Искажение

      Однажды миссис Колвин сказала дочери, что у той есть удивительное качество: она не умеет останавливаться. Если перед Элизабет стоит цель, то не важно, с какими испытаниями она столкнется, какие понесет потери и сколько раз придется отступать — девушка своего добьется. И, наверно, именно это в свое время помогло пережить травлю в университете, запущенную мстительным Роджерсом, справиться с неудачами на первой работе, оправиться после вчерашнего столкновения. С трудом уснув ночью, утром Элизабет уже чувствовала душевный подъем и холодную решимость послать всех к черту.       Девис прав. Люди всегда будут пытаться тебя ударить или унизить, и нельзя ни в коем случае позволять, чтобы их стрелы смогли достичь цели. Что мне мнение каких-то богатых придурков, у меня сейчас совершенно другие, гораздо более серьезные проблемы. К тому же, те, кто действительно мне дорог, не верят во всю эту грязь, а это главное.       Около обеда зазвонил телефон на столе Элизабет. Девушка сняла трубку.       — Здравствуйте, газета «Готэм Таймс».       — Колвин, это ты?       — Мисс Харрис?!       На том конце провода раздался легкий девичий смех.       — Откуда столько удивления? Разве это не мы вчера договаривались созвониться и встретиться?       — Да, конечно, я помню, Шарлотта. Просто немного неожиданно, — смущенно залепетала Элизабет.       — Не люблю откладывать дела в долгий ящик. К тому же, я хотела узнать, куда ты вчера делась? Когда я закончила общаться с друзьями и вернулась, тебя и след простыл.       Элизабет вспыхнула от стыда. Точно, вчера из-за Колина и Браун она совсем забыла про Шарлотту и даже не попрощалась с ней.       — Мне резко стало плохо, и Девис отвез меня домой, — соврала она.       — Сейчас, надеюсь, уже лучше? — В голосе мисс Харрис слышалась искренняя забота.       — Да, спасибо. Видимо, вчера я слишком утомилась, ничего серьезного.       — Тебе нужно беречь себя, Элизабет. Не перенапрягайся излишне. — И Шарлотта уверенно прервала новые попытки девушки уверить ее, что все в порядке. — Скажи, как ты смотришь на то, чтобы в следующие выходные посетить аэродром и посмотреть на самолеты?       — Правда?! — Элизабет от восторга аж подскочила на стуле. — Конечно, я бы очень хотела.       Шарлотта снова рассмеялась.       — Я знала, что тебе понравится эта идея. Тогда я заеду за тобой в девять в эту субботу. — Элизабет продиктовала домашний адрес. — До встречи, Колвин. И не расстраивайся по пустякам.       — До встречи.       Раздались гудки, и девушка медленно положила трубку, размышляя, не была ли последняя фраза Шарлотты свидетельством, что она в курсе произошедшего на балу? А впрочем, не все ли равно?       Через два дня в час сорок Элизабет зашла в двери офиса прокурора Бозман. Молодая секретарша, типичный «белый воротничок», с короткими волнистыми светлыми волосами и в круглых очках, бросила на девушку быстрый взгляд.       — Здравствуйте. Мисс Колвин, полагаю?       Элизабет кивнула.       — Здравствуйте. У меня назначена встреча с прокурором на два часа, но я так боялась опоздать, что пришла раньше, — сказала она и мило улыбнулась.       Секретарша ответила ей такой же улыбкой, но взгляд остался холодным и колючим.       — Присаживайтесь, пожалуйста, и подождите несколько минут. Я узнаю, сможет ли госпожа прокурор принять вас раньше.       Встав из-за стола, она скрылась за простой темной дверью, на которой висела золотая табличка с полным именем Бозман, и почти тут же вернулась.       — Прошу, проходите.       Кабинет поражал своей лаконичностью, порядком — и той кипой бумаг, что была разложена, казалось, на каждом свободном участке комнаты. Наверно, в любой другой ситуации такое количество документов наверняка было бы причиной невыносимого хаоса, но Диана сделала воистину невозможное — все стопки лежали идеально ровные, дела стояли как солдаты на параде. Сама прокурор сидела за огромным тяжелым столом, строгая и прямая, а ее приглашающий жест сесть в кресло был сделан поистине с королевским достоинством.       — Мисс Колвин, рада вас видеть. К сожалению, на балу у нас было мало времени познакомиться поближе, но теперь нам точно никто не помешает.       — Я тоже рада нашей встрече, прокурор Бозман. Признаюсь, готовиться к нашему интервью было одно удовольствие.       Элизабет устроилась на стуле напротив Дианы, достала блокнот и карандаш, они обменялись еще несколькими ничего не значащими светскими фразами — и перешли к делу.       — Как вы стали прокурором?       — За мою страстную увлеченность юридическими науками следует благодарить родителей. Они оба были юристами, и их профессиональные идеалы формировали мое мировоззрение с самого детства.       — Выходит, именно потому вы выбрали этот путь?       — Нет, не совсем. Я родилась в Нью-Йорке и училась в католической школе в Бруклине. Это место, где в ту пору царило полное беззаконие. Ужас и хаос глубоко отпечатались в моих воспоминаниях. Я закончила ее в двенадцать и не возвращалась туда до тех пор, пока уже студенткой юридического факультета не помогала своему преподавателю с расследованием некоторых дел в Бруклине.       — И что же вы там застали?       — Со времен моего детства в той школе ничего не изменилось. А если быть точнее, стало хуже. Это настоящий рассадник преступности.       Элизабет великолепно стенографировала, и потому во время интервью могла украдкой наблюдать за собеседником. И вот сейчас, рассматривая лицо Дианы, она все чаще ловила себя на мысли, что оно странно неподвижно — будто маска.       — И это побудило вас стать прокурором? — спросила Элизабет.       На миг ей показалось, что Диана насмешливо сощурила глаза: словно понимала, что Колвин за ней наблюдает.       — Именно. Цель закона — наказание за преступление. Неважно, кто его совершил.       Прокурор Бозман сидела перед ней прямая и холодная, олицетворение закона и порядка. В ней ничего не осталось от той строгой, но приятной женщины, что так просто общалась с Элизабет и Шарлоттой на балу. Это сбивало с толку, заставляло нервничать.       — Мне посчастливилось изучать право, и мой долг — вооружиться им для борьбы с преступниками.       Каждое слово выверено, каждая фраза звучит как манифест. Даже не требуется обработка для статьи, хоть сейчас вставляй в заголовок. И в тоже время — никакой конкретики. Ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы узнать подробности из каких-то других источников.       Как и речь на балу, кстати.       — Похоже, все эти годы вы остаетесь верны себе, несмотря на оказываемое на вас давление.       — Да. — Прокурор вскинула голову. — Я никогда не колебалась. За последнее десятилетие в Нью-Йорке уровень преступности вырос. Мы должны работать без устали и бесстрашно использовать правовой арсенал для борьбы с преступностью. Это единственный способ выиграть эту битву.       — Я приветствую вашу решимость, — сказала Элизабет и решила попробовать «уколоть» Диану, чтобы посмотреть на реакцию. — Но пресса часто характеризует ваши методы как предельно бескомпромиссные. Не могли бы вы это прокомментировать?       Теперь Элизабет успела уловить нотку удовольствия в глазах Бозман.       — Хороший вопрос. — В ее голосе едва ли не впервые за все интервью отразились искренние эмоции — и это был вызов. — Мой долг как прокурора состоит в том, чтобы действовать более активно, когда безопасность гражданских лиц находится под угрозой. В таких условиях моя приоритетная задача — задерживать преступников, соблюдать закон и поддерживать порядок в обществе. Вы знаете, кто на самом деле стоит за всеми этими преступлениями? Да, мафия, но также и бесчисленное множество правительственных чиновников. Если мы не избавимся от них одним молниеносным движением, ситуация никогда не исправится. Бескомпромиссные времена требуют бескомпромиссных мер.       