Раскалённые в темноте

      — Что это, Арс? — спрашивает Антон, а Арсений не знает, как ему ответить. Это их утекающие с каждой секундой шансы вернуться в нормальную вселенную? Их шансы выжить? Ведь без иридиевой жидкости… — Это же иридий вытекает, да?       — Ага, — кивает Арсений. — Честно скажу, мы в жопе.       — Это ты ещё поскупился на выражения, Арс, — усмехается Флетчер. Крови становится больше. — Бля, у меня щас голова лопнет по ощущениям от сопротивления блядскому Содружеству.       — Ты можешь это починить, Флетчер? — Арсений знает, что капитан — их последняя надежда. Из Арсения механик — никакой, он может только подавать инструменты. Антон и подавно не знает, как устроена хрупкая система корабля.       — Прости малец, могу только командовать, чинить тебе придётся самому, да и хронометр вряд ли вернём в порядок, запасных на корабле нет, а этот вдребезги.       — Блядь, — ругается Арсений сжимая зубы. Потом делает несколько глубоких вдохов и передаёт пистолет Антону. — Я за инструментами. Следи за Флетчером. Если дёрнется — убей.       — Спасибо, Арс, ты как всегда — сама доброта, — Флетчер откидывается на спинку сидений. — Никакого доверия.       — А то ты не знаешь, что я прав, — огрызается Арсений. — Какие нужны инструмены?       — Прав, возьми с полки печенье, — Флетчер вдруг почему-то улыбается. — Тащи основной набор, и второй, и четвёртый. Должно хватить.       Больше Арсений не задерживается ни на секунду. Он несётся по коридорам, забив на адреналине на больную ногу, больше всего на свете боясь услышать выстрел. Добегает, хромая, до технических помещений, хватает нужные наборы и возвращается обратно. Картина в рубке не поменялась ни на йоту. Антон нервно поглядывающий на Флетчера и держащий на весу пушку, Флетчер флегматично развалившийся на сидениях и глядящий в потолок. Вся его грудь уже пропитана кровью, и Арса от этого пробирает дрожь.       — Может тебе кровоостанавливающее? — Арсений поджимает губы.       — Не, это не поможет, я пробовал, — флегматично отзывается Флетчер. — Был в медотсеке прежде чем заявиться сюда.       — Хорошо, командуй, что делать? — Арсений раскладывает возле пробоины инструменты.       Несколько часов непрерывной работы уходят на починку корабля. Хронометр худо-бедно, но вроде удаётся запустить. Сосуды склеены специальным составом, и иридий вновь закупорен в системе корабля. Его не так много, но должно хватить ещё на какое-то время.       — Готово, — Арсений складывает инструменты по коробкам. Нога тянет ужасно, но это всё ещё может подождать. Флетчер ему кивает и закрывает глаза. В последние полчаса ему совсем плохо.       Арсений кивает Антону, чтобы тот на всякий случай всё ещё не спускал глаз с Флетчера, а сам садится в кресло второго пилота и погружает пальцы в отверстия для подключения к кораблю. Его тут же опаляет жаром, таким, что терпеть сложно, и Арс отдёргивает руку. Несколько секунд готовится морально и вновь устанавливает соединение с кораблём.       Внутри жарко. Ужасно жарко, будто Арсения засунули в печь… Чёрт!       — Жидкости слишком мало — генератор перегревается, — Арсений отдёргивает руки вновь и встает с кресла. На пальцах и ладонях тянутся покраснения и даже пару волдырей. Если он погрузится ещё глубже, чтобы выкинуть их из гиперпространства, его просто сожжёт.       — Так вот, как я закончу, — усмехается Флетчер. — Всегда знал, что умру в капитанском кресле Алых парусов.       — Нет, должен быть другой выход, — просит Арсений. В глубине души он уже понадеялся, что всё можно исправить, что к ним вернётся капитан, но…       — Ты знаешь, что его нет, малец, — Флетчер усмехается, встаёт. — Хотя какой ты малец. Так вырос, настоящий мужчина.       Он, пошатываясь, подходит чуть ближе, и Антон как бы спрашивает глазами: всё в порядке? Арс ему кивает: не беспокойся, я ему доверяю. Шаст оружия не опускает, но и не дёргается.       — Я горжусь тобой, Арс, я забрал с Земли напуганного мальчишку, но сегодня передо мной мужчина, который сам напугает весь мир. Ты — достойная замена мне, и думаю, команда это понимает.       — Они выбрали меня на должность капитана, — голос звучит глухо, и это глупо, ведь все свои слёзы по капитану он уже давно отплакал, но почему всё ещё так больно?       — Не вешай нос, и береги Антона, — улыбается Флетчер, опускаясь в кресло второго пилота, — мы успели немного поболтать, пока были в плену его отца, он хороший альфа.       — Капитан… — Арсений не знает, что хочет сказать, но слова сами срываются с его губ: — спасибо, Флетчер.       — Не за что, малец, и эй, теперь ты капитан, — Флетчер уже почти опускает пальцы в подлокотник и добавляет: — Уходите из рубки, не стоит вам это видеть.       Арсений хочет было начать спорить, но Антон хватает его за руку и мягко тянет за собой.       — Пойдём, Арс, он справится, — шепчет Шаст, и уводит хромающего Арсения по направлению в медотсек.       В капсуле Арс проводит чуть больше получаса. Он чувствует, как трясёт корабль на выходе из гиперпространства, и старается не задумываться о том, что происходит в рубке. Когда Антон разрешает ему вылезти, то нога почти не болит, а от ожогов на руках не осталось и следа. В рубку они возвращаются вдвоём, и там их ждёт два трупа. Нет даже и призрачной надежды на то, что Флетчер выжил. Тело обуглено почти до костей. Антон отворачивается, а потом и вовсе выбегает из рубки с шепотом: «Прости, я сейчас». Арсений лишь делает глубокий вдох. На щеках чувствуется влага, и он с удивлением понимает, что из глаз катятся слёзы. Он решает пока не трогать тело, ведь кресло второго пилота ему не нужно.       — Где мы? — задаёт Арсений вопрос ИИ и слышит полный адрес Земли. Чувство дежавю накрывает с головой. Как же давно это было, что он оказался здесь, возле своего родного дома с Антоном, впервые за много лет. Надеялся от него поскорее избавиться — для его же безопасности, а теперь готов умереть за него. Не знал, что на Терре его ждут Алые паруса, а где-то во вселенной живой Флетчер. Он проводит рукой по лицу, пытаясь стереть усталость, слёзы и боль.       — Арс, ты как? — сзади слышится какое-то шуршание, и Арсений, обернувшись видит Антона, который притащил постельное белье и накрывает им Флетчера. — Подумал, что тебе лучше не видеть его таким. Да и мне не стоит.       — Будет лучше, но главное ты жив, и ты со мной, — Арсений раскрывает руки, и Антон, закончивший со своим делом, ныряет в объятия. — Не жалеешь, что сбежал со мной из Академии?       — Никогда, — отвечает Шастун, улыбаясь. — И проживи я хоть тысячу жизней, я бы всегда выбирал тебя.       — Какой ты романтик, — фыркает Арс и чуть привстает на носочки, чтобы поцеловать любимые губы. — Полетели на Терру, думаю нас все заждались.              — Эй, меня кто-нибудь слышит? Приём?       Ответом ему служит тишина.       — Арс, что-то не так, — Антон крутится рядом. — Почему они не отвечают?       — Я не знаю… Эй, Эд, я знаю, что ты там! Давай же, приём!       Наконец, передатчик заходится шипением а после оттуда раздаётся знакомый, хриплый голос:       «Арс? Ебать, Арс, это серьёзно ты?!»       — Я, да. Со мной Антон ещё. Эд, ты чему так удивляешься?       «Бля, Булка, иди сюда, помнишь Арса? Это вот он! Охуеть, да?»       — Эд, может ты дашь разрешение на посадку, а после будешь удивляться? — ворчит Арсений. Что вообще происходит? Ну да, хронометр был сломан, но он вроде его починил, поэтому их должно было выкинуть плюс-минус в нужное время.       «Да, конечно, да, садитесь».       Когда трап космолёта опускается, то первое, что видит Арсений, это Эда с вытаращенными глазами. Тот даже не ждёт, пока Арсений спустится к нему, а сам влетает на космолёт и кидается на Арсения, сгребая того в объятия.       — Охуеть, и правда ты, пиздец, отвал бошки…       — Я очень рад, что ты рад меня видеть, но может объяснишь, какого хуя происходит?       — Тебя десять лет не было. Ну, вас точнее.       Всё внутри Арсения будто обрывается. Он замирает, опускает безвольно руки, до этого обнимавшие Эда. Даже моргать забывает.       — Десять лет? — раздаётся рядом шепот Антона. — Десять лет, охуеть.       