Невзрачный компаньон

      Полгода прошло с ухода колдуна. Я на протяжении большей части времени жила в собственной резиденции.       Чаще всего слова со свистом впивались в тишину, хотя иногда встречали ответ дежурным голосом какой-нибудь служанки Сьюзи.       Зато не якшаешься с кем попало. Вот она- воистину дворянская жизнь. Могу подумать о себе, о делах, о предстоящем.       Что у нас там дальше по известному мне? При прочтении любого произведения этого фандома, не покидало ощущение, что Дженнет словно оторвана от мира : его законов, закономерностей, вообще не вписывается. И кажется, вторая принцесса станет проявлять себя со всех сторон : впечатляющими станут ее попытки окучивать что Клода, что Лукаса. Но все это исходя из спойлеров. Помимо прочего, Его Величество приказывает оставаться в изумрудном дворце дочерям, так как Дженнет является все чаще и чаще. Её присутствие всё сильнее навязывали Клоду.       Вот оно.       Я нахмурилась в досаде. И иного не испытаешь, помимо угнетения. Про страх вспоминать нет толку – он постоянно на подкорке.       Настала та глава, после которой дальнейшие события были неизвестны даже мне — настоящей мне. Они вовсе не смутны — они мне попросту неизвестны. Неясность сомнения.       Спойлеры и саму новеллу фрагментами помню, однако годы взяли свое, и те слегка забылись, перемешались. А манхва была прочитана мной до последней вышедшей главы. Кажется, начало третьего сезона…       – Сраные онгоинги… нет, надо было мне перечитывать манхву, вместо новеллы в тот раз, сколько лет тогда прошло! Зачем я взялась за манхву!       Слабый хлопок по лбу — и я задёргалась, залягалась во все стороны, затопала ногами о траву, в порыве выпустить пар.       Пока я пыталась переварить всё услышанное, пришло второе гнусное осознание – а ведь , вашу ж мать, никто не говорил, что сюжет идет по манхве! Вот точь-в-точь!       И в жалкое дерево поблизости прилетает пинок. От бедняги отвалилась сухая кора.       Ладушки, успокаиваемся, прекращаем бздить, лучше продолжу мечтать о пельменях и телевизоре, нежели мусолить все онное. И я взяла обратно направление к фойе к которому шла, во весь опор пустилась , дабы попасть в тихий кабинет.       – Интересно, почему зачастили мысли о быте из прошлого? Раньше такого не было… или происходило куда реже.

***

      Солнце сегодня ласковое, потому находиться на улице было в радость, ведь последние недели погода неистовствовала. Сегодня природа являет гармоничный отдых - не разнообразие ли в дне сурка?       – Наверное, дворецкий притарабанил очередную кипень бумаг и докладов, – хруст при перевороте странички, – и подмахнуть не выйдет...       Волшебное средневековье такое нудное, а этот мир своей костностью раздражает: во-первых, магия мне не посильна, потому создать что хочу не могу, во-вторых, никто так и не придумал попкорн с газировкой!       Мысленной побуйствовав, я осмыслила кое-что : моей туше принадлежит целый род! Вот оно - могущество! Закажу тонну кукурузы и заебашу себе сраный снэк! Останется запрячь кухню на днях. Будем, как Лотти!       – Шеф-повар, извини, – прокашливаюсь, – главное предупредить двор, что взрывы - это не бойня.       Прочитав молитву о сохранении кухни, я представила, как -таки будет рад мужичок в белом фартучке милым сподручным горничным, когда те будут кишеть и прибирать на его территории.       Легкий ветерок обдал лик, и веки сами собой обмякли. Я сидела неподалёку от особняка, на мраморном ободе фонтана. Все его детали и округлые формы были выложены из серовато-белых каменных изразцов, бесшовно соединённых между собой. По обе стороны, среди зелёных насаждений и кустов посконника, раскинулся центральный фонтан с тремя чашами, вокруг которого располагались небольшие архитектурные сооружения, украшенные статуями и наполненные кристально чистой водой.       Отстранненая от всех сует, я читала увлеченно книгу, а слух ласкал переливчатое журчание.       От струй с водопадом ощущалась отрадная влажность. Внимание остро приковано к тексту, но порой я поглядывала на капли, попавшие на бортик, и водную гладь, вровень бившуюся волнами по риске.       Госпожу не станут трогать , если ту застанут чинно и благородно читающую у мраморного проявления искусства.       Книга покоится на скрещенных коленях, укрытых тканью подола в красный рубчик. Моя персона помногу погрузилась в события текста, являвших собой обычный бульварный роман.       – Емельяна !       Над ухом зычно пролетел оклик, что развенчал тишину и меня.       Говорящему сбоку в следствии испуга хлестко пришелся удар локтем куда-то. Костяшкой почувствовала, что это было нечто твердое - в самые мышцы. Точно не лицо.       Поддавшись вперед, я подорвалась по тротуару и, обернувшись на низких каблуках на пол оборота, оказалась лицом к лицу к побитому. А именно к тому, кто посмел позвать госпожу по имени.       Фигура чуток согнулась в пояснице. Глазу предстал образ высокого человека, мужчины, чьи плечи, унизанные серым плащом с капюшоном, приподнялись. Красные и белые детали с оборочками, кисточки колыхались при движениях хозяина. Бегающий взгляд скользнул вниз, и я осознала, что цвет волос слился с брюками ушатанного только что парня.       Уже собственные плечи вздыбились.       Твою дивизию..!

