Невзрачный компаньон

      Возведенная некогда библиотека в честь очередного дня рождения Её Высочества, тут уместнее выразиться – «в честь очередного пережитого года», в манхве являлась местом пересечения двух любовных интересов.       Лукас и Иезикиль. Парни, что после возымели неприязнь к личностям друг друга и начавшие эдакую «Холодную войну».       Первый, являющийся олицитворением нахрапа, и второй в противовес во всем.       Неужто моя персона, а точнее, всплывший в течение разговора камень со дна о перерождении, оттеснил путь колдуна к событию? Поэтому его не было в библиотеке? Вот всё наперекосяк!       Пинание мшистого камня со злости, а за этим усиливание раздражения.       — Как же я устала от всего этого ! - брюзжала я.       Прошли ровно сутки со встречи с Лукасом, после чего на протяжении всего времени я взбудоражена, взвинчена и душевно подавлена.       Проходя мимо дворцового лабиринта после очередной задачи отнеси-подай Лили, я не задумывалась о том, что чьих-то ушей может достигнуть мой монолог. Усталость и обыкновенное недосыпание оставляют отпечаток, потому-то в последнее время опасения улетучились, но никак не страх.

Страх.

      Сперва под ним понималось клокочущее и свербящее ощущение в грудной клетке при упомянании самой сути перемещения в этот сказачно - сраный мир.       Затем, обосновавшись кое-как в нем, нагонял ужас до дрожи в коленях и потери личностной гордости любимого героя.       А что сейчас? За пережитый десяток лет в окрестностях Обелии мало что могло меня толком напугать, едва расстроить.       Но, по - видимому, мужская фигура вновь станет причиной для скрытности. Незабвенный Лукас.       Мне подурнело, - И ведь его не убедить в обратном , – не убедить во лжи.       Я остановилась и осмотрелась. В глазах сплошная зелень, хоть сколько иду, а кусты всё ещё израстают отовсюду. Некоторые из них принадлежат к громоздкому сооружению с множеством ходов и ответлений, а иные к розарию, саду наследной принцессы.       Его Величество Клод некогда возвел сад для Ати, твердя в одной из глав о запрете на выход из дворца. И сей запрет сыграет в дальнейшем нехилую роль.       Руки обняли собственные плечи. Крошечный холод скользнул по гладкой коже вместе с ветром. Вечное внешне волшебное лето разнится с ощущаемой погодой. Ощупь дерет покалывание из-за прохлады.       - На дворе февраль, – я укуталась в шерстяную шаль поглубже, чуть ли не задирая по нос, - и на душе он же, – теплее не становится.       Утеплённый вид блягодаря кашемировому полотну, которое вошло в привычку носить здесь при понижении температуры, не был полным. Главный изъян – это голые руки без рукавов и голова в заколках. Разноцветная восточная шаль, попутно часть моды, достигала размера пледа, от того так неудобно соскальзывала при любом движении, той же ходьбе или появлении ветра.       Под ногами хрустела самую малость затвердевшая от холода трава. Моя фигура топчется в размышлениях возле алых роз, которые так и манят руки потянутся за ними и сорвать, а потом унести с собой.       Лицо чуть-чуть насупилось. В серьезности нагрянули важные мысли о том же будущем:       - Совсем скоро состоятся те события, суть который я ой как мутно помню ! – из уст тихо вылетела брань,'- всплывёт запрет на выход, за которым последует прогулка этих двоих по городу, – я покрутилась вокруг своей оси, вознамеревшись развеять ум и настроение. Волосы заплетенные в косу поддались мгновению, благо не мешаясь и не топорщась.       Интерес к насыщенно алым цветам малость угас и я посмотрела на облачное небо.       – Все облачно.       Все туманно.       Скоро в игру вступит злодей, бед и проблем прибавится. Близится то время, когда Лукас уйдет из дворца. Мало того, что я плохо знаю дальнейшее, в моей, маркизиной, жизни творится бэдлам, так и мир не стоит на месте, сюжет книги двигается, вскоре император потеряет память, а у Атанасии начнется черная полоса, словно принадлежащая нам обеим, так и тот, кто по-обыкновению решающий и развеивающий моё и её горе, на месяцы оставит дворец.       Череда напастей бесповоротно навалилась. Груздно и резко.       - Единственное, что признаю и понимаю, так это обрывочность моих знаний, – непроизвольно началось царапание кутикулы. Губы нервозно сомкнулись.       Продвижение ко дворцу продолжилось, местонахождение сдвинулось с мертвой точки, в отличие от воспоминаний. Телом сжавшись и в который раз подтянув шаль выше, которая скатилась на плечах гармонью, я потопала вперёд по явно очищенной от листвы дорожке.       Бубнеж и рассуждения сопутствовали освежающему променаду. Разум отдал всего себя увлеченному преданию ностальгии. И к сожалению, тем не менее , та не без грусти. При неспешном гулянии наедине, всплыли подробности о всплеске маны Атанасии, благодаря Воронуле, и тому вредительсивующему подарку от то ли Виконта, то ли от лапочки Дженнет.       Но что за подарок – хоть расстреляйте, не помню!       - Как на зло так и мерещится образ Атанасии, харкающейся кровью, – уже в свою очередь организму поплохело, и рукой потеряла лоб.       За фигурой златовласки последовал похожий, одновременно разнящийся образ. Тот , который с радостью вспоминается, с сожалением забывается , с горем переживается - брат. Его тела.       Такое не забыть. Смерть близкого не забыть, его самого подавно. Предначертано вспомнить было и петлю. Что страшнее : думать о собственной или чужой смерти ?       Где этот тумблер ? Чтобы раз - и отключить все !       Я вышла из оцепенения. Очи опустились вдоль голубой юбки с белыми рюшами , вслед остановились на том месте, откуда внезапно почувствовались боль и жжение.       На пальцах кровь.Правая рука запахла железом. Кончики пальцев ныли.       Кутикула разодрана до мяса. Теплая жидкость струями потекла по пальцам, которая ненароком размазалась каплей по рукаву.       - Твою мать ! – нет, ругаюсь не из-за боязни крови, изнывания от мелочной боли или подобного,- я же с ним не разобралась окончательно! –бордовость напомнила о почившем дяде, личных неурядицах в маркизате, которые, надеюсь, разрешит мажордом, но и о маге, чей цвет очей вчера недобро взирал из тени на запуганную тушу у камина.       Вспомнился взгляд что, на удивление, выделялся ярко днём. Рубины, в которые не хватило смелости тогда посмотреть, неотрывно вперили в направлении меня. Это чувствовалось нутром. Чувствовалось прожигание непонятного до костей.              Из-за напастей перво-наперво, да простит душу грешную мою Атанасия, я возжелаю решить то, что касается Емельяны Враус и обезопасить себя.

