Сука любовь

      Алистер не был искушенным политиком, но кое-какие уроки усвоил хорошо. Он прибыл в Денерим инкогнито, дал весть нужному человечку в «Покусанном дворянине» и стал ждать. Целую неделю пришлось просидеть в «люксе» маленькой гостиницы, чей хозяин никогда не задавал лишних вопросов. Ему было, о чем подумать, благо, этому способствовала тишина и неплохой винный погреб хозяина. Он вспоминал всех, о ком скорбил. Серые стражи, его первая настоящая семья.       Дарриан Табрис – остроухий парень из трущоб, задира и настоящий друг. Ему сломали жизнь, испортили свадьбу, надругались над невестой и сестрой, убили подругу. Он уничтожил всех и выкрутился только благодаря Дункану. Ему было все равно – человек ты, эльф или гном, лишь бы был «нормальным парнем». Он ненавидел богатых ублюдков, которые мнят себя безнаказанными. При этом очень уважал власть и мечтал когда-нибудь попасть на прием к королю, чтобы рассказать, как несладко жить в эльфинаже. Он верил в справедливость и в то, что весельем можно победить все зло мира. Дрался как бог и ловко метал ножички. Алистер опознал его по модным косичкам, которые так любили в эльфинажах Орлея. Все остальное превратилось в кровавую кашу.       Леди Эдукан, о, как она ему нравилась… Алистер не подозревал, что гномки могут быть красивы. Он вообще гномов женского пола редко видел, а если видел, это было совсем не зрелище для юного и пылкого, жаждущего первой любви. Она была настоящей королевой, несла свое бремя с неподражаемым достоинством. Взяла под свою опеку меченого парня из орзаммарских неприкасаемых. Что она сказала? Бескастовый – неважно, он мой подданный. Он был бы твоим подданным, прекрасная леди, если бы ты выжила при Остагаре. В светлую память Середы Алистер много позже вспорол горло братцу-Эдукану, который пытался сжить ее со свету. Все ради власти, будь она неладна. Потом Лелиана говорила, что разумнее было бы поставить на трон его, а не Хароумонта, дескать, его политика была бы выгоднее и Орзаммару, и людям. Плевать на политику, он всегда ее ненавидел. Тот меченый парень, Фарен Броска, умер, защищая свою королеву. Его тело лежало на ней, прикрывая даже в последний миг. Лежало с вывороченными кишками, но на лице застыла не гримаса боли, а сосредоточенное выражение. Он пытался все держать под контролем, но не уберег ее от стрелы в затылок.       Терон Махариель, суровый долиец. Ненавидел людей, но признавал, что Мор страшнее шемленов. Алистер и не пытался с ним подружиться, тот всегда сидел в одиночку и точил наконечники стрел, что-то напевая. Вязь татуировки покрывала его лицо, как маска, но не портила, а лишь подчеркивала тонкую эльфийскую красоту. Терон даже снизошел до объяснения, что эти татуировки – валласлин – наносятся кровью в день совершеннолетия. Из всех шемов только к Дункану и к Алистеру он относился терпимо. Дункану был благодарен за спасение, а Алистер, видимо, импонировал ему, как и многим, своими широко раскрытыми, полными любознательности и щенячьей преданности глазами. Да, он был таким – большим, неуклюжим и доверчивым щенком. Хватило пары лет, чтобы выбить всю дурь из его головы. Тело Махариеля он так и не нашел. Как не нашел тела двух магичек из Круга.       Подружки не разлей вода – смазливая и заносчивая Солона Амелл и маленькая, невесомая и востроносая, как мышка, эльфийка Нерия Сурана. Девица Амелл любила быть в центре внимания, рассказывала всем и вся о своей богатой и знатной семье в Киркволле, безошибочно вычислила себе достойную пару и очень грамотно строила глазки Айдану Кусланду, чей род был самым древним и близким к трону из всей ферелденской элиты. Мышастая Сурана в эти игры не играла, была день и ночь погружена в книги. Тел не нашли, и Алистер подозревал почему. Скорее всего, магички не погибли в бою, предпочитая, как и все маги, бить из укрытия. Их схватили живыми и утащили под землю. Теперь Алистер знал, что делают порождения тьмы с украденными женщинами. Создатель, подари им быструю смерть.       