– Лукас!

      Колдун, приподнявший голову, а после уже полноценно выровнявшийся в корпусе, ухмыльнулся.       – Мы так и будем именами обмениваться? – парень язвительно твердил, пока поправлял челку, ведь та прилипла ко лбу.       Как я и его сразу не признала ?!       – Ох, Лукас, дорогой, прости ! – хватилась я и рассыпаюсь в извинениях, – прости пожалуйста! Ты-ы так внезапно подошел! Что с животом? – или куда я там зарядила. Пальцы потливо сжались кулачком.       – Да так, просто неприятно, – про колотье молчит, видимо, слабо ударила. Хотя… молвит, то молвит, но не прекращает держаться за больное место – пресс. Оказалось, туда локтем я бедному зарядила с размаху.       – Прости, я лично куплю тебе мазь от синяков в аптеке! – ноги сами побрели в направлении компаньона.       К вящему удивлению, маг обошелся без укора и оскорблений:       – Второй раз, так и в обоих с книгами... – вытужил Лукас, – тогда вдобавок подскочила вверх.       И вот, преодолев два шага, мы поравнялись и были напротив друг друга. Нос в смятении морщится.                     Взгляд мечется от алых усталых глаз к месту на поясе, где покоилась юношеская рука.       – Ты про библиотеку в детстве? Во вспомнил! – ничего себе какой отзвук ушедших дней. Сам-то первый подушкой швырнул.       Мешковатость и слойность мужской одежды подправила последствия тумака: они смягчили полученный вред и боль. Гематомы не будет.       Я смело подступила ближе. И взор уловил возникновение морщинок у внешних краев глаз, которые, как известно, проявляются при радостном расположении духа.       Ухмылка на белых скулах в подтверждение того.       Но вот к испытываемым мной эмоциям тогда подходило выражение «искры из глаз посыпались».       Говорю, не стесняясь осматривая знакомые черты:       – Как же ты бесшумно очутился. Извини, пожалуйста! – сыплюсь в извинениях, – ты в норме? В порядке, вернее? – ладони, прежде то сжимались, то скрещивались между собой, теперь отлипли, пальцы расправились, и я возвела руки в локтях немного над головой..       Вопрос навеян громким кряхтением. Писанный красавец по-прежнему одну держал руку возле больного места, а вторую, как только я встала вплотную, отклянчил в сторону.       Очередной шаг навстречу, после которого я уткнулась носом в чужую рубашку. Пахнет мускатом. Пару движений, вольное заведение рук за мужской корпус, ладони ощутимо коснулись спиныповерх одежды.       Я нескромно обняла Лукаса, сам он не пытался отодвинуться, напротив, склонился ниже и ближе.       – За мое отсутствие ты единоборством занялась и слова новые подучила? – колдун выслушал раскаяние, подытожив ехидными уточнениями.       Не выказав и тени обиды либо гнева, за чем я наблюдала позже, запрокинув голову, чтобы видеть лицо собеседника. Стоило удобно устроиться и учудить сообразные тиски для другого, как моя физиономия сразу ощутила взаимные приятные касания и крепче прижалась.       Лукас придерживал меня свободной рукой у лопаток, ощутимо вдавив пальцы, вторую же руку отпустил только от живота спустя время.       Кожа у него студёная. Он не озабочен недомоганием ? За неимением иных слов, я пригладила тело под собой, плавно водя пальцами по ткани над мышцами.       Я очень досадовала:       – Прости… – продолжила я извиняться.       Время с безмолвием довершали приветствие. Крепкое объятие не прерывалось. Получилось так, что маг в связи с ростом упёрся в мою макушку. Так мы и стояли. Я, которая прильнула к грудной клетке друга, обвив того, и он, который нагло поставил подбородок на женскую черепушку, разлохматив тем самым укладку и с руками, которые покоились с нажимом на лопатке и талии.       Было крайне тепло. Сердечно.       Потому едва двигаюсь.       – Пришел…наконец, – губы трогает мягкая улыбка. Расчувствовалась, даже в слезу пробило.       В уголках глаз подступили неожиданно слезы. Хотя это он должен сейчас плакать.       Но с усилием воли я заставила себя прекратить. Иначе начнет доводы о том, к чему тут нюни распускаю.       Сверху подтверждают - макушкой ощущалась вибрация от его негромкого мычания. Неторопливо верх был любезно освобождён от груза в виде чужой бошки.       – И года не минуло, – фраза выдается тому, кто смотрел непривычно вниз с благоговением. На меня.       – Это я ещё без задержек. Ты же проглядела приход, – представший взгляд и звучание голоса вынуждаю чуть ли не растаять, – звал , звал, но только через минуту ты растормошилась.       Я такая мимозыря? В полузабытье пребывала больше ожидаемого.       Фонтан фоново журчал, в то время как наша парочка перекидывалась разным содержанием фразами. Рассматривая затуманенными от слёз глазами парня, в чью грудь, прямо под ключицы я уперлась, дошла мысль : колдун с длиннющей копной волос воротился. Куда пропала прическа ёжик…       В промежутке между взаимным томным молчанием и милой беседой, Лукас без толчков отстранился. Но не до такой степени, чтобы я перестала чувствовать его дыхание и телесное тепло.       В этом случае он действовал первым. Руки, опускаясь с талии, дотронулись холодной частью кожи моего локтя, ведь тот был выпрямлен и мешался, чтобы обвить колдуна полностью, поудобнее.       Я подхватила направление движения, а именно расслабление объятий, и тоже отодвинулась. Между нами возникло некоторое расстояние.       Тут же стоило мне вывести из-за чужой спины кисти и расположить вдоль бедер, как гладкая ладонь перехватила запястье, мягко нажимала, смешаясь вверх к внутренней части ладони пальцами.       Моя пятерня прочно сцепилась с мужской. Я не стала ничего спрашивать, скорее, одобрила такое расположение дел и сама. Мне по-человечески было приятно, что кто-то держит вот легко за ладошку, и я подхватила этот жест.       Маг, уже осматривая мой вид, продолжил:       – К слову, что тут произошло на днях? Я почувствовал колебание и действие собственной маны.       Он фибрами души почувствовал?       Я поднесла другую руку к лицу, чтобы прикрыть румянец, ведь на ум пришло озарение сути неуклюжести падения в библиотеке. Попутно призадумалась о том, как и с чего начать.       – Ах, да так, – сотрясается воздух, – почти грохнулась в библиотеке, – начало предложения, а голос уже прыгает, – без твоего колдовства расквась лицо бы сейчас стояла…       – Кроме этого ничего особого…– добавляю просто так.       