Прощальный вальс

11 июня, 16:13, вторник. — Арсюх, да не загоняйся ты так, он отойдёт и всё будет нормально, — Дима хлопает его по плечу, а затем делает большой глоток из своего бокала, даже не поморщившись. — Нор-маль-но! Слышишь? — Угу, — угрюмо отзывается Попов, помешивая голубоватый коктейль, сбивая соломинкой сахар со стеклянных краёв. — Ты иди, веселись, ты же именник, а со мной тут тухнешь, — спохватывается он спустя пару минут, наполненных вязкой тишиной. — Уже прогоняешь? А я-то думал, мы друзья, — притворно вздыхает Позов, делая вид, что собирается подняться. — Друзья, друзья! — заверяет его Арсений, усиленно кивая неожиданно тяжёлой головой. — Тогда текилы? 18:27 — Антон, открой эту ёбаную дверь или я вынесу её нахуй, — да, Илья точно менее избирателен в выражениях, чем Арс. Но и его стоит понять, он торчит в подъезде уже пятнадцать минут, пытаясь в буквальном смысле достучаться до друга. Шастун смотрит на свое отражение в зеркале около входной двери и, кивнув самому себе, тянется к замку. Два поворота, сопровождаемые глухими щелчками и прерывистым выдохом облегчения Макара, который слышен даже через несколько сантиметров тёмного металла. Ещё пара секунд и Антон потирает несчастную голову, на которую в легком хлопке сходу приземлилась тяжелая рука. — Сначала он мне дверь не открывает, потом что? Из друзей удалишь? — ворчит Илья, стаскивая кроссовки. На нём шорты и гавайская рубашка. Очень празднично. — Молчу уже, что трубку не берёшь. Чем таким дохуя важным занят? — приподняв брови, ведёт головой из стороны в сторону, змеёй приближаясь к хмурому лицу, и замирает в ожидании ответа. — Тебе повезло, что бабушка ушла, сидел бы уже на кухне с пирожками во рту, — недовольно бурчит Антон, рукой отодвигая друга. — Ты не отвлечёшь меня пирожками! Что за затворничество? Заболел он, ага. Почему не пойдёшь к Позову праздновать? — настойчивости ему было не занимать. Отодвинув Шастуна с пути, Илья широкими уверенными шагами направился прямиком в комнату парня. Закрытые шторы, расправленная постель со сбившимся в изножье одеялом, пустые пачки из-под чипсов на полу и заваленный какими-то бумажками стол. — Что стряслось? — уже серьёзно спрашивает Макар, разворачиваясь к поникшему Антону в дверях. — Я походу ЕГЭ завалил, — вздыхает тот, поднимая потухшие глаза. Уже смирился. — И всё? — В смысле, блять, «и всё»? — взрывается Антон. Не смирился. — Это не «и всё», это «всё»! Я не поступлю, понимаешь? Кем я буду? Я же нихуя не умею! — Тох, слушай, я никогда не думал, что ты будешь юристом или врачом. А чтоб шутки шутить нужен разве что диплом клоуна. Тебе при рождении выдали, — смеётся Илья, уворачиваясь от летящей в него подушки. — Ты же в курсе, что даже если там ничего, то можешь пересдать в резерв? — Получив кивок, взрывается негодованием. — Тогда какого ты тут сидишь как принцесса в башне?! Одевайся давай! — Зачем? — спрашивает, вздыхая, пока его толчками в спину гонят к шкафу. — Поедем к Диме, — и, предвосхищая возражения, сразу приводит аргументы. — Эти пиздострадания не повод пропускать день рождения друга. Мы тебя всей командой не видели уже больше недели. И нет, то, что ты молча постоял рядом с нами перед экзаменами не считается встречей. Давай, одевай штаны и поедем. — Надевай, — поправляет на автомате, всё-таки открывая дверцу с нарисованным Скуби-Ду. — Надевай, — передразнивает тот, корча рожицы. — Это ты у Арса своего набрался? — Почему моего? Ничего он не мой, — нервно усмехается Антон, чересчур активно перебирая одежду. — Арсений Сергеевич тут вообще ни при чём, мы же русский только недавно сдавали, вот я и…помню. — О, по имени-отчеству! А он тебя как зовёт