Кусланд, последний отпрыск знаменитых хайеверских тейрнов, которые могли поспорить о правах на престол с самой правящей династией. Его с детства учили обращаться с оружием и управлять людьми. На почве амбиций он сразу столкнулся с Середой Эдукан. Та вообще не признавала людскую власть и давала понять окружающим, что милостиво терпит их до тех пор, пока ей с ними по пути. Айдану же нужно было немедленное поклонение от всех, кроме разве что короля Кайлана и тейрна Логейна. Личная трагедия – гибель всей его семьи от руки предателя Хоу – как ни странно только усугубляла эту одержимость властью. Он и его брат Фергюс, который находился здесь же, на передовой, остались последними носителями славной фамилии. Алистер не любил чванливого Айдана, но в память о невинно убиенных от мала до велика Кусландов, собственноручно выпотрошил эрла Хоу. А тело Айдана свисало из бойницы Башни Ишала с том же виде, в котором Алистер его запомнил, утыканное стрелами. То ли он был уже необратимо мертв, когда прилетела Флемет, то ли она сочла его неинтересным для спасения.       А были и другие, те, что не прошли испытания. Те, кого спас и те, кого погубил Дункан. Он был суров, но справедлив. И, кажется, знал про Алистера то, что знал только эрл Эамон. Догадался, подслушал, был в курсе с самого начала? Может быть, то, что он послал на самое безопасное, как тогда казалось, задание его и Айдана – это была попытка дать какой-то шанс ферелденскому трону? Дункан был не так прост. И, увы, не ответит на все вопросы. Ну и демон с этими вопросами! Рядом с Дунканом Алистер чувствовал себя защищенным, как рядом… с отцом, пожалуй. Наверное, такое чувство должны испытывать юноши к отцам. К Эамону Алистер ничего подобного не чувствовал.       Выпьем, Пес. Только ты со мной и остался. Да, есть еще Башня Бдения, есть Винн, Зевран и Лелиана. Но они уже не те чистые и преданные друзья, какими были в дни войны с Мором. Они уже друзья с интересами. У каждого свой интерес, свои недомолвочки. Ну и у него тоже.       Первым прибыл Зевран. Алистер сквозь сон угадал его присутствие по легкому дуновению. Не открывая глаз прохрипел:       - Привет, Араннай.       - Ты один из немногих, кто меня слышит. Наверное это скверна в твоей крови, Ал, без нее ты был бы не более чутким, чем кастированный бронто.       - Пойло осталось?       - У тебя – нет, но я прихватил с собой красного антиванского. Настоящего, из Антивы, а не амарантайнского розлива.       - Наливай.       - Уже налито, Ваше Величество.       Алистер принял вертикальное положение и одним могучим глотком привел себя в порядок.       - Зев, красавчик, как всегда. Выкладывай.       - В Антиве гражданская война, хотя внешне все благополучно. Три торговых принца сцепились, король – разменная монета. Неварра объявила мобилизацию – Орлей подначивает повстанцев с Западных холмов, чтобы скинули неварранскую власть и вернулись обратно под крыло Орлея. Приказ о мобилизации тайный, внешне все спокойно, заготовки провианта, обучение новобранцев, строительство осадных машин ведется на отдаленных специально оборудованных полигонах, не привлекая внимая соглядатаев. Дело осложняется племянницей Пентагаста Кассандрой, которая сейчас в Орлее при верховной жрице в должности главной искательницы. В шпионаже подозревает ее и одна, и другая сторона. Мое мнение – ни на кого не работает, отмороженная фанатичка. В Киркволе засели кунари. Говорят, ищут свою священную книгу. Конфликтов пока нет, но в случае с кунари это ненадолго.       В Старкхевене вырезали королевскую семью, на трон посадили принца из побочной линии. Единственный законный наследник сидит в киркволской церкви служкой, потому и цел остался. Слежу за ним – пока не рыпается. Тевинтер воюет с кунари – редкие вялые стычки, и может показаться, что больше там ничего не происходит, однако у меня есть сведения, что одна из партий архонтов ведет тайные исследования, результаты которых напугали даже верховного. Партию обезглавили, но кое-кто скрылся.       В Андерфелсе серые стражи нашли в пещерах порождений вещество, над которым сейчас стараются их маги. О, не смотри на меня так, я уверен, что ты ничего об этом не знаешь. В том-то и соль – что за вещество, которое способно расколоть даже ваш орден? Поговаривают, что это какая-то особая разновидность лириума. Разведки всех стран отчего-то сильно полюбили Андерфелс, но пока никто ничего не выяснил.       