Раскалённые в темноте

      Арсений открывает глаза. Боли больше нет. Липкие щупальца тьмы всё ещё цепляются за него, но постепенно их хватка ослабевает, и в голове окончательно проясняется. Вспышками бьёт в мозгу: Шастун-старший, нападение, побег, рана. Арсений опускает взгляд вниз — на месте сквозного отверстия теперь красуется розоватое пятнышко свежей кожи. Значит, его успели сгрузить в медотсек. Арсений оглядывается и понимает, что да — он точно в стандартном медотсеке космолёта КСРН. За иллюминатором мелькают вспышки гиперпространства. Успели, хвала вселенной.       Арсений приподнимается. Садится. Аккуратно разминает плечи. Рядом с кушеткой лежит одежда. Он быстро одевается и идёт искать остальную команду.       Когда он поднимается на капитанский мостик, то застаёт там команду в полном составе. Правда Дима и Эмиль бодрствуют, а вот Пиккет в отключке в капитанском кресле. Парни встречают его радостными возгласами и тут же тащат на кухню — кормить.       — Сначала еда, потом разговоры, — строго говорит Дима, и Эмиль кивает, поддерживая его слова.       Арсений быстро, насколько может, поглощает кашу со вкусом он даже не знает чего и, наконец, получает разрешение на разговоры.       — Сколько я провёл в отключке?       — По нашим внутренним ощущениям около пяти часов, — отвечает Дима.       — Что значит — по вашим внутренним ощущениям? — спрашивает Арсений. Внутри сворачивается клубок нехороших предчувствий.       — Ты только не волнуйся, — вставляет Эмиль.       — Обычно именно после таких фраз и стоит начинать волноваться! — ругается Арсений.       — Не ори, Арс, — хмурится Дима. — То и значит. Иридиевый хронометр накрылся.       Арсения пробирает мороз. Плохо, это очень плохо.       — Почему вы до сих пор не вышли из гиперпространства? Вы же знаете, чем дольше мы тут находимся, тем более вероятно, что нас выкинет хрен знает где! Точнее, хрен знает когда!       — Накрылся не только хронометр. Потеряна связь между управлением и иридиевым генератором. Задело во время того, как Титан взорвался.       — Всё-таки взорвался? — переспрашивает Арсений. Первая его мысль об Антоне. Что тот почувствует, когда узнает о Титане? Как бы не надумал себе лишнего. Он же не может знать наверняка, что Арсений там был? Что ещё не сбежал?..       — Угу, — бурчит Эмиль.       — Так, ладно, — хмурится Арсений. — Поломку возможно устранить, или мы тут застряли с концами?       — Возможно, — тут же воодушевляется Эмиль. — Я нашёл место, где перемкнуло как раз незадолго до того, как ты пришёл. Мне нужно около двух, может быть, трёх часов.       — Хорошо, — Арсений трёт руками лицо, расслабляется. — Значит, особых причин для паники нет, верно? При таком раскладе нас не успеет сильно раскидать во временной ветке. Если повезёт, то мы вынырнем где-то очень близко нашего времени.       Все согласно кивают.       — Отлично, — Арсений хлопает Эмиля по плечу, — если тебе нужна будет помощь — скажи.       — Есть, сэр! — в шутку бросает Эмиль.       Он вскакивает и цепляет за собой Диму — утаскивает его себе в помощь. Арсений остаётся наедине с мыслями. В голове против воли вспыхивают неприятные картинки с Антоном. Как тому плохо, если он считает Арсения мёртвым. Хотя, возможно, Арс сам себя накручивает. Скорее всего Антон в Академии, рассказывает о своих приключениях этому Юре или Диме. Развлекается. Может, даже не думает об Арсении. Слабо верится на самом деле.              Арсений уже на полпути к выделенной ему каюте, когда живот скручивают тугие спазмы, а внутри поднимается горячая волна. О нет, только не сейчас. Арсений быстро меняет своё направление и почти бегом добирается до медотсека. Перерывает все ящички в поисках подавителей, но ничего не находит, как назло. Предполагалось, что на военных кораблях редко присутствуют омеги, поэтому в стандартную аптечку набор подавителей не входит.       — Да что ж такое! — со злостью хлопает дверцей последнего проверенного ящичка. — Так, ладно.       Арсений возвращается к одному из ящичков, открывает его и достаёт оттуда шприц с сильным прочистителем для мозга. Это смесь адреналина, кортизола, серотонина и чего-то ещё, Арсений не помнит чего именно. Но знает, что данная смесь поможет сохранять трезвый рассудок ещё около трёх-пяти часов, оттягивая начало течки. То, что нужно.       Он не задумываясь вкалывает себе этот ядрёный коктейль и облегчённо вздыхает, потому что внутренний зверь отползает назад. У Лазаря он нажрётся подавителей, и всё будет снова нормально.       Сердце колотится, словно бешенное, трясутся руки, а зрачки бегают туда сюда. Арсений не может сидеть на месте и начинает бегать по коридорам, пытаясь дать выход накрывшему его адреналину.              Когда сил совсем не остаётся, и Арсений сползает вниз по стеночке недалеко от капитанского мостика, к нему подходит Дима. Сначала хочет спросить в чём дело, но водит носом и понимает.       — Ты как, держишься? — спрашивает.       — Вполне, — голос у Арсения охрипший от долгого бега.       — Эмиль говорит, что почти готово. Скоро будем прыгать.       Арсений лишь кивает.       Он успевает быстро сгонять в душ. Тёплая вода успокаивает. Когда он поднимается на капитанский мостик, все уже там. Эмиль в кресле второго пилота.       — Арс, куда летим? — спрашивает бодро, улыбается.       — К Лазарю на Искар, помнишь где это? — спрашивает Арсений. Пульс бьётся где-то в горле от волнения. Вдруг они сейчас вынырнут из гиперпространства, и окажутся в далёком будущем или прошлом? Быть в «никогде» без хронометра — всё равно что тыкнуть пальцем во вселенную: никогда не знаешь, куда тебя занесёт. Арсений всё равно надеется, что их временные показатели не успели сильно сбиться, и они вынырнут там, где надо. Точнее — когда надо.       — Понял, принял, — отвечает Эмиль. Зажмуривается на секунду, за иллюминатором мелькают всполохи, становясь всё ярче, двигаясь всё быстрее, и постепенно складываются в знакомую картинку.       Едва космолёт оживает, Арсений вручную отправляет сообщение на Искар. Это специально обговорённый код с Лазарем и остальными, по которому они узнают, что это действительно Арсений. Затем он оборачивается к Пиккет, которая потихоньку приходит в себя, удостоверяясь, что она в порядке.       Арсений настукивает пальцами какую-то мелодию в такт своему колотящемуся сердцу, пока ждёт ответа с Искара. Его всё нет, и нет, и нет… И когда Арсений уже не оставил на искусанных губах живого места, из передатчика слышится:       «Это правда ты, Арс?»       — Да, Лазарь, да, это я!       «Охренеть, — передатчик издаёт какие-то нечленораздельные звуки, и после из него летят ругательства: — Ну ты и еблан, Арс, напугал нас до чёртиков! А Антон…»       — Что Антон? — сердце отбивает неровный ритм в нехорошему предчувствии.       «Эд, кто за Антоном следит, тупая твоя башка?!»       — Что с Антоном?! — кричит Арсений. К нему подходит Эмиль, кладёт на плечо руку в успокаивающем жесте. Дима, сменивший Пиккет, запускает двигатели, и космолёт начинает движение к Искару.       «Арс, ты только не волнуйся».       — Да блядь!       «Он, кажется, сбежал. Чёрт, мы все думали, что ты погиб, уже прошло почти три недели».       — Сука! — Арсений лупит ни в чём неповинную панель управления. — На чём он улетел? На Алых парусах?       «Нет, у него был свой корабль, на котором он прилетел сюда. И сейчас по камерам я не вижу ни Антона, ни космолёта. Далеко уйти он не мог, прошло не больше десяти минут, как я его оставил».       Арсений злобно рычит и пытается вручную найти Антона на фоне Искара. Приближает непослушными пальцами изображение на лобовом стекле и листает каждый кусочек на фоне атмосферы планеты. Они достаточно далеко, но всё же Арсений замечает небольшой космолёт КСРН. И рядом с ним в открытом космосе человек. На приближенном до максимума экране видно, что человечек тянется к маске на своём лице в характерном жесте пытаясь её снять.       Леденящее душу откровение набрасывается на Арсения, заставляя внутренности сжаться в ужасе осознания. Нет, этого не может быть, он должен успеть, пожалуйста…       — Пожалуйста! — в отчаянии выпаливает Арсений.       Дима, понимая его состояние, погружается полностью и на полной скорости долетает до космолёта Антона за считанные секунды. Арсений в это время уже у шлюзов, цепляет на себя маску, активирующую полную защиту на всё тело, и манипулятор, чтобы перемещаться в космосе. Хочет захватить ещё одну маску, но понимает, что остальные были повреждены в ходе побега с Титана.       — Арс! — раздаётся голос Эмиля в маске. — Мы пытаемся с ним связаться, но не выходит. У тебя секунд двадцать максимум…       Арсений не отвечает. Он дёргает ручку открытия кабины. Происходит разгерметизация, но защитный барьер плотно обхватывает тело, не позволяя ледяной пустоте проникнуть в тело. Арсений выходит в открытый космос. Антон очень близко. Арсений уже видит его глаза, они неестественно красные, но в ту же секунду они закрываются, а Антона начинает корчить в судорогах. Арсений не видит нигде сброшенной маски Антона, поэтому не теряя больше ни секунды стягивает свою маску и цепляет на кудрявую голову.       Антон в ту же секунду перестаёт корчится, делает несколько судорожных вдохов, а его глаза распахиваются в удивлении. Последнее, что видит Арсений перед тем как потерять сознание — зелень глаз.       Сначала просыпается мозг Арсения. Последнее, что он помнит — это распахнутые в ужасе зелёные глаза Антона. Что ж, по крайней мере Арсений успел. Во всём теле ощущается такая лёгкость, что Арсений даже думает в первые секунды, что умер, но нет. Он ощущает, как вздымается его грудь, постепенно начинает чувствовать под собой мягкий матрас, и, наконец, открывает глаза.       Он снова в медотсеке, только вот в этот раз на соседней койке сопит Антон. Сердце Арсения заходится в радостном припадке, он и не подозревал, что так обрадуется. Конечно, ещё предстоит выяснить, как и зачем Антон здесь оказался, но это будет позже. Арсений улыбается. Он ужасно рад, счастлив до обморока, и в то же время жутко напуган поступком Антона. Тем, что опоздай Арсений хоть на минуту, Антона бы уже не было в живых. Тогда он действовал, не было времени подумать, зато появилось сейчас.       Сердце заходится в нехорошем приступе, стоит лишь вспомнить судороги и полопавшиеся сосуды в глазах. Дурак, Антон, какой же дурак.       Арсению становится почти физически больно, так сильно хочется до Антона дотронуться. Поэтому он медленно садится и подходит к койке, где лежит Антон. Аккуратно укладывается рядом и обнимает. Прижимает к себе и целует в светлые кудряшки. Сердце, наконец, успокаивается, а Арсений понимает кое-что очень важное.       Если Антон захочет, Арсений больше никогда его не отпустит.