Невзрачный компаньон

      Непрошенно разом я задумалась над тем, в какой тесной зависимости главная героиня от отца.       В по-книжному смешной борьбе за выживание, некогда они, как отец и дочь, лучились счастьем.  Клоду весело- Ати спокойно, мужчине грустно- ей беспокойно, он гневается- той остается подхалимничать, либо помалкивать.        И так всегда.        Будь тут психолог, он бы сразу забил тревогу. Наш цветок завядает.        Со слов подруги, жизнь во дворце приобрела совсем другие краски.       Вечером перед побегом Ати разговорилась с Лили и призналась в том, что считает её второй матерью.       А намедни произошло одно из тяжелых событий : сцена, в которой Клод упал в саду, тогда же Дженет приехала проведать его. Та сцена из манхвы, где Ати в роли горничной, а Клоду легчает при наличии новоиспеченной дочери, пока Атанасия лихорадочно соображала. О нем все пекутся и с ним каждый раз хлопотно. Что в начале пути, что в середине. Да че уж тут говорить, в финале все осталось таким же.       В другой сцене, что произошла потом, показали образ златовласки с распахнутыми глазами. Её изничтожают. Ей довелось отрешенно наблюдать, как двое близких людей вели неспешный разговор.       Но тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение, принцесса подошла ближе к стволу ближайшего и осторожно прислонилась. Девушка наблюдала за разрушением собственной жизни из закулисья.        Под солнцем происходила встреча Императора и Дженнет. Пейзаж с обстоятельствами словно сошли со страниц сказки. Вторая принцесса была чрезмерно обаятельна. Это её натура и способ подражания любящей семье, подытоженный никсоном.       Вспять бы это все.       Ати после стычки с Клодом в саду и последующих атак с защитными заклинаниями пропала из дворца на несколько недель. Так же навещала дом Герцога , заглянув в комнату к Дженнет. Её метало туда-сюда.        И рассуждения, граничащие с вспоминанием сюжета так-такого, пришли после получения письма от милой Лили.        Проводя расческой по запутанным локонам перед сном, внимание впивалось в аккуратные буквы. Посыл сообщения гласил и описывал просьбу не возвращаться во дворец в связи с опасностью и неразумностью происходящего.        М-да, пока по миру происходят катаклизмы из-за Лукаса, жрущего волшебное дерево, если я не ошибаюсь, а Атанасия свыше четырех месяцев едва выживает, навещает Клода, пока я в свою очередь нахожусь в месте, которое пока трудно назвать домом, но все равно ни черта не делаю.  Даже губы смысла отклянивать нет. Все и так на золотой ложке.