***

      Игра на фортепиано зиждится на усидчивости , отдаче исполнителю себя моменту, знаний основ и навыков. Пару лет назад я освоила клавиатуру инструмента, нотную грамоту, попутно умудрялась осваивать сложные произведения, дабы нынешний успех не растерять. Ведь игра на музыкальном инструменте - это то, что лично я, не Емельяна, познала в нынешнем бытие, окунаясь с головой в учебу и дебри искусства фортепиано по сей день.       Конечно, слегка вынуждено, ибо по иному не быть под стать чете здешней, но порой стоить быть готовой к тому , чтоб подходить под ожидания других.       Так бы я не сошла за местную дворняку.       Узенькая ножка в розовой туфле дёргается, под нажимом опускается правая педаль. Благодаря этому действию из внутренностей громадного предмета звучит протяжная нота. За ней ещё одна. Потом укороченная низкая. По светлому помещению для репетиций с окнами, вырезанных в стене от самого потолка до пола , громко и звучно играли различные мелодии. То складно, то не совсем.       Пальцы бегло справляются с клавишами. Буквально скользят по инструменту. Но продлилось это не долго. Ушной калейдоскоп кончился.       Неправильная нота и тональность. И вышел проигрыш разлаженной мелодии.       Ухо резануло и пальцы без приказа от мозга оторвались от клавиш. Руки припали к напряжённым коленям,что прекратили жать на музыкальные педали по обе стороны. Ноги вслед за верхними конечностям отстали от фортепиано и без звона каблуков коснулись паркета.       Тишь.       Комната пуста. Едва безвольное пугало, кем была я тогда , наполняло помещенье. В занимавший угол фортепьяно не попадало зимнее солнце, потому отсутствие мрака не означает не возможность его ощущения. Дикость пребывания в глухоте и одиночестве спустя привыкания к обратному.       Моя физиономия в расстроенных чувствах в действительности сидела неподвижно около пяти минут: не теребя ненавистную ажурнусть по краю манжет, не набивая мотив ударами о деревянную крышку клавиш, даже без разговор с внутренним я.

      – Отвратительное исполнение, -

гадость.

