Сука любовь

      Алистер методично вливал в себя кружку за кружкой, и с каждой новой он нырял все ниже в омут – глаза и уши словно заливались теплой, грязноватой водой. Он был почти счастлив – друзья рядом, стол ломится от выпивки и закусок, на коленях елозит тощим задом эльфийская шлюха неопределенного пола. Все, как в старые добрые времена. Огрен оглашает кабак мощными разрядами отрыжки и скабрезными шутками. Андерс уткнулся длинным носом в грудь молоденькой пышнотелой девки и мурлычет ей какие-то пакости, от чего ее румяное лицо периодически становится свекольно-красным. Натаниель ухаживает галантно, целуя своей девице руку и декламируя какие-то вирши. Сигрун крепилась до последнего, строя из себя недотрогу уже выпив порцию, от которой взрослый мужик пошел бы под стол, но вот и она сломалась – стала хихикать и как бы нечаянно льнуть к плечу громогласного Огрена. Веланна цедит свою порцию эля сквозь зубы и сверлит ненавидящим взглядом шлюху, которая расположилась на коленях Алистера. Амарантайн спасен, Башня Бдения выстояла, слава Командору.       - Слава Командору!       - Командор, за тебя!       - Давай, мужик, мы тебя любим!       «Я вас тоже люблю. Я почти счастлив. Почти».       Веланна ухитряется спихнуть эльфийскую шлюху, и та (или тот?) подползает к Андерсу, который выглядит самым добросердечным в этой компании. Андерс благосклонно принимает шлюху на другое колено – первое все так же занято давешней румяной пышкой – и получает порцию страстных поцелуев, от чего становится похожим на сытого кота. «Только не сорвись, парень. Не принимай близко к сердцу бредни Справедливости». Алистер хочет сказать это вслух, но язык не слушается с первой попытки, а вторую делать лень.       - Командор, - Веланна явно пьяна, язык тоже плохо слушается ее, но взгляд полон решимости. – Я давно хотела тебе сказать. Ты не такой, как остальные шемы. Ты…       «Малышка, я бы хотел полюбить тебя. И наверное смог, если бы не…».       - Веланна, ты такая красивая.       Алистеру пришлось сделать над собой изрядное усилие, но все равно это было похоже на «такоеуе кырасиваео». Но ей все равно, она заливается краской до острых кончиков ушей и порывисто целует его в губы, потом еще и еще, потом садится ему на колени, как на лошадь верхом, и осыпает горячими поцелуями его лицо, шею, уши. Дыхание ее частое и прерывистое, бедра двигаются, судорожно сжимаются, она выгибает спину и, кажется, даже всхлипывает. У Алистера кружится голова, жар приливает к животу.       - Ооо, дааа, детка, давай, - возликовал Огрен, - я знал, что ты отличная тел… эээ, женщина, а не еще одна психованная ведьма.       Алистера как по голове стукнули. Во рту все стало твердо и тесно. Это плохо для поцелуев, но хорошо для слов.       - Малышка, я бы хотел полюбить тебя. И, наверное, смог бы. Когда-нибудь.       Веланна отпрянула, в светлых глазах блеснули слезы.       - Ты меня не хочешь?       - Хочу, правда. Но ты достойна настоящей любви, а я не могу этого дать.       Она спрыгнула с него, как ветром повеяло, и исчезла за дверью. Легкая, быстрая, гордая. Да, он бы мог полюбить ее, в другой жизни.       - Налейте-ка еще. Друзья мои, я не знаю, что сказать. Чтоб я без вас делал.       - В желудке Архидемона переваривался, что ж еще, - Огрен смачно рыгнул.       - Или Матушке чай заваривал, - предположил Натаниель.       - Скорее всего, стал бы пособием по анатомии у Архитектора, - не преминул вставить Андерс, наклонился к груди пышной девицы и лизнул сосок, выбившийся из-под кружевной сорочки.       - Да, это точно. И я вам благодарен за все.       - Э, парень, да ты никак уходить собрался? Только не сейчас! Скоро будет жаркое и барды!       - Ну конечно, не сейчас, - смеется Алистер, но на душе погано, сказать-то надо. – Где-то через месяц. Пока дела передам, пока то да се.       Молчание, протрезвевшие глаза. Создатель, ну как же это трудно. Первым взял себя в руки Натаниель.       - Ваше величество?       Алистер поморщился и кивнул:       - Именно. Без меня никак. Должен быть при дворе, для блага Ферелдена.       - Да гони их в шею, - Огрен от возмущения хлопнул ладонью по столу, от чего миска с костями взлетела, перевернулась и грохнулась о пол мелкими осколками. Никто не обратил внимания. – Ты нужен нам здесь!       - Ты Серый страж, Герой Ферелдена. И никакой не политик, - поддержала Сигрун. - Когда мешал, быстренько спровадили в Башню Бдения. А сейчас за каким демоном зовут?       - Анора не справляется? Никогда не поверю, - Натаниель был серьезен и хмур. – Что они мутят, чего хотят?       - Ну, хотят наследника, это и так всем известно. А что еще – разберусь на месте. Не хочется мне лезть в эту мышиную возню, но должен. Должен, должен, во имя отца, во благо Ферелдена! Сколько еще мерзостей, кроме секса с Анорой, я должен вынести на благо Ферелдена?       Обстановка слегка разрядилась – Огрен заржал, Натаниель, знавший Анору Мак Тир с малых лет, одобрительно хихикнул, Андерс мечтательно и манерно протянул:       - Говорят, она красивая. Что может быть мерзкого в сексе с красивой женщиной?       - То же, что и в сексе с красивой лошадью, - в тон ему ответил Алистер.       Теперь смеялись в голос все, даже интеллигентный Натаниель. Девицы дружно вторили, а одна, разливавшая эль по кружкам, неожиданно тоненько по-жеребячьи заржала. Огрен притянул ее к себе на колени и громко чмокнул. Сигрун отодвинулась и стала улыбаться нарядному черноволосому эльфу, который с готовностью подсел и с ходу зашептал что-то жаркое ей на ухо.       - За старшего остаешься ты, Нат. С завтрашнего дня будешь принимать дела.       - Спасибо, Командор. Вернее, Ваше величество.       - Да иди ты!       - Привыкай, командор. Нельзя королю взбрыкивать, когда к нему обращаются по протоколу.       Натаниель был совершенно серьезен и Алистер вздохнул:       - Твоя правда. Но я не хочу сейчас об этом думать.       - У меня тост, - Сигрун обвела сияющими глазами все собрание. – Если мы должны принять то, что у нас забирают Алистера-командора, давайте выпьем за Алистера-короля. Он будет лучший король именно потому, что не политик. Он честный и храбрый, он покажет всему миру, каким должен быть настоящий правитель.       - Да, и пусть король знает, что ферелденский орден Стражей всегда поддержит его – что бы ни случилось, - Натаниель был слегка напыщен, но при этом абсолютно искренен.       - Да ну что там… За короля! – гаркнул Огрен и опрокинул в себя одним махом поллитра.       - Нет, у меня есть мысль получше, - сказал Алистер. – За короля будете пить без меня, а сейчас я хочу выпить за…       - За?       Алистер лихорадочно искал нужное слово. Почему он не хотел пить за короля со своими друзьями – он не мог даже себе объяснить. Король – он там, в Денериме, среди льстивых вельмож, лживых послов, подобострастных горожан, алчных слуг. Король – это неудобная одежда, нелепый распорядок дня, несвобода передвижения, нелюбимая жена. "Ваше величество, я так рада, что вы осчастливили нас своим появлением. Надеюсь, дела Ордена не придут в упадок, пока вы уделяете время столице? Соблаговолите помочь вам снять плащ? Ваше величество не сочтет за слишком большую милость подарить ночь вашей покорной слуге? Ибо нет большего счастья для королевы Ферелдена понести венценосное дитя от своего любимого короля". Алистера передернуло. Так значит, пить будем… Неожиданная помощь пришла от Андерса:       - За секс! Хороший и разный. Ну, или мерзкий. Хоть какой, но пусть он будет!       - Дааа!       - За секс!       - За любовь!       - Пьем до дня!       - Спасибо, Андерс, именно это я и хотел сказать. За любовь во всех ее проявлениях! – Алистер выдавил из себя самую глумливую улыбку, на которую был способен, и осушил кружку. После этого тоста официальная часть явно закончилась. Появилось обещанное жаркое, а следом и барды. Под разухабистые песенки пилось и общалось легче. Откуда-то материализовалась еще одна эльфийская шлюшка неопределенной половой принадлежности и снова бухнулась на колени Алистеру, елозя тощей задницей. Потом пили, ели, пили и пели, мерялись силой, чуть не передрались Андерс с Огреном – насилу разняли. И опять пили, пели и пили. Шлюшка доелозилась до того, что Алистер тут же за столом поимел ее (или его?) в первое доступное отверстие, после чего стряхнул с колен. Со шлюхами все так восхитительно просто – не надо делать влюбленные глаза, врать, обещать и объяснять. Алистер отмахнулся от пришедшего на секунду образа обиженной Велланы и продолжил пить, пока память не обрубило.       Это был самый непотребный вариант пьянок, которые случались редко, но метко. Последняя такая была в денеримской «Жемчужине» накануне собрания земель. Из ныне присутствующих был только Огрен. Алистер упился тогда до скотского состояния и участвовал в безобразной оргии, в которой помнил Лелиану, Зеврана, знойную пиратку Изабеллу и почти десяток шлюх разных рас и полов. В качестве почетного караула присутствовали Огрен, Стен и Винн. Они сидели в общем зале, Стен молча поедал запас бордельных сладостей, Огрен бросил вызов винному бочонку, а размякшая после красного антиванского Винн раз в пятый рассказывала им историю своей жизни.       Не было только ее. Собственно, из-за того, что она очередной раз захлопнула дверь перед носом Алистера, он и свистнул всю компанию развлекаться. Старался залить пойлом свою злость и бессилие, и страх перед будущим сражением, и страх потерять ее. И так длилось уже несколько месяцев.       Почему, Создатель, что творится в голове у этой ведьмы бессердечной? Видно же, что любит по-прежнему, если не сильнее. Бормочет что-то про слабость, кривит губы в привычной ухмылке, а в желтых глазах – звериная тоска. Когда отказала в первый раз, сославшись на усталость, – не понял, думал – провинился, ходил пришибленный. Второй раз отшутилась. Третий раз пыталась отвертеться, взял ее силой. Странное удовлетворение на грани срыва чувствовал, когда заламывал ей руки, держал за шею, грубо раздвигал ноги, толчком вбивался. Потом плакали оба, сцепившись намертво. Так они и заснули тогда, душа друг друга в объятиях. Проснулся – ее нет уже. Когда в следующий раз пришел, угрюмо выпихнула. Попробовал опять силой – пальнула молнией под ноги, да так серьезно, что нацелься в него, от Алистера только обугленный скелет бы и остался. Он в ярости тюкнул ее «Святой карой», но пользоваться беспомощностью не стал, плюнул и ушел. Долго дулся, потом понял – она его из сердца вырывает. «Любовь – это слабость», ну конечно. Пробовал говорить, осыпал подарками. Убил Флемет для нее, хоть и пришлось переступить через себя. Замкнулась, ушла в свой гримуар, подначивать и издеваться перестала, да и вообще слова из нее не вытянуть.       