тогда? Малыш? Детка? Мышонок? — Илья не выдерживает и громко ржёт на последнем предположении, почёсывая подбородок. — Что ты несёшь? — Хмурится Шастун, разглядывая футболку и пытаясь успокоиться. Всё нормально, это просто шутка. Он просто придурок. — Да ладно, не надо, я всё знаю, — хлопает по плечу, разворачивает, ухмыляется. Блять. — Что ты знаешь? Там нечего знать. Мы просто занимаемся, — предпринимает последнюю попытку, опуская взгляд на кольца и невероятным усилием воли давит желание покрутить одно из них. — Сексом, — невозмутимо отзывается парень. — «Мы просто занимаемся сексом». Договаривай, Тох, — треплет кудрявую шапку волос, не переставая улыбаться. — Ладно тебе, я реально знаю. Всё нормально. — Откуда? То есть ты… в смысле… нормально? — Нормально. Дима проболтался. Я сначала охуел, конечно, но потом принял. Ты ж от этого меньше другом мне не стал. Да и какая мне разница, не я с тобой трахаться должен, — усмехается Макар, а потом внезапно серьёзнеет. — Во мне ещё есть некая гомофобность, но чего во мне нет, так это агрессии. Если что, я всё ещё на твоей стороне. — Спасибо, — просто и тихо отзывается Антон, склонив голову, а Илья смеётся, сграбастав его своими руками в объятья. — И, просто чтоб ты знал, сексом мы пока не занимаемся. — А я-то думаю, чё он вечно недовольный ходит, — ладонь Шастуна с громким хлопком прилетает на плечо друга, а тот улыбаясь, пятится к двери. — Одевайся давай, тебе ещё Позову вставить надо. Хотя, наверно не стоит так говорить, да? Вы же с Димкой не?.. — Иди уже! Пирожки на столе! — двери не открывают, из комнаты выпроваживают… — А они с чем? — прилетает крик из кухни спустя несколько секунд. — С капустой! — догоняет его довольный голос чуть позже. Не зря в подъезде стоял. лампабикт — немерено (ft. Элли на маковом поле) 19:22 — Нифига себе, сама Рапунцель пришла меня поздравить! Мне очень приятно, но, боюсь, вы опоздали. Ваш разбойник вряд-ли вас узнает. Надеюсь, вы прихватили с собой сковородку, может это приведёт его в чувства, — выдаёт Дима, стоит Антону появиться перед его взором. Праздник, на самом деле уже подходит к концу, начали-то утром. — Что? — Просто отзывается парень. По пути от дверей ресторанчика, который снял именинник на этот вечер, до столика последнего Шастун усиленно придумывал текст поздравления, поэтому внезапный монолог сбил его с толку. Даже спустя несколько секунд, когда, казалось бы, мозг должен переработать слова и определить их смысл, Антон, не уловив Его Эфемерное Величество, стоял и глупо хлопал глазами. — Арсений твой, говорю, набухался. В стельку, в дрова, как тебе больше нравится. Валяется там на диване, на втором этаже. Орёт что-то неразборчивое, гостей распугивает, — с готовностью поясняет Дима, а лицо Антона с каждым его предложением становится всё бледнее. Что Арс тут вообще делает? Они, конечно, сдружились с Позовым на последнем звонке, но чтоб настолько? — Короче, давай сделаем вид, что ты меня поздравил, я тебя поблагодарил, мы выпили, в общем, сделали всё то, что за тебя сделал Арс. Только ты не пей, ладно? А ещё лучше увези его домой, дай волшебную таблеточку и уложи спать. — Значит, так ты рад меня видеть? — Внезапно ощетинивается Шастун. — Я к нему ехал, отметить хотел, а я уже и не друг, оказывается. Я теперь служба спасения, — деланно возмущается, дразнит. Должен же он получить хоть какую-то компенсацию за стресс, который пережил из-за слишком длинного языка друга. — А не хочешь рассказать, откуда Макар знает про нас с Арсением? — Да я удивлён, как он сам не догадался, вы, разве что, не лижетесь по углам, — уловив главную претензию защищается Позов. — Ничего мы не… — начинает смущённый одним