Боже, насущной атмосфере не хватает цветочков и радуги возле нас после каждой улыбки и хихиканья. Прям как в фреймах манхв. Прям благодать.       Алый взор упал на землю. Лукас посмотрел вниз и, до этого будучи преисполненным спокойствием, расплылся в ухмылке.       Я же проследовала за взглядом.       О нет.       Под раздавшийся бесцеремонно хмык мозг ушел в думы , как и что.       Книжка про романтику улетела прочь при попытке бежать, когда Лукас неожиданно появился. Я просто выронила, нет, кинула ее прочь, да так и не подняла. Забыла напрочь о ее существовании.       – Я поняла, о чем ты хочешь спросить. Не смей.       Лукавый, ехидный взор встречается:       – Очередная книжка про любовь ?       Посмел-таки кинуть язву. После я сразу разжала руку, которую держал юноша. Но тому хоть бы хны, и хватка усилилась, не давая ладони выскользнуть.       Как-то неловко. От того шевелю шеей в противоположную сторону от издевающегося колдуна. Хорошо, что уши прикрыты длинными волосами.       Чтобы не оставлять собеседника без ответа, угукаю.       – И кого на сей раз? – излишне быстро отчеканил Лукас, приподнимая уголки губ сильнее.       Не хочу, чтобы он романтический сюжет оскопил : оскорбил милую любовь.       – Они просторечны, – меняюсь в выражении лица, - интересность не причитается книжонке, не забивай голову, – и в отвлечении поправляется одна из рюш на поясе.       Нахождение его рядом греет душу.       Мы оба изучали обложку пособия, которое недавно подлетело к нам с помощью волшебства.       Книга «Люблю тебя до звёзд и обратно».       Осознав свое положение, я повернулась обратно и уставилась на человека рядом. И предстало то, что не ожидало: румянец на мужских щеках. Стоило понаблюдать толику секунды, так тотчас рубины уставились уже на мое лицо.       Так и остались неподвижно стоять, молча глядя глаза в глаза.       Я проиграла. Первая не выдержала из-за ощущений в грудной клетке. Пальцы закололо.       – Пойдем в имение, – мужчина безвольно последовал за моей фигурой, – без распрей и розни не обошлось, так что все тебе поведаю! Буду раскрывать секреты.       Позади удовлетворенно кивнули. Не спрашивая, Лукас переплел наши руки в замок. Смущаюсь, из-за чего поспешила спрятать спрятать лицо в волосах.       Курс был взят на главное поместье. Но из-за меня мы не успели пройти и метра, как я, несмело шагнув вперёд, резко остановилась.       Лукас не от скуки распоясывал по долинам и лесам в межпространстве, а ради себя любимого и своей любимой по сюжету.       Разворачиваюсь на пол оборота.       – Ты же был уже у Атанасии? – спрашивается серьезным голосом.       Но ответом стало мотание головы:       – Освободившись и покончив с деревом, я сразу к тебе...       На секунду замираю, чтобы подумать. Как тут же твердо выпаливается мной же:       – Так, с прогулкой по владениям маркизата можно подождать, – я встрепенулась под изучающей миной в паре сантиметрах, – к ней! Прямо сейчас! Времени в обрез! – с мольбой обращаюсь к компаньону.       Больного тянули за серый рукав, торопя его.       А то ещё успеете пригорюниться! По правде, я без понятия, сколько времени отведено Его Величеству. Но сейчас он в тяжёлом состоянии, ныне он разящий человек.       – Не устраивай кутерьму, объяснись, - произнёс он, нахмурив брови. Однако странно теплые глаза, полные заботы, продолжали смотреть прямо на моё взволнованное лицо.       Я опомнилась. И перехожу к делу:       – В общих чертах : Император в беспамятстве, а принцесса не в безопасности! – я заерзала, – пойдем, она все объяснит! – настырно потянула за кончик рукава.        Хорошо, что больше не приходится вымерять движения в отношении него. Потому дюже бережно держусь за Лукаса.       – Раз настоятельно и так категорично просит компаньон... Отказать не могу, – клятвенно гласит хриплый голос.       Переливать из пустого в порожнее потом будем. Опасаясь бесцельно тянуть время, мы дуэтом заспешили во дворец.       Оказавшись в помещении возле любезничающей подруги с сестрой, я и маг продвинулись вглубь, и я, желая остаться позади вне долгожданной сцены, шла в шаге от него, вернее, в стороне. Встреча шла не спешно до тех пор, пока парень не объявился перед Атанасией, махнул рукой и выдал единственное «Привет» . Мгновенно до этого спокойная беседа сменилась шумом и гвалтом, а в гостиной стало ощутимо теснее. Ее Высочество разразилось вскриками. Радость от встречи и потрясение возвращением продлились недолго.       Обождав, уже моя скромная особа поздоровалась с подругой, но той явно было не до меня, ведь та заканючила и потащила Лукаса за локоть к отцу, напоследок кинув прощание брошенной Дженнет Маргрите. Девушка с темными волосами учтиво приняла положение дел.       А вот что касается той же парочки главных героев, то прям той самой стены из канона, в наличие которой уверенность преуспевает, не было.       Без всяких споров и просьб под рассказы о накануне случившемся, вернувшийся во дворец колдун перенес нашу троицу из зала, для приема гостей, в личные покои Клода.       Скоростной способ перемещения в действии. Светло-розовая вспышка.       Я, Лукас и Атанасия украдкой возникли в темном помещении, с первого взгляда похожем на тюремные чертоги – синие шторы завешаны от нежеланного света, не проветриваемый давно воздух, ни одного источника света. Собственную тень не узреть.       Повсюду запах покинутости.       Дойдя до точки назначения, а именно дремлющего белокурого мужчины на софе – пошел томительный час, что был засечен по настенным часам.       Честно, не предполагала, что узрею этого мужчину воочию истощенным. В полумраке алькова почти невозможно разглядеть, насколько ему плохо во сне. У императора волосы всколокочены, но правильно писали "черты его лица несли в себе изящество, но в то же время и резкость".       Этот мужчина находится под тлетворным влиянием чёрной магии… Его состояние и всё, что с ним связано, ещё станет предметом пересудов.       Я обвела взглядом золотую комнату, вслушиваясь в разговор компаньонов полушепотом. Атанасия ударилась в рассказ о произошедшем между ними, отцом и дочкой, о самочувствии императора и вопросами о лечении недуга.       В последующем часу и произошло то, за чем мы тут оказались. Самое смешное, что Лукас реально стукнул тирана волшебной палкой, а также предупредил, что через пару часов Его Величество можно поздравить с проснутием.