      Чего не отнять, так точно безнравственности. Бесцеремонно заявился человек, чья едкая фраза утонула в стенах.             Завсегдатый тут как тут. Ныне куда подходяще его именовать - линчеватель мой.       Шорох при появлении похожий на тканьевой дал понять о том , что парень в зелёной накидке. Походу из башни воротился.       Со стороны меня доносилась сбивчивость легких. Тревожное смешанное с осторожностью дыхание ускорило прилив крови, от чего кислород с излишком ударил в мозг. Впечатление от окутывания ватой.       Компаньон бросил свое пояснение вновь:       - Тебе б взять несколько уроков у той женщины , оно станется, – неотъемлемая ирония звучит.       - Ты прав, – повинно отзываюсь. Нелюбезность от начала беседы пробрала даже на отшибе.       Тот, кто обжег словами, поддался вперед к фортепиано, преодолев несколько метров.       Я считала количество шагов и замерла на месте, после осознавши, насколько те близятся. Число достигло четной десятки.       Охота возбранять без разбору.       Литая спина подперла стену, окрашенную охрой со смесью бежевого.       - Между прочим , я правда думал, что ты в мольбе кинешься мне в ноги сразу, – красивый предлог для решения взбаламутить вчерашнее.       Напротив того места, где находился маг, вместе с ним остолбеневшая я, находилось зеркало. Не одно. Выстроенные в ряд некоторое количество протяжных зеркал разместились в помещении зала. Те переливались без разводов. Вдоль одной стены - блестящие окна в пол, другой- громадные зерцала, от сего окружающее пространство пронизывал свет.       Прозрачно , хрупко и , казалось, свободно.       Я слушала с небольшим недопониманием.       - А стоит ? – без юления постараюсь вести себя в данный момент.       Слышен неторопливый звук шагов, и мужская фигура по-привычному встала рядом.       - У тебя привычка такая : как что, так сразу на попятную, – саркастичное примечание, - в детстве всегда на грани верещания и ужаса молила о моем бездействии, – голос Лукаса громко звучал сверху, а сам он занял неровную стойку, скосив туловище.       - Такое происходило дважды, не лукавь, – уточнение прокатилось по комнате. Воспротивиться - всё, на что хватило сил.       Да, бесспорно , дело было, что приходилось истово молить, увещевать о чем-либо, дабы облагоразумить того, но очень редко его глумление разрешалось просто, быстро и хорошо.       - Но происходило, – гордо отмечает юноша.       Уверена, после на чужом лице всплыла ухмылка.       Смаковав сухость во рту, я увела беседу в пересуды:       - Тогда ты должен помнить, что к тому приводило, – волнительно как-то.       И приводил к этому…       Ты.       Пока достопочтенный маг думал, я корпусом склонилась над музыкальным инструментом. По мою душу явился, гад.       Спустя мгновение ответом становится обыкновенное пожимание крепких плеч.       Я мельком зыркнула на собеседника не далее подбородка, дабы не пересечься взглядами с тем. И этого хватило для принятия превосходства компаньона.       Одеяние хозяина башни по-утонченному мрачно. Дворянская принадлежность прослеживается только в отглаженном светлом верхе, горло же было прикрыто черным воротом, похожем на замудренный галстук на пуговицах, который имел продолжение куском ткани под плащом.       Рубашка на выпуск выражала пренебрежение чужим мнением и нрав владельца.       Проморгавши после любования мужским облачением, случайно выдался томный вздох.       - Вот именно... – тихо, едва ли шевелятся губы.       Молчание настигло-таки. Как продолжить беседу? Спрашивать: «зачем ты пришел?» - тупо.       Но компаньон, на которого заметно накатывало раздражение в связи с невзаимным молчанием, серьезно заговорил:

– Что ты творишь с собой?

      Ухмыль внезапно стерлась. В жесте того же раздражения мужская рука опускается и сжимается кулаком.       Тот нескрываемо возмутился, раз слух уловил сквернословие. Рот на замок. Лукаса вознаграждают молчанием. Нутро сжалось, стараясь уловить его настроение и предугадать дальнейшие действия в тишине. Мяв руки, которые я спрятала в верхнем подоле от холода, стрельнула боль. О себе дали знать ранки.       Выпроводить зашедшего на репетицию не представляется возможным. Вот как его можно акуурат упросить уйти, если ни единожды не удалось совершить это за столько лет компаньонства ? Сегодня подавно : отношения с обстоятельствами ни к черту. Подобное расхолащивает беседу и подрывает доверие.       Все это время выжидающе наблюдал тот, кто стал причиной сидения моей туши с гораздо впалой грудью:       - Не заставляй перемениться моему мнению о тебе и отношению к тебе, – словно гадюка рядом прошипела. Скоро заплюет ядом.       Последнее без колебаний заставило включиться в разговор, перед этим обомлеть:       - Извини, – удрученно срывается с уст, на что недовольно гулко выдыхают носом, - всего-навсего усталость... – мигом приклеиваюсь к мебели под юбкой.       Любопытно, какого ему ? Не зря тратится терпение на протяжении обмена фраз из-за стойкого чувства бурения взором?       Разговор с компаньоном вынуждает метаться зрением по клавишам и обозримому перед челокой, лишь бы не на собеседника. Зеньки, как выражалась бабуля, бегают, а туловище столбенеет.       Для него будто бы ничего не произошло. «Дивиться здесь нечему»; «Эта вправду из пещеры вылезла»- такой ход мыслей, вероятно, приобрел компаньон.       Протискивается местный шум слабо, от того тихий грудной голос, зашелестевший над ухом, не выделялся особо ярко.       - Неужто вновь меня опасаться начала? – Лукас хмурится, продолжив напирать. Его фигура приосанилась.       На секунду я замялась. - Не то, чтобы страх самого тебя, – как бы выразиться дальше?       За те минуты, что мы вдвоем, уличный флер не спал. Даже наоборот усилился. Из окон второго этажа обозрима аллея, по которой мы часто с ним прогуливались. Повторим ли? Или этот разговор последний в качестве друзей?       И вот, услышанное следующим, застигает врасплох по-новой, воротя мысли к настоящему:       - Боишься превращения в лягушку или… – голос колдуна затихает беспричинно.       Мгновение - мимолетное молчание - тело цепенеет.       Мужские уста уверенно коротко выдают два слова в продолжение прошлым:

– Что убью?