предложением до яркого румянца Антон, но его быстро перебивают. — Всё, хватит тут со мной болтать, иди к своему потерпевшему, — улыбается довольный своей маленькой победой Дима и делает небольшой глоток чего-то явно алкогольного из стакана. На втором этаже музыку почти не слышно, только посетители иногда хлопают дверями туалета, нарушая уютную тишину. И почему его решили разместить именно тут? Кроме туалета там был, разве что, балкон, вероятнее всего закрытый на ключ, да закуток с парой диванов, на одном из которых обнаружился Арсений. В костюме. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, а ярко-синий галстук сбился набок. Казалось, что мужчина спит, но тихое бормотание выдавало его. — У губ твоих конфетный, конфетный вкус, — прислушавшись, смог уловить Антон и тут же скривился. Это оружие массового поражения наверняка останется в его голове ещё на пару дней. — Давай я отвезу тебя домой? — вышло вопросительно, а не утвердительно. Шастун сомневался, что мужчина вообще захочет его видеть. — Вот это я налакался, даже галюны появились, — Арсений посмотрел на парня перед собой озадаченно сдвинув брови, но в следующую секунду складка на его лбу разгладилась, а на лице засияла шальная улыбка. — Галюны. Галюны, — засмеялся он. — Как отряд… Эй, Галюны! Галюновцы… Это зрелище в какой-то степени приободрило Антона. Сейчас Арсу явно всё равно и на их «ссору», и на самого Шастуна. Он где-то на своей планете, где всё удивительно и непонятно. — Где ты живёшь? — пора увозить этого инопланетянина домой. — В квартире, — на удивление, чётко ответил брюнет. — В какой? — В красивой, — «что за глупые вопросы?» — Адрес у этой красивой квартиры есть? — Антон смотрел на этого невероятного мужчину, такого забавного и растрёпанного, и голос сам по себе наполнялся теплом, а губы растягивались в нежной улыбке. — Есть. — И какой? — Сложный, — был ответ после минуты усиленных размышлений. Поняв, что ничего внятного он не добъётся, Шастун начал простукивать карманы Арсения в поисках телефона. Когда тот был найден, Антон провёл ещё пару минут, пытаясь его разблокировать. Аппарат долго не узнавал помятого владельца, но, в конце-концов, смирился, являя свои тайны любопытным зелёным глазам. Так, что там по контактам? Наташа Аврусевич, Алексей Улей, Маша Бендыч… Ни одного знакомого имени. Ну не звонить же его маме, в конце-то концов?! Внезапная задумка ударила в голову, и Антон радостно принялся её выполнять. Пальцы быстро набрали в поиске «Серёжа», но результатов не было. Слово «танцы» привело его к паре десятков однотипных контактов, но ни одного совпадения с искомым. — Как же ты его записал? — спрашивает Шастун, бросив косой взгляд на практически спящего мужчину. — Кого? — внезапно отзывается тот и поворачивается на звук, не открывая глаз. Антон замирает, разглядывая безмятежное лицо, поэтому тоже отвечает с заминкой. — Серёжу. Арсений обдумывает это какое-то время, а затем начинает смеяться. Этот тихий смех заражает и Антона, поэтому продолжают они диалог только вдоволь насмеявшись. — Арс, ну что? — Ничего, — пьяно улыбается тот. И Антон понимает, что затея провалилась. Надо думать дальше. Шастун пару минут сидит, вперившись пустым взглядом в какие-то символы на чехле, а в голове его монотонно стучит тарелками обезьянка. — Ну конечно! — вырывается у него, и он быстро запихивает предмет своего изучения обратно в карман хозяина и тянется уже к своему телефону. Ещё минута, и он уже на странице Серёжи. Зелёный значок около аватарки невероятно радует. Возможно, ответ он получит сразу.

Вы, 19:34. Здравствуйте, это Антон. Какой адрес у Арсения?

Сергей Матвиенко, 19:37. Привет, собрался грабить?