***

      Когда над горизонтом появилось золото полудня, заливавший библиотеку мягким сиянием, раздался тяжелый вздох. Дыхание стало прерывистым. Я зашевелилась, прогоняя остатки дрёмы : в какой-то момент, видимо, настиг сон. Да и минуло несколько часов, ведь усталость исчезла, но голова трещала.       Вспоминается, как незадолго до поглощения от фоянцевой тарелки исходил пар.       Сытость заполнила желудок. Во рту солоно, мучно и густо.       Маркизный шеф-повар, отдается ему должное, подал на обед мясное блюдо, которое вызывает восторг у вкусовых сосочков : помимо сочного мяса,  добавлен картофель, много зелени и лук, а в конце ярко чувствуются специи и тимьян.        А запах!? Мммм!       Издав невнятные звуки, наподобие постанывания от удовольствия, к губам была поднесена еще порция рагу на ложке.        Я широко усмехаюсь, подпирая рукой подбородок, чуть склоняя голову.       Неуёмный сын боле не докучает по естественным причинам. Некому вести себя надменно и доставучи.       В маркизате возник свой уклад. Ротая дни, лично я вошла во вкус - бездельничать, порой перебирая бумажки и подписывая что-то. Обжиться мне успелось в первый месяц.        Обычно мою персону сопровождает Джон или служанка, однако сегодня я прогуливалась по владениям одна.  Судачащих горничных замечено было едва пара. Дворецкий занимался управленческими и ремонтными переговорами с подрядчиками.        Текущий день слабо отличался от прошедших: проснулась, оказалась в трапезной, провозилась несколько часов в кабинете, прогулялась, заснула в том же кабинете и направилась в библиотеку, до которой руки толком несколько месяцев не доходят.       Таким макаром через два часа дошли мои ножки до царства книг и пыли.        – А ведь краткое содержание прошедших событий действительно можно описать в нескольких предложениях.        Разговор велся с самой собой. Моя физиономия разглядывала вертикально висящую шкуру медведя. Прям по среди кремового оттенка стены, главной, на той, где обычно висят эмблемы, гобелены и возле веками прирастает к полу комод с стеклянными дверцами, прибили чучело с мехом бурового медведя. Панские замашки предыдуших владельцев - что с них взять?        Спертый воздух и мерзость запустения являло хранилище книг. До кучи тело преисполнено ленью.                   Обленялостью.       Воздух тяжёлый, окна плотно закрыты, свет исходит из окон в пол по солнечной стороне. Днем кругом тихо, нечему издавать слуховые помехи, кроме шума от ручки и уставшего дыхания библиотекаря.       Библиотекарь - это умный человек со стриженной головой, в очках, с наблюдательным и естественным взглядом, голосом с басотой. На его рабочем столе, в дальнем углу огромного помещения, было уйма книг под астролябией. В то время, как садовник под окнами старательно выдирает сорняки с корнями, орудует кусачками над благоухающими бутонами, по-разному мастерит и кулибничает, ладонью размазывая грязь по лбу в попытках вытереть выступившие капли пота, хранитель знаний свое дело делает неспешно. Незаметно и непонятно.       Но сейчас мужичок убыл на законный отдых с места обитания.  Скрадывается ощущение, что он захламил скромную часть читального зала брахлом, думая, что хозяева не явятся.        От того этим днём я пребывала вообще одна, даже без черкания пером, почти режущим бумагу, которое сопровождало пребывание в читальном зале на любом из этажей.       Библиотека Маркизата Враус была обыкновенной с обычным наполнением для незаинтересованных литературой дворян. И зная это, удивляет её площадь: почти двух этажная - верхний этаж искусственный, не полноценно отдельный стенами и полом, словно вырублен через окно - с высокими потолками до такой степени, что достать до крайней полки является почти невозможным.       Измышления не покидали мозг даже тогда, когда казалось бы, все внимание должно было обращено к ровному стоянию на лестнице. Как раз-таки в связи с борьбой с полками и высотой.       Попрекать неустойчивую конструкцию я начала  задолго до того, как туфля коснулась первой деревяшки.       Зачем мне оно? Ради какой-то книжки про черную магию лезть на старую стремянку…       Рот стиснул зубы, еле сдерживалось матюкание, рука потянулась быстренько поправить красный ободок по кромке волос, благодаря чему отросшие пряди не полезут к уставшим глазам.        Глаза осмотрели множество полок, была прикинута примерная высота - вышло около четырех метров. Снизу ощущалось, будто бы те стремились не к узорчатому потолку в лепнине, а к самим небесам.       Ладони вцепились в подпорку, а тело постепенно начало движение вверх. Нога за ногой перебирались по одной по выступам.        Было совершенно несколько неустойчивых шагов, ведь взбираемся без оглядки.       Минуту спустя, когда я озлобленно стояла на самом конце, на вершине пути, откуда стали отчётливо видны поштучно кашпо на ближайших подоконниках, подставка чутка пошатнулась, устрашая.        На мгновение лицо скривилось от испуга.         – Еще с этим коноебиться, – сковано веду себя, едва двигаясь. Стопы по стойке смирно.        Объятия тишины со своими мыслями застали. Они добивают меня.        – Вот мне так нужно делать вид, что я горю желанием помочь принцессе…? — признаваться ей в любви я не готова, помочь могу, но важнее всего в данную секунду не сплоховать на высоте трёх метров.       Идея была такова : притащить ей пособие с какой-то информацией о черной или похожей магией. Как-нибудь поспособствовать изучению ею этой стороны проклятий, лишь бы принцесса не мучалась в откровенном бреду.       Я фыркнула, хотя и находилась тогда паралельно тому месту, откуда по ту сторону , на улице, изростала свисающая по окну лоза.       – Чего на самом деле хочу, - отворчаиваюсь от окна, когда надоело глядеть на пустившую стебли растительность, – так это спокойно волочить жалкое существование до конца сюжета...       Пальцы стискивают дерево, словно прилипают от неуверенности в каждом действии остального тела. Кусок жалкого бревна - надежда на сохранение равновесия.        – Все же будет хорошо… - успокойся, Еня.       Итоговый шаг. Книга в фиолетовой обложке упорно ныне смотрит на меня. После моя персона потянулась до нее, нескромно цыкая.       – В крайней степени отлично! Непредвиденное случится, но она, героиня, справится!        Но раз -  поперечина под ногами трясется.       Только я сделала короткое движение в направлении стеллажа, что в пару сантиметрах, так эхом пронесся благой мат из-за шатания.       Я схватила-таки с завыванием вещь и была готова спускаться по стремянке, как нога промахивается.       Не чувствуется никакая спасительная поверхность.       Земли не чую родную под ногами.       – Да ну нет!       Воздух порывисто сотрясает неопределённый взмах конечностей. Я почти дотянулась обратно кончиками пальцев до полки!        А погодя полетела плашмя с подмостка.