      Произнесено то, что откровенно не охотно услышать, оно же отбрасывает свою тень на развязывающийся разговор.       Я словно перенеслась во вчерашний день. Мысль о том привела в содрогание. Захотелось плакать. Однако сдержанности на бездействие и беззвучие хватило.       - Ха, угадал, – мнимая веселость пронизывала интонацию. На бледных устах расползлась злобная, слегка игривая улыбка. Почти оскал.       Несколько минут тишины даются трудно. Поблекло всякое настроение : что мое, что юношеское.       Пока дух собирал сам себя, Лукас успел натянуть маску серьезности.       - Да не сдалась мне смерть твоя, – тянет отстраненно, выделяя акценты, - думаешь, –далее фраза была закончена спесиво, - я б возился с тем, кого намерен жизни лишить?       Утешил-переутешил!       Бог миловал грешную душу мою? Сам главный герой поступился гордостью! Да я удостоена чести, блять!       Зерно о никогда не устроившейся личной жизни засело на подкорке сознания следом прошлой. Глубоко дышу, вместе с тем размышляю о придворной жизни. Я всячески старалась к ней привыкнуть, дабы не выгнали взашей. Но походу тому бывать.       Вот кажется, правду узнали, которую ты так отчаянно скрывал, тебя не грохнули , живи и радуйся! Я сама так в слух разглагольствовала при чтении произведений, где вскрывалось, например, перемещение в иной мир или другая жизнь главной героини, подобно моему случаю.       Все не так, как кажется.       Своей шкурой проживать это в разы труднее и менее смехотворно, как оно казалось со стороны.       В произведениях часто описываются притирания персонажей и с такой же частотой запамятствуется о существующем вне отношений героев - о мире.       Ведь повсюду опасность. И начинается она не с незнания этикета, рамок времени или собственной расшатанности , это дело последнее, а с окружения. Оно-то почувствует изменения. И , повезет, если герой окажется в своем теле в чужом мире, но будь то наоборот, как случилось со мной, займи он чужое тело, что звучит жутко, то становится сложнее. Тебя стирают. Твое я. Самим собой нельзя быть.       В другое время другие нравы. Если б тот же Клод узнал первым, то меня бы сочли за полоумную, пытали, не смотря на то, что мир волшебный, сказочный, радужный. Атанасия бы увидела угрозу в моём лице за свою собственную жизнь и тоже сослала бы куда подальше.       Но Клод – Император, тому не до горничной, мы с ним не пересекаемся, с дочерью я успела наладить отношения, и та не столь дальновидна, чтоб прознать про подноготную другого. Но сейчас рядом стоящий парень - главная опасность.       Не смотря на это меня подпустило. Правота его - не стоит пренебрегать заботой. Да не абы кого, а самого Колдуна Темной Башни.       Протеворчения, опять они!       На однозначный ответ одариваю его сконфуженным лицом, только вот подарочек не виден при склоненной голове вперед и вбок. И я же , в отличие от находившегося второго человека в помещении, продолжаю хранить молчание. Оттягивается момент с ответом.       - От твоего кислого лица тошнит, – цинично, - из-за чего ты расстроена ? – голос того, с кем велась беседа, звучал бесстрастно.       В бессилии прикрываются глаза на пару секунд и пропускается вздох.       Он твердил требовательно.       - Чего молчишь ? Обычно по-сговорчивее, – колдун позволил привычно допустить колкость.       Чувства к нему искажены. Статная фигура некогда вынуждала шарахаться, затем самостоятельно сбухты-барахты проявила одобрение и смирение, что за собой повлекло взаимопонимание. Потом возникла дружба.       Неподвижно уставшившись с видом человека, обреченного на смерть, теряется всякая надежда на толковое разъяснение.       Я закачала головой, тем самым и отвечая, и опровергая:       - Мне ужасно от того, что произойдет, – отваживаюсь , пока сердце волнит решимость, - вдруг то, что ты вчера выведал, узнает другой , – это ж не жизнь будет.       – Так и не вчера узнал.       Ладонь непроизвольно прикрывает рот в ошеломлении.       Возникает немой вопрос :

Не послышалось ли ?