***

      Двор гундел, тем не менее разговор не был лишен парочки подколов. В маркизате Враус, в отличие от Изумрудного дворца, нет сутолоки. Все шло своим чередом, не спеша спорилось, разумеется, после ухода одного нелюдя.       С моей стороны саркастично цедится, пока компаньон не начал заново бравировать:       – О да, – нескрываемо ерничает моя туша, – мы узрели твою гениальность, всевышний добродетель, – и то , как ты фигачешь императора веткой. Но мысли полностью не озвучиваю.       В покоях разносится хихиканье двух голос, что расслабляло атмосферу.       Как обычно в этот раз благодаря магии местонахождение сменяется.       Мы беседовали о том, как великолепно Его Умнейшество Маг вовремя вернулся и как всегда спас мир.       По итогу все были в плюсе, кроме меня, а если быть точнее : Лукас восполнил силы, затем щёлкнул меня с Ати по лбам, Атанасия рада восстановлению отца и как она считала, улучшению положения дел, а я … А я просто оказалась вновь во дворце в центре сюжета. Все вернулось на круги своя.       После ухода из покоев Клода, мы по-привычному направились в одну из гостиных где, если память мне не изменяет, должно было произойти кое-то особенное.

Поцелуй в щечку.

      Героиня в знак благодарности за помощь чмокнет возлюбленного в щечку.       Потому я, сопроводив их до гостиной, заварив им чай, посидевши десять минут, решилась удалиться под глупым предлогом.       Сейчас я сижу рядом с компаньоном. Наши колени соприкасаются, и мое же левое иногда пинают туда-сюда, но это никого не напрягает.       Примелькнулось, сколько лет с ним дружу.       Лукас двинул предплечьем и закинул руку на спинку дивана, а моя персона облокотилась о плечо друга виском. Прикорнули оба.       Пару минут назад по возвращении я зашла к друзьям, внимание мигом упало на настроение здешних людей. После моего прихода Атанасия покинула нас дохаживать отца, ведь тот, со слов колдуна, остается в подвешенном состоянии. Еще разок осмотрев её спокойный видок, разум погрузился сам в себя. Она не из тех, кто быстро приходит в чувства, особенно после романтики. И у Лукаса невзрачный вид, сидит с обычным выражением.       Что тут произошло? Все ли прошло исправно?       Или это он расстроился, что я появилась? Ну да, шанс того есть, ведь перед уходом и оставлении их наедине моя персона гаркнула на парня, чтобы тот остался сидеть болтать с подругой. Лукас , заслышав о том, что я ненадолго отойду встретиться с Лилиан, было встал с дивана, забыв о принцессе, и заявив, что пойдет со мной.       Поскольку девушка не хочет подпускать горничных к папе, потому она ушла, но вовсе не смущенная, как то подразумевалось.       Странно в любом случае.       – Я же по твоей спешке к ней помчал, иначе палец о палец бы не ударил, – вид у него замышляющего шалость.       Закатывание глаз. И по этому я безнадежно тосковала ?       Я немного тормозила, но тихо выдала благодарность:       – Спасибо, – и очи устало потупились. В числе прочего, он потворствовал очередной хотелке со стороны меня…       Слабая улыбка проскользнула и на его лице, затем сразу же сменившись привычным фырканьем.       – Твое спасибо бесползено, – надменно затянули под боком, – оно ничтожно с тем, сколько приложено сил в отношении тебя, – парень польщенно прикрыл веки.       Он про защиту ? Про заклинание? Не только про Клода? Что ему надо? Могу пожонглировать.       Рада слышать породнившиеся колкости. Будто все вернулось на круги своя.       Было поймано настроение рядом, и я хмыкнула, попутно откинувшись корпусом назад. Скула весомо уперлась в твердость под собой, в виде друга. Материал одежды нежный, подобно шелку.       Я принимаю то, что безмерно дорожу Лукасом. Но опасаюсь, что у мага нет привязанности к Ати. В их каноне упомянули важность переплетения душ и связи. Исправлять ли это?       – Мне что ли, как Ати поступить? – по-моему очевидно из чего проистекает намек.       К верху направлены не только губы, но и уголки глаз с общим направлением тела. Сделано все, чтобы виднелось лицу колдуна собственное настроение.       Зачатая тема непомерно личная и сюжетная. Однако не подтрунить не могу.       На вопрос приоткрылся лишь один глаз, да и то вяленько.       – Что именно? – и зевок.       Желание закатиться со смеху. Меня слушают не с особым энтузиазмом. Однако моя туша плевать хотела на это.       – Мне тебя поцеловать?-легкомысленно сказано.       Мигом задорный оскал сползает с лица парня, уступив место смеси задумчивости и чего-то ещё. Изменившийся ранее ребячливый мужской взор на недоуменный, выжидающий, был направлен в мою сторону. Тот не моргал.       Я тяжело сглотнула, учуяв неладное.       Лукас был ошарашен. Его фигура мигом осанилась, повернулась и наклонилась резко вперед ко мне.

