Ну ты и мразь конечно

      Прошло чуть больше недели с той самой встречи, после которой на лице Дока остался результат их разговора. Каждый день ноющая боль на лице отдавала в голову и заставляла вспоминать свои косяки. Напоминало, насколько он действительно слаб и глуп, как он мог допустить подобному случиться? А самое главное, что в результате его игр на операционном столе лежит, по сути, уже труп его творения. Сколько бы ни было убито времени на исследование и попытки привести Хэнка в чувства, а толку ноль. Он никак не реагировал, лежал в глубокой коме, мозг не умер, но что-то внутреннее не могло пробиться наружу. Может, и правда, в людях есть душа? Сложно представить, что в таком человеке, как Хэнк, есть что-то человеческое, а с другой стороны, он не виноват в том, кем он стал, он сравним с животным. Говоря о животных, он неоднократно думал усыпить парня, чтобы не мучался, но каждый раз, занося шприц над телом, он останавливался. Всматривался в пустые глаза и попросту не мог этого сделать. Но почему? Он столько раз пускал в расход человеческие тела, жертвовал самым ценным, а тут не может облегчить страдания нуждающегося в нём…       Нуждающегося. Точно, Хэнк нуждается в нём. Нуждается и в заботе, и в уходе, как ребёнок. Нажил себе проблем под старость лет, а самое главное, что избавиться от этого никак не может, а тут ещё, как назло, обрыв в соцсетях. Ну как обрыв? Сайты грузят, новости тоже, только вот они не обновлялись с момента взрыва. Обычно в это время не утихают новостные колонки и статьи про инцидент в агентстве, но что он видит? Только новости и посты местных. Будто вне Невады и нет ничего, ни единой весточки по ту сторону штата. Он давно заметил эту странную особенность, сколько бы он ни писал людям из других штатов, а ответа не было, даже отображений, есть ли человек в сети, не было, опять же только тех, кто жил рядом. Может быть, агентство так старается не допустить утечки информации? Хотя странно, тогда бы они не крутили новость о взрыве по телевизору. Что-то тут явно не так, будто всю Неваду изолировали от внешнего мира, чтобы ввести Дока в заблуждение. Так или иначе, а правду он не сможет узнать, уже не сможет. Да и не будет особо вдаваться в подробности происходящего, даже тот факт, что небо давным-давно приобрело неестественный кроваво-красный оттенок, его не сильно настораживало. На выброс радиоактивных веществ это было не похоже, хотя, возможно, из-за двигателя в воздухе появились тяжёлые частицы, которые и придают такой странный градиент от чёрного к красному. Но, опять же, это не вписывается в общую картину мира, ничего подобного в состав двигателя не входило, да и о выбросах ничего не сообщалось по новостям. Говорили лишь о внезапно наступившей засухе, что после мощного ливня ему на смену пришла знойная жара, убившая множество деревьев, животные помирали один за другим. В Неваде целое экологическое бедствие, причины которых ещё не нашли, но связывали это с недавним взрывом, однако в этом случае люди в городе бы мгновенно погибли. Вопрос оставался открытым, что же стало с Невадой? Доку было всё равно, его лишь немного раздражал красный свет из окон, так что он зашторил их плотной тканью и продолжил работать. Работой это было сложно назвать, порой он часами втыкал в монитор ПК, пытаясь хоть что-то понять. Моральная ноша давила всё сильнее, а отвечать за всю команду ему, тем более что на его шее сидят два оболтуса, один из которых также был ранее, но, благо, теперь не достаёт его с пустыми разговорами, а просто лежит у себя в комнате.       Помощник приносил запасы еды и сообщал об обстановке в городе, всё стало ещё хуже, комендантский час стал раньше, и появился дополнительный осмотр. Пока кипиш не выходил за пределы города, Док был в относительной безопасности. Несмотря на то что Хэнк находился в коме, его всё равно побаивались и не желали оставаться наедине с его телом. Только Док привык находиться с его телом 24/7, следил за ним и верил в лучшее. Поздней ночью, он решил вновь подключить аппараты к телу парня, но на этот раз то ли от злости, то ли от отчаяния засадил иглы максимально глубоко.       Естественно, потекла кровь, но та быстро остановилась, а после лёгкого разряда место покрылось лёгкой корочкой. Он устал ждать, сидеть и хоть что: их ищут, а он даже не знает, как ему действовать. На мониторе открылись вкладки, показывающие биение сердца, уровень минералов в крови и прочее, в чём Док практически хорошо разбирался. Периодически всплывало чёрное окно, на котором начиналась загрузка компонентов. Сначала он не понял, он вроде как ничего не грузил и уж тем более не устанавливал, пытался понять, в чём суть загрузки, но… в задачах ничего не отображалось, даже программы не было. Вирус? Видимо, какой-то умный вирус, раз ни следов, ни кода нет. Процессор стал неестественно гудеть, будто при перегреве, но, положа руку на панель, он не ощутил тепла. Закрыв окно в десятый раз, он обратил внимание на лёгкий скачок давления, сердце Хэнка сокращалось быстрее, а потом всё снова пришло в стабильность. Либо он слишком устал, либо на его глазах творится чудо. Дабы проверить теорию, переподключил провода, а самое главное, он