Нет печальней любившего Бога Смерти

Поздняя ночь. Луна старается проникнуть в каждое окно, даря свой свет всем людям. И как же ее роль многогранна: кому-то она помогает заснуть, кому-то, наоборот, бодрствовать, одним — охраняет сон, другим — скрашивает одиночество — всё ее влияние не описать… И только за одной квартирой Царица ночи просто наблюдает, не вмешиваясь… ~~~ В комнате выключен свет, лишь тонкий нежный луч Луны освещает ее. В темном углу стоит кресло. Сложно заметить в нем кого-то. Кого-то властного и немного ухмыляющегося. Кого-то, кто умеет владеть собой настолько, что даже в волнительной, возможно, страшной ситуации будет дышать ровно, размеренно, отчего кажется, будто этот кто-то сливается со временем, становится с ним одним целым. Да и вообще, сложно заметить в темном углу кого-то, потому что там нет света, лишь тьма, пустота, прям как в бездне. Но не свет. И уж тем более не кресло и не люди, сидящие в нем и одетые во все чёрное. Как говорится: «Трудно найти в тёмной комнате чёрную кошку… особенно, если её там нет!» Отступим от тьмы. В хрупком, как хрусталь, и нежном, как материнская рука, луче виднелся силуэт девушки. Длинные каштановые вьющиеся волосы прядями ниспадали на ее оголенные плечи, придавая ей легкость. Она вглядывалась в угол, надеясь разглядеть там небольшое кресло и стараясь поймать взгляд человека, сидящего там. Она точно знала, какого цвета у него глаза, где расположены родинки и в каком положении сейчас находятся его губы. Девушка не понимала, зачем она здесь стоит и что сейчас будет, но была уверена, что никогда не пожалеет о случившемся, как бы это не кончилось. Время с семьей ценно, какой бы маленькой или загадочной она не была… Хотя действительно очень сложно представить, что будет происходить в комнате, где нет ничего, кроме кресла в углу, одного квадратного зеркала и лежащего рядом с ним молотка… — Станцуешь для меня? — Спросил бархатным голосом мужчина по имени Арсений. От неожиданности девушка вздрогнула. — Хорошо, — Тихо и быстро ответила она. — Как? — Снимай платье, музыка будет. — Пауза. Арс думал, продолжать или нет. — На будущее, вопросы задаю здесь только я. — Прости. Девушка легко сняла с себя немного большое ей белоснежное платье, с кружевными вставками, без рукавов. — Подойди. Тихо, будто проплывая по воздуху, она подошла к нему. Арсения всё также не было видно, хотя присутствие его ощущалось: холод, облачивший комнату, жар, исходящий от кресла, и явное присутствие чего-то магического. — Садись на колено. Сделано. Арсений щелкнул пальцами, и из другого угла раздалась мелодия, явно удивившая девушку. Тихий, размеренный голос пел: «Я однажды проснусь, а вокруг мир другой…» На секунду девушке показалось, что это сам Арсений, но он начал говорить, развеяв предположение: — Вставай. — Пауза. — Танцуй. Девушка встала. Отошла. — Встань в лунный луч. Продолжила. Руки плавно рассекали воздух, ноги грациозно перемещали по полу обнаженное тело девушки. Это нельзя назвать полноценным танцем с продуманными и отточенными движениями. Но получалось трогательно. Было них что-то нежное, больное, чувственное. Арсений смотрел не на неё саму, а на тень на стене. Так танец выглядел эффектнее. Да и не мог он нормально смотреть на девушку — тяжело. Она это знала, но все равно надеялась встретиться с ним глазами. Под хрустальным мостом реки чистой воды. И никто над цветами не властен — Подойди к зеркалу. Девушка не понимала, зачем всё это, но, тем не менее, послушалась и так же, как и раньше, плавно переместилась к обозначенному предмету. — Смотри в него и танцуй. Сначала она не хотела выполнять этот приказ, поэтому сфокусировалась на заднем фоне. Однако долго так делать не получалось. Она взглянула на ноги, длинные и стройные, на женственную талию, на волосы, закрывавшие голую грудь… И не будет в помине озлобленных лиц. А на меньшее я не согласен И только посмотрев наконец на свое лицо, девушка увидела слезы, застывшие в глазах. Она не сдержалась, и капельки, точно снежинки сыплются с неба, застучали по полу, скатываясь по розоватым щекам. Останавливать танец было нельзя, поэтому она, делая вид, что это часть номера, поднесла руки к лицу и постаралась незаметно вытереть слезы. Мужчина нарочно проигнорировал это, чтобы не смущать девушку. Да он и предвидел реакцию… Всё было спланировано. Поэтому он продолжил любоваться её элегантными движениями через зеркало. Глаза блестели, но в них не было похоти, здесь присутствовала нежность, гордость за свою девушку и цветущая любовь… Обладая превосходной гибкостью, она с