– Можешь ... поцеловать ?

      Шепчет Лукас да замирает. Голос был чересчур вкрадчивый и незнакомо томный, а диван под ним прогнулся.       Под его взором заминаюсь. Такой пристальный. К щекам поступила краска.       Телом словно стала нагреваться.       Накосорезила словесно. Кто бы мог подумать, чем закончится затея подшутить…Неминуемо упрочняются отношения, но никак не главных героев, а наши.       По лицу блуждала рассеянная улыбка, а сама я, не моргая, бессмысленным взглядом уставилась на уста компаньона. И взгляда не отвести, и в зрачки не посмотреть от неловкости...       Рубиновые глаза сощурились. Он смотрел так, будто жадно думал об обсуждаемом. Сдаться под его напором хотелось незамедлительно. Господи.       Повисла тишина в смущении. Аж вечерний оранжевый свет с улицы покинул комнату, как будто стыдясь наблюдать за картиной.       Парень неаккуратно принялся пододвигаться. Совершили от силы движения два, чтобы пространство между нами уплотнилось.       Он навис надо мной, склоняя корпус, заблаговременно расставив руки по двум сторонам над напрягшимся телом, то есть мной. Края накидки, свисающие на уровне его груди, коснулись моей кожи, и я сжала колени. Пятиться было некуда. В обнимку сидим, хотя кое-кто почти лежит…

      Горячо, от того, что дышат в лоб;

Тесно, от того, что почти наваливаются;

Уютно, от того, что с ним.

      На без понятия какой секунде молчания мне нагло заглядывают в лицо.       Оторвавшись от глупого изучения стесанной ручки двери, к которой я прилипла, когда парень задвигался, пытаюсь с не хлопнуться на пол.       Руководствуясь тем, что слово не воротишь, мозг обрабатывал возможный ответ и действия. Не скажешь же ему, что сказаное было шуткой. Возможно, я вообще потревожила его душевное состояние нелепо брошенной фразой.       Молвлю-таки с нерешительностью, чтобы тот по-своему не истолковал молчание:       – Могу … – с выдохом, почти беззвучно, – в щечку сойдет ?       Вполголоса сказанные мной слова разнеслись недалеко. Их услышали те самые уши, которым они предназначались. Сидя под этим напором, я сдаюсь. Да, я это спросила.       Хорошо, была не была. Мало-мальски чмокну щёчку и все! Никогда, надеюсь, боле не придется изгаляться! Бьюсь об заклад, моя физиономия сроднима зарумяненному картофелю!       Лукас безмолвствовал. Дослушав и походу, приняв услышанное, мужчина выпячил профиль и тут же подставил щеку.       Перед носом возник выжидающий лик.       Я не боюсь касаний, подавно с ним. Привычка. Но начинаю переживать при таком раскладе и рядом с ним. И потому я не отмерла мгновенно. Лишь узрела длинные ресницы, изящно изогнутые, что казались мягкими на ощупь.

      Невзрачное целование в щечку!