решился на переливание крови. Поскольку доноров в их ситуации было не найти, то пришлось отдать свою. Хорошо иметь одинаковую группу, но не хорошо, что приходится ею делиться в таких ситуациях. Слабое дыхание постепенно нормализовалось, кожа парня приобрела более здоровый оттенок, только вот на месте челюсти временный протез стал кровоточить. Внутренне давление участилось, и вместе с этим шкала на мониторе стала дёргаться стремительно вверх. Но вот опять вылезло это чёрное окно, а Док не мог до него дотянуться, приходится откачивать свою кровь. Чуть ли не теряя сознание, онемевшей рукой, он смог отсоединить от себя иглу. Но спешить в этом вопросе было нельзя, переизбыток крови тоже не сулил ничего хорошего, часть и так слилась из ран, а другую нужно было слить самому, и какой же у него был шок, когда вместо человеческой крови в таз начала литься чёрная жижа. Может, это от освящения кровь кажется чёрной? Но нет, его собственная была красной, а тут буквально чёрная субстанция, и такая знакомая.       Решил взять на пробу образец данного выделения, и только тогда обратил внимание на монитор компьютера. Вместо показателей жизни, на экране выскочили помехи из цифр и букв, сопровождаемые шипением и странным гулом. Это уже не к добру, неужели правда вирус поймал? И отойти от Хэнка не мог, пока не сольёт всю эту чёрную мерзость. Тем временем картинка резко изменилась, появилось окно загрузки, и, по её прошествии, возникла картина: чёрное небо плавно перетекало в красный и опустилось на землю. Секундная пауза, и снова появились помехи, но на этот раз, среди шипения и скрежета, он услышал голос. Чей-то вой, то ли от боли, то ли от жалости, пробил до самой души. Может, он просто хотел в это верить, но в этих стонах он услышал Хэнка. Снова появилось окно загрузки, строка с кодом, ввод и прочее, что могло быть при написании программы.       Такое ощущение, будто то, что он обнаружил, — это некий мир, который подчиняется законам компьютера, который ты можешь менять путём введения кода. А ведь когда-то давно он создал первый прототип двигателя как раз таки на простом коде. Всё в точности повторяет тот день, когда он садился за написание программы…             [У Деймоса]       — Деймос, ну хватит.       — Нет, бро, такое не простить. — Деймос, разбитый горем, который день тупо лежал на диване, пялясь на потресканный от старости потолок. Наблюдать за тем, как обсыпается штукатурка, было куда интереснее, чем жить. Поверить в то, что из-за его действий погибли люди и ты разрушил целую базу, вызвав этим экологическое бедствие, — было труднее всего. Для парня, который мечтал о встрече с братом и счастливой жизни с парнем, это слишком тяжёлые последствия после выбора. Он потерял любовь всей жизни, работу, а самое главное — статус в обществе. Отныне его фото будет стоять наравне с отъявленными мерзавцами штата. Никакая выпивка и уж тем более дурь не могла заглушить скрипящее желание сдохнуть прямо здесь и сейчас. А может, он уже умер, и это его персональный ад?       — Ни у одного тебя теперь проблемы, моя рожа тоже была на федеральном канале, ещё и уродом назвали. — Форд держался, ему так же, как и другу, было тяжело осознать действительность, не хотелось верить в это, будто бред больного, не иначе. Откуда он черпал силы на жизнь, не понимал даже он сам, просто жил здесь, в этом заброшенном доме вместе с… Деймосом. Несмотря на то, что буквально в десяти метрах от них был кабинет Дока, он всё равно чувствовал всё так, будто они остались одни. Нет ни Дока, ни Хэнка, только он и Деймос. Возможно, из-за испытывающей вины перед парнем, он старался помочь ему и вывести из состояния депрессии, однако сколько бы он ни вливал в него, а тот всё равно бормотал о смерти. — Такое ощущение, будто они специально подбирали твоё фото, ты так на пидора похож.       Деймос лишь цокнул и закатил глаза, но, стоит отдать должное, это замечание его позабавило. На пару минут всё затихло. Сэнфорд не знал, как ещё начать разговор, вытягивать из другого человека слова без применения пыток было очень сложно, а в психологии он не мастер. Посмотрев на алый горизонт, на душе стало как-то не по себе. Яркое зарево, конечно, приятно наблюдать, но когда оно не сходит с небосвода целыми днями — это уже начинает раздражать и действовать на нервы. Но это не оправдание сидеть дома, он понимал, что рано или поздно, но им придётся выйти из убежища, возможно, по экстренной необходимости, и сейчас, кажется, этот момент наступил. Надо заставить Деймоса выйти. Не выйдет, так волоком потащит, но сделает это.       — А помнишь, возле нашей общаги был парк?       — Помню, я траванулся мороженым там и проблевался в ручей, из которого пили туристы. — А вот об этом моменте Деймос умолчал. Конечно, ты же не будешь рассказывать о своём позорном прошлом другу, хотя… Деймос к этому числу не относился, он бы с радостью рассказал это, но… — Шучу, я не блевал туда мороженым, это был то ли крэк, то ли ещё что, и весь ручей был в этом дерьме.       — По тебе так и не скажешь, что ты часто употреблял. — В последние дни Деймос сильно подсел на вещества, и это было херово, ибо вся забота об этом болване ложилась на плечи Форда, а Доку будто бы плевать стало.       — Да не очень, я как бы держался, но потом что-то отпустило и пошло… Понимаешь? Честно скажу, вся та фигня, что я тебе втирал под «я живу на полную, как альфа», — всё это ерунда полная. Зачастую люди, которые стараются придерживаться этого, мол, «моё тело — моё дело», просто продажные шкуры, которые получают за свои услуги деньги ради наркоты. А порой я просто находил кого-то и торчали вместе, ну… — дальше Деймос снова залип на потолок. Зачем он всё это вообще говорил, да и какой смысл вкладывал? Нравоучение? Если так подумать, то даже тот парень из футбольной команды, тот самый командир и вечный чемпион, он же тоже был наркоманом, и если бы не их общая зависимость, не было бы и встречи, да даже Сэнфорд бы не вступил в команду. А всё из-за наркоты… Хотя многое он уже не помнит.       — Ну и что, помогает?       — Не-а. Я чёртов наркоман, может, поэтому брат и не хочет со мной общаться? Я настолько отвратительная личность, что даже родной брат не хочет меня видеть? Он просто даёт мне эту фигню взамен на… непонятные опыты. — Началась вторая стадия, уныние и самобичевание, это Сэнфорд ненавидел больше всего, ибо в этом состоянии Деймос рассказывал либо грустные истории, либо ещё более грустные шутки.       — Да, ты чёртов наркоман, которого даже я брезгую трогать, но ты мой брат, так что прости уж, но я должен. — Вместо мозговой терапии он выбрал физическую, схватил парня, закинул на плечо, как мешок картошки, и пошёл к лестнице, стремительно набирая темп. Деймос не мог понять, чего добивается Форд. Неужели снова несёт в ванную?       — Эй, ну куда свидание и без цветов? — попытался было выдавить из себя шутку, но получилось вяло и без эмоций. Свесив руки на его спине и наблюдая за отдаляющейся комнатой, парень тяжело вздохнул.       — Небольшая прогулка тебе точно не повредит, тут рядом заброшенные постройки есть, там-то погуляем, как в старые добрые, когда мне приходилось вести тебя через улицы.       — Так я ж тогда был с пацанами… Или с тобой? — все события перемешались в голове, он точно помнил, что ходил на вечеринку с агентами, потом пьянка, улица, где он с высоким парнем, только это был Форд или Собр? Они так похожи…       — М-да, придётся тебя отрезвлять. Может, стоит попробовать метод Хэнка? Ты бы только знал, как он будил меня по ночам, этот кошмар я долго не смогу выкинуть из головы. — Плохо, что Хэнка сейчас нет с ними, но это прекрасная возможность отдохнуть от всех тренировок и наконец-то почувствовать себя человеком, а не машиной. Возможно, отчасти из-за тренировок в парне появилась такая воля и тяга к жизни, с такими-то занятиями, как у Хэнка, тут волей-неволей начнёшь ценить свободу.       — Хэнк? Мля… Я думал, он сдох. Не хочу его видеть, он такой стрёмный. Вот почему он любит его больше, чем меня? Меня — родного брата.       — Может, потому что он его… Ээ… — он же обещал не рассказывать это, а чуть ли не проболтался, но Деймос уже что-то заподозрил и ждал ответа. — Как их там… Коллеги? Они же работают вместе.       — Ну а мы кто? Мы друзья, ещё лучше, а связь между нами крепче, чем моя родственная.       Они уже вышли на свежий, если его так можно назвать, воздух. Глаза резало от вездесущего красного света, и в то же время было прохладно. Несвойственный холод для Невады, особенно в такой сезон. Всюду были разрушены здания, еле стоящие столбы, разбросанный щебень и листовки. В разбитых окнах ветер игрался с рваными занавесками или любой другой тканью, зацепившейся за торчащие палки из бетона. Иначе говоря, погружение в город-призрак было самым глубоким. Он уже забыл, как это — жить в нормальном доме, когда кругом городская среда и люди спешат жить, а здесь ничего из этого нет. Будто жизнь оставила это место, как всю Неваду Бог, иначе и не сказать, куда ни глянь — всюду пустошь. Земля уже давно не плодородная, последняя трава умерла от недостатка влаги, хотя, казалось бы, дожди были относительно недавно. Ни единого животного, ни птички, ни жучков, всё было тихо. — Сходим до того края, может, что-нибудь интересное найдём. — Он опустил парня на землю, тот чуть ли не упал, но удержал равновесие.       — Кроме меня, в твоей жизни уже ничего интересного не будет. — Он не горел желанием куда-либо идти, но, видя, как для него старается друг, он всё же нехотя, но пошёл вперёд. Пиная перед собой камушки, парень абсолютно не замечал рядом с собой никого, в том числе и Форда, а тот даже не сдвинулся с места.       — Польщён, что ты это заметил, но нам в другую сторону. — Всё это время Деймос двигался в сторону дома.       — Я думаю, что мы достаточно погуляли, видишь, я уже надышался, — он лишь развёл руками и вяло улыбнулся парню, а тот, преодолев расстояние в пару шагов, быстро схватил его за капюшон и потащил за собой.       — А я нет, и поэтому наш маршрут будет в разы больше от изначального плана.       — Да ты полегче, не мешок с картошкой тащишь, я же и укусить могу. — В своём положении ставить условия он не мог, но своё право идти самому выбил, Форд отпустил его, но не давал отставать.       — Так и хочешь засунуть себе в рот чью-то плоть, — он пихнул того в бок, как они обычно делали ещё со времён учёбы, но Деймос лишь буркнул и продолжал идти.       