      Я, будучи пригвозденной до, резко поворчаиваюсь. Воспрянуть необходимо было во всех смыслах быстро, из-за чего хрустнула, как тогда показалось, лопатка. И вот , мы оказались лицом к лицу с Лукасом.       На увиденный вскок маг едва ли дернулся - только одна бровь поплыла по лбу. Не то что его нерадивая спутница, тобишь я.       Зашибись. Заподозрил сразу, видимо. Ой я дура! Его «ты странная» в первую встречу неужто было связано с ведением о моем прошлом? Или таки прокол был где-то потом?       Многое, что вызывало опасения, за тем следовали те или иные действия, были связаны с ним, а именно с его монструозным характером. Ведь тот, кто являлся первопричиной страха, был колдун, который в самое первое появление попытался угнести жизнь маленькой девочки. Долгое нахождение с ним дало небрежно забыть об этом. Сродни подкупляющему опеканию.       Сбрасываю руку с губ и изумленно открываю рот, чтоб отчеканить важный вопрос:       - Насколько давно ? – негромко издаю и натыкаюсь на преспокойный взгляд.       Ныне моя физиономия неотрывно глядит на другую.       Компаньон задумчиво затягивает, уверенно твердя далее, - с самого начала.       - Боже мой !!! Ох-ох! – посыпались междометия.       Они лавиной заполонили округу, сместив остальные звуки.       Тут же заполошилась я - только и успела, так это взяться за голову.       Следом накатило, чуть погодя осенило.       - С детства выходит ?! Почему молчал !? – захотелось схватить его и придушить.       В свою очередь друг, по крайне мере по-прежнему считавшимся таковым в моем мировоззрении, задрал подбородок к верху. Его внимание было обращено к потолку. Высоко-высоко висело паникадило. Его стальные части окаймляли по окружности десятки свеч ,что находились и в центре, выстроенные по узеньким рядам.       В глазах Лукаса ясно отражался церковный свет, в который тот жадно впился. Свечи горели тускло, красивое паникадило висело в сердце пространства и освещало зал, но его не было достаточно.       Взор пополз обратно. Я посмотрела на красивый лик - веки прищурены. Лишь пару раз лениво моргнули ресницами, словно обладатель тонких черт прикидывал что-то.       Не теряя времени, юноша принялся неспешно приводить одежду в порядок: плащ-таки грузом утаскивал вещи под, непоправимо смяная их. Поправил серебряные запонки, пришитые к краю, и прекратил смотреть в никуда. От стены удачно отлипли, он повернулся боком к сидящей мне и встал с переносом веса на опорную ногу.       Не иначе как брежу. Да, я брежу!       Тягостно принимать, что всплыла-таки непринадлежность к его миру.       Подкрепляются вечно мысли о моем перерождении не только разговором с компаньоном в лице юродивого мага, но и незнанием предположительного будущего.       В зеркале отражалось мерцание. Словно водная рябь пламя и́здали дражало. Внимание через секунду привлекла игра теней от пересечения двух светочей : сверху и сбоку. Искусственный и естественный. Изыски , мебель и двое людей стали последним, к чему обратился взор.       Настолько сильно работают органы чувств , аж малейшее дрожание зрачков, слежение за зайчиками и тенями на отражающем полотне - малоприятно.       Скользивши в сторонку, застывшие очи пересекаются с холодом знакомых. Повернув голову в пол оборота, компаньон глянул прочь и встретился, подобно свету под потолком, взглядами со мной. Только вот странным образом - сквозь зеркало. Отражение показало в точности расхожие мины: первое, на грани чопорности и интереса, и второе, подавленное и недоуменное.       Лукас цокнул и хоть был нетороплив с ответом, но всё же дал его:       - Не хотел , – нехотя и куце парирует он.       Наблюдается искажение бровей, их становление домиком. Рубины осуждающе покосились на мою тушу.       Какие были чувства тогда - крайне трудно описать человеку, не ощутившему похожего.       - И меня изрядно забавлял твой спектакль, но оговорюсь: осечки были, – ошарашивающую правду поведал парень, прежде чем закатить недовольно глаза.       Раз человек ведёт себя неожиданно беззаботно, увеличивается вероятность, что беседа, а за ним будущее выльеться во что-то хорошее.       Собеседник скрестил руки на груди с любопытствующим видом. В основном его корпус был повернут к пианино, между тем гласом обращался он ко мне.       Получается, колдун не говорил из-за чертового веселья, будчи со мной приятелями ? Знает ли Ати ?       - Не суть ! Кроме тебя никто не замечал, – я нервозно и боясь за последствия немножко отворачиваюсь.Через завесу непринятия продолжаю слушать и говорить.       Затаенному ужасу надоело быть в тени. Вот вроде бы раздосадованность берет вверх, а толика счастья, испытываемая не понятно почему, ощутимо влияет.       Знал бы ты, каким непосильным трудом было завоевать твое доверие, о Лукас.       -… И не заметит …       Из оцепенения выводит лапидарное - нехарактерно любезно - подмечание около.       Вслед пойманному краем уха я подняла глаза назад на возвышающегося. Тот, кто недавно упомянул о моих огрехах, сейчас дал теплиться чаянию в груди, имел чуткость. Насыщенный бордовый цвет юношеских глаз будоражил наравне с жжением ран возле ногтей.       Нахлынула светлая грусть.       Три крохотных слова растопили ту незримую черту чего-то глубоко внутри. Гнетущее ощущение неопределённости подспало и освободило место.       Выдох. Длинный, длинный выдох.       Я не понимала, почему он умолк. Ответ не поступал.       Оборотясь к благоверному, моя физиономия расплылась в скромной улыбке, вид стал довольный, потому голова была отвернута обратно.       И тут как поняла. Ранее сказанное принадлежало тому, кто в самой манхве грозился героине, что «вызжет до тла» империю и ему не составит труда «приструнить» самого тирана - императора. Могу далеко не смело, но водрузить победный флаг. Сходимся, видимо, на том, что разоблачить у него намерений нет , остальным , не дай бог, он же не позволит. Сохраняем статус-кво.       Условимся негласно, Лукас?       Прежде чем возобновить диалог, оказывается услужливость со стороны мужчины.       Тот до этого шарил рукой по косматым иссиня-черным волосам, ероша их. Колдун цепким взглядом обвел зал и сделал короткое движение.       Секунда, до чёртиков знакомый щелчок пальцами.