      Чтобы больше не медлить, я нервно сомкнула веки. Почти не дыша, ничего не видя, я всё же потянулась к подставленной щеке. С зажмуренным видом немножко боязно дотрагиваюсь до мужского плеча и касаюсь губами мужской щеки. Легко и нежно.       Без предупреждения Лукас повернулся, вследствие случился промах. Соприкасание произошло не туда, и я неуклюже задела юношеские уста.       Я едва слышно пискнула. Голова закружилась. Мигом разожмуриваюсь при понимании, что после того, как юноша двинулся не пойми зачем, губы сообразно коснулись других. В нижнюю точно попала.       Дыхание сбилось, здравость улетела. Разум будто бы обнулился. Я отпрянула назад и поспешно подняла руки, словно защищаясь.       – Ты какого лешего повернулся?! – восклицанула я.       Я на рубеже обморока. Взгляд застыл, остановившись на уголке его губ.       Мимо! Поцеловала почти! Ещё и так неумело! Сулит позор Емельяне!       В свой черед обладатель алых очей дотронулся до поцелованного места с приподнятыми бровями. Тени от ресниц затрепетали на его покрасневших щеках       – Ты медлила, – колдун просиял, негромко твердя, – вот и подумал, что ты замешкалась…передумала…       Произнесено не особо громко с паузами над головой. Замолчавший маг не сразу отстранился: продолжил нависать еще минуту, сжавши намертво матрасную спинку дивана,       Он бы неволить стал, если вовсе не поцеловала? Ты... Порочный! Лишь бы женский поцелуй поскорее выудить!       В этот момент я, смущённая и будто уличённая в чём-то лишнем, искоса смотрела в сторону и только потом осознала, что рядом стоит юноша, сбросивший всю свою напускную серьёзность и привычную харизму.       В зобу дыхание сперло. От стыда на утек броситься готова. Занимался день, когда бог у наших земель. Потому все мы грешны.       У любого, кто находился бы близко к магу, при звучании его глубокого и завораживающего голоса затрепетало бы сердце. А от произошедшего сближения оно бы выскочило.       – Ох, да ты у нас зацелованный теперь,- его балуй да балуй... Запаса слов не достает.       Судорожно думается. Да нет, вообще не думается!       Он, сумасброд, абсолютно не смыслит в гранях дозволенности ! Стоит ли его спрашивать о том, отдант ли он отчет своим действиям?! Или он считает, что мы до такой степени притерлись? Хотя честно, мне самой надо обдумать сие тему.       Речь, принадлежавшая мне, намеренно пропитана издевкой.       Лицо горело. Следом сжимаются уста нитью. Глядя куда попало, моя персона была готова сквозь землю провалиться.       Рядом сидящий постарался усесться поудобнее. Наконец-то, телом отодвинулись и облокотились назад. Мужская грудь размеренно вздымалась, не подавая знаков взволнованности. Но краснеющий лик: нос, щеки, уши – тому противоречат.       Лукас хрустнул костяшками пальцев перед тем, как зарыться ими в волосы. Обзор на красный красивый овал лица больше не доступен, его перекрыл локоть, что напряжно находится возле, и, собственно, дальнейшее действие: Лукас буквально закрыл лицо одной рукой, с той самой стороны, где сидела я.       – Ха-ха, ты первая, кто так благодарит,– как цинично. Но содержание добило.       Глухой звук застрял поперек трахеи. Ловлю алый взор на себе и вжимаюсь еще больше.       – А Атанасия т-тогда ч-что делала ? – но выходит сбивчиво.       Он же лукавит. В незаправду это! Не могла она ему не додать ! Во всех ебучих смыслах! Меня к такому жизнь не готовила!       Кожей ощущаю очередную волну смущения с табуном мурашек. Почему мужское дыхание в разы ровнее моего?       Парень почесал затылок, а далее заладил:       – Пообещала нормально учиться, слушать и не фыркать лишний раз, – из-под угла плохо, но правда видно, как дергается кадык при затрудненном сглатывании, – …она меня не целовала, – тихо сорвавшийся выдох показался очень довольным.       Повис немой вопрос «как нет?»       И послышался новый писк.       После услышанного щеки зардели сильнее. Накатившие эмоции выдал томный вздох, который, разумеется, донесся до ушей догадливого парня. Маг же прекрасно знает, понимает, как смущает.       Я схватила подушку, лежавшую под бедром и поднеся ту к лицу, шустро отвернулась.       Очевидно, мы оба смущены. Что делать? Почему он молчит? Ему хотя бы понравилось?       Дура. Чувствую себя униженной. Соображай же хотя бы иногда! Легкостью на шутки осрамиться еще поучиться от меня надо. Его взаимоотношения с принцессой меркнут в сравнении с моей и его дружбой, зачатой несколько лет назад,       И важный вопрос…. Почему у этих двоих ничего из предписанного сближения благополучно не заканчивается? Твою мать! Может, я рано зашла к ним? Получасу не хватило ? Не следовало мне возвращаться во дворец с ним! Ломается сюжет.       Ни единого звука больше.       Заткнувшись, собеседник взгляда не поднял. Бледная ладонь продолжала мелькать, переместившись на лоб. И , как на зло, большая одежда способствовала прикрытию эмоций. Пытается держать лицо?       Лукас сидел не долго. Подождав, им была аккуратно скинута нога с другой, когда успел закинуть крестиком без понятия. Раздался скрип пола, и он принялся вставать, я же лишь проследила за этим.       Секунда другая, парень пружинисто вскочил с сидения. От исчезнувшего груза меня с мягкой мебелью аж прикачнуло. Насколько резкий случился подъем.       Мы пребывали не в своей тарелке. Конфузное молчание. Без всяких разборок и отмашек компаньон прокашлявшись и пообещав еще пересечься, оживленно направился к выходу. Слышны шаги, а за ними механическое скрежетание ручки. За прочим прикрытие двери с внешней стороны.       При всем при этом … Тот удалился довольным.       А я осталась сидеть в думах об поцелуе.       Я принимаю то, что безмерно дорожу Лукасом. Но опасаюсь, что у мага нет привязанности к Ати. В их каноне упомянули важность переплетения душ и связи. Исправлять ли это?       Отринуть чувства… не выходит!Раздираемое стыдом сердечко гомонит, его только ребра сдерживают.