Он пошел во все тяжкие с Лелианой, а раз, напившись до зеленых троллей после Орзаммара, даже с Зевраном демон попутал. Она подошла тихонько и сделала ему такую выволочку, что он не знал – пойти повеситься от стыда или петь соловьем от того, что она бросалась фразами вроде «ты мой, делиться не привыкла» и «девку эту рыжую уйми». Встал на колени, поклялся в любви – холодно взглянула. Попробовал поцеловать – отпихнула с презрением ногой. Измучила. Измучилась сама – призналась позже, что не может «с любовью этой глупой совладать и от желания болеет». Колечко подарила. Показала цветок, что он дарил – совсем уже хрупкий хранился между страниц гримуара. Позволила поцеловать, но после выгнала, а у самой глаза на мокром месте.       И это она, именно она была инициатором первого «королевского» поступка Алистера. Он очень хотел убить Логейна. Он знал, что его необходимо уничтожить. Анору – взашей, а его пронзить собственноручно, да причем медленно, чтобы он прочувствовал, как клинок движется по направлению к сердцу. Но она запретила. Перед собранием земель, сняв с него остатки похмельной головной боли, недолеченной Винн, заявила с ходу, что «следовало бы убить подонка, но если поразмыслить здраво, в хозяйстве мог бы пригодиться». Доводы были убедительные – нельзя начинать правление с кровавого поступка. Алистер готов был согласиться, лишь бы она подольше пробыла в его комнате, но когда она дошла до женитьбы на Аноре, чуть было не убил. Схватил за шею, прижал к стене, кричал в лицо, не замечая, как принимает размер ее белого стиха: «Ну сколько ж будешь мучить ты меня, проклятая ты ведьма? Что надобно тебе? Власть любишь – вот и власть – будь королевой Ферелдена!» Отводила тоскливые глаза, бормотала что-то про «другие дела».       На собрании земель он победил Логейна в поединке и мог поклясться, что видел гордость в ее глазах. Но когда занес клинок, чтобы добить, она покачала головой. Если б не эта секундная заминка – быть Логейну мертвым. Но воспользовался ею Риордан, сделав предложение, от которого даже Алистер не смог отказаться. В итоге он не пожалел – Логейн без рассуждений пошел на передовую и умер как истинный серый страж – отвлекая на себя Архидемона, когда сам Алистер заходил в бок.       Когда, в какой момент она успела улизнуть – сказать сложно. После того, как тварь испустила дух, выбросив в небо столб огня, вокруг стало сразу очень много народу. Алистер пробивался сквозь толпу, искал ее глазами, но тщетно. Потом его подхватили на руки и понесли, потом он помнит лазарет и Винн, а после – сразу Эамона с предложением, нет – требованием, во благо Ферелдена. Та же гадость, что и она ему твердила. Нет, Алистер не сразу согласился. Он искал ее весь день, надеясь на кольцо, но оно молчало. Наверное, ведьма успела далеко уйти. Опустошенный и деревянный, как мертвец, пришел к Аноре, безжизненно сказал, что все от него ждали. Анора не удивилась, тоже видимо ждала. Обтекаемыми фразами, которые Алистер так ненавидел, выразила свою «глубочайшую признательность» и «неизбывную любовь». Приказала немедленно готовить свадьбу и коронацию, не утруждая себя даже трауром по отцу – лишь бы скорее получить обратно вожделенную корону.       Алистеру немедленно намекнули, что единственное, для чего он сгодится, это рождение наследника. С отвращением вспомнил первую брачную ночь. Стоны и вздохи Аноры вызывали тошноту – у шлюх из «Жемчужины» на порядок правдоподобнее получалось. И с какой радостью и облегчением она отпустила его в Башню Бдения. Куда угодно, лишь бы не путался под ногами, когда Ее Величество правит. Он и сам был счастлив такому обороту. Будучи главнокомандующим, он сидел без дела – Ферелден строил мирную жизнь. А как командор серых он очень бы даже сгодился – порожденья тьмы еще часто встречались, особенно в северных землях страны.       И вот сейчас зовут в столицу. Алистер ждал других гонцов – от наблюдателей, которые по всем углам Ферелдена и даже дальше высматривают черноволосую женщину с желтыми глазами. Но ждала его, увы, Анора. ***