      Щелк!

      Обстановка беспрепятственно сменилась. Немудренно догадаться благодаря кому и чему.       Лукас юродивый. Творит, что только вздумается, говорит идентично. Заблагорассудится перенести в другое место , отнять вещь - будет сделано. Именно из-за своего характера он нас проворно переместил в жилую часть изумрудного дворца. Без всяких обсуждений и одобрений.       Хотя, я бы согласилась, даже сама бы упрашивала. Надоело сидеть около деревянной чёрной коробки, издающей мелодичные звуки только если поднатужиться.       - Лукас… – предательски вырывается имя сдавленным шепотом.       На то безропотно откликаются.       Перед дальнейшими вопросами Лукасу предстает робкое выражение на женском лице, что должно было подправить общий настрой.       - И тебя совсем не пугает всплывшее? Оно же ошарашивает ! –невольно рукоплещу и продвигаюсь в глубь комнаты, пока собеседник перебарывал леность.       Вторжение в свои же покои сопровождалось позволительно громкими репликами для сегодняшнего дня. Эти стены никогда никогда не слышали такую непомерную невежливость и абсурдность, если б не недавние события. Нет нужды также взирать по сторонам- покои неизменны.       - Нисколь, метаморфозы бывают, – небывалое, скорее видимое единожды, при болезни горничной, благоговение выказывал парень, что успел занять излюбленное место.       - Это сумасшествие ! – колдун встречает сконфуженность.       Я бы не поверила в брехню о переносе в другое тело, иной мир. А у него сомнения возникли только на том, вторая ли это жизнь или смешное перемещение. Диву даю повторно. Проницательность, такова ли она?       - Я бы на твоем месте…       Однако принявшись связно говорить, объединив мысли в целое, слышится недовольное щелканье языка.              - Так ты и не на нем, – грубо предвосхитил события Лукас и перебил.       Строгость сползает с его лица, обратно уступая место смеси досады и безнаветности.       На этом я замолкла. Суматошность долой.       - Вообще, – важно заявил тот, - положение дел любопытное.       Заинтересовал, потому пытливо смотрю, сперва окинув пристально часы.       Минуло десять минут - столько времени вдвоём находились во дворце.       Моя туша глядит внимательно, успокоившись. Наверняка обладатель рубинов хочет косвенно справится о второй личности, вернее, жизни.       Сразу это и подтверждается. Прям первым вопросом.       - Ты же не хозяйка тела , да ? – искоса смотрит. Лукас криво повел бровью, секундно сузив презрительно глаза. Пряди обрамили лоб.       - Верно…– взгляд мой направлен к балкону, с которого виднелись розовые сады.       - Тогда кто ты ? – на неподдельный интерес, являющий себя в расспросах, я сжала крепко зубы.        Лукас желал быстрее вникнуть, потому осыпал несвойственно вопросами. Я переживала о своей немощности тонко разъяснить ему измышления и суть.       - Скажу так: женская душа из определенно отличного от вашего мира, – довод с намерением обрисовать порядок вещей.       В комнате было зябко, но колдун яро вопрошал:       - И откуда ты ? Явно оттуда, где мир устроен похоже , – небольшая пауза,- но со своими условностями, – после мой вид осмотрели с ног до головы, - и манерами....       Я сразу сообразила о чем речь, потому найтись с разумным ответом стало затруднительно.       В двух крайностях сейчас нахожусь: то ли расплыться в мягкой улыбке, то ли скиснуть.       Маг издевательски хмыкнул.       - Оттуда, где развитие опережает ваше, – начала я, прекратив думать о постороннем, - из мира , – после грядущего Лукасу поплохеет, - с магией только в книжках.       Ответно наибредовой речи призадумались. Недоумения не отразилось в полной мере.       - Тяжело представить ? – набираю воздух в лёгкие ,- с учётом того, что магия - твое пряовление, суть такова, что без неё ты как без рук.       - Я и без нее идеален , – мигом нахохлился, - раз магии в том месте, откуда ты, нет, то вместо неё должно быть что-то иное, – неуёмный черт в раздумьях соизволил вяло прикрыть очи.       Мы оба благополучно опустились на пол: ноги подмяли подолы юбки, и я уселась напротив камина на бедро , собеседник же умостился на мягкой поверхности, уперевшись локтем в атластную подушку и подперев голову рукой.       - Похожего точно нет , – глубоко задумываюсь. Следует шелестящий выдох.       Колдун наклонил голову в бок и стал пристальней вглядывался в направлении меня, одна бровь была вскинута немного вверх.       