Бах!

      Туловище размякло и кулем свалилось на диван. В мыслях была сумятица. Я перевернулась на живот и закричала в плюшевую подушку.

***

      Приборы брязжят от блеска, белокурая девушка выглядит с иголочки. Сидевшая напротив сестры сейчас, она не смела терять лицо, но прежде в детстве, свободно смеялась и покачивала ногой. Хотя нынешнее чаепитие не обычное, не с папой.       Раскидистые ветви цветущей магнолии надежно скрывали ротонду с палисадником, в которой проводилось чаепитие принцесс.       В свою очередь сама находилась не на виду, в укромном месте : в тени от громадного дерева с пестрой листвой пряталась от пекла.       Стояла, ждала, любуясь пейзажем, что избороздили линии балконов, пока закончится встреча; где-то там, с другой стороны от них, по стойке смирно выжидал Феликс, как и я, страдая жарой. Жалко, что Лилиан изволит быть занята. Эти двое бы пересеклись, поболтали, а я же просидела внутри флигеля.       Я малость устала. Посему нахождение здесь в качестве сопровождающей слуги сопутствовалось глотанием воздуха, злостных мыслях о ненависти к пеклу, представлением пиалы с водой. А разменненные махи от солнца и жары спасали. Мышцу аж повело.       Благо, осталось примерно полчаса. И так уже долго сидят. Давеча толком не виделись — целые сутки, понимаю.       Ветер в голове. Буквально образ перекати поля и пустыни с кактусами. Хочется вернуться, на удивление, в маркизат где ждёт раскидистый лес и мелкий ручеёк с желанной прохладой. Мне требуется оседлость в имении!       Мне определенно те края пришлись по нраву. Но, к сожалению, вернусь я туда не сразу, дай бог к совершеннолетию, о чем сообщила в недавнем письме Джону. Старику не везёт : господа сбежала без кареты и оповещения, неведомым путем, а большая часть дел хозяйства и владений вновнь на нем.       Обещаю , дорогой друг, я вернусь сразу после того, как Емельяне стукнет восемнадцать. Атанасия и Лукас тут без меня справятся. Что они удачно и делают!       Из мыслей выбил хруст веток. Взгляд невольно поднялся к источнику шума. Глянув туда, я опомнилась и проморгалась.       – Как стоится?       Ни свет ни заря прилетел.       На крупной ветке, растущей ближе, ниже всех к земле, сидел нерадивый компаньон. Мы с ним не пересекались со вчерашнего вечера. После того самого неуклюжего чмока.       Я обескуражено оглядела возникшего парня несколько секунд, а потом скосилась вообще в другую сторону. Лишь бы не на него.       Просто-напросто неловко. Наверное, как всегда, только мне. Придать значение произошедшему - имеется ли толк ?       Я смущена.       Маг же, невнятно пробормотав, либо же высота не позволила услышать смысл, довяз опять:       – Ты чего застыла ?       Не понимаю почему, мне не свойственно заводится от любой подначки, но сейчас все совсем наоборот! Внутри бурлит желание одновременно поговорить, посмеяться, весело провести время вместе с ним, а так же нежелание вовсе открывать рот, отвернуться, делать вид, что того нет здесь.       Склонив голову на бок, мое лицо сощурилось при попадании лучей солнца, когда подбородок был вздернут:       – Выдохлась, – переутомлению имеет место быть, – тебе вот, что, не жарко отнюдь?       Потерев глаза, я перевела взгляд в вверх, тот сопроводил дальнейшие действия.       – Я чувствую себя отлично.       За фразой последовал потрескивание дерева, а дальше глухой удар. Лукас ловко приземлился рядом, до этого смело спрыгнув со ствола.       Я же не шелохнулась, только так и не осмелилась прямо смотреть на собеседника. Взор пополз по высокой фигуре в светлом облачении.       – Живот тоже? – заговорила я, когда осмотр остановился на вчера ушибленном месте. Примечается приглядный костюмчик с ниспадающими серыми рукавами, поясом вместе с рубашкой мягко очерчивающими талию. Опять щеголевато одет.       Лукас забавно показал зубы. И, ступив вперед, немного наклонился. Так наши физиономии оказались по-привычному рядышком.       На долю секунды возник страх, что засмеюсь, если черные пряди защекочут кончик носа, невольно падая и касаясь.       В лице читается "о, точно!"       Благо эти выкрутасы вне видимости для Её Высочества. Возможно, Атанасия что-то заметит, но прилетит ему, а не мне.       – Кое-кто обещал мне лекарство,– компаньон приободрился, – место о-очень сильно болит! Я же хрустальный! Как такого, как я, можно бить? – режет насмешкой во взгляде.       Неизбывная печаль пришла. Он, походу, благополучно забыл о событиях вечером. Я же перенеслась во вчерашний день.       – Помню про мазь, – скорее бурчу, нежели говорю, – да вообще, – соберись, ты взрослая девушка,– ты только сказал, что недомоганий нет, – переборов уйму чувств, под общий шум продолжаю беседу с наездом.       – А вот шевельнулся и заболело, – маг притворно взялся за бок и приуныл. У кого-то дразнящее настроение.       Каждое, до абсурда каждое предложение пропитано насмешливостью. Почему он не может молча пройти мимо? Тут я не сдюжила, подрастерялась, от того приглаживать черную робу стали с особым усердием под глумливый вид находящегося рядом люда.       