Караул!!!

      Готовясь к худшему, группируюсь. Я втянула голову в плечи, руки почти вдавила в ребра, а ноги сложились по суставам. Тяжелая книга была обнята неистово крепко.       – Чтоб судьбе пусто было !       Вопль утонул в забвенной тишине.       Те секунды, в которые кафельный пол приближался стремглав, боги услышали то, что до этого не удавалось- человек их никогда не смел настолько попускать.       Жмурюсь и сглатываю. Нутро немеет на миг, не в силах издать ни звука. Но бешеный шум сердца набатом отдавался повсюду.       Казалось, что длилось падение бесконечно, но на деле же прошла буквально секунда. Или меньше.       Плоть целиком напряжена. Туловище скрутилось так, чтоб голова при соприкосновении не пострадала.  Колени сомкнуты и согнуты подобны остальным частям тела. Икры с голенями почти свело.       И мысли вертелись вокруг ожидаемого удара. Я была неподвижна из-за предстоящей боли.

Раз….

Два….

Три….

Четыре…?

Ничего не происходит.

      И так я досчитала аж до десяти. Счет прекратился, когда понимание того, что относительно недавнего тело вообще не двигается. Собственно, болезненных или неприятных ощущений подавно нет.        Я ж должна была хлопнуться о пол буквально в две секунды, четыре метра с высоты очень быстро преодолеваются обычно.  Раз- и хлоп! Перелом! Гематома!       Я выжидала и после отсчета несколько секунд без разлипания глаз. Веко аж задергалось. Но ничего не произошло.       Как прежде опасение проявлялось мандражем, несмотря на то левый глаз приоткрылся. И из-под прищура за дрожащими ресницами было видно, что картинка не меняется - предметы, стены, и, соответственно, я не двигались с верха в низ.       – Что за выходки? — душа покинула тело при открытии очей. В этом вопросе смешались и робкий страх, и леденящий душу трепет.       Да, моя физиономия была вровень полу, а над громоздился библиотечный исполин с гримуарами. Такое положение вызывало недоумение.        Чуть оглядев себя, поняв, что все в какой-то мере хорошо, мозг и чувства, видимо, прийдя в себя, посовещавшись, дали объяснение происходящему:

Я буквально была в невесомости.

      От того ничего не чувствовалось. Не было никого удара, боли. Только наоборот, нахлынула мощная волна тепла, которая пробиралась под одежду.       Под кожу.        Глаза расширились так, словно готовы были полопаться.  Равновесие держалось самостоятельно. Разъяснять возможность была, потому я вильнула бедрами и качнула коленом, чтобы удостовериться.        Всей массой ощущалась медовая легкость. Правда, мозг напрягало, что моя туша безыдейно и беспомощно парила в воздухе.        По-прежнему вжимается голова в плечи, а магическое пособие прижимается к груди. Только глаза уже разглядывали нечто …не до конца ясное. Это стопорит.        Плиты под искусственно, неестественно висящими подолами платья и мной самой сверкали от чистоты белым бликом и одновременно отражали радужный, пестрый свет.       Вокруг кружили флуоресцентные огни.        Магическая энергия взвилась вокруг, заставляя удивлённо присвистнуть. Во оказия!        Где упала и парила я с сокрушением, там же пришло-таки удивление. Теперь нутро обуревает восторг и ,тем не менее, как раньше пребывает в непонимании. Опять наваждением врезалось желание, чтобы и мне, именно мне перепало волшебство. Но это не оно.        И стоило переметнуть взор вновь к окружению, происходящее стало проясняться. Моя персона аж растерялась. Хотя, куда больше ?       Всюду - по окружности- явилась мнимое пудровое облако. Примечаются периферией разноцветные крапинки. 

      Радужные. 