Разъяснение точно займет время. - Если только посчитать подобием крайне высокий уровень развития техники и коммуникаций , – и не малое, - весь мир состоял из индустриализации и информационных процессов ! – подытоживаю терминами из социологии.       С постным лицом слушаются подробности о заоблачных далях. Содержательно, долго и каплю мельтеша.       Лукасу насильно пришлось внимать восторженные речи о том, как железная птица рассекает небо; как люди слышат и видят друг друга за тысячи километров в связи с развитием связи - на этом колдун явно подвис, ведь было подмечено, как его левое нижнее веко задергало, нос слегка сморщился, а морщинки поползли вверх. Рассказ о архитектуре города, где дома, выглядящие как коробки с десятками этажей, в немалой степени заинтересовали его вместе с пояснением об доступности образования, грамотности.       Повествование о моем настоящем помогло рассеять обиду. Тем не менее пришлось тактично умолчать о том, что этот мир всего-то книга, магия - выдука, а он - персонаж. Во избежание недоразумений.       - ...Точно не подростоком…- сам себе констатировал Лукас под нос.       Не поняла ? Не иначе как предположения о моем истинном возрасте ? Лично так я сужу по обрывку фразы.       Кивок в подтверждение, а дальше человеческая речь:       - Я была педагогом, – секундной медлю, - значится, закончив высшее учебное заведение, которое предполагает, что возраст эдак за двадцать два, – а может и больше, - затем следующая ступень , попутно получая опыт в работе, а после сама работа.       Оценивающе глядят чужие глаза, тем временем в голове перевариваются разрозненные воспоминания.       - Возилась с детьми? – он фыркнул под конец.       - Со всеми возрастами, – поправляю его.       Что ни день, то божье наказание. Душа ликует от возможности пролить свет на тягость в душе, частично она успокоена о будущем оболочки, но вот разум орет.       - А что насчёт имени? – смело и без замешательства.       Нескрываемая оторопь.       Я удивилась. Но не хочу говорить. Ему не стоит этого знать. Не сейчас. Я пока не готова. В следующий раз посидим, потолкуем.       - Тебе дай все да расскажи, – предпочту приправить ноткой юмора, нежели категорически отказывать. Тот отмахнулся, не оценив шутку.       – Не к месту коротость.       Променявши воодушевление на собранность, пересиливая алый взор, твержу:       - Я понимаю, почему, зачем интересуешься, – неуверенно цедится, - однако, давай ты, Лукас, сейчас забудешь о моей изюминке. Придавать особое значение прошлому это то, от чего кое-как избавилась я.       Вопрос остается открытым.              Неизвестно, навсегда ли …       Белокаменные своды пропитались холодом с улицы, из-за чего я страдала попутно диалогу от прозябания.       - Тем более, разницы уже нет, каково мое имя : это ныне не я, – и никогда, видимо, ею не буду, - крамольная истина.       Маг повернулся шеей в направлении меня, не нарочно вытянувшись, что забавляло тогда. После успешного взятия на измор перерожденку, компаньон сосредоточился на доводах, принадлежащих уже не ему самому.       Я же тайком скосила взгляд. На мгновение разум засосал : водоворот стопорит и не намеренно возникает нужда озаботиться мыслями.       Прежней и настоящей меня нет. Будто «я» исчезла. Была лишь сводом воспоминаний эти десять лет. Изначально смешана, затем стерта. И не ластиком, а самой что ни на есть наждачкой.       Сковано оглашенный ответ в адрес Лукаса был обдуманным. И не раз, и не сейчас. Он имелся давно. Даже так, правильнее выразиться - всегда. По истечению лет не счесть, насколько часто я выпадала из действительности в думах о том, чего теперь стою и являюсь.       И так по кругу.       Не проще ли отречься от былой себя? Ведь там мое тело наверняка мертво... чувствую себя предателем.       - Как хочешь , – маг плюхнулся всем телом на софу. Щека с макушкой припали к атласной подушке.       Благодаря мужскому тону, пронизанному отныне равнодушием, разум опомнился быстро. Как по щелчку.       Я тряхнула головой, словно перед глазами померещилось нечто. Вот дает - парнишка-то невозмутимо молвить умудряется. Магия ?       Тело продолжало находиться на полу. Расположилось оно на ковре, но от того не лучше.       Кожа все это время ощущала зябкость. И только прекратив разговоры, я придала этому значение.       