Раскалённые в темноте

      — Сажать в клетку мы никого не будем, перестань нести чушь, Антон, — Арсений сжимает челюсти. — Просто я неотрывно буду за тобой следить, вот и всё.       — Нет, Арс, — перечит Масленников, — ты вряд ли с ним справишься…       — Я сказал, это буду я! — Арсений почти переходит на рык.       — Ну вам уже не похуй ли, а? — вмешивается Эд.       — А если ситуация выйдет из-под контроля? Придётся его убить, Арс, — сверкает глазами Ида.       — Всё будет нормально, — Арсений, кажется, убеждает в этом больше себя, чем других.       — И всё-таки? — Ида продолжает давить.       — Арс, они правы, ты не сможешь меня убить, — Антон отступает на пару шагов, выворачиваясь из объятий. — А если я буду угрожать твоей жизни? Я так не могу!       — Нет, не будешь, — Арсений твёрд как никогда.       — Но…       — Но если вдруг что, то… — Арсений прикрывает глаза, делает глубокий вдох, — то лучше пусть это буду я. Если кто-то хоть пальцем тронет Антона, я не смогу простить этого человека никогда, слышите?       Арсений не смотрит по сторонам, он смотрит лишь в родные зеленоватые глаза напротив. Конечно, Антон не будет угрожать ему, тем более, он ведь уже осознаёт, что находится под влиянием и может ему противиться. Всё будет хорошо.       — И себя тоже ведь не простишь? — грустно улыбается ему Антон.       — Нет, не прощу, — Арсений снова притягивает Антона в успокаивающие объятия.       Вскоре они покидают комнату за баром. Все приступают к обсуждению дальнейших действий, и ни к чему Антону слышать лишнюю информацию. Арсений впервые за несколько последних недель оказывается не при делах, и от этого слегка неуютно.       Он провожает Антона в медотсек на корабле Егора, что так удачно брошен неподалёку за баром. На корабль Иды без неё не попасть, а это обычная бесчувственная железка, каких у КСРН тысячи.       Медосмотр в капсуле сообщает лишь о лёгких повреждениях голосовых связок и рекомендует покой. Арсений понятливо кивает ИИ.       — Арс, — сипит Антон сорванным голосом, вылезая из капсулы, — а можно ещё что-нибудь от боли. Ужасно дерёт горло, будто кость поперёк застряла.       — Конечно, сейчас, — Арсений отходит к шкафчикам с лекарствами, перебирает пузырьки, которые перемешаны между собой — видимо Егор впопыхах искал для себя лекарства. Отставляет один, второй, третий. — Да где же?..       Арсений недовольно хмурится, ругается себе под нос, пока не чувствует острую боль в области шеи.       — Что?.. — он оборачивается, но рядом по-прежнему только Антон. Антон воткнувший ему в шею какой-то шприц.       — Арс, прости, пожалуйста. Мне… Очень жаль, правда.       Последнее, что видит Арсений, прежде чем провалиться в мягкую темноту, — зелёные глаза, наполненные слезами.       Приходит в себя с трудом. Голова трещит, суставы крутит, во рту отвратительно сухо. Открывает глаза, в которые будто песок насыпали, садится на узкой и неудобной кушетке и видит перед собой решётку, голые стены… похоже, что он в карцере. Когда перед глазами заканчивают плясать белые круги, то становится понятно, что это карцер совершенно точно на Алых парусах.       — Да бля, — вместо нормальных звуков изо рта вырываются лишь противные хрипы. Арсений закрывает глаза, сильно жмурится в надежде проснуться. Под веками мелькают последние воспоминания. Как он так тупо повёлся? Но даже сейчас, он не может на Антона злиться, ведь он, кажется, действительно делал это против своей воли. Арсений надеется только, что с ним всё хорошо.       Чьи-то тяжёлые шаги раздаются поблизости, но открывать глаза совершенно не хочется.       — О, проснулся, наконец, — этот голос он узнает из тысячи. — Рад тебя видеть, Арс.       — Не могу ответить взаимностью, капитан, — такой длинный набор слов, вынуждающий смыкаться стенки горла, не приносит ничего хорошего, и Арсений закашливается, распахивает глаза, по-прежнему надеясь увидеть стены своей комнаты на Земле, но чуда не случается. Снаружи клетки стоит Флетчер собственной персоной, и оттого Арсения вдруг откидывает на много лет назад, когда он, провинившийся в чем-то мальчишка, оказывался в этом карцере на денёк, для профилактики.       — А когда-то ты был рад незнакомому пирату, приземлившемуся на вашей захудалой Терре, — Флетчер хмыкает и принимается расхаживать туда-сюда перед решёткой. Что-то странное видится Арсению в его походке, в его тоне, во всей фигуре. Что-то неестественное.       — А ты когда-то был мёртв, — отбивает Арсений. Видеть Флетчера столько лет спустя живым — больно. Арсений думал, что уже давно зажило, но нет, болит так, будто всё случилось вчера. Будто только вчера капитан смеялся над тощим юношей с Терры, умоляющим забрать его с собой, а после потрепал по волосам и сказал: «Ну, если не боишься всё бросить, то вперёд, малец, к звёздам». Будто только вчера напуганный Арсений вступил на борт Алых парусов, прижимая к себе небольшую сумку с пожитками, оставив на Земле всех, кто был дорог, но обретя новую семью. И только вчера Флетчер заменил собой давно почивших родителей, а потом умер. Покинул Арсения также, как и все близкие, когда-то люди.       — Был, — кивает капитан, — но прогресс Содружества не стоит на месте…       — Плевать, — Арсений не хочет ничего слышать про Содружество и его прогресс. Его интересуют более насущные вещи. — Где Антон?       — О, этот милый альфа, — Флетчер задумчиво почёсывает подбородок. — Он же тебя предал, Арсений, ты так и не научился разбираться в людях.       — Ему промыли мозги, как и тебе, — оскаливается Арсений в ответ. — Думаешь я поверю, что тот капитан Флетчер — самый опасный пират во всей вселенной, пират, потерявший из-за КСРН всё, — возьмёт и просто так перейдёт на их сторону. Тьфу!       Арсений сплёвывает на пол и утирает рот рукавом — грязно, но так плевать. Ярость поглощает изнутри, хочется впиться в горло любому, кто посмеет встать на пути между ним и Антоном. Он вскакивает с кушетки и подходит ближе к прутьям, разделяющим его и Флетчера.       — Не знаю, что за фокусы проворачивает Содружество с мозгами, но мне похуй. Скажи мне, где Антон, а не то я…       — А не то ты что, Арс? — щурится Флетчер и делает шаг совсем близко к прутьям карцера. — Ты всегда любил пустые угрозы, малец…       Договорить ему не дают. Арсений хватает его за грудки и как следует бьёт головой об прутья. Эффект неожиданности играет как надо. Флетчер не успевает даже выставить руки в защитном жесте и со всей силы прикладывается лбом об прутья. Это его дезориентирует. Секунды хватает Арсению, чтобы вытащить лазерную пушку из кобуры, висящей на поясе, и взвести курок.       — Ну и что? Убьешь меня теперь? — Флетчер держится руками за прутья, осев на пол.       Арсений теряется.       — Я бы этого хотел, Арс, — Флетчер поднимает голову и смотрит прямо в глаза слегка расфокусированным взглядом фиолетовых глаз. Его радужка всегда напоминала Арсению космос.       — Что?..       — Ты слышал, малец, — кряхтя, Флетчер поднимается на ноги, всё не отводя взгляда. И вот сейчас Арсений узнаёт того капитана к которому когда-то взошёл на борт. — Давай быстрее, пока из-за удара они отступили.       — Кто?       — Ты вроде всегда был самым умным в команде… — Флетчер вздыхает, закатывает глаза, скрещивает руки на груди — делает всё это неосознанно, но от этих движений так и сквозит чем-то родным. — Похоже от удара в моей голове что-то прояснилось. Это трудно объяснить, но будто дым, заволакивающий сознание и диктующий, что мне делать отступил. Не думаю, что это надолго.       — Я не буду тебя убивать… — шепчет Арсений, опуская оружие. — Если тебя можно вылечить…       — Нельзя, Арс! Черт тебя задери! Стреляй! Это приказ капитана! — Флетчер уже рычит. Его лицо искривляется гримасой.       — Нихуя, я теперь капитан! — Арсений тоже рычит, стреляет по электронному замку, вынуждая дверь карцера открыться. В ту же секунду к нему бросается Флетчер. Его движения снова становятся дёргаными, и Арсений понимает — капитан снова не с ним.       Флетчер идёт в рукопашную, Арсений отбрасывает пушку, чтобы случайно не подстрелить капитана и сходу ударяет кулаком по чужой челюсти. Бьёт, прикрываясь от чужих ударов, пока в какой-то момент не понимает, что Флетчер сопротивляется КСРН. Ударяет не в полную силу, замедляет свои движения, чтобы Арсений успевал их заблокировать. Поэтому вовсе неудивительно, когда Арсений, для верности приложив пару раз головой о пол капитана, выходит из схватки победителем.       — Прости, надеюсь я не сильно тебя ранил, — Арсений, утирает кровь с подбородка, поднимает с пола пушку, засовывая её себе за пояс штанов. Дима бы сказал: «Не отстрели себе яйца». И осторожно выходит в коридор.       — Арсений, — раздаётся из шипящих динамиков громкой связи, — я знаю, что ты выбрался, ни капельки в тебе не сомневался. Очень жаль, но похоже, придётся тебя убить, хотя ты бы пригодился КСРН.       — Мне так кристально похуй, ты бы знал, — отвечает Арсений, зная, что его не услышат, а после находит глазами камеру в коридоре и показывает туда средний палец. Да, этот жест был в ходу в основном между землянами, но и Шастун-старший наверняка его знает.       — Арс, тут ловушка! — раздаётся вдруг по громкой связи голос Антона, а следом неразборчивые ругательства и звуки ударов.       — Сука, — рычит Арсений и бросается к капитанской рубке. Преодолев пару коридоров, сворачивает в сторону и ныряет в вентиляционные шахты в потолке. Они достаточно широкие, чтобы вместить в себя и взрослого мужчину, а подростком он и вовсе тут с Эмилем вдвоём спокойно лазили.       Путь до капитанской рубки занимает от силы пять минут. Арсений сбавляет скорость, чтобы его было не слышно, подползает к решётке. Внизу всего двое: Антон и его отец. Арсений сильно удивлён, что при нём нет никакой охраны. Шастун-старший держит пушку, нацеленную на проход: любой, кто попытается войти — умрёт. Его ошибка в том, что он перестал следить за камерами, едва Арс двинулся в рубку.       Арсений бы с удовольствием застрелил ублюдка прям отсюда, исподтишка, но Антон стоит слишком близко. Поэтому Арсений тихо снимает крышку вентиляционного отверстия, радуется, что за мерным гулом корабля этого не слышно, и спрыгивает на пол, целясь в спину Шастуна-старшего.       — Не шевелиться! — выкрикивает, но Шастуну глубоко похуй. Он дёргается вниз, хватает Антона за руку и тянет его за собой, прикрываясь.       Арсений поверить не может: он действительно будет использовать сына, как живой щит? Свою родную кровь? Эта заминка чуть не стоит ему в итоге жизни, но выстрел задевает только плечо. Арсений отшатывается в сторону, перекатывается и прячется за креслом капитана. Шастун-старший же действительно прикрывается сыном, и палит во все стороны. Антон куклой болтается перед ним, пытается вырваться, но у него не получается. Если всё так и продолжится, то неровен час, один из выстрелов пробьёт обшивку корабля и тогда им всем кранты. Арс бросает взгляд за иллюминатор и видит, что они в гиперпространстве. Это вдвойне плохо. Иридиевый генератор очень легко повредить изнутри, а без него в гиперпространстве можно сразу попрощаться с жизнями.       — Эй, эй! Всё! Стоп! — Арсений выкрикивает это в тот момент, когда выстрел прошивает стену напротив, а за обшивкой виднеются трубки, по которым бежит фиолетово-неоновая жидкость. — Хватит!       Шастун-старший затихает.       — Давай поговорим! Мы же тут все погибнем из-за тебя! — Арсений по прежнему прижимается спиной к капитанскому креслу.       — О, ты думаешь нам есть о чем говорить?! — рычит Андрей. — Ты отнял у меня всё! Антона, любимого мужа, надежды на светлое будущее!       — Ты сам виноват! — вскидывается Антон, снова брыкаясь, судя по звукам, в руках отца. — Из-за тебя они погибли!       — Заткнись, щенок! — глухой удар вынуждает Арсения выглянуть из своего убежища, чтобы увидеть Антона, лежащего на полу. Он не поднимается, но вроде дышит. В ту же секунду рядом с головой свистит очередной выстрел.       — О чём ты говоришь? Я никого не убивал! — Арсений судорожно соображает, на что бы отвлечь Шастуна-старшего.       — О, а кто виноват в том, что Титан взорвали?! Это всё ты и твои пираты! Вы же сбежали только благодаря этому хаосу, — судя по приближающемуся голосу, Андрей хочет достать его из укрытия.       — Это всё твоё Содружество, — оскаливается Арсений. — Можешь мне не верить, но никто из наших к этому не причастен!       — Брехня! — Андрей уже довольно близко. Надо срочно решаться на действия, и Арсений, ориентируясь только на звук, отпрыгивает в сторону, перекатывается. Над головой яркими вспышками лазера пролетает несколько выстрелов. Он сам тоже стреляет пару раз, почти наугад, и не попадает. Снова бросается на пол, пытаясь спрятаться за панелью управления, но не успевает. Ногу прошивает болью.       — Сука!       — Арс! — вскрики раздаются одновременно.       Слышится удар тела об пол и возня. Арсений поднимает голову, которую зачем-то прикрыл руками, ведь от выстрела его бы это не спасло, и видит клубок тел сцепившихся на полу.       — Антон! — Арсений вскакивает на ноги, точнее пытается вскочить, потому что левая нога совсем не слушается, а из-за боли в глазах на несколько секунд темнеет.       Он как можно быстрее пытается добраться до дерущихся, но не успевает сделать и двух шагов, как слышится ещё один выстрел и всё затихает.       — Антон! — Арсений не знает кто стрелял, а не шевелятся оба. — Антон!       Он, наконец, добирается до них и видит, что Шастун-старший не шевелится, раскинувшись на Антоне, а вот последний смотрит ошалевшими глазами, но вроде бы живыми.       — Хвала вселенной, — Арсений сталкивает тело Шастуна-старшего с Антона и хватает его за плечи, прижимая к себе. — Ты как? — Арсений заглядывает в родные зелёные глаза.       — В ахуе, если честно, — Антон вздрагивает всем телом несколько раз и снова прижимается к Арсению. — И как ни странно, но мне не слишком жаль.       — Если захочешь поговорить, я рядом, он всё-таки был твоим отцом.       — Откровенно хуёвым, если честно, а за промывку мозгов я действительно хотел его убить, — вопреки своему спокойному тону, Антон шмыгает носом. — Хорошо хоть, что меня окончательно отпустило, когда он тебя подстрелил.       — Кто-нибудь ещё есть на корабле? — Арсению слабо верится, что с Шастуном-старшим не было никакой охраны.       — Кроме Флетчера — никого, — отвечает Антон. — Кажется, мой отец и с КСРН был в контрах, за то, что увёл Флетчера, как он сам выражался: для более продуктивного сотрудничества. Да и судя по обрывкам разговоров, что мне удавалось услышать, то он стал для них слишком неудобен и неуправляем. Они надеялись ещё, что он умрёт на Титане, видимо, раз отправили его туда, да только он вот каким-то неведомым способом спасся, а папа… погиб…       И вот теперь Антона пробирает по настоящему. Арсений чувствует, как намокает плечо, а чужие-родные руки так крепко сжимают его плечи, что кажется останутся синяки.       — Ну, тише-тише, Антош, — Арсений успокаивающе гладит его по спине, пока всхлипы не становятся тише.       — Он был беременным, знаешь? — шепчет Антон. — Я не слишком-то хотел брату такую жизнь, как была у меня, и в глубине души представлял, как когда-нибудь заберу его из того ада, где ему предстояло жить, а теперь…       — Ты был бы хорошим братом, — Арсений целует Антона в макушку, сжимая ещё крепче.       Из коридора слышатся шаги.       — Флетчер, — Арсений тут же вскакивает на ноги и хватает пушку. Закрывает собой Антона, всё ещё сидящего на полу. Из тени на свет капитанской рубки выходит Флетчер. Из носа у него течёт кровь, и тонкая струйка заливает подбородок и шею. — Не заставляй меня тебя убивать, — просит Арсений. — Я этого не хочу, но если ты будешь угрожать Антону, то сделаю это не задумываясь. Прости, я не могу подвергать его опасности.       — И правильно, он твоё будущее, Арс, а я прошлое, — Флетчер падает на сидения для пассажиров недалеко от входа. — Но пока можешь расслабить булки, я в порядке.       — Арс, — окликает его Антон, — кажется, у нас проблемы.       Арсений отходит в сторону так, чтобы видеть краем глаза и Флетчера, и посмотреть туда, куда указывает Антон. От увиденного по спине пробегает холодок. В стене отверстие от пули, сквозь которое виднеется треснувший хронометр, и как иридиевая жидкость вытекает из корабельных сосудов, выталкивается, будто артерию человеку перерезали.       — Плохо. Очень плохо, — говорит Флетчер, наблюдающий ту же самую картину.