      Такие я видела однажды.       Сердце пропускает удар.        – Лукас…? — непроизвольно вырвалось с уст.       Я по-новой лишилась чувств на миг вослед озарению, без изменений вися крючком в воздухе.       Естественно, это он! Его магия! А знакомые крапинки тому подтверждение!        Больше дум о том, чтоб костерить все и вся не имеется. Тело отмерло,испарилось беспокойство. И я позволила себе расслабиться , представляя, как лежу на татами. Без страхов покачнуться и грохнуться.       – Пока такое чудо происходит…почему бы нет? —сорвался шёпот.       И я мечтательно отвожу предплечье от груди, за ней следует распрямление в шее.       Бразды тела, видимо, переданы далеко не мне, раз я в подвешенном состоянии продолжительное время.       Когда успел ? Сидел, ворожея надо мной из-под полы ?  Наколдовал эдакое от греха подальше? Поди думал, что определенно что-нибудь случится. Но спасибо, за него и его магию я ничуть не злюсь.        – Не то, чтобы я против таких заклинаний… — твердилось это, когда собственная ладонь, облаченная розоватым светом, изучалась вдоль и поперек.        Тепло не отступало, словно все больше нарастало. В мыслях всплыл последний образ мага и сказанные им слова с колкостью.       Те пятнышки, создававшие беспредельное великолепие около, переливались. И я залипла.        Благодаря удачу , чуткость и чародейство компаньона, откидываюсь корпусом назад. Талия выгнулась, а голова слегка запрокинулась. Ни один элемент одежды и волосы не поддавались гравитации - застыли гипсом.        - А могла бы смачно упасть…- дорога в рай заказана колдуну. Я лично оплачу премиум доступ.       Пускай могущественный создатель сего чуда тюкает и бродит обапол по возвращении. Он спас меня снова, будучи далеко. Пускай помыкает, я буду только пестовать!        – Не некий пустячок… – дышится через нос, – …занимательно… – буравится взором сноп одиозных искр. В ходе рассуждения тыкаются ногтем в блестяшки на уровне носа, все так же замерев остальным телом в воздухе.        Заклинание в форме звёздочек пропитало воздух, особенно скапливаясь внизу полотном. Они словно пляшут, источая красивый отлив, совершенно не боясь быть увиденными.        Сейчас комната была погружена в сказочные звуки: потрескивание от действия магии смешалось с восхищенными вздохами и словами. Едва уловимый звук возвещал о важности хозяина. Напоминание о нем такого характера утешало.       Я смело улыбаюсь. Губы невольно расплываются. Локти опускаются вдоль корпуса, окончательно отпуская напряжение.       Наклоны вперед- назад по-детски веселят. Те же движения приносят новые эмоции.        Я буквально внезапно оказалась в воздухе! Да, навскидку в десяти сантиметрах от кафеля, и что ?        Дух захватило неописуемо. Зной растекается везде, вплоть до ушей.       Но ничего не длится вечно. Особенно приятность. Стало слышно, как магия стихала, действие пошло на убыль, а потом и довелось увидеть, как радужный свет затухал.       – О, что-то меняется. Спадает колдовство.       Глядела на это, собираю в кулак все своё мужество, поскольку именно сейчас точно предстоит упасть и встретиться с плитками! Наклон вперед в единой мольбе - обойтись без болючего удара- глазею по сторонам. 

И-и-и…!