Впереди , в расстоянии меньше полуметра , был камин, с давно покинувшим того огонь. В пользу этого говорило наличие пепла.       Черные угольки валялись с последнего розжига - в полночь. И очи обратились к камину не спроста, ведь закралось намерение растопить агрегат.       В мурашках плечи, потому корпусом поддаюсь вперед и вытягиваю руку к полену, чтоб поскорей дать огня.       Проще было бы позвать слуг, они наскоро решат неурядицу с холодом, да и не составит проблем подать заодно чай, но , полагаю, маг тоже не хотел узреть тогда чужие рожи, например, как я.       Сам нерадивый друг не переставал удивлять. Его действия опередили мои.       Я всего лишь смогла пошатнуться вперёд, покряхтеть пару разков , моргнуть - смотрю , перед носом полыхает огонь.       По завершении кудесничевства Лукаса мои щёки зардели сильнее. Ранее краснотой являлся холодный румянец, сейчас смущением.       Тело продрогло, благо от накатившего жара, что обдал мой лик из растопленного камина волшебством. Я зажмурилась от тепла. Было приятно до мурашек : пальцы , колени, плечи овеял зной.       Томно дышу. Благодать. Лежать бы сейчас вповалку … и более ничего.       Огонь приковал к себе интерес, и , удерживая его, состояние благоговения наполняло.       И по ощущениям, не только нутро, но и пространство вокруг, вместе с испытывающим умиротворение другом в недалече.       В кирпичном камине жарко пылало пламя, бросая яркие блики на окна в мраморной огранке и медную каминную решётку.       Полутёмная комната, где тихо потрескивали дрова, принося драгоценное тепло, в углу тикали старинные часы на стене - царили уют и домашность.       - Не слышу слов благодарности, – закинув руки за голову, даёт о себе знать Лукас, что готов коротать часы в моих покоях вечно.       На то, что довелось услышать, кожа собственных щек и ушей покраснела от негодования.       Вот гад! Ишак!       На меня нагрянуло.       Да я жила, нет, по сей день живу как уж на сковородке ! Он мог бы раньше сказать, намек дать, что ведает!       Я мысленно на грани вымолвить в слух разражаюсь гневно, ведь тот, кто сейчас в ус не дует на моей софе - хотя за эти годы приняла-таки то, что она уже его собственность - изрядно мучал, выставлял посмешищем.       Ох, Еня...       Прекращаю глядеть на оранжевые всполыхи и привстаю. Обойдёмся без поправления платья. Сим люд должен быть обруган и чем скорее, тем лучше!       Моя физиономия шустро с мерной постопью обступила чайный столик перед диваном. Расстояние между камином и непосредственно развязно зевающего Лукаса сократилось.       Я стремительно подошла к лежащему и ровно встала. Тот прекрасно чувствовал себя.        Думаю, после замаха подушкой, тем , что заметили красные очи, - озорная улыбка, в коей расплылись уста.        - Вот тебе, а не благодарность! – заливисто , сердито звучит в комнате женским тоном перед ударом.       Решение пятилетней давности - завоевание расположения основного любовного интереса манхвы - было отличным. Благодаря удивительной покорности парня может проявляться, правда каплю, моя настырность. Главное слово - моя.       Поздно уже волноваться о мщении Лукаса за действия в отношения него в виде лягушачестве на болоте или плаванья средь чудовищных лотосов - я верю в значимость для него наших отношений. Нашей дружбы. И , чтобы он не говорил обидного, грязного, непредсказуемого, его поведение не лишено чуткости.       Негодование сникло, даже с учётом услышанного бурчания в собственный адрес :" Идиотка! "       Руки прекратили слабо бить по животу парня и отбросили орудие. Оно полетело как по действию магнитов к мужской груди с очередным ударом. Вот она - вишенка на торте.        Моя туша сразу возвращается обратно и садиться на ковер к прежнему занятию. Правая рука обхватила колени, будучи на корточках, левая же держала кочергу и мусолила тлеющие деревяшки.        Неожиданно на спину что-то навалилось. Лёгкое, бархатное и греющее.       Дотронувшись до , как оказалось, куска полотна, перед этим отложив на потом возню в камине, я подняла глаза.       Тем, что накрыло меня сверху, являлся красный плед, отороченный мехом.       Нетленно морщусь от тепла в изнеможении, натянув вещицу на голову. Я вмиг укуталась в предоставленный плед. Проступила испарина.       Немного смущенно, в мандраже устремляюсь косо на скрючившегося креветкой компаньона, и с отсутствием силы в голосе звучит одно:         - Спасибо.