Что же до Орлея, о нем подробно расскажет наша душечка Лели. На всякий случай – вдруг о чем умолчит – скажу, что императрица Селина грызется с герцогом Гаспаром, поводом выбрали эльфийский вопрос. Одновременно она ведет странные игры с верховной жрицей по поводу магов. То издает указ об ужесточении правил Кругов, то проводит проверку верхушки храмовников с помощью своих ручных искателей. За ее странными метаниями я долго наблюдал, но вывод напрашивается лишь один – у бабы нет детей, вот она и бесится. В случае с королевой этот вопрос становится архиважным. В стране же полный раздрай, очень сильна провоенная партия, требующая реванша с Ферелденом. Селина это отжимает пока что. Однако ж будь готов.       - Понятно, буду. А ты не слышал о…       - О даме сердца твоего? Не слышал. Но я б сходил к ее сестре.       - С ума сошел? Нет у нее сестры.       - Про ведьму на болотах Теллари говорят, что она дочь Флемет. Если две дамочки дочери одной дамочки, стало быть, они сестры.       - Она ни про каких сестер не знала. Флемет могла много ведьм воспитать, но они никогда не пересекались.       - Ты знаешь, куда могла пойти беглая ведьма-оборотень? Я понятия не имею. Мой учитель говорил: думай как твой враг, и ты сможешь предсказать его следующий поступок. По-моему, что в голове у ведьмы можно попытаться узнать, поговорив с другой такой же ведьмой.       Сердце Алистера трепыхнулось и, видимо, это отразилось на лице. Зевран усмехнулся краем рта.       - Дорогое мое величество, что ты хочешь сделать с ней, когда найдешь? Страстно поиметь? Убить? Прочитать нотацию? Зачем тебе это? С глаз долой – из сердца вон! Она выполнила свою функцию, помогла в борьбе с Мором, согрела твою постель. Может, есть что-то, о чем я не знаю? Ты научился прятать скелеты в шкафу? Если ты мне не доверяешь, как я смогу помочь?       - Тебе не понять. Ты ведь никогда никого не любил, правда? Кроме той девушки, Ринны. Ты ведь жалеешь, что все так произошло? Разве ты не хотел вернуть все обратно и защитить ее? Помочь ей?       Лицо Зеврана стало жестким, улыбка одеревенела.       - Подловил. Значит, ты хочешь ее защитить. Мило. Тем не менее, я думаю, что ты недоговариваешь. Ну да ладно. Ты давно перестал быть добрым щенком и стал большим злым мабари. Молю Создателя, чтобы со временем ты не превратился в волка, мой друг.       На следующий день явилась Лелиана. Конечно, кинулась ему на шею, щебеча.       - Ал, милый, твое величество, ты так похорошел, возмужал. Я слышала про твои подвиги в Амарантайне, ну это же надо – говорящее порождение тьмы! Как чудесно, что ты покончил со всеми этими недоархидемонами. И я ни капельки не удивилась, что ты спас мирных жителей Амарантайна, хотя, конечно, жаль, что Башня Бдения понесла такой урон. Какая удача, что я находилась по делам в Ферелдене и сразу примчалась на твой зов.       Алистер усмехнулся. Зевран базировался в Ферелдене и готовил триумфальное возвращение в Антиву с помощью своего венценосного товарища. В обмен на материальное обеспечение бывший Ворон добывал для него сведения и был готов оказать более ощутимые услуги, но ферелденский король пока не нуждался в них. Подозревал, правда, что скоро этот момент наступит. А вот Лелианины дела всегда удачным образом оказывались по сю сторону Морозных гор, хотя после Мора она официально объявила о возвращении в Орлей для служения Церкви. Алистер подозревал о характере этой службы. Обычным для себя скользким намеком Лелиана подтвердила эту догадку и уверила его, что служит напрямую Владычице. Алистера это вполне устраивало, Церковь и Орлей – это не одно и то же. К тому же, несмотря на всю профессиональную неискренность Лелианы, он был уверен, что она не желает зла ни ему, ни Ферелдену.       - Я счастлив, Лели, что чудесной волей случая ты оказалась рядом.       