      Выясняется : у меня тьма-тьмущая времени струхнуть по дороге к той упомянутой плитке.       Моя туша продолжала болтаться невольно в воздухе, между тем плавно опускаясь без единого качка.       Я пожирала взглядом остатки красного свечения, пока оно же , обволакивая, аккуратно приземлило на пол меня. Галантно.       Приподнялся подбородок , и взгляд поймал последнюю искру на фоне книжных полок под сводами потолка. Лёгкий ветерок дунул напоследок в условиях духоты.        Беззвучно иссякла тень близкого друга.       По коже мурашками прошлась очередная волна то ли от восхищения, то ли от оторопи.        Кто бы мог подумать, что юная госпожа маркизата будет вот так валяться в пыли?         Я осталась в комнате одна в тишине и с лёгкой дрожью внутри :  мерещилось, что дотронулась до чего-то непостижимого и приятного по-своему.        Находилась, распластавшись по нагретому кафелю в одном из углов книжного хранилища.        Опростоволоситься, благо, не перед кем. И мной были довольно вскинуты руки к потолку:       – Это было кайфово!        Задушенно вскрикиваю. Звук, причину которого трудно превозмочь, погружается в книгу, незадолго шустро прижатую к губам.       Мышцы бессильно разлеглись целиком, туловище валяется подобно звезде.        Мне не лежалось: раньше , в детстве, раздражало беспричинное использование магии в наших отношениях, попугивало. Как хотелось Лукаса, подобно главной героиней, ударить, придушить подушкой. А сейчас, отдыхая на кафеле, когда вокруг, что было замечено позднее, валялась часть книг с полки, понимаю, вот она - широкая душа!       – Но у него так предпоследний друг переведется, – произношу, разводя руки врозь. Вот так заручилась дружбой в детстве.       Я была благополучно опущена, не подобно тому случаю у пруда, провисев вверх тормашками. Сегодняшнее весение в воздухе прекратилось неторопливо, красиво и нежно. Снова расползлась игривая, но теперь слегка самодовольная улыбка.       Утельная скука на пару с радостью ощущались душой. Не жалею сил на переживания любого характера я в этом мире... Когда мне успелось затосковать ? Чувство, что приход уныния от нагрянувшей тоски вот-вот возымеет власть, решение покинуть библиотеку пришло скоро.        Вдоволь налюбавашись разрисованными потолком в лучах солнца и летающими пылинками в воздухе, резко заощущавшимися носом, я через короткий промежуток времени поднялась. Позвоночник пришлось уговаривать и утруждать, чтобы не хрустнул.       Будучи полусидя, при том также в развалочку, стремянка появляется в поле зрения. Та тянулась горизонтально в, примерно, полшаге от моей физиономии.        Понятное дело, что последующее её исчезновение, скорее , попытка сленять, после пропажи из - под ног не было прослежено - сейчас же она тупо сложилась в изначальное состояние прям у пола, повредив горшок с цветком. Бедняга, рос себе смирно, а тут на него в расцвете сил какая-то деревяшка с ножками хлопнулась...       – Замечательно, – под подошвой, хорошо, что не под платьем, галимые куски земли , перемешаные с осколками, – об этом стоит сообщить ...       Пружинисто вскакиваю с своеобразного сидения, забив на уборку уронившихся ненароком в трагическом падении других книг, подъемлю в охапку нужную, и беру направление к центральной двери. Обступаются аккуратно ошмётки лепестков и грязи от разбитого бутона.       Почти прытью оказываюсь в цветном фойе, мчась к работникам, под мышкой держа злосчастное пособие. Изощренный способ помочь привел вон к чему - к погрому!        Библиотека , где остался беспорядок после появления владелецы, была покинута с лелееемым чувством в грудной клетке. Наглая улыбка давится с трудом. Итог : вовсе на давится. 