Скитания вдоль заброшенной зоны не привели ни к чему, впрочем, целью вылазки была лишь прогулка без исследований территории. Парни бродили вдоль полуразрушенных домов, всматривались в окна в надежде увидеть хоть что-то стоящее их внимания. Пока попались лишь старые постеры, разбитая техника, мусор и пара мёртвых птиц. А ведь да, обычно звери любят подобные тихие места, а здесь даже вороньего пения не было.       Абсолютную тишину нарушал вой зданий, ветер сдувал древнюю пыль с крыш, гремел старой обшивкой, которая вот-вот была готова упасть на головы случайным гостям. А горизонт всё краснел и краснел, непонятно, то ли от заката солнца, то ли, напротив, от его восхода. В целом, биоритм здешних обитателей был нарушен после катастрофы, спать при ярком зареве было трудно, но, кажется, все постепенно привыкали. Спустя полчаса, а то и больше, Деймос начал отставать, постоянно отвлекался на что-то, а в конечном итоге остановился на перекур. Он не устал физически, скорее устал морально, видя перед собой большой силуэт, перед глазами постоянно мелькают обрывки прошлой жизни: Собр и агенты, как он веселится с ними и как курит.       — Я на перекур, надоело уже всё. — Деймос быстро организовал курилку: присел на бочку, а рядом стоящая банка стала бы отличной пепельницей.       — Не думаю, что мы можем засиживаться здесь, Док может нас потерять, и сомневаюсь, что он обрадуется этому. — Конкретного запрета не было, и они могли покидать базу при условии, что не спалятся. В этой глуши давно не было ни души, и вряд ли бы их кто-то заметил, но оставаться на одном месте долгое время всё равно небезопасно. Понимая всё это, он всё равно не стал гнать друга вперёд, а просто дал ему отдохнуть, присев рядом.       — Эх… Как же я устал уже от этого, это какой-то замкнутый круг. — Деймос смотрел на раскрытую пачку сигарет, тех самых, которые он когда-то попробовал с Собром. Пачка была пуста на половину, ибо перед своей пропажей Собр неоднократно выходил с Деймосом курить и отдал пачку на сохранение. Он просто не выдержал, глупо предполагать, что Собр, особенно после такого разгрома базы, вернётся к нему и всё будет как тогда. Для кого он хранил эту пачку? Видимо, для этого момента, но, как назло, при нём не было зажигалки, сколько бы он ни шарил по карманам, а ничего дельного не нашёл, лишь парочку жвачек и пустых кассет из-под таблеток, которыми его пичкал Док. Сейчас перед ним вновь стал выбор: принять жгучий дым от сигарет и пропустить сквозь сердце былое с Собром или дать таблеткам брата сделать своё дело и в очередной раз уйти в незабытье. Если так подумать, то ради каких-то таблеток он готов на опыты и сдачу крови. Так нельзя, но когда ими тебя пичкает родной брат, начинают красться сомнения: «Он же умный, а значит, так надо».       — Деймос? Ау, ты тут? — Форду пришлось его растормошить, ибо после своих слов он впал в состояние ступора, и никакие слова не могли вернуть его в реальность. И вот его друг снова с ним, но этот взгляд был полон то ли обиды, то ли боли, непередаваемой ни через взгляд, ни через слова.       — У тебя есть зажигалка или спички?       — Я, по-твоему, хоть когда-то курил? С чего вдруг им взяться у меня?       — Чёрт бы тебя… — откинувшись на холодную стену бетонного дома, парень закрыл лицо руками и нервно массировал глаза. На душе и так погано, а он даже ничем это исправить не может, от переполняющих чувств за несправедливость судьбы хотелось выть. Он невольно сжал кулаки и переломал сигарету пополам. Опустил руки и просто смотрел в никуда. Под рукой были старые бумаги, давно пожелтевшие от старости и дождя; они могли бы послужить хорошими салфетками, но когда он схватил их, то Форд отскочил от него как ошпаренный.       — Ты чуешь дым? Деймос! — сначала он не понял, что сам учуял, засёк запах дыма и табака, и что-то на инстинктивном уровне заставило его встать на ноги и всматриваться в каждый угол. Уроки Хэнка не прошли даром, и буквально через пару секунд он увидел небольшой столб дыма, исходящий из руки парня. — У тебя в руке!       — Аэ? — Деймоса это тоже удивило и напугало не на шутку. Он отбросил поломанную сигарету в сторону, она уже вовсю тлела и дымилась, будто зажглась сама собой у него в руке, но почему-то он ничего не почувствовал. В мгновение ока листы в другой руке так же начали дыметь, а позже появился небольшой язык пламени.       — Деймос, что за цыганские фокусы?! — Форд был зол и одновременно обескуражен, такого трюка от друга он не ожидал, и после секундного ступора он принялся тушить тлеющие листы бумаги, втаптывая их в землю. Деймос лишь смотрел замороженным взглядом на то место, где когда-то тлела сигарета.       — Я сам не понял, оно просто взяло и загорелось… В моих руках. — Переводя взгляд с земли на свои руки, он отметил лишь то, что они были красными, он чувствовал лёгкое тепло и не более, опять же, ожогов на коже не было.       — Не может огонь просто взять и возникнуть, ты не… бох… — Сэнфорд запнулся на слове, когда увидел, что на кончике пальца Деймоса возник небольшой огонёк, меньше, чем от спички, но само наличие огня было шоком. Маленький язычок пламени колыхался от ветра, и казалось, что вот-вот потухнет, но какие-то внутренние силы не позволяли ему погаснуть. Деймос раскрыл рот и боялся даже дышать в сторону огня: на его руках сейчас горит огонь, в душе, собственно говоря, происходит нечто подобное. С каждой секундой вся неприятная жижа и гной сгорала так же, как в огне, ему стало легче, когда он сжёг эмоции. — Скажи, что это какой-то фокус…       — Нет, это не фокус… — и огонь потух, так же неожиданно, как и появился в первый раз. После такого он принял решение бросить таблетки и забыть всю эту дрянь навсегда, он уже перебрал, иначе не объяснить, почему ему огонь чудится… Но Форду тоже…       — Что ты чувствуешь после огня? У тебя такое лицо, будто после запоя вышел.       — Мне стало легче. — Что-то внутри него снова передёрнуло, и он решительно собрался проверить себя ещё раз, встал с места, и теперь уже это он тянул за собой парня, а не его. — Пошли, мне нужно проверить это.       — Ты думаешь, что сможешь призвать огонь снова? Может, ты что-то задел, и оно воспламенилось?       — Я знаю, что я видел, это грёбаный огонь на руках, это не забыть, бро, я должен, — дальше Деймос пытался сложить из слов предложение, но каждый раз это было похоже на перечисление синонимов .       Их, возможно, уже потеряли на базе, но теперь ни Дей, ни Форд об этом не думали, главное было повторить это огненное чудо ещё раз.             [У Дока]       Это можно назвать чудом, не иначе. Когда перед его лицом возникла командная строка, он даже не знал, что туда вписать. Любые коды или слова моментально стирались, и всплывало окно, пустое окно. Что это значило, было сложно интерпретировать, может, простой язык программирования не подходит для этой системы, но он перебрал буквально все, что были когда-либо созданы человечеством. И тут до него дошло, это не командная строка, а ввод пароля. Он сначала брыкался, думал, что это какое-то безумие и глупая затея, но он ввёл пароль, который открывал доступ к системе двигателя. И после небольшой погрузки его таки впустили в систему. Док, ошарашенный своим открытием, откинулся на спинку кресла, закрыв лицо руками. Кажется, он получил удалённый доступ к тому, чего больше нет. Вернее, даже оболочка двигателя была полностью уничтожена, он лично видел последствия взрыва, а каким-то чудом смог подключиться к нему. Но почему это произошло именно так? Что связывает Хэнка с этим двигателем?       Ответ пришёл только на один вопрос. Перед Доком возникло множество окон, которые показывали в двоичном коде происходящее вокруг. Да, там описывалось детальное расположение предметов, живой жизни и прочего, но было одно но. Если судить по геоданным, точка, которую он смотрит, находится прямо тут, в его кабинете, но она фиксирует что-то из вне. Не его распорядок вещей, не описание комнаты, а описание какого-то недоздания с парящим островом сбоку и одним живым объектом, вокруг которого кружат подобия вирусов. Получив власть как администратор, он мог исправлять код, но те вещи, которые он пытался ввести, работали иначе, чем он себе представлял. Он мог вбить какой-либо текст, ожидая, что он будет виден тем, кто по ту сторону экрана, но по факту в строке описания территории появилась новая строчка с описанием появившегося баннера с этими словами, что он вписал. Это очень сложно понять, как программа или что-то извне пытается вводить его данные в свою реальность. Хэнк на это тоже отреагировал, сердцебиение участилось, но лишь на пару минут и пришло в норму. Док просто сидел и думал, что за бред тут происходит?       После небольшой паузы он продолжил вносить корректировки в коды, изменил местность на более приземлённую к его данным, убрал вирусы, и тогда на экране остался один-единственный объект. Введя команду на наблюдение, он совершенно не ожидал ничего увидеть, но… Перед ним предстала картина очень плохого качества и шипением, будто сотни змей решили устроить брачный сезон прямо на его столе. Чёрный силуэт, хромая, шёл по коридору, срывал плакаты и шёл вперёд, прямо к камере. Проходя мимо окна, Док узнал в нём Хэнка, парня, который сейчас лежал на его операционном столе без признаков сознания, на грани жизни и смерти.       — Чёрт бы тебя побрал, Хэнк… — он просто смотрел на это зрелище как заворожённый, это явно не был плод его воображения, он чётко видел, что перед ним его пёс. Псина, которую надо вытаскивать оттуда. Вытаскивать? Возможно, он уже спятил, если пытается вытащить человека из экрана, но, судя по произошедшему, это ещё не самое удивительное.       