Ghosts That We Knew

Давным-давно дверь камеры со скрипом отворилась, и внутрь вошел незнакомец, размахивая надеждой, выбором и свободой перед мальчиком, который никогда не думал, что может назвать все это своим. Обиженный и одинокий, отчаянно нуждающийся в переменах, несмотря на свое решение никогда ни в чем таком не признаваться, мальчик рискнул. Он сказал "да". Он продолжал говорить "да". Быть чьим-то братом и кузеном, чьим-то другом, быть стаей. Семьей. А потом появилась испуганная маленькая лиса. Мальчик увидел в глазах лиса тот же страх и недоверие, что и в его собственных. Это заставило его немного возненавидеть лиса. Это также заставило его решительно стереть все, кроме собственного отражения в этих поразительно голубых глазах. Так он и сделал.

***

Эндрю тихо толкнул дверь в дом, который они с Нилом делили, не потрудившись включить свет в прихожей. Они прожили там, в Колумбии, чуть больше года. Поначалу это было необходимо, так как Пальметто купил и перестроил Истхейвен, превратив его в то, чем на самом деле должен был стать реабилитационный центр для омег. Они смоделировали его по образцу убежища Пальметто, только с финансированием и поддержкой полудюжины стай и самого ОРКа. Эндрю, Нил и многие другие, удачно переименованные в Центр Лисей Норы, неустанно трудились над созданием безопасного убежища для оборотней любого статуса и пола, нуждающихся в помощи. Они переехали по необходимости, но остались, потому что захотели. Ни у одного из них никогда раньше не было дома, который можно было бы назвать полностью своим. Они нашли друг друга в большом доме в Пальметто, но поняли, что домом для них стали только они сами, а не что-то другое. Чаще всего, по крайней мере, одна из Лисиц падала на диван или толпилась вокруг обеденного стола. Кроме того, у них были моменты наедине. Эндрю любил тишину. Он знал, что Нил тоже, и поэтому они сделали столетний фермерский дом на окраине города своим. Эндрю снял ботинки и бросил куртку и ключи рядом с ними. В кухне горел слабый свет, и он тихо фыркнул, зная, что Нил ждал его, несмотря на то, что Эндрю говорил ему, как поздно он будет. Он нашел Нила, склонившегося над обеденным столом, одной рукой обхватившего что-то вроде кружки с холодным кофе, а другой держащего телефон, когда он бездумно прокручивал новостные ленты. Его руки были обнажены, испещренные поблекшими шрамами более трудных дней, и желудок Эндрю слегка перевернулся, думая о том, что Нил ранен и все еще лежит на этом холодном полу подвала, уверенный даже на очень короткое время, что он опоздал. Нил поднял глаза, и его лицо тут же расплылось в улыбке, хотя она немного поблекла при виде Эндрю. – Привет, – поприветствовал он голосом, в котором слышалось беспокойство. – Что такое... Нил хмыкнул от удивления, когда Эндрю отодвинул стул, оседлал его за талию и соединил их губы в страстном поцелуе. Он обхватил голову Нила с обеих сторон, запустив пальцы в его темно-рыжие волосы, и позволил своему весу опереться на бедра Нила, пока их губы и языки боролись за большее. Нил тихо застонал ему в рот и скользнул руками вниз по спине Эндрю, чтобы остановиться чуть выше его бедер. С годами они привыкли друг к другу, и им больше не нужно было обмениваться "да" и "нет" при каждом прикосновении. Хотя временами они все еще это делали. Эндрю, вероятно, всегда будет нуждаться в этом. Он доверял Нилу больше, чем самому себе. Он знал, что Нил будет уважать его границы, как и Эндрю, и когда Эндрю не знал, чего он хочет или в чем нуждается, Нил каким-то образом знал, что нужно спросить. Эндрю никогда не назвал бы себя уязвимым, но время смягчило их грани, и Эндрю больше не сопротивлялся тому, насколько хорошо они подходят друг другу. Поцелуй потерял свою первоначальную неистовую остроту, приняв что-то более глубокое. Эндрю покачал бедрами, с удовольствием ощущая, как Нил уже затвердел под джинсами. Нил издал скандальный звук, беспомощно дергаясь от трения и крепче сжимая талию Эндрю. – Эндрю, – задыхаясь, произнес Нил, отстраняясь ровно настолько, чтобы заговорить. Эндрю облизал губы, и Нил ухмыльнулся ему в щеку. – Надеюсь, ты знаешь, что я никогда больше не стану слушать тебя о том, чтобы не ждать, если это