Спокойствие на душе

Ненавижу это отвратительное чувство абсолютного отчаяния. Когда слезы просто скатываются по щекам, а картинки самых забытых, страшных и ненавистных воспоминаний начинают плыть перед глазами. Когда память освежает все старые обиды, открываются старые раны, а давно забытые шрамы начинают снова кровоточить. Когда фантомное прощение того человека снова улетучивается словно дым от только что погашенной свечи. Когда об сердце будто тушат горелые окурки, а руки пробивает дрожью. Когда все забытое вспоминается. Все плохие истории, недопонимания, боль, вся несправедливость в свою сторону. Я вижу все это слишком ярко и явно. На расстоянии забывается вся боль, что причинил человек или это просто моя особенность. Ненависть снова кипит в жилах, кровь вбивается в вены. Кровь когда то остынет и пустота заменит ее. Обида покрывает ледяной корочкой пальцы. Простить легко, когда воспоминания мутнеют, будто покрываясь туманом. Но обида никогда не пройдет. Она навсегда затаится глубоко в сердце. Все громкие слова и фразы, все синяки и опухшие запястья, испорченные вещи, разбитые мечты, неуверенность в собственных силах, беспомощность - все это когда то было. Но никогда не забудется. Его присутствие рядом со мной - мой самый главный страх. Он как ночной кошмар, случайный порез, холодный пот, страх, соленые слезы, поломанные ногти, порванные вещи, обесценивание проблем. Он как бы есть и как бы нет. Он всегда рядом с ножом обиды у шеи. Он как спущенный курок с холостой пулей. Больно не будет, но страх навеки выгравирован на твоей роговице. Он как справедливость. Никогда не приходит в нужный момент. Вечерами я говорю с ним по телефону и его голос как триггер, как ледяная вода, как беспросветная глубина. В глубине души я рада каждой его неудаче. Не люблю притворятся, что люблю. Когда я задуваю свечи на торте в честь дня рождения я загадываю его смерть. Кажется, это замкнутый круг. Когда нибудь он приедет и все начнется с начала. Агрессия, психи, обида, печаль, злость, несправедливость, кровь, слезы. Меня часто спрашивают скучаю ли я по нему. Я никогда не отвечаю. Я никогда не говорила: "Люблю тебя, пап". Кто-то за столом говорит: "Он же может умереть!", в глубине души я улыбаюсь и ликую. Но сидя за столом стоит поникнуть и замолчать. Кто-то в квартире говорит "Он никогда не любил меня, свою жену. Только тебя, его дочку", и становится тошно. Бьет значит любит, да? Такое только в сказках или в кошмарах, кому как. Когда орут, унижают и сжимают запястья уж слишком сильно, когда случайно бьют со всей силы - любовь? Вряд-ли. Я пыталась отпустить, забыть, жить дальше. И у меня правда получалось. Но какая нибудь маленькая деталь может разрушить все старания. Когда сидишь и сшиваешь испорченную им вещь, слезы сами текут по щекам. Поплачу и станет легче, раньше ведь помогало... Я думала, что единственное, что освободит меня от вечных оков обиды это его смерть. Но, наверное, умереть должен кто-то другой.