Элизабет не нравилось интервью от слова совсем. Ей казалось, что прокурор не воспринимала ее как собеседника — скорее живой рупор, в который нужно выкрикивать свои тезисы. Не самое приятное ощущение.       — В таком случае, не могли бы вы рассказать подробнее о своих методах?       — Хм, в разных ситуациях применяются разные методы. Но мои принципы неизменны. Я буду неустанно и бесстрашно искоренять преступность в Нью-Йорке.       — Думали ли вы о том, с какими препятствиями и проблемами можете столкнуться?       — Конечно, но меня это не пугает. Я не прогнусь под давление и насилие, несмотря ни на что.       Элизабет с трудом подавила раздражение. Более обтекаемый ответ нужно еще постараться придумать.       Почему на балу она вела себя совершенно по-другому?! Почему в полиции была так участлива, и что изменилось сейчас? Я разговариваю с ней почти час, и мне нечего будет писать в статье, потому что она ничего и не сказала! Только превозносит себя, как какой-то политик перед выборами!       Элизабет решила зайти с другой стороны.       — Прокурор Бозман, нечасто можно увидеть женщину-прокурора. Ваш характер действительно…       — Мисс Колвин, мы не проводим различие между прокурорами-мужчинами и прокурорами-женщинами. Не думаю, что мой пол оказывает какое-либо влияние на мою карьеру, — резко оборвала ее Диана.       Девушка растерялась.       Боже, я ее обидела? Но почему такая жесткая реакция? В своей речи на балу она очень даже часто подчеркивала различие между полами.       Но внешне прокурор осталась такой же спокойной, так что ее неудовольствие было, похоже, мимолетным. Либо она очень хорошо себя контролировала.       — Рада это слышать, — натянуто улыбнулась Элизабет.       Остаток интервью прошел быстро.       — Прокурор Бозман, спасибо, что уделили мне время. У меня больше нет вопросов.       В этот момент Диана преобразилась, расслабилась, улыбнулась уже вполне искренне.       — Всегда рада. Это интервью важно для меня. Когда я прочитала статью про «Метрополитен», то мне стало любопытно, кто ее написал. Познакомившись с вами и пообщавшись на балу, я поняла, что в вашем лице найду верного союзника в борьбе с мафией. Для меня большая честь, что вы сегодня взяли у меня интервью.       — Нет, это мне повезло! Спасибо, что согласились встретиться и ответить на мои вопросы.       — Я была уверена, вы сможете правильно преподнести мою позицию читателям, когда соглашалась. — Прокурор вдруг немного наклонилась к Элизабет. — Скажите, мисс Колвин, а вы посещали «Метрополитен» еще раз?       Темные глаза прокурора нехорошо заблестели. Мысли Колвин тараканами разбежались в стороны, спина моментально вспотела. Девушка вдруг поняла, что чувствуют преступники на допросе.       Но я ведь не преступник, я ничего не сделала… кроме той лжи о перестрелке в кинотеатре, я ничем не провинилась. И почему она спрашивает о «Метрополитен»? Может, стоит попросить помощи в этом деле у нее? Рассказать о Джессике и ее смерти, спросить совета? Прокурор сможет нарыть больше информации, нежели начинающий репортер. Преодолеет сопротивление полиции.       В душе Элизабет возник огонек надежды.       — Да, была. Руководство навело порядок в здании, медсестры стали гораздо лучше себя вести. Не знаю, надолго ли, но я буду следить за ситуацией, и если что — сразу напишу еще одну статью.       — Правильно. Общественный контроль одна из тех вещей, которая поможет переломить ситуацию и призвать нарушителей к порядку. А уж влияние прессы в этом вопросе переоценить сложно. — Бозман смягчилась. — Наше общество нуждается в таких журналистах как вы.       — Спасибо, госпожа прокурор. Но это еще не все.       Элизабет вкратце рассказала про смерть Джессики, украденные вещи, странное поведение Боба Уилсона. Диана внимательно слушала.       — Я проверю то, что вы рассказали, мисс Колвин. Все это действительно выглядит подозрительным.       В дверь постучались.       — Войдите! — крикнула Диана.       Заглянула секретарша.       — Прокурор Бозман, прибыл ваш следующий посетитель.       — Поняла. Спасибо, Энни.       Секретарша скрылась.       — Мисс Колвин, простите, но на этой ноте придется закончить. Ждите моего звонка, я все проверю и сообщу вам.       — Ничего страшного. Я пойду. До свидания, прокурор Бозман.       — До свидания.       Они встали, обменялись рукопожатиями. Элизабет неторопливо покинула офис Бозман, посмотрела на высокое ясное небо и впервые за столько дней почувствовала почти полную уверенность в успешном исходе расследования.       Прокурор Бозман точно во всем этом разберется. Если в этой истории действительно замешан криминал, она это выяснит.       Обработка интервью Бозман стала для Элизабет той еще проблемой — она едва-едва успела сдать его для завтрашнего выпуска, — но зато результат получился на загляденье. Купив утром газету и прочитав, Колвин мысленно погладила себя по голове и назвала большой умницей. Из тех пафосных выжимок сделать что-то по-настоящему интересное было сложно.       Не успела она в полной мере насладиться своим триумфом, как ее позвал Кейн и вывалил на девушку кучу заданий, требующих если не творческого полета мысли, то точно педантичности, вдумчивости и монотонного набивания текста. Над этой работой Колвин просидела до самых выходных, и вымоталась так, будто неделю без перерыва таскала мешки с камнями.       С другой стороны, в этом была и положительная сторона. У Элизабет просто физически не было ни сил ни времени, чтобы беспокоиться по поводу того, что раскопает Бозман. Она едва доползала до кровати, даже матери звонила реже, заставив ее поволноваться.       Наверно, поэтому в субботу утром, когда будильник прозвенел в семь утра, Элизабет без задней мысли отключила его и легла спать дальше.       Чтобы в полдевятого в ужасе подскочить на кровати, вспомнив про встречу с Шарлоттой.       Полчаса спустя мисс Харрис сидела на крохотной кухоньке Элизабет, пила чай и с умилением наблюдала через раскрытую дверь за мечущейся по всей квартире и красной от смущения Колвин, которая пыталась одновременно найти пропавший чулок, дорисовать брови и хоть как-то развлечь разговором гостью.       — Мне так неудобно, мисс Ха… Шарлотта. Эта неделя выдалась очень загруженной, я сама не понимаю, как так получилось. Это все будильник, он не сработал!       Девушка с ненавистью посмотрела на часы. Шарлотта расплылась в искренней улыбке.       — О, Элизабет, не переживай. У нас еще достаточно времени. — Она сделала глоток из чашки. — На самом деле я даже рада этому, иначе ты не угостила б меня таким вкусным чаем.       В теплых ласковых глазах Шарлотты горел веселый огонек. Элизабет почему-то стало одновременно и очень приятно, и как-то неловко от ее слов       — Я же не могла держать тебя внизу, пока собираюсь. Обычно я гораздо пунктуальней, поверь, это просто ошибка.       — У тебя очень милая квартирка, но такая маленькая. Всего две комнаты — спальня и кухня. Тебе здесь не тесно?       — Нет, — сказала Элизабет и, встав на колени, заглянула под кровать. — Я привыкла.       Шарлотта подхватила чашку и зашла в спальню. Внимательно огляделась, ее взгляд зацепился за фотографию на письменном столе. Подошла ближе.       — Какая ты хорошенькая. Сколько тебе здесь?       Элизабет копалась среди книг на полке и в первый момент не поняла, о чем ее спрашивали.       — Где? А, на фото. Семнадцать. Я только закончила школу. Наш сосед увлекался фотографией, и это был его подарок мне на выпускной.       