Сколько бы он ни вводил кодов или команд, а измерение упорно игнорировало это и преображало во что-то другое. Эти знаки увидел сам Хэнк, он понял, что кто-то на том конце пытается с ним общаться, но ответить не мог. Парню то и дело мешали возникающие гранты и агенты, ему приходилось отступать и убегать от толпы, но по пути его сопровождали попытки Дока в виде рисунков и рандомно разбросанных предметов по дороге. Этот чёртов ад никак не хотел поддаваться ему, все его попытки оказались тщетны, ничто не работало. Надежды на то, что Хэнк сможет справиться сам, не было, иначе бы он уже давно очнулся. Уцепившись за ниточку, связывающую Хэнка и двигатель, он подумал, что эту связь нужно сделать прочнее. Нужно что-то ввести или вставить в Хэнка такое, чтобы это служило маяком и пешкой, с помощью чего Док сможет управлять не только окружением, но и им самим. Эта идея возникла спонтанно, и он тут же приступил к реализации дела, только вот загвоздка: он не знал, из чего ему сделать маяк и как подключить это к Хэнку. Провода должного эффекта не давали, а и без того битое тело стало ещё и дырявым от множества игл и щупа. Дело шло на минуты, Док воткнул всё, что у него было, в тело парня, показания стали более правдивыми, но этого было недостаточно, он начал бить по его сердцу для реакции. Однако это был плохой ход, на Хэнка по ту сторону это оказало дурной эффект, ему стало плохо, и парочка вирусов смогла его ранить, и парень начал истекать кровью. Тогда ничего не оставалось сделать, как поместить фрагмент блока от ПК в грудь парня. Понимая абсурдность ситуации, он всё равно продолжил подключать системник через провода и штыри к парню. Пока горел монитор, он был занят, но стоило картинке на миг пропасть, как его тут же одолел страх. Он потерял контакт? Но нет, система прогрузила новые данные и обозначила новую точку на карте как объект, поддающийся корректировке. Док вздохнул и, обходя провода, которые он разбросал по полу, сел снова за свой стол. Обновив карту ещё раз, почему-то на панели слева было написано: обнаружено два объекта, поддающихся корректировке. Каждый раз, когда он нажимал на поиск этих объектов, он видел только одного Хэнка, а второй объект попросту отсутствовал. Странно, но может ли это быть ошибкой системы или кто-то ещё, по крови близкий Хэнку, находится в этом аду? Исследование этого мира отошло на второй план, когда перед ним снова встал Хэнк, ждущий очередной волны врагов, но тут уже Док был готов. Введя команду на исчезновение из этого мира, он пытался передать данные от одного носителя в другой, то есть в тело парня. Но он совершенно не ожидал, что это случится таким жестоким способом, парня буквально расплющило глыбами. Это случилось так быстро и так страшно, он даже не успел издать предсмертный стон, ни визга, ни плача, только хруст костей и разрыв плоти. Какой ужас… Но Хэнк пришёл в себя, приборы стали пищать чаще, дыхание участилось, и Хэнк смог таки открыть глаза, и первым, что он увидел, был чёрный потолок со свисающей паутиной, а рядом Док.       — Хэнк, — он положил руку на его голову, всю перевязанную бинтами. Затылок парня чуть ли не приклеился к столу из-за сгустков крови, но он смог поднять его голову и повернуть взгляд на себя. Хэнк не мог пошевелить и пальцем, слабость и пронзающая боль сковывали движения. Дыхание стало частым и рваным, с каждым вздохом в его груди будто бы разрывались мышцы, его рвало и крутило изнутри. — Я думал, что потеряю тебя, чёрт… Пёс.       Он просто продолжал смотреть на него, на то, как расширяются глаза Хэнка, как он часто дышит и нервно трясёт головой, кажется, он только сейчас начал ощущать на своём лице холодный металл. Фантомная боль от отсутствующей челюсти давила парня до паники, а он даже сделать ничего не может. Просто ждёт помощи и поддержки от единственного важного человека в его жизни. Не сразу, но до Дока дошло, что надо спасать парня повторно. Выйдя из транса, он снова забегал по кабинету, искал лекарства в шкафу и разбил парочку ампул, но ему было всё равно. Тем временем Хэнк стал ощущать острее, иглы, воткнутые в его тело, раздражали, и из некоторых потекла кровь, да так сильно, что побежали ручейки. Это странно, ибо до этого ничего подобного не было, либо из-за давления, либо расшатались, но у Хэнка на этой почве открылись раны. Док словно снова попал в операционную, снова суматоха и страх потери, но на этот раз он не потеряет своего подопытного. А ведь точно, Хэнк до сих пор его личная псина для экспериментов, но только ли из жалости он не даёт ему умереть? — Хэнк, сейчас будет больно, терпи. — Анестетик потёк по капельнице прямиком в тело парня, но эффект от них будет не моментальным, оставалось только вновь закрыть раскрывшиеся раны.       Был один очень хороший, но болезненный вариант, чтобы остановить кровь — прижечь и физически закрыть раны. Изначально он создал этот прибор исключительно, чтобы максимально болезненно лечить раненых агентов, как бы в назидание, а по итогу правда стал им пользоваться.       Прибор был больше похож на паяльник, только на конце была небольшая тэна с крючками, которые зацеплялись за края раны, стягивали и прижигали.       Ножом было легко избавиться от бинтов, а они все уже были пропитаны кровью и слипались. Однако первый «шов» был неудачным: стоило только металлу коснуться тела Хэнка, тот вздрогнул и смазал всё. Пойка соскочила и обожгла его.       — Чёрт, Хэнк, терпи! — пока тот дёргался, ему приходилось целиться и продолжать ставить «швы», на коже оставались следы от ожогов со вставленными иглами, которые соединяли два конца раны. Буквально три шва и рана была закрыта. Зато Хэнк буквально выл от боли, такого жёсткого пробуждения он не ожидал. О чём он думал, было неизвестно, но взгляд его был таким пустым, будто нечеловеческий, лишённый всякого смысла и жизни. Видимо, подействовала анестезия, и парень постепенно обмяк. В душе Дока бушевала буря, столько противоречивых мыслей о смерти и о том, что теперь делать с парнем, но всё же он смягчился и укрыл парня одеялом. — Хэнк, тебе надо отдохнуть, пока не шевелись особо.       