то, чего я жду с нетерпением. Эндрю зарычал себе под нос и ответил еще одним медленным движением бедер. У Нила перехватило дыхание. Эндрю подавил собственный стон, такой же сильный, как у Нила, но отказывающийся доставить ему удовольствие. По крайней мере, пока. Через несколько минут они распутались достаточно долго, чтобы встать и, спотыкаясь, пройти в спальню, одежда исчезла по пути. Рубашка, брошенная на диван, пара боксеров, брошенных на пол. Легкая дрожь беспокойства пробежала по телу Эндрю, когда он бросил свой последний предмет одежды на ковер, кожа слегка задрожала в вечернем воздухе. Нил, глупый Нил, заметил его колебания (потому что он замечал, черт возьми, все). Двигаясь медленно, не сводя глаз друг с друга, он притянул руку Эндрю к своей обнаженной груди и положил ее на утюгообразный шрам, точно так же, как сделал это в первый раз, когда рассказал эту часть своей истории. Эндрю провел пальцами по грубой коже, запоминая ее форму и текстуру, как делал это уже много раз. Это похоже на Нила, только на Нила, и тревога прошла. – Хорошо? – Спросил Нил голосом чуть выше шепота. Эндрю медленно выдохнул и кивнул. – Да, – прошептал он в ответ. Оказавшись в спальне, Нил бросился на матрас, широко раскинув руки и ноги, выставив на всеобщее обозрение каждый дюйм кожи. Пульс Эндрю немного ускорился, и весь потерянный жар вернулся в полную силу. Нил понимающе ухмыльнулся Эндрю. – Заткнись, – сказал Эндрю, залезая на матрас и скользя руками по ногам Нила. Нил тихо рассмеялся. – Заставь меня, – бросил он вызов. Когда Эндрю склонился над Нилом и провел языком по чувствительной плоти Нила, он не совсем заткнулся. Но он замолчал. Некоторое время спустя они поменялись местами. Эндрю лежал на спине, грудь быстро поднималась и опускалась, когда Нил встал на колени между его ног и проделывал злые вещи своим умным ртом. Несмотря на всю свою неопытность, когда они впервые пробовали, Нил быстро схватил суть, стремясь попробовать что-то новое и узнать, что ему и Эндрю нравится больше всего. У них было много остановок и стартов. Много моментов, когда одному или обоим из них нужно было остановиться, нужно было установить предел вокруг чего-то. Это все еще был процесс обучения. Иногда Эндрю требовалось скрыться на заднем крыльце и выкурить пачку сигарет. Иногда ему нужно было, чтобы его вообще не трогали в течение нескольких дней. Но они всегда возвращались друг к другу. Немного нерешительно, немного неуверенно, но они всегда возвращались. Нил тронулся с места с непристойным хлопающим звуком, который заставил Эндрю закатить глаза, хотя он изо всех сил старался не дать им закатиться обратно ко лбу. Он расслабил колени, позволяя ногам немного раздвинуться, чтобы Нил знал, чего он хочет. Нил сделал паузу, внимательно изучая взгляд Эндрю, когда он провел большими пальцами по бедрам Эндрю маленькими круговыми узорами. Он не спрашивал, уверен ли он, и не спрашивал "да" или "нет", но Эндрю знал, что все равно дождется ответа. Потому что он так не расстраивался. – Да, – выдохнул Эндрю. – А теперь поторопись, пока я не передумал. Нил улыбнулся и продолжил вычерчивать узоры на его плоти. – Если ты это сделаешь, я перестану. Эндрю тяжело сглотнул. – 300%, Нил. Все происходило примерно так: холод, влажный жар, давление, укол боли, ощущение наполненности, напряжение, затем расслабление, скольжение покрытой шрамами кожи по его собственной, скользкой от пота, удивительные искры удовольствия глубоко внутри, жар, свернувшийся в животе, нарастающий, нарастающий, нарастающий… Нил. Эндрю кончил со сдавленным стоном, откинув голову на подушку, в то время как Нил покрывал его шею легкими, как перышко, поцелуями и что-то бессвязно бормотал. Соединенный во всех смыслах этого слова, Нил нашел губы Эндрю и продолжал медленно двигаться в течение минуты, прежде чем осторожно выйти. Он знал, насколько чувствителен Эндрю после оргазма, поэтому быстро дрочил себе опытной рукой и кончил с громким стоном. Эндрю жадно проглотил его и крепко сжал другую руку Нила, лежащую на животе Эндрю. Тяжело дыша, Нил рухнул лицом на матрас. Он повернул голову к Эндрю и сонно моргнул, мягкая улыбка тронула его губы. Они оба заснули, не произнеся ни слова.