Вы, 19:37. Собрался домой его отвезти Он вряд ли доедет сам

Антон быстро сделал фото брюнета, который, почему-то, усердно вытягивал губы трубочкой и продолжал бормотать дурацкую песню. Отправив получившийся кадр, словно в подтверждение, он ждал ответа, пока его нога сама по себе начала отстукивать свой рваный ритм. Сергей Матвиенко, 19:39. Ладно щас Чехова 275 Удачного ограбления) Покрасневший от двусмысленности последнего сообщения Антон спешно поблагодарил его и вызвал такси. Приедет через семь минут. В другой ситуации он, может быть, и отменил бы заказ из-за слишком долгого ожидания, но сейчас лишь обрадовался. Успеет дотащить своего подопечного вниз. Засунул телефон в карман, вздохнул и приступил к выполнению своей миссии. — Арс, вставай! Нам ехать надо, — попытаться стоит. Вдруг, сработает? — Я еду! Пять минут ещё… Приеду я… Ладно. Антон обхватил запястья Арсения и потянул того на себя. — Ух, ёб твою мать, — сдавленно выдавил из себя Шастун, вынужденный буквально на руках удерживать полубессознательного мужчину. Тот отказывался опираться на собственные ноги и постепенно начинал сползать на пол. Антон закинул левую руку Арсения себе на плечо, с которого она норовила сползти. Быстро сориентировавшись, он зацепил его ладонь своей, а правой рукой обхватил талию, как можно теснее прижимая к себе. По крайней мере, мужчина теперь стоял на своих ногах. — Твой шёпот нежный-нежный разгонит грусть! — внезапно закричал тот на весь этаж, и они двинулись вперёд. Проковыляв так пару метров, пара наткнулась на препятствие. Даже испытание. Лестница. Слава Богу, не круговая, но факт её наличия на пути был неоспорим. — Арсений, сейчас будет лестница. Осторожно! — конечно, это же сильно поможет. Всеобщее внимание, пара рискованных моментов, когда они вдвоём были буквально в нескольких миллиметрах от перелома шеи, но они спустились. Видимо, сегодня удачный день. — У губ твоих конфетный, конфетный вкус! — оповестил Арсений всех гостей мероприятия. Дима откровенно ржал, снимая это всё на видео. Скинет завтра. Пришлось пройти через все столы, игнорируя смеющихся друзей. Помогли бы лучше! Но картина была столь уморительной, что никто не хотел прерывать представление. — Твой шёпот нежный-нежный разгонит грусть! — напоследок добавил Попов, вместе с Антоном покидая ресторан. Такси уже поджидало у входа. Попытки затолкать Арсения в машину увенчались успехом, однако не сразу. Тот умудрился удариться головой, пока упирался, но боли он пока не чувствовал. Болеть будет завтра. Антон сел с ним на заднее и стойко терпел запах перегара, который не исчезал даже у открытого окна, ведь мужчина, видимо, уставший в ходе всех передвижений, завалился на острое плечо своего спутника и похрапывал. Ага! Шастун так и знал, что недостаток имеется! Он-то не храпел. Антон с силой захлопнул входную дверь и, пристроив Арсения у стены, сам облокотился на неё же. Хорошо, хоть в доме лифт есть. Повернув голову, он любовался профилем брюнета. Но в темноте, освещаемый лишь тусклым светом фонаря из окна гостиной, тот выглядел каким-то потускневшим, уставшим. Будто он долгое время о чём-то переживал. А может, и потому что он был вдрызг пьяный и практически в отключке. Что-то из двух. Возможно, это последний шанс рассмотреть его так близко. Шастун уже потянулся к нему, желая поцеловать хотя бы в щёку, как тот, резко оживился. Антон замер в ожидании. — У губ твоих конфетный, конфетный вкус, — забормотал тот снова, и парень позволил себе пару раз стукнуться головой о стену. Господи! Повалив Арсения на кровать, Антон замер в нерешительности. Наверное, в костюме не очень удобно спать, да? Стягивать со слабо сопротивляющегося мужчины одежду оказалось неожиданно даже сложнее, чем тащить его. Тот напевал свою песню и дрыгал конечностями. Видимо, танцевал. Весь мокрый, с чёлкой, прилипшей к вспотевшему от активной «борьбы» лбу, парень любовался результатом своей работы. Кто бы знал, что под таким строгим костюмом будут скрываться трусы с суперменом. Антон наблюдал за наконец по-настоящему уснувшим брюнетом и размышлял над тем, что ему стоит делать. С одной стороны, пора уходить домой. Арс не захочет его видеть, когда проснётся. С другой же, совесть ему кричала, что