Почему-то именно сейчас он испытал стыд и невыносимое угрызение совести, он спас парня, но с какой целью? Он о нём даже позаботиться не в силах, но чувство долга было сильнее. Он уже совсем позабыл про парней, правда, для него это перестала быть проблемой первостепенной важности, если они и ушли, то и пусть идут.       По камерам он давно не видел никакого движения, либо парни снова засели в каком-то укромном уголке базы, либо спят в комнате. Он ни капли не испытывал переживания, возможно, потому что был уверен в Форде и в том, что он сможет защитить его брата, но… Когда он увидел столб дыма вдали, то сердце сжалось, не зная как, но он понял, что в этом замешаны его парни. Густой столб дыма становился всё чернее и гуще, доходил до самых облаков и растворялся в чёрной мгле. Внезапно, в это место неподалёку от пожара ударила молния, но никакого грохота за ней не последовало. Док стал звонить Форду.             [Чуть позже]       — Деймос, ты стал в прямом смысле горячим парнем, ты видел, как вылетела та бочка из окна? Я думал, что она прилетит прямо в нас. — Парни шли гордой походкой обратно на базу. Они подожгли старый склад с заброшенным инвентарём агентства, он давно стоял посреди пустыни, никому не нужный. Они заприметили его ещё тогда, когда только приехали сюда, но в планы не входило его сжигать дотла. Форд наспех сделал из подручных средств зажигательную смесь, используя остатки бензина и тряпок, а Деймос не сразу, но смог поджечь фитиль. Так они и сожгли ветхое здание, знали бы, что на втором этаже хранятся запасы мазута и бензина для тракторов, то сильно с огнём не играли бы.       — Я сам не ожидал, огонь стал сильнее, когда я, ну… Вспомнил что-то, и знаешь, это тут же стало чем-то пустяковым. То есть, смотри. — Парень был буквально на седьмом небе от счастья, от переизбытка эмоций кончик пальца снова стал источать лёгкое свечение, которое переросло в огонёк. Это до сих пор его поражало и будоражило чувства. Смешанные ощущения, да, он столько недель страдал от негативного прошлого, но сейчас оно сгорело. Он смог сжечь всё то, что его тяготило, и если бы не Сэнфорд, то вряд ли бы он узнал о своём даре. — Мне же теперь даже зажигалка не нужна, понимаешь? Надо рассказать об этом брату, вот он удивится.       — Это точно, может, он сможет объяснить это, это же явно не естественно-о… — КПК в кармане запищал, а на дисплее высветился контакт. — А вот он сам звонит.       — А сколько мы уже гуляем? Часа два? Ах, точно, я же должен был забрать лекарства. — Деймос забыл про наркоту, которую ему давал Док, от игр с огнём стало даже легче, чем от лекарств.       — Вот чёрт… Заряд кончился, я же его неделю не заряжал. — КПК поморгал и выключился окончательно, не реагируя ни на прикосновения, ни на кнопку включения. То, что Док их уже потерял, — не к добру.       — Да ладно, он поймёт нас. Давай подумаем над тем, как будем чинить джойстики, один-то сломан.       — Да ладно, ты захотел поиграть? А это точно тот Деймос, который хныкал в подушку пару часов назад?       — Эй, у меня просто глаза слезились от пыли, — он толкнул друга и скрестил руки на груди, как бы обижаясь. — Нет чтобы убраться в комнате.       — Вот тебя и заставляю убираться.       — Пари, если я тебя выиграю в игре, то уборка на тебе. Если проиграю, то так и быть, помогу с уборкой.       — Ах ты гадёныш мелкий. — Форд потянул козырёк кепки вниз и засмеялся. Деймос постарался поднять взгляд, но чуть ли не упал. В целом разговоры пошли легче, Деймос действительно хотел жить дальше, и ничто не предвещало беды.             [Позже]       Непонятно, был ли сейчас вечер или поздняя ночь, всё стало однообразным, на подсознательном уровне это начинало нервировать, но парни, увлечённые своими делами, старались не обращать на это внимание. Природа всё равно не подвластна им, понимали, что это неестественно, но остановить запустившийся процесс было уже невозможно. Парни вернулись домой через сорок минут после звонка, и их никто не встретил. Док определённо мог их услышать, ведь они так шумели и ржали как кони, что это было невозможно списать на гул в здании. Деймос с огнём в глазах рассказывал очередную историю из детства, как он с отцом ходил в походы и чуть не сжёг его куртку. Форд пробирался за ним следом, на первом этаже были расставлены коробки с вещами и оборудованием, которые им давно стоило разобрать, но из-за депрессии каждого это отложили.       Такому крупному парню было сложнее передвигаться в ограниченном пространстве, а Деймос, подобно змею, петлял из стороны в сторону и ловко уворачивался от больших контейнеров. Но, несмотря на свою ловкость, под ноги он не смотрел и споткнулся об банку с краской. Та упала на пол и пролилась, благо, краски в ней было немного и образовалась небольшая лужица, а Деймос еле как удержал равновесие.       — Ты настолько пьян, что не смотришь под ноги?       — Да тут не было этой краски, я же помню, что я её… А, не. — Когда-то давным-давно они собирались перекрасить с Фордом одну стену, но так за это и не взялись по понятным причинам, а краска так и стояла несколько недель в ожидании работы. Он взял её и немного потряс, плёнка разломалась, и теперь в ней плавали твёрдые сгустки вперемешку с пылью и грязью, которая успела туда упасть.       — Где вы были, да ещё без маячков и КПК? — Док выглядел уставшим, и не будь он таким, то давно бы наорал на обоих, но сейчас он предпочёл тихую беседу бурным разборкам. Он стоял в дверном проёме, держа в руках свой планшет, и он был единственным, кто освящал его в полумраке комнаты.       — Ты как раз вовремя, мы там такое обнаружили! — Деймос радостно пошёл навстречу брату, все его руки были измазаны в краске, но казалось, что он этого не заметил и протянул руку брату, но не для рукопожатия, хотя Док бы и так её не пожал, лишь отмахнулся.       — Деймос, значит, это вы подожгли ту лачугу? Зачем? Она же…       — Смотри! — даже Деймос не ожидал от себя такого, из-за небольшой искры все его руки начали гореть, вонь от краски стала невыносимой и резала глаза. Док отшатнулся от парня и схватился за дверной косяк, подумав, что Деймос под градусом и наркотой решил поиграть в пиромана, и хотел было его за это ударить. — У меня руки просто так горят! А я ничерта не чувствую, клёво, да?       — Чёрт, Деймос! Не в здании! Тут дофига горючих веществ! — Форд не видел раньше, чтобы он мог производить достаточно сильное пламя, чтобы оно окутывало всю руку, ему пришлось действовать быстро, ибо огонь постепенно начинал подбираться к его одежде, а она не обладала такими же свойствами, что и Дей. Быстро накинул на его руку плотную ткань и тем самым смог потушить, без поступающего кислорода огонь быстро потух, но запах гари так и остался.       — Это какой-то фокус? Парни, это перебор… — он был обескуражен, он всякого ожидал от наркомана брата, но чтобы он так тыкал в лицо огнём — нет.       — Да нет, в том-то и дело, он научился как-то делать огонь буквально на руках. Ты же умный, вот и скажи, это вообще нормально? — дабы убедиться, что огонь полностью потушен, он стал мять его руку через ткань, а Деймос просто на него смотрел, и они, по сути, держались за руки.       — Хочешь сказать, что это не шутка? Как вы это вообще обнаружили? Вернее… — кажется, он начал понимать, из-за кого или чего в Деймосе проснулись такие силы. Этот чёртов двигатель с непонятной субстанцией мог послужить как мутаген и изменить структуру ДНК брата таким образом, что процесс окисления в его организме стал горючим. Но тогда… А точно ли это его брат? Глупый вопрос, Деймос всё ещё его брат, но после этого фокуса в его голове возник неприятный диссонанс. А что если это из-за него? Он же вводил коды и команды, мало ли что мог ввести не так…       — Да как? Просто сидели, и тут он поджёг бумаги, это возникло случайно, но, кажется, ему это даже помогло. — Сэнфорд не отпускал руку Деймоса, держал, и было слышно, что он волнуется за друга, явно же это окажет какой-то негативный эффект на него, что делать, он не знал.       — Ох… — он бы начал изучать это явление более подробно, но сейчас всё, что его волновало, это Хэнк и его здоровье, он не может позволить себе отлучаться на длительный срок. Даже сейчас он слишком рискует, задерживаясь здесь, и ему уже пора возвращаться к родительским обязанностям. Так что он протянул Деймосу пластинку с таблетками: — Я займусь этим позже, а сейчас держи.       — Таблетки? Ах да, точно. — Деймос опустил руку, ткань упала на банку с краской и пропиталась ею, а он нерешительно потянул руку к таблеткам, Форд замер. Пока парень мял их в руках, то и у него в голове что-то ёкнуло и он протянул их брату обратно. — Да я думаю, что они мне больше не нужны, голова уже не болит, да и состояние лучше стало.       — Вот как? — Док наигранно удивился и перевёл взгляд на Форда, как бы понимая, что это именно его рук дело, и он был ему за это благодарен, тащить на себе брата-нарика так себе. Кивнул и развернулся. — Что ж, это всё равно была последняя пачка, ты бы и так бросил. Займитесь чем-нибудь полезным.       — Полезным? Есть идея. — Огонь в его глазах и сердце стал разгораться всё сильнее, он снова стал собой, но на этот раз более дерзким и активным. Он взял эту краску вместе с грязной тряпкой и посмотрел на Сэнфорда, который был доволен его решением и сейчас не откажется от ещё одной авантюры. — Ты со мной?       — Шутишь? Да конечно! Пойдём на заборе хуи рисовать или писать всякую фигню на стенах?       — Круче, у меня есть идея насчёт нашей комнаты, ты же сам жаловался, что там слишком грязно, но если тебе так нравится смотреть на рисованные пенисы, то так и быть — нарисую для тебя парочку.       — Ах ты маленький гадёныш. — В очередной раз их разговор перешёл на смех, и парни пошли наверх к своей комнате, попутно обсуждая то, что было, что будет и как они теперь будут развлекаться, ведь огонь зажёгся не только у Деймоса, но и у Форда, пожалуй, только с Деймосом он мог использовать с наслаждением то, чему его учил Хэнк. На этом ему спасибо, ведь без этих знаний он вряд ли бы смог умело смастерить ту зажигательную смесь.