легкостью вытянула свою ногу по длине зеркала, выгнула спину, стараясь дотянуться до собственного отражения, задеть холодное стекло разгоряченным телом. — Разбей его. — Ч-что? — Разбей его. — Так же, как и в первый раз, размеренно повторил Арсений. Трясущимися руками девушка потянулась к молотку, неуверенно взяла его, как могла замахнулась и… И не смогла. Она оглянулась посмотреть, всерьёз ли говорит мужчина. Но тот завороженно смотрел на Луну, виднеющуюся в окне. Они с ней были похожи. Зачаровывающие, загадочные, одинокие… Если бы Царица ночи была человеком, то обязательно похожим на него: с такими же необыкновенно глубокими глазами и манящими губами. С великолепной внешностью и властным характером. — Бей. Не бойся, не поранишься, — продолжая смотреть в окно, сказал мужчина. Девушка верила Арсению. Она замахнулась и со всей силы стукнула по зеркалу. Много маленьких стекол разлетелись в разные стороны, но ни одно из ни не попало в девушку — её будто защищал какой-то магический щит. — Заходи туда. Продолжай в нем танцевать. И она продолжила, сначала скованно, но уже через несколько секунд раскрепостившись. И то ли от волнения, то ли от адреналина, то ли девушке вновь показалось, что пел Арс: — Верит в глупые сны до сих пор детвора. Жаль, но я к этим снам не причастен. Не показалось. Это его голос. Его тонкие розоватые губы пропевают, нет, шепчут слова песни, играющей, по всей видимости, на повторе. — Подпевай. Теперь они вдвоем пропевают слова песни, трогающей их до глубины души. — Я однажды проснусь, а вокруг мир другой Светел, чист, бесконечно прекрасен Арсений встал с кресла. Девушка наконец-то поймала его взгляд, ощутила его на себе. Он прожигал до глубины души, заставлял тонуть, краснеть и задыхаться. Ей хотелось почувствовать его прикосновения, повиснуть на его руках… Без стеснений. Без границ. Без огромной стены. Ей казалось, что она стала тем зеркалом, которое только разбила. Доступным для глаз со всех сторон зеркалом, связывающим два мира и готовым разлететься на части, но только от этих рук. — В этом заключалась твоя идея? — Да. Но вопросы здесь по-прежнему задаю я. — Извини. — Замялась девушка. — Извинить не могу, — С умным видом ответил Арсений, улыбнулся и подошел к ней. Не касаясь, мужчина притянул девушку к себе, согревая холодное тело теплом и давая ему энергию. Она боялась позволить себе прижиматься к столь дорогому ей человеку. Боялась, потому что уважала его, потому что знала, всё это ненадолго. Поэтому, как бы она в нем не нуждалась, надо сдерживаться. Песня больше не стояла на повторе, она кончилась, и это был не танцевальный элемент, хоть они и покачивались в обнимку, а грустный момент… Грустный, потому что прощальный… — Да, милая, да… День настанет и нам расставаться пора. А на меньшее я не согласен… — Ничего нельзя изменить? — Нет… Музыки, раздававшейся из пустоты, не было, но девушка запела: — Я однажды проснусь, а вокруг мир другой Светел, чист, бесконечно прекрасен, — Арсений подхватил, понимая, как подходит им и этому утопающему миру такая бесценная песня… — А на троне высоком — царица любовь А на меньшее я не согласен… Теплые мужские руки, на которых просвечивались вены, продолжали обхватывать тонкую талию девушки, которая не смогла сдержать эмоций и постаралась прижаться к Арсению как можно ближе, в надежде почувствовать тепло этого тела еще хоть раз. Глаза его были закрыты, губы теперь шептали какие-то подбадривающие слова, мало помогающие им, и одновременно с этим он старался вдохнуть запах ее волос, запомнить его… Он стал не тем властным мужчиной, сидящим в кресле в темном углу, а простым, нуждающимся в объятиях мальчиком, умеющим любить, но не способным насладиться этим чувством. — Ночь давно закончилась. Пора прощаться. — За окном же еще темно… — Зачем же гнаться по следам того, что уже окончено Та посмотрела на него с нескрываемой тоской. Язык может скрыть истину, а глаза — никогда… — Я устал держать ночь. — Прости… — Она немного оторвалась от него. — Не извиняйся, тебе не за что. — Как жаль, что все так происходит… — Никогда и ни о чем не жалей! Что бы ни говорили пессимисты, земля всё же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима. До встречи, милая. — Прощай… — И только что державшие ее руки рассыпались в воздухе пеплом. Исчез Арсений, исчезла комната с креслом, зеркалом и молотком. Девушка оказалась посреди своей квартиры с тем самым белоснежным платьем в руках. Слезы катились по ее щекам, но она улыбалась, зная, что они еще встретятся. Обязательно встретятся. — А на меньшее я не согласна…