Арсений чувствует себя так, будто вот-вот потеряет сознание, и видимо поэтому, Эд хватает его за плечи, встряхивает, а после заставляет сесть прямо на пол. Где-то рядом слышится нервный смех Антона. Кажется, что ненадолго он сознание всё же теряет, потому что как он оказывается в комнате за баром он не помнит. В руки Эд пихает какое-то питьё и заставляет проглотить. Горло обжигает крепчайшей настойкой, Арсений закашливается и, наконец, вроде приходит в себя. Рядом сидит Антон, успокаивая своим запахом и присутствием.       — Я думаю тебе многое хочется нам рассказать? — спрашивает Арсений Эда.       — О да, ты пропустил всё самое интересное, братан, — лыбится Эд.       Он рассказывает, что после исчезновения Арсения начался хаос. КСРН решили выпустить когти и показать, кто тут главный, так что пришлось сражаться всем, без особой подготовки, как были. Алекс, Ида и Пиккет погибли, и ещё примерно несколько тысяч неизвестных Арсению, тех кто восстал против Содружества, поплатился своими жизнями, но всё было не зря. КСРН пало. Парламентёры были либо убиты, либо арестованы. Лазаря так и не нашли, хотя в базе данных были сведения об его помещении под стражу Содружества.       Эд пытается впихнуть в десять минут то, что происходило в течение двух лет, и у него это, на удивление получается. Арсений всё ещё не может уложить в голове, что они победили, что он всё пропустил. Спустя полчаса рассказа об устройстве нового мира, где всё по сути контролируют сами планеты и галактики — как пожелают, ведут торговлю с кем захотят и на каких захотят условиях, Эд переходит на знакомых. Дима с Эмилем, оказывается, осели на Земле, недалеко от Эда, который сошёлся с Егором — их бывшим информатором. Сергей с Димой после всех событий вернулись в Академию, которая очень быстро отказалась от КСРН и стала независимой точкой сосредоточения науки во вселенной. Вячик ушёл на покой, оставив бар Эду, и сейчас должен быть на одной из мелких, но комфортных для проживания планет.       Спустя ещё час к ним присоединяется Егор. Он держит на руках полугодовалого малыша, и Эд тут же вскакивает с места. Оправдывается, что совсем забыл о главном — у него сын. И эту информацию мозг Арсения уже отказывается переваривать совсем. Он глухо стонет и закрывает лицо руками.       — Дайте мне пару минут, ладно? — просит он и просто выключается, закрыв глаза. Сквозь марево пробивается голос Антона, который просит подержать малыша, и его голос звучит как-то по-особенному нежно.       Проходит пара дней. Арсений связывается со всеми старыми друзьями, ошарашивая их своим возвращением. Узнаёт новый мир, в котором им с Антоном предстоит жить. Немного возится с маленьким Арсением — не может поверить, что Эд назвал в честь него сына. Но он в столько вещей поверить не может сейчас, что уже ничему не удивляется.       На Земле, вместе с Димой с Эмилем, они провожают Флетчера в последний путь. Его сжигают и рассыпают пепел над морем песка, и теперь он навсегда станет частью своей любимой Терры. Шастуна-старшего такие проводы не ждут. Его просто спаливают в одной из печей мастерской, что принадлежит Эду. Арсений пытается поговорить с Антоном на счет этого, но тот лишь качает головой и говорит, что всё в порядке, и что отец не заслуживает никаких почестей. И на весь оставшийся вечер запирается в своей бывшей каюте на Алых парусах.       Проходит ещё несколько недель. Жизнь возвращается в своё русло. Арсений собирается восстановиться в Академии, ведь ему, с лёгкой руки Димы, который возглавил восстание, присвоили звание героя и полностью обелили его имя. Антон готов ехать с ним и тоже не против продолжить обучение. Алые паруса снова как новенькие. Они приземляются в ангаре на Академии, откуда, как будто в другой жизни, бежали с выпрыгивающими сердцами. Их встречают Дима, Серёжа и их пятилетний сын. Эта новость Арсения уже так сильно не шокирует — по этим двоим было понятно, что дети у них точно будут. И всё вроде бы идёт прекрасно, так, как Арсений даже не надеялся, до того момента, пока он не теряет вдруг сознание, спускаясь по трапу.       