Она оценила иронию и плотоядно хихикнула, не думая размыкать объятия. Алистер не стал тратить время впустую и приступил к завязкам голубого, в тон ее глаз, бархатного платья. Лелиана была, как всегда, жадна до удовольствий, умела и изощренна как дорогостоящая шлюха, и почти правдоподобно шептала о любви. После нескольких часов в компании Сестры Соловей, как – кроме шуток – ее сейчас называли, король чувствовал себя приятно выжатым и размякшим. Насколько он знал боевую подругу, сейчас она должна приступить собственно к разговору, полагая, что его мозг размяк подобно телу.       - Ал, дорогой, я так переживаю за тебя. Вынужден жить с этой мерзкой бабой, у которой на уме только политика. Не понимаю, как ты с ней спишь.       - Закрываю глаза и представляю тебя.       - Перестань шутить, ты ранишь мое сердце! Если бы мы с тобой были свободны, клянусь Андрасте, я бы тебя никому не отдала! Но увы, так много обязательств, особенно у твоего величества. Самое ужасное – спать с этой коровой, которая к тому же бесплодна. «Опять двадцать пять. Но интересно, к чему она ведет».       - С чего ты взяла? Это я бесплоден, я ведь серый страж. У нас редко бывают дети из-за порчи.       - Редко, но бывают. А она прожила столько лет с Кайланом – и впустую.       - Лели, ты хочешь женить меня на ком-то другом? Боюсь, не выйдет, на моем союзе с Анорой держится хрупкое перемирие внутри страны. Если один из нас сойдет со сцены, это будет сигналом «фас», чтобы знать вцепилась друг другу в глотки. А это гражданская война.       - Гражданская или с Орлем – войны не миновать. Единственный выход – ты и Селина.       - Хах! Селина подкатывала к моему покойному братцу, не так ли? И там почти срослось. Если бы не Мор и не Логейн…       - Этот союз может спасти весь южный Тедас.       - Звучит грандиозно. Но еще более безнадежно, чем в случае с Анорой. Селине сейчас хорошо за тридцать, не так ли? Престарелая женолюбка и бесплодный серый страж – потомство гарантировано. Хотя, постой. Зачем так усложнять? Нужно ведь, чтобы все зафиксировали наше свидание, а потом Селина рожает от какого-нибудь садовника. Если сможет родить, конечно. О, это блестяще! Кстати, как ты думаешь – почему Анора до сих пор так не поступила? Я был бы не против. Пусть родит от садовника, солдата, золоторя – и отстанет от меня, наконец.       - Ты всерьез допустил бы такого бастарда к трону твоей страны?       - Лучше так, чем никак.       - Возможно, Анора так не поступает, потому что знает – ты можешь иметь наследника. Подожди, Ал. Я сейчас очень серьезна. Женщину, по описаниям похожую на Морриган, видели на границе Орлея, в Морозных горах. Она была с ребенком. С маленьким пищащим свертком.       Алистер на секунду ослеп и оглох. «Любовь моя, ну почему ты так плохо прячешься?»       - Кто еще об этом знает? – наконец выдавил он.       - Тот человек, который принес весть, прими Создатель его душу, с ним произошел несчастный случай. Но могут быть другие люди, которые проскочили мимо меня к Селине или Аноре или еще к кому-нибудь… Ал, я могу быть лживой и подлой, это мои инструменты на пути к высшей цели. Я служу Церкви, Создателю, милостивой Андрасте и не хочу, чтобы люди убивали друг друга тысячами. Моя цель – мир. Мне страшно подумать, каких бед можно натворить именем наследника Тейринов. Но можно использовать это и во благо.       Алистер долго лежал на спине, глядя широко раскрытыми глазами в грубо беленый потолок. Он пытался обдумать все здраво, найти какое-то королевское решение, позволяющее пролить как можно меньше крови. Но перед ним стояла и никак не хотела рассеиваться картина: хрупкая фигурка с растрепанными черными волосами, завернутая в клочкастую шкуру, тяжело бредет по колено в снегу, прижимая к груди сверток. Оттуда доносится тонкий плач, сливающийся со свистом вьюги.       - Лели, - голос его прозвучал хрипло, - надо что-то придумать. Надо сделать так, чтобы не было войны – ни внешней, ни внутренней.       - И волки сыты, и овцы целы, - грустно поддразнила она. – Андрасте, помоги нам в решении нерешаемого. Ал, милый, я прошу только: не дай этим хищникам найти Морриган и ребенка. Найди их первым и сам реши эту проблему. ***