это будет нечестно. Когда он сам был в таком положении, Арсений о нём заботился. И, если признаться самому себе, уходить не хотелось. Кто знает, что ещё может приключиться? Совесть победила, поэтому он тихо вышел из спальни, быстро перекурил на лестнице, запер входную дверь и отправился в душ. Его наверняка ждёт долгая ночь. Арсений, однако, остался интеллигентным даже в таком состоянии. За всю ночь он проснулся один раз и, проигнорировав подставленный тазик, побежал обниматься с фаянсовым другом. Проснулся ровно в семь утра, словно по будильнику, и шатающейся походкой прополз мимо спящего на диване Антона в ванную. Заметно освежившись после контрастного душа, он чистил зубы, опираясь одной рукой о раковину. Из отражения на него смотрел зомбарь, не меньше. Весь отёкший, с синяками под глазами, недовольным взглядом и опущенными уголками потрескавшихся губ. На голове мокрые спутанные волосы. Потрясающе. Рёв фена разбудил едва задремавшего Антона. Казалось, он прикрыл глаза только на пять минут, но уже наступило утро. Он быстро потёр лицо руками, прогоняя сон. Натянул футболку с какими-то мишками на мокрое от пота тело. На дворе, всё-таки июнь. Поднявшись, он встряхнул затёкшие конечности и отправился открывать окна в квартире. Пора запустить свежего воздуха, вроде сейчас он должен быть ещё и прохладным. Закончив с прической, Арсений принялся за массаж лица. Нанёс жирный крем, который стоил как почка, но по словам продавщицы должен был сделать из него голливудскую звезду, не меньше. Заодно бальзам на губы. Поехали. Шастун в это время боролся на кухне со сковородкой. Жёлтые шторы трепал лёгкий ветерок, утреннее солнце не пекло, а ласково грело… Антон прикрывался крышкой от стреляющего в него масла. Яичница с попавшими в неё, конечно, скорлупками просто буйствовала. Надувшиеся пузыри клокотали и плевались во все стороны горячими каплями. Пожертвовав одной рукой, он храбро боролся с ней, перемешивая. Спустя пару минут сражений, когда от неё потянуло дымком, Антон наконец выключил плиту и опустил свой импровизированный щит. Выложив подгоревшее месиво на тарелку, он помыл огурец и положил его рядом. Остаётся только ждать. Щёлкнул замок. Выглянув из-за барной стойки, Антон имел честь лицезреть Арсения в длинном пушистом халате, который, на удивление ровно, проплыл в спальню. Вышел из неё через пару минут, уже одетый в шорты и майку-алкоголичку. — Доброе утро, — достаточно бодро поздоровался он, осторожно двигаясь в сторону кухни. — Доброе, — просто отозвался Антон, опуская голову. — Ну, я пойду? — он взмахнул рукой и потихоньку двинулся в сторону выхода. — Подожди, — на пути выросла угрюмая преграда. — Сбежишь и опять прятаться будешь? — Я не… — начал было Шастун, но изогнувшаяся бровь прервала его возражения. — Ладно. — Поговорим? — А ты, ну, можешь? — поинтересовался парень, вспоминая своё состояние, когда он в последний раз был на этой кухне. — Спорт творит чудеса. Объяснишь свои прятки? — Арсений сел, облокотившись на столешницу, что, учитывая его воспитание, было абсолютно неприемлемым. Однако в тот момент он даже не обратил на это внимания, полностью сосредоточившись на смутившемся Антоне. — Ну… — глубокий вдох. — Я… — выдох. — Эм… — Это всё объясняет, конечно, — язвительный тон всё же прорвался сквозь серьёзность ситуации. Но, сжалившись над вконец растерявшимся парнем, Арсений решил ему помочь. — Давай так. Я вопрос, ты ответ. Только честно. Я тебя обидел? — Нет. — Кто-то другой тебя обидел? — терпеливо выспрашивал он. — Нет. — Это связано с экзаменами? — Как?.. — от неожиданности Антон даже поднял голову, на миг встречаясь взглядом с голубыми глазами, и тут же снова принялся изучать чёрный ковёр на полу. — Всё случилось в один день, не нужно быть Шерлоком, чтобы догадаться, — пробурчал мужчина и, вздохнув, поднялся со своего места лишь для того, чтобы в следующую секунду сжать худое тело в тёплых объятьях. — Ну и что случилось? — попытавшись заглянуть в лицо, каким-то нежным голосом спросил он. — Я похоже ЕГЭ завалил, — спустя минуту тишины тихо поделился Антон. Ему внезапно представился хрустальный бокал, в который шарик за шариком укладывались ёлочные бусы, а когда он уже заполнился доверху, и казалось, что