***

Центр Лисьей Норы открылся 6 июля, а это означало, что все Лисы были в городе и хотели отпраздновать открытие четвертого числа, вместе. Дом Эндрю и Нила был фактическим местом проведения таких мероприятий (факт, на который Эндрю жаловался, но втайне ему нравился), поэтому они провели день, прежде чем запастись едой, напитками и впечатляюще большим количеством фейерверков. Ники и его бойфренд Эрик прибыли в город первыми, прилетев из Германии. После долгих лет отношений на расстоянии и почти не видя друг друга, Ники и Эрик наконец решились и согласились проводить равные части каждого года в Германии и Южной Каролине. В последнее время они оставались в Пальметто все дольше и дольше, и Эндрю подозревал, что в какой-то момент это станет постоянным переездом. Аарон, Кевин и Робин вкатились вместе. Аарон, хотя и был на летних каникулах, все еще выглядел полусонным с первого курса медицинской школы. Он вошел в историю как первый омега, допущенный в эту программу. Эндрю знал, что он дал себе трудное время об этом, чувствуя дополнительное чувство давления, чтобы не только отличиться, но и преуспеть. Конечно, Аарон мог посещать свою школу только благодаря усилиям ОРКа и Джереми Нокса. После многих лет тяжб, которые временами казались неминуемым провалом, пожилой судья бета зачитал решение, от которого почва у них под ногами пошатнулась. Эндрю никогда не забудет тот день, когда он сидел на диване рядом с Нилом, а Лисы столпились в комнате, все глаза и уши были прикованы к телевизору. Зал взорвался радостными криками, когда на экране вспыхнуло постановление. Сначала Эндрю никак не отреагировал, пока Нил не сжал его руку и не одарил водянистой улыбкой. Потом они поцеловались, старательно игнорируя свист и крики остальных. Десятки законов были отменены в одночасье. Культура, однако, менялась не так легко. По всей стране вспыхнули протесты. Многие стаи закрыли свои границы, опасаясь вмешательства извне. Торги продолжались тайно, задвинутые далеко под землю. Неравенство продолжалось. Но с другой стороны, то же самое делали и Пальметто-лисы. Эндрю потягивал чуть теплое пиво, пока жарил на заднем дворе гамбургеры и хот-доги, душная летняя жара прилипла ко лбу. К этому моменту все уже собрались и разбрелись по всему дому или заднему двору. Он слышал приглушенное жужжание блендера, когда Ники смешивал напитки на кухне, и высокий, звенящий смех Эллисон, которая дразнила и возилась с чересчур длинными волосами Нила. В дальнем углу двора Дэн и Мэтт лежали в гамаке, свернувшись калачиком, и выглядели до тошноты довольными, какими могут быть только молодожены. Кевин опустился на стул возле гриля и громко вздохнул. – Ты знаешь, – сказал Эндрю, не поворачиваясь к нему. – Ты можешь просто произнести слова, не делая драматического вступления. – Я не делаю драматических вступлений, – возразил Кевин с оскорбленным видом. Эндрю поднял бровь. – Правильно. Ты просто от природы выразителен. Кевин усмехнулся. – Неважно. Ты видел Джереми и Жана с тех пор, как они приехали в город? Я не могу поверить, что собираюсь это сказать, но Жан действительно выглядел… счастливо. Эндрю на мгновение задумался и пожал плечами. – В этом есть смысл. – Какой в этом смысл? – Джереми раздражающе позитивен и оптимистичен. Неудивительно, что Жану промыли мозги, и он стал таким же. Кроме того, – продолжал Эндрю, – ты говоришь об этом только потому, что ревнуешь. Кевин нахмурился. – Я не ревную. У меня есть девушка. – Бред, – сказал Эндрю, поворачиваясь к грилю. Он быстро убрал приготовленные гамбургеры и заменил их новыми. – Разве мы не обсуждали это? Кевин снова вздохнул и отхлебнул из бокала. Кто-то (Ники) украсил его крошечным розовым зонтиком. Эндрю не тратил много времени на размышления о Жане Моро, но Нил, по какой-то причине, думал. Эндрю подозревал, что это было вызвано неуместным чувством вины, а не только тем, что случилось с Жаном до ареста Рико, но и тем, что Жан напомнил Нилу о том, какой могла быть его жизнь. Если бы его мать не сбежала с ним, если бы их поймали где-нибудь по дороге. Если бы Лисы не появились вовремя. Дэвид предложил Жану остаться в Пальметто, но тот отказался. Вместо этого он двинулся через всю страну, временно взятый троянцами для отдыха и восстановления сил. Только где-то по пути он решил остаться. Эндрю знал, что Нил время от времени разговаривает с ним, но он никогда не рассказывал Эндрю о том, что они обсуждают, а Эндрю не спрашивал. Если бы это было важно, Нил сказал бы ему. Эндрю не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Нила, когда тот подошел к нему сзади и положил подбородок на плечо Эндрю. Он выдохнул, от него слегка пахло виски. – От тебя так вкусно пахнет, что хочется есть, – сказал Нил в слабой попытке завязать разговор. Эндрю фыркнул. – По-моему, это барбекю. Нил покачал головой. – Барбекю – это не то, что я хочу сейчас взять в рот. Волна жара прокатилась по телу Эндрю. Он зарылся пальцами ног в траву. – Нил. – Да? – Сказал Нил, дыхание призраком обдало шею Эндрю. – Ты заставишь меня сжечь еду. Иди сядь, пока не поранился. Нил тихо рассмеялся. Он уткнулся носом в шею Эндрю, от чего, как он знал, по всему телу побежали бы мурашки, а потом засмеялся еще немного и отплясывал, а Эндрю шлепнул его лопаткой. Ленивый день сменился ленивым вечером. Эндрю устроился в шезлонге между Нилом и Рене, остальные расселись вокруг них, в то время как Дэвид насильно освободил Мэтта от обязанностей фейерверкера, прежде чем тот сжег свое лицо. Он ворчал и ворчал, что все приходится делать самому, но Эндрю поймал его улыбку, когда взорвался первый фейерверк и во дворе вспыхнул свет. Нил слегка подпрыгнул в первые несколько раз, когда прозвучал грохот, выглядя напряженным и нервным. Медленно, сжимая руку Эндрю, он расслабился и начал получать удовольствие. По какому-то негласному соглашению Лисы в ту ночь отодвинули всю мебель в сторону и, разбросав подушки и одеяла по всему полу, расположились большим кругом по комнате. Устроившись на боку лицом к Нилу, Эндрю с тоской подумал об их мягком матрасе. За его спиной громко храпел Кевин. Напротив него под одеялами шептались Дэн и Мэтт. В нескольких футах от него Аарон хрюкнул, когда Ники перевернулся и ударил его рукой в живот. Эллисон, Рене и Робин свернулись клубком. И Нил, он смотрел на Эндрю мягким взглядом. Эндрю прислушался к звукам своей семьи и закрыл глаза.