Маг непринужденно посмеивается, следом, лениво повернувшись, складывает руки на груди и скрещивает их. Теперь его корпус склонен вбок ко мне.       Обещаю. После конца произведения напьюсь вдрызг.       Я покосилась на него, вернее, на черную челку, когда она косо обрамила лоб с бровями.       Лукас начал смеяться пуще прежнего:       – У тебя лицо смешно скукожено,– дикая радость. Аж пальцем в меня затыкал.       На этом я ощутила, как своя линия губ исказилась. Попытка сохранить серьезность провалена.       – Да, подскисло, но не насмехаться же,– соизволил бы тактично умолчать, потому каплю сердито отвечаю ему. Девушка попросту утрудилась и не через такое проходили. Чего надрываешь гортань и живот?       – Сам-то чем занят ? Левым делом?– раз уж тарзаном себя возомнил. Видимо, прекрасно у него все и будто все так, как должно быть. Это злит.       С ответом не торопились: любые объяснения и даже движения намеренно растягивались. Компаньон шкодно стоял над душой.       И я, получив обыкновенное пожимание плечами и надоевшую лыбу вместо ожидаемого язвительства, в молчании повернула голову в направлении пары в ротонде, парень повторил движение.       – Лукас, – тот отзывается и подходит ближе, – Его Величеству же полегчает?       С секунду думают над ответом:       – Конечно, но спустя время,– следующее прошептали на ухо, – по сути, он сам виноват.       Совсем не помню, как разрешится беда с амнезией. Единственное точно это счастливый конец.       Я зыркнула на юношу, когда ухо опалило дыхание. Тот же изумлённо наклонил голову набок и стал разглядывать меня внимательнее. Одна бровь вопросительно вскинулась вверх.       Уловив робко глаза напротив на себе, я мигом отвожу взгляд. И так по-новой.       В груди сердце гулко бьется.       Разговор не складывается. Обрывочный. В некой мере стопорится.       Ему, видимо, наплевать о чем болтать. По барабану, только бы по отлынивать и постоять. Ему всяко спорится.       Приличествоваю лишь я. Но всё же, как бы сильно я ни старалась, сдержаться не вышло — жизнерадостный, разнузданный смех друга всё-таки заставил меня улыбнуться. Губы сами растянулись в глупой, счастливой улыбке.       Мы безмолвно устроили гляделки.       – Хочу к морю… – или в аквапарк, – либо к океану... – для мечтательства не время ещё, а моя туша, подыхая, еле-еле стоит в тени. Да и для мытарства , так-то, час не настал…       Цедится без задней мысли так, к слову,раз не о чем болтать. Я принялась поправлять белую кромку лацкана.       Замечаю смягчение в лице.       – Хлопочь, – увеселенная интонация, несущая в себе злорадство. Снова начнет осыпать насмешками, дай я любую фразу. Со смыслом и без.       Кукиш мне, а не сочувствие. По всей видимости, доля моя - думать о превратностях судьбы.       Ладно, не взыщу. Но внутренне завожусь с пол-оборота.       Ввиду изнуренности , я не в силах что-либо ответить, кроме как попытаться прогнать. Чаще всего, компаньон маячит в комнате или около. Сраная его неистощимость характера. Пускай кудесничает где-то там в башне.       Потому тем, за чем вынужден был наблюдать Лукас, были плавные махи кистями: «Кыш, кыш» – отбряхнуться да только.       Лукас уступчиво смолчал и в один момент задумавшись, быстро обошел мою тушу. Черные волосы волнулись на высоте носа. Их обладатель прошел немного наискосок и возбужденно , неслышно попрощался, двинув пятерней и также напоследок хмыкнув. Так гордая спина скрылась за кустами роз. Его будто раззадорило ведение туповатой беседы со мной.       Появляется и исчезает из ниоткуда сродни Чеширскому коту из Алисы. Любой педантичный сухарь и зануда начинает сверкать искрометным юмором, как только увидит родного человека. В глубине души, если она живая, все кипело и бурлило. Я аж прижала руки с подрагиванием к ключицам, сутулясь.       Сердце колотит. И такие обстоятельства были влоть до ночи. Лукас довел меня своей любопытной лыбой и ехидством.       Мысли в кровати были не о завтрашнем дне или сереньких барашках на полях, а о нем, взбалмошном колдуне.       Что между ними? Присутствуют чувства? С ведома и поддержки он, думаю, сделает первый шаг. А если нет, то…       Я из кожи вон лезла, чтобы успокоиться, изнывая от переизбытка эмоций. Последние ночи предоставляли не отдых, а вторую смену в общепите. Любой сон оборачивался настоящим кошмаром с разным содержанием. От страхов в нынешней жизни – до трагедии в прошлой. Бередить старые, сердечные раны, болячки не хочется. До кучи этот воротился, откровенно вызвав восторг, но и навел суету.       Тем не менее сегодняшний сон стал сказкой. Воображение навеяло то, что возжелалось днем – глубокой ночью приснился бескрайний океан.       Отринув юдоль скорби и переживаний, я, именно я носилась по песчаному берегу под луной. Вспенившиеся волны обволокли стопы и помню, что даже там, ступая по соленой воде, меня охватило удивление.       Красота и свобода.       Под испещренным искрами звезд небосвод с его отражением на водной глади, прекрасно слышно, как пел прибой.       Неужели...Успение?