в нём уже не осталось места, чьи-то руки начали заталкивать всё новые и новые шарики, пока стенки не пошли мелкими трещинками. А потом одна рука, последняя, дёрнула за кончик, и бусы единым потоком хлынули, разбивая бокал. И вот бусинок уже не осталось, и хрусталь, словно по волшебству, медленно, по маленьким осколкам начал собираться обратно. Но затем в него снова упал первый шарик. Обычно бокал был наполовину пуст или наполовину полон, неважно. Главное, что большую часть времени проблем было ровно столько, чтобы постоянно было чем заниматься, и они не вызывали сильных эмоций. Но были моменты, как сейчас, когда доходило до края. И вот Арсений дёрнул. И первая тихая слеза скатилась по щеке. Антон было спохватился, попытавшись стереть след, но её уже догнала следующая. — Я не сдал. Арс, понимаешь, не сдал! Я настолько тупой, что не справился с единственной своей задачей! С экзаменом, к которому готовился два года! Я… — Арсений мягко утянул парня на диван, усаживая рядом с собой, поглаживая по спине и нашёптывая своё гипнотизирующее «тиш-тиш-тиш», но Антон, окунувшийся с головой в свои эмоции, даже не заметил этого. — Блять! Я не сдал! Я не поступлю! И буду всю жизнь работать на кассе в «Пятёрочке». Или полы мыть буду. А ты! Ты же такой! Такой… Такой граф! Весь красивый, умный, образованный, в театре работаешь, танцуешь офигенно… А я нет! Я не сдал! Я думаю… Я не думаю, я знаю, что подвожу людей! Зачем я тебе такой? — затих он под конец, утирая краешком футболки потёкший нос. И Арсений наверняка бы высказал своё «фи», но сейчас он лишь тянется за пачкой салфеток, лежащих на журнальном столике, а другой рукой прижимает Антона поближе к себе. — Ты придурок, это факт! — ласково улыбается он, вытирая лицо парня от слёз. — Но ты мой придурок. Запомни, я влюбился в тебя, потому что это ты. Потому что ты неловкий, смешной, громкий и робкий. Потому что ты позволяешь своей маме целовать тебя, даже если твои друзья рядом, потому что ты потрясающе яркий, как солнышко, рядом с тобой хочется улыбаться. Безусловно, мне важно, как ты сдал экзамены, — он замечает, что Антон снова начинает хмуриться, поэтому спешит продолжить. — Но только потому, что это важно для тебя. Я буду прыгать с тобой от счастья и вот так, сидеть с тобой, обнимая, пока ты плачешь. Мои чувства к тебе от этого не изменятся, — заверил Арсений, перелезая на колени парня, устраиваясь лицом к лицу. — Но давай лучше, всё-таки, поищем тебе другую работу. Костюм кассира и уборщика меня как-то не заводят, знаешь ли, — Антон успевает разглядеть лёгкую усмешку, пока лицо брюнета приближается к нему. Парень не успевает даже закрыть глаза, когда Арсений коротко и целомудренно его целует, сразу же отстраняясь. — Отвечать будем? — дразнится он, приближаясь снова. И сейчас Антон уже готов. Длинным движением языка облизнув нижнюю губу, он нежно её посасывает. Арсений целует каждый уголок губ по очереди, а затем снова возвращается, пока тонкие пальцы неуверенно ложатся на его талию. И уже спустя пару мгновений, они плотно обхватывают её, тянут вперёд, ближе, но Арсений отстраняется, поправляя кудрявую чёлку. Сегодня им не стоит заходить дальше. — Если будешь ещё устраивать забастовки, по жопе надаю, — угрожает он с нежной улыбкой. — Ты влюблён в меня? — спрашивает немного погодя Антон, наблюдая, как мужчина с радостным видом поглощает хрустящую скорлупками холодную подгоревшую яичницу. — Хотя если ты готов изображать такое наслаждение от моей стряпни, то наверно да. — Давай я буду готовить, ладно? Или научу тебя, — вздыхает Арсений, откладывая вилку. — Я тоже, — внезапно выдаёт парень, отвернувшись к окну. — Что «тоже»? — он хочет услышать всю фразу целиком! — Я тоже в тебя влюблён, Арс, — говорит, глядя глаза в глаза, а затем вдруг смущается, опуская взгляд. — И спасибо. Ну… за вот это всё. Я больше так не буду. — Как это не буду? Я ещё хочу! — переводит всё в шутку Арсений, вытягивая губы, как маленький. И пусть этот поцелуй был со вкусом горелой яичницы, хуже он от этого не стал. — Это не очень похоже на прогулки по парку и робкие попытки взять за руку, — чисто из вредности отметил Шастун. — Будет. Бокал снова цел, и Антон надеется, что он ещё долго таким останется.