***

И мальчик впервые в жизни понял, что они с лисом никогда больше не останутся одни.

КОНЕЦ

***

Ghosts That We Knew, Mumford and Sons

Ты видела мою боль, размытую дождем. Разбитое стекло... Ты видела кровь, сочащуюся из моих вен. Но ты не видела ни изъяна, ни трещинки в моем сердце, И становишься на колени рядом с моей растерзанной надеждой. А призраки, которых мы знали, промелькнут и скроются от тебя, И мы проживем долгую жизнь. А призраки, которых мы знали, промелькнут и скроются от тебя, И мы проживем долгую жизнь. Так дай же мне надежду, чтобы я увидел свет во тьме, Ведь она меня так сильно пугала. Но ты будешь моей, сколько пожелаешь. Просто пообещай, что у нас все будет в порядке. Так приведи же меня обратно, Поверни к югу от этого места И закрой мои глаза на мой недавний позор, Ведь ты знаешь мои потребности. Я разделю с тобой самое ценное, что у меня есть. Сейчас придут дети и услышат мой рев. Так дай же мне надежду, чтобы я увидел свет во тьме, Ведь она меня так сильно пугала. Но я продержусь, сколько ты захочешь Просто пообещай, что у нас все будет в порядке. Но не давай мне шевельнуться, похорони мое сердце в холоде; Не давай мне шевельнуться, похорони мое сердце в холоде. Так дай же мне надежду, чтобы я увидел свет во тьме, Ведь она меня так сильно пугала. Но я продержусь, сколько ты захочешь, Просто пообещай, что у нас все будет в порядке. А призраки, которых мы знали, промелькнут и скроются от тебя, И мы проживем долгую жизнь.