Очухивается уже в больничном крыле здания Академии. Вокруг него крутится Дима, как старший врач, и ещё один молоденький медбрат. Из коридора слышатся крики ругани Антона и Сергея. Кажется, последний отказывается пускать в палату Шастуна.       — Дим, что за нафиг? Я в обмороки никогда не падал, — Арсений садится на кушетке.       — Ну, как тебе сказать, — тянет Дима. У Арса появляется нехорошее предчувствие, но Дима вдруг ему улыбается так тепло, что от сердца отлегает. Вряд ли что-то очень страшное.       — Как есть, так и говори, я выдержу, — Арсений перенимает слегка весёлое состояние Позова.       — Перелёт, перепад давления, это всё слишком влияет на беременных омег… — Дима, хлопает его по плечу. — Не знаю, правда, поздравлять тебя или нет, ты всегда не то чтобы слишком хорошо относился к детям…       Арсений не слушает. У Арсения шумит в ушах, ладошки потеют, а сердце будто вот-вот выпрыгнет из глотки. В тот же момент двери сносят буквально с ноги, и в палату врывается злой Антон.       — Арс, ты в порядке? — он моментально оказывается у койки. Зелёные глаза нервно бегают по застывшему лицу, ища малейшие признаки болезни.       Где-то на фоне слышится голос Димы, уводящего Сергея и медбрата в другое помещение. Арсений не знает, что говорить, в голове пустота.       — Арс? — Антон слегка встряхивает его за плечи и в его глазах читается такой ужас, что Арсений, не подумав, тут же спешит его успокоить.       — Я в порядке, но я… беременный, — слова срываются сами.       — Что? — на лице Антона пробегает весь спектр эмоций от удивления и недоверия до радости, но ни ужаса, ни отвращения там нет.       — Пиздец, — жалобно выдыхает Арсений, закрывая лицо руками. — Как так-то, а? Откуда, блядь! Мы же всегда предохра… — перед глазами сами собой вспыхивают картинки бурного воссоединения на Терре, перед похищением. Он же так и не попросил у Димы таблетки — нашлись вещи посерьёзнее, но у него не было течки, да и Антон в него не кончил, это же какой милипиздрический шанс! — Пойти что ли лотерею купить?..       — Ты настолько сильно не хочешь ребёнка? — спрашивает Антон. — Я всё пойму, Арс, любое твоё решение, но честно сказать, я пиздец как рад. Ещё, наверно, не осознал до конца, но… рад.       — Я в ужасе, в панике и кошмаре.       — Арсений, не испугавшийся пойти против КСРН, трясётся в ужасе перед младенцем. Смешно, — Антон улыбается. — Иди сюда.       Он притягивает Арсения в объятия и целует в макушку.       — Я и не заметил, когда ты стал таким, — бормочет Арсений. — Альфой. Ты внушаешь мне уверенность, а не желание заботиться, как было в самом начале.       — Приятно слышать, но эй, мне нравилось, когда ты обо мне заботился. А теперь моя очередь заботиться о тебе. Если ты правда этого не хочешь, то я не буду настаивать, но если ты только боишься, то поверь мне, мы справимся. Мы и не через такое прошли, уж с орущим младенцем разберёмся, ты так не думаешь?       — Но это же всё так… — у Арсения не находится слов. Не вовремя? Не правильно? Страшно? — Я вообще никогда не думал, что заведу ребёнка, но сейчас… мне очень-очень страшно. И на что мы будем жить?       — Эд же говорил, что тебе вместе со званием героя положено вознаграждение, такое же, какое получает он, Егор, Дима, Эмиль и так далее и им подобные. А уж за десять лет-то там накопилась приличная сумма, и я пойду работать.       Арсений совсем и забыл, что ему положены деньги. Всё ещё считал это странным, но теперь-то они пригодятся?       — Кстати, я думал, что мне кажется, но теперь я уверен — твой запах слегка изменился, видимо из-за беременности. Ты теперь пахнешь ещё вкуснее, — Антон снова чмокает его в макушку. — Мы вместе, а это главное, помнишь? И где бы ты ни был…       — …я всегда тебя найду.       Арсений не будет рубить вот так с плеча, на эмоциях, в конце концов, время на раздумья у него ещё есть, но в глубине души он знает, что уже любит саму мысль о том, что у них с Антоном может быть их ребёнок.