб. Дует на мокрые ресницы.       — Верю, — шепчет Антон, и в его голосе столько надежды и отчаяния, что Арсений не на шутку пугается и задумывается, правда он здесь есть, или его всё-таки нет?       Антон открывает глаза, и в зеленых зрачках разливается такое тепло и нежность, что Арсению становится почти физически тяжело дышать.       — Арс, — глухо стонет Антон. Обхватывает Арсения за плечи и сотрясается в рыданиях.       — Прости, прости меня, я здесь, больше не уйду, — Арсений гладит Антона по спине, успокаивая и периодически легко целует в светлые кудри. — Обещаю.       Антон только крепче стискивает его в объятиях.       Постепенно всхлипы превращаются в размеренные вдохи, а плечи Антона перестают дрожать. Тогда он отрывается, наконец, от плеча Арсения и смотрит красными, опухшими глазами. Арсения прошибает чувство дежавю.       — Ужасно выгляжу? — хмыкает Антон.       — Ты самый красивый, — просто отвечает Арсений, и не дожидаясь приглашения, мягко целует Антона.       Его, кажется, снова кроет, поскольку он цепляется изо всех сил за Арса, прижимается, как можно ближе, будто пытаясь слиться с ним каждой клеточкой тела, и в этом жесте нет ничего пошлого. Это практически жест отчаяния.       Арсений не напирает. Подхватывает настроение, целует по-прежнему мягко, давая понять, что он здесь, и вжимает Антона в себя настолько сильно, насколько вообще может.              — Антон, — спустя какое-то время Арсений отрывается от мягких губ. Взгляд Антона поплывший, у него явно передозировка в эмоциях, но Арсений просто обязан спросить. — Что ты там делал? В открытом космосе?       — Хотел узнать, чем пахнет космос. Хотел ощутить твой запах ещё хотя бы раз…       — Какой же ты… — Арсений снова прижимает к себе Антона. — Невозможный. Никогда больше меня так не пугай. Мы это ещё обсудим.              Они валяются ещё какое-то время, пока дверь в медотсек не открывается, и внутрь не залетает Эд.       — Арсений, чтоб тебя! Полудурок конченый!       Эд подходит ближе и бесцеремонно отрывает Арсения от Антона, на что последний озлобленно рыкает.       — Да успокойся, сдался мне этот кусок идиота! — огрызается Эд, а после прижимает к себе Арсения в коротких, но крепких объятиях. — Учти, если предпримешь четвёртую попытку сдохнуть, я тебя найду и лично добью, чтоб наверняка! Пойду расскажу остальным, что ты проснулся.       И убегает так же быстро, как прибежал.       — Кстати, а сколько я спал? — спрашивает у Антона Арсений.       — Где-то часов девять… Ты пострадал сильнее меня, поскольку пробыл там без защиты почти в два раза дольше. Я же получил лёгкие ожоги и кислородное голодание. Честно… — Антон садится на кровати. — Я опять подумал, что ты умер. Умер из-за меня и на моих руках, Арс…       В голосе вновь сквозит столько отчаяния, что Арсений возвращается на койку и обнимает Антона до хруста в рёбрах. Внезапное осознание накрывает с головой.       — Я не чувствую твой запах! — удивлённо восклицает Арсений.       — Ты получил ожог слизистой носа, Арс, — шепчет Антон куда-то в ключицу. — Зато я твой чувствую и снова начинаю дуреть.       — Мне выпить подавители? — Арсений отстраняется и заглядывает в зелёные глаза с расширенными зрачками. — Хотя я и так, и так, собирался их выпить. У меня вот-вот течка начнётся, едва организм окончательно от стресса отойдёт.       — Я чувствую, — шепчет Антон. — А ты…       — Что я? — спрашивает Арсений, но по тому, как сильно покраснел Антон, уже догадывается, что тот хочет предложить. Однако облегчать ему жизнь не собирается. Пусть уж говорит, раз начал.       — Я просто слышал, что подавлять течки довольно вредно, а ты ещё и говорил, что на тебя обычные подавители плохо действуют, и гораздо полезнее провести её с кем-то, с кем хочешь, и вообще, вот, — Антон тараторит, потому что волнуется. — Не хочешь провести течку со мной? Я пойму, если ты откажешься!       Антон выпаливает всё так быстро, что Арсений еле успевает за его мыслью.       — Ну, — тянет Арсений, улыбаясь, — насчет того, что вредно, а что полезно я бы поспорил… Но я согласен.       Антон думая, что ему откажут, уже успел насупиться, и теперь в изумлении таращит свои глаза на Арсения.       — Что, правда?       Вместо ответа, Арсений целует Антона в губы.       Спустя какое-то время им вновь приходится друг от друга оторваться, потому что они понимают, что все захотят повидать Арсения, однако у самого Арсения другие планы. Он ощущает, как внутри начинает просыпаться едкое желание. Кожу обжигает каждое прикосновение Антона, а тот похоже задался целью вообще ни на секунду не выпускать Арсения из рук.       — Мы же на Алых парусах, верно? — уточняет Арсений.       — Да, Дима сказал, что медотсек здесь лучше, и они перенесли тебя сюда, едва мы приземлились, — Антон водит носом по шее, заставляя чувствительную кожу гореть.       — А кто-то ещё здесь ночует?       — Вроде нет, все ушли к Лазарю, едва убедились, что ты в порядке.       — Отлично, тогда идём.       Арсений встаёт с кушетки и топает вместе с Антоном, почти повисшим на нём, в капитанскую рубку.       — Стас, — обращается Арсений к бортовому компьютеру, — отправь Лазарю сообщение: всё отлично, нам с Антоном нужно некоторое время наедине, через несколько дней вернёмся. И выводи космолёт на орбиту.       — Да, сэр, — двигатели начинают мерно жужжать.       — А куда мы? — заинтересованно спрашивает Антон.       — Отправимся в гиперпространство. Там нам никто не помешает, — отвечает Арсений, а затем хватает Антона под бёдра, и усаживая его на панель управления, глубоко целует.       Антон тут же обхватывает Арсения ногами и руками, вжимая в себя. Арсений с удовлетворением обнаруживает, что в пах упирается нечто твёрдое. Но есть ещё два важных дела.       — Антош, — Арсений с сожалением отрывается от мягких губ, чтобы заглянуть в зелёные глаза, подёрнутые поволокой желания. — Ещё две вещи: вывести космолёт в гиперпространство, и я бы перекусил, ну…       Антон сперва его почти не слышит, тычется губами в губы, выпрашивая ещё один поцелуй, но потом всё же расцепляет руки и ноги, позволяя Арсению отойти к капитанскому креслу.       Арсений опускает руки в жидкость ВНС и проваливается в холодную пустоту корабля.       Очнувшись уже в гиперпространстве, он обнаруживает сидящего возле его ног Антона. Тот гладит его коленки и смотрит снизу вверх так, что крышу рвёт окончательно.       — А знаешь что? Плевать на еду, — Арсений сползает к Антону на пол. Валит на спину, усаживаясь сверху. Мозг затмевает марево возбуждения, но не привычно-мерзкого и неконтролируемого, вызванного лишь гормонами. Это возбуждение яркое, кристально-чистое, и направленное исключительно на Антона.       Антон толкается бёдрами навстречу, проезжаясь стояком по промежности Арсения, и его штаны мгновенно намокают. Арсений больше не задумывается ни о чём на свете, кроме глаз напротив, смотрящих с возбуждением, перемешанным с нежностью, что аж сердце щемит.       Наконец, Арсений склоняется и целует Антона. Мажет языком по губам, и в ту же секунду они раскрываются, впуская в жаркий, влажный рот. Антон забирается пальцами под одежду, очерчивает выпирающие рёбра — Арсений слегка схуднул за последние три недели, — и жарко вздыхает. Стонет, вновь потирается стояком, и даже сквозь несколько слоёв одежды это ощущается великолепно.       Арсению жарко, низ живота начинает гореть, но голова всё же ещё соображает.       — Контрацепция?       — Я сбегал в медотсек, пока ты был погружён в корабль, — выдыхает ему в губы Антон, после чего тянется и срывает с Арсения футболку.       — Умница, — улыбается Арс.       Окончательно мысли улетучиваются, когда Антон меняет их местами, оказываясь сверху и припадает к шее Арсения. Он уже не так осторожен, как в первый раз, но Арсению нравится и это. Ему мало прикосновений. Хочется, чтобы Антон был везде и сразу, но сам Антон не особо торопится.       Проходится языком по ключицам, облизывает соски, долго вылизывает живот. Возбуждение уже такое сильное, что Арсению становится почти больно, и он с благодарностью стонет, когда Антон стягивает с него пропитанные насквозь смазкой штаны. Стонет громче, когда Антон на пробу вставляет два пальца и двигает ими внутри.       — О, вселенная, Арс, какой ты горячий…       — Хватит болтать, — Арсений тяжело дышит, насаживаясь на пальцы. — Трахни уже меня или я прям тут откинусь.       Антон громко сглатывает, избавляется от остатков своей одежды, достав предварительно из кармана штанов упаковку презервативов. Надевает на свой член колечко, которое образует еле заметный барьер вокруг напряжённого органа, и нависает над Арсением.       Целует глубоко, и в этот раз уже Арсений впускает его в свой рот. Антон толкается и погружается внутрь до самого основания. Арсений выгибается навстречу, обхватывает Антона ногами за талию. Хочет ещё глубже, ближе, сильнее, ярче.       Антон не сдерживается, начинает размашисто двигаться, губы почти кусает, но всё ощущается так правильно, что Арсений полностью растворяется в ощущениях, впервые в жизни целиком и полностью отдаваясь альфе по собственному желанию.       Кончают они почти одновременно, и Арсений чувствует, как внутри набухает узел. И это тоже приносит головокружительное удовольствие. Возникает иррациональное желание ощутить внутри себя член Антона без всяких преград, но тут же отметается. Ему и так хорошо, Антон лежит сверху, разморенный, и тяжело дышит в шею.       — Арс, — зовёт тихо.       — Да?       — Если это грёбаный сон, то проснувшись, я точно выпилюсь…       — Это не сон, Антош, не сон, — Арсений успокаивающе гладит Антона по спине.       Спустя какое-то время они расцепляют объятия и доходят до кухни. Новая волна накатит через пару часов, а пока им обоим стоит подкрепиться.       Два дня пролетают почти незаметно в лёгком мареве секса, поцелуев и объятий. Арсений к своему удивлению почти всегда соображает, не теряет контроль, помнит каждый поцелуй и касание Антона. Действительно, проводить течку с тем, кого любишь, совершенно другое, нежели валяться в одиночестве под таблетками.       Антон ласков до невозможности. Он изучает тело Арсения вдоль и поперёк. Облизывает каждый миллиметр кожи, объясняя это тем, что Арсений до дрожи вкусный. Покусывает нежную кожу, прижимается кожа к коже, и доверительно мурлычет на ухо. Открытый, тянется к Арсению, и не шугается даже когда на второй день Арсу сносит крышу, и он не слазит с Антона на протяжении почти двух часов, доводя его до изнеможения. Но Антону восемнадцать, поэтому и восстанавливает силы он быстро.       К вечеру третьего дня у обоих почти не остаётся сил, и после ужина они лежат в постели и лениво ласкаются. Арсения вновь накрывает поволокой возбуждения, но уже совсем лёгкой, и он глубоко втягивает воздух, когда Антон ленивым движением проезжается пальцами по члену. На секунду хмурится, втягивает воздух с новой силой и вдруг улыбается.       — Чувствую шоколад и апельсины, — улыбается Арсений Антону. Носовые пазухи полностью восстановились. — Иди сюда.       Арсений валит Антона на кровать и нависает сверху. Целует мягко, осторожно, после переходит поцелуями на шею. Вылизывает каждый участок кожи, слушая томные вздохи. Спускается ниже, к соскам. Они за последние дни особенно пострадали в порывах страсти, учитывая их повышенную чувствительность. Поэтому Арсений лишь аккуратно обводит их языком, еле касаясь, а после дует на влажную кожу, вызывая мурашки и громкие стоны у Антона. Лижет живот, и обхватывает губами головку уже вновь вставшего члена.       Антон громко стонет в ответ на каждое движение, и Арсений кое о чем вспоминает. Кажется, одну ласку он Антону задолжал, если можно так выразиться. Поэтому Арсений хватает Антона за бёдра и поворачивает на живот.       — Арс?.. — в голосе нет ни капли недоверия. Антону просто интересно.       — Расслабься, — Арсений проводит губами по мягкой коже внутренней стороны бедра.       Раздвигает ягодицы и широко лижет языком. Наградой ему становится громкий стон Антона. Тот моментально теряет точку опоры в руках и утыкается головой в матрас. Арсений вылизывает, ввинчивается языком внутрь и наслаждается громкими стонами альфы. Пальцы сжимает на ягодицах так сильно, что, возможно, останутся синяки, но никто не возражает.       В конце концов, когда терпеть уже больше невозможно, а у Антона окончательно разъезжаются ноги, Арс подталкивает его, переворачивая на спину, и не давая отдышаться, быстро надевает защитное кольцо на член Антона, усаживается сверху.       Двигает бёдрами, постепенно наращивая темп. Антон под ним совсем теряется в ощущениях, и только сжимает свои пальцы на бёдрах Арсения.       — Ох, Арс, — стонет Антон и тянется за поцелуем.       Арсений наклоняется к нему, и они сливаются в поцелуе, в котором больше нежности, чем страсти. Этот секс не похож на предыдущие, случившиеся за последние несколько дней. Он не похож и на их первый раз, подёрнутый лёгкой поволокой отчаяния. Это не просто секс. Они занимаются любовью, под яркие всполохи гиперпространства, и это прекрасно.              И пусть где-то на Искаре их ждёт семья. Пусть где-то в далекой галактике Юнион на холодной планете Академия их ждут и сходят с ума от волнения друзья. Пусть где-то в госпитале Акватерры в медкапсуле лежит человек, сгорающий от своей ненависти, так никогда и не вернувшийся с войны. Пусть КСРН никогда не перестанет их искать. Плевать.       Они всё решат. Всё преодолеют. И каждый раз будут находить друг друга, когда равнодушная к их любви Вселенная будет разносить их по разным закоулкам космоса.       — Я всегда тебя найду, веришь?       — Верю…

Человек, который сошёл с ума знает меня наизусть

Видит меня насквозь даже при свете дня.

Я шепчу: «Как тебе удалось…

Как тебе удалось дождаться меня?»

И мы лежим раскалённые в темноте,

И в чёрном небе летит твоя тень.

Забудь обо всех, кто тебя целовал —

Танцуй под мои слова.

Конец первой части.