***

      Атанасия явилась в маркизат два дня назад. В первый миг я её даже не узнала, та была с красной радужкой. Что уж сказать: такова она - мера предосторожности.       – Мисс Дженнет и Его Величество вместе вечеруют? – не взирая на настроение собеседницы, каверзный вопрос достает ее.         Химеру б кое-кто выгнал зашей. Глаза у него мерцали угрозой при упоминании Маргриты и прочих эдаких аристократов.       Непонятное мычание:        – Она вела папу за ладонь, – девочка ссутулилась , – они шли вместе по стежке, где обычно гуляли мы … – бесцветным голосом твердила та.       Костлявое, но аккуратное тело опустилось на скрещенные по-турецки голени, кисть следом подпёрла подбородок.       Я же, до этого стоя у туалетного столика и прочего будуара, взяла требуемые вещи из шуфлядки - гребень и ленту для плетения- и подошла к ожидающей подруге.        Утвердившись, что её слушают, девушка продолжила рассказывать о том, как собственный отец беснует при виде нее:        – У папы помутнение рассудка, – пожаловалась принцесса.       А раньше ты его выродком именовала. Вихрастая ты леди...       Я не перебивала.        – Невменько! – сказали рядом со скукой в голосе. Сквозило некой горечью.        Клод одержим её поисками. В вестях и молве глошатых ей дрянь корыстную приписывают. Им упрежден указ о её скорейших поисках. Он приказал доставить её во дворец, дабы казнить. Когда участник ужасных событий - Император, то любое неаккуратно действие становится смертным приговором. Без переносного смысла.       – Прям так ? – подаю знак о своем существовании.       Слушая лепет и наблюдая за жестикуляцией, я обошла царскую фигуру в домашней тунике и встала за ней около пуфа, на котором та сидела. Принцессой было решено заплести косы, чтоб те по утру дали больше кудрей- казалось бы, куда еще больше? Но Атанасии не хватает развлечений и досуга, от того не смею отказывать.        – Папе бы дурь выбить ! – светлые брови поползли вниз.       Вообще не таит обиду. Она умеет ревновностно относиться.       Питай надежды, дорогая, с ними преодолеешь ты всё уготованное. Нрав твой пуще прежнего заматереет. Опомниться не успеешь, как наступит рай.       Атанасия немного нахмуренно высказывалась, пока я преспокойно перебирала в руках жидкое золото.       Там же коротко выдаю:        – Это как подвести... Император-таки,– кто из кого выбьет…       У обоих предостаточно власти и настырность. В голове, не смотря на печальность настоящего, предстали воспоминания о фанфакте из источников, в котором нерадивый маг припрется с палкой и отхерачит отца будущей жены.       При представлении этого действия, задумчиво зажевалась губа, а руки замедлили перебор лент с волосами.       Напротив нас возвышалось зеркало по пояс. И , честно, не намерено поглядываю на подругу сквозь него. Находясь за ней, что порой зябко вела, плечами, возникают трудности с пониманием её состояния при речах.        Та неважно выглядит - обеспокоенно. Из-за того изредка поднимает стеклянные глаза.       Вечер омрачил покой. Излишний , непривычный покой. В голове неясный звон, хотя на деле глухота.       С натугой выдыхаю, когда в свою очередь осерчала:        – Лучше умаслить вежливостью этого человека, – запинка, – Виконта, да?        Он вызвает некоторые подозрения. По слухам, сам герцог его пособник. Сама героиня его наконец-таки упомянула и обсудила со мной ранее.       Атанасия сидела смирно, но позволила себе всплеснуть свободной рукой и пропыхтеть невнятно.       И собственные глаза вновь обращаются к отражению:  видно молчаливую девушку в ночнушке с оборочками, похожую на себя судьбой.       – Политическая деятельность она такая, –  севшим голосом еле-еле вытолкала из себя наследница престола.        Пиетет напрочь отсутствует в наших беседах, и я , подумав, перебегаю к следующей теме:       – Завтра в роще прогуляемся ..– незначительно звучит, – отдохнешь и местность узнаешь. В своем роде разрядка.       Я никогда не сдамся в предложениях , касаемо отдыха и в его потребности Атанасии.        Нам взгрустнулось. Подруга натужно поднялась, когда я через время сказала, что, мол, простенькая прическа готова. Она подступила к зеркалу, прежде потянувшись и зевнув.       – Да, не помешает, – от светских сплетен переходит к темам задушевным.       – Когда уже Лукас прийдет? – в ответ пожимают плечами.        Нашла момент тужить о нем.        – Лучше расскажи, как у тебя там дела с постижением магических кругов...       Не зря заводится мной беседа об этом: уж лучше трындеть будем о том, как она приловчилась телепортироваться , что бы  шкериться и гордиться своими навыками, нежели быть раздираемой.       Воззвания к снисхождению отца;прояснение в законах магии; глупые, наполненные состраданием разговоры в полночь текли шепотом на протяжении часа- полтора..        – Сумрачно, – луна на небосводе во всей красе, – пора укладываться.       И я сонно кинула взглял к постели.       – Оставайся пока здесь, в имении, нечего тебе шастаться по кабакам и гостиницам обнитщалым , – выдаю насыщенное сочувствием мнение. Хотя на деле хотелось сказать, что нечего ей мыкаться, подобно мыши.       Не думала, что буду крышевать саму принцессу. Да ещё и которая в опале.       Мне-то самой ничего не грозит? Напропалую живу ныне. Стоит ли верить, что за меня ступятся, как за неё?        Атанасия, мелко подрагивая от скопившегося напряжения, повернулась через плечо, и бледные губы красивой формы мягко изогнулись к верху:       – Будем с тобой бурьян выкапывать, – после, будто бы мы вдвоем снова дети, она расплылась в натужно радостной улыбке, показывая мне зубы.        С прежним настроением мы легли спать, обнимая одеяло , вслушивались, как шуршит штора при открытом балконе.       Надеюсь, во сне никто не станет опять замыкаться в себе. Лишь бы быт не сопрягся со снами и не превратил их в кошмары и мучения.