Шарлотта отставила чашку и взяла фотокарточку в руки. Провела по ней пальцем и улыбнулась каким-то своим мыслям. Наблюдавшая за ней краем глаза Колвин заволновалась, пытаясь догадаться, что привлекло гостью в этом снимке. А потом заметила искомый чулок, скромно торчавший из-под подушки, и быстро его схватила.       — Вот ты где! И как только там оказался?       Скорее всего, когда я в панике металась по комнате, запихивая все в шкафы, чтобы придать этому свинарнику вид нормального жилища перед тем, как пригласить зайти Шарлотту.       Мисс Харрис тихо засмеялась.       — У меня такие же проблемы каждое утро. Все время забываю, куда что положила.       — После твоих слов мне стало легче.       Элизабет уперлась ногой в спинку кровати, быстро натянула чулок, поправила его и зацепила за держатель. Одернула юбку и, выпрямившись, с удивлением натолкнулась на странный и напряженный взгляд Шарлотты.       — Все нормально?       Внутри Элизабет заворочалось чувство какой-то неправильности, но в чем именно эта самая неправильность заключалась, девушка понять не могла. Просто ей стало очень некомфортно от того, как Шарлотта на нее смотрела.       — У тебя красивые ноги, — вдруг сказала мисс Харрис.       Повисла пауза.       — Эм. Спасибо, — наконец выдавила из себя Элизабет.       Шарлотта тряхнула головой, словно прогоняла наваждение, и снова лучезарно улыбнулась.       — Мне очень нравится у тебя дома, Колвин, но нам нужно ехать. Вдруг погода переменится?       — О, еще минуту, пожалуйста.       Неловкость тут же развеялась, и девушка снова заметалась по квартире, выкинув из головы все произошедшее. В конце концов, ничего такого ведь не произошло, не так ли?       Оказалось, Шарлотта умела водить машину. Открыв перед Элизабет дверь своего ярко-желтого спортивного авто, она элегантно вытянула руку, приглашая ее сесть.       — Расстояние хоть и дальнее, но доедем быстро, — сказала Шарлотта с нотками озорства в голосе.       — Не сомневаюсь.       Весь путь они весело болтали о всякой ерунде, и, слушая заливистый смех мисс Харрис, Элизабет чувствовала, как вся злость и волнение от ситуации с Джессикой уходит на задворки сознания. Ей действительно нужно было отвлечься, расслабиться и вспомнить, что в мире есть и что-то хорошее.       Город давно остался позади, Элизабет с восхищением рассматривала окружающий пейзаж, жалея, но у нее нет с собой фотоаппарата. Вскоре впереди показался высокий забор с пропускным пунктом, и Шарлотта сказала:       — Почти приехали. Посмотри вверх.       Элизабет подчинилась и увидела самолет, нарезающий круги в небе и оставляющий после себя изящный след из облаков.       — Как красиво!       Шарлотта гордо улыбнулась.       Шлагбаум приглашающе поднялся, пропуская девушек на территорию. Видимо, машину мисс Харрис здесь хорошо знали, и не пришлось даже тормозить. По ровной бетонной дороге они быстро доехали до небольшого здания из красного кирпича, и Шарлотта, остановившись, заглушила мотор.       — Надеюсь, тебе здесь понравится, — сказала она.       — Я в этом уверена.       Все вокруг было аккуратным, чистым и почти новым. Здания не выглядели обжитыми, дорожки казались нарисованными, трава не везде успела вырасти, и земля темными залысинами приковывала к себе взгляд. Элизабет огляделась, отметив, что на базе вообще мало растительности и почти нет людей.       — Вы ведь недавно сюда переехали, я права?       — Да, верно. В начале весны. Значительно расширились, между прочим, и привлекли в свои ряды еще нескольких учениц. — Шарлотта положила руки на пояс, приняв гордый и независимый вид. — Я хочу на базе нашей школы создать клуб для женщин-авиаторов с членскими взносами и пожертвованиями. Тогда даже у тех, кто не может позволить себе оплатить обучение, появится возможность научиться летать.       — Это великолепная идея, Шарлотта.       — Я знаю. — Харрис подошла к Элизабет ближе. — Ты же поможешь мне осветить это событие в прессе? Чем шире охват, тем больше внимания мы привлечем к проблемам женщин а авиации. Возможно, мы не сможем сразу переломить ситуацию, но вдруг окажемся тем самым камушком, что вызовет лавину?       — Для меня это будет честью.       Шарлотта взяла ее за руку и заглянула в глаза.       — Пойдем, проведу для тебя небольшую экскурсию.       До обеда девушки успели осмотреть почти всю базу: летную площадку, ангары, тренировочный зал. Даже центрифугу. Людей было очень мало, но все они радостно приветствовали мисс Харрис, и она отвечала им широкой улыбкой спустившегося с Олимпа божества.       Элизабет показалось, что она попала в сказку. Ее кумир так запросто с ней болтает, смеется и шутит, спрашивает ее мнение по любому поводу. Сначала Колвин смущалась и отвечала невпопад, но постепенно привыкла, почувствовав себя в своей тарелке.       Ей действительно нравилось, что Шарлотта так ее ценит.       Самому тщательному осмотру был подвергнут самолет Шарлотты — «Грифон», на котором она совершила тот самый знаменитый перелет через Атлантику. Элизабет с благоговением коснулась его красного корпуса.       — Это было страшно?       — Сначала да, — ответила Шарлотта. — А потом у меня уже не было выбора, только лететь вперед. Я знала, для чего это делаю, и эти мысли меня поддерживали. — Она подошла и похлопала «Грифона». — А еще я верила ему и знала, что он не подведет. И, как видишь, у нас все получилось.       — Лотта!       В ангар зашла стройная статная женщина средних лет с яркими бирюзовыми глазами. В руках она держала авиационный шлем.       — Серена!       Шарлотта бросилась к ней и радостно обняла, а потом повернулась к Элизабет.       — Позвольте, я представлю вас. Это Серена Портер, мой первый инструктор по полетам. А это Элизабет Колвин, репортер из газеты «Готэм Таймс» и моя подруга.       — Ах, так это вы та таинственная мисс Колвин. Шарлотта часто о вас говорила, — сказала Серена Портер. — Рада познакомиться с вами лично.       — Мне тоже очень приятно, мисс? — Элизабет вопросительно посмотрела на женщину.       — Я в разводе, но можете называть меня тренер Портер, — сказала Серена.       — Хорошо, тренер Портер.       — Серена одна из первых женщин-пилотов, первопроходец в женской авиации, — сказала Шарлотта. — Не хочешь взять у нее интервью, Элизабет?       Прежде чем Колвин успела ответить, тренер Портер подняла руку и покачала головой.       — Нет уж. Простите, мисс Колвин, со всем уважением к вам, но после некоторых…ммм… событий, я не особо люблю газетчиков.       — Элизабет не такая как те журналюги! — нахмурилась Шарлотта.       — Не злись, Лотта. Я охотно верю, что мисс Колвин очень хороший человек и честный журналист, но мне не нравится видеть свое имя на страницах газет.       — Ваше право, тренер Портер. Я бы никогда не заставила вас делать что-то, что противоречит вашим желаниям, — сказала Элизабет.       На самом деле, она даже была рада, что Серена не высказала энтузиазма. Колвин не хотелось сейчас отвлекаться от расследования дела Джессики. Вдруг Бозман что-то найдет?       Мысли об этом заставили ее помрачнеть, а Шарлотта, заметившая это, расценила ее реакцию по-своему. Когда тренер Портер, извинившись, оставила их, она подошла к Элизабет.       — Не переживай, я уговорю ее, дай только немного времени. Серена пережила просто безобразный развод, муж поливал ее грязью в газетах, и она от этого никак не оправиться. С тех пор старается не общаться с журналистами.       — Все хорошо, Шарлотта. Не нужно ее уговаривать, иначе получится интервью из-под палки, а это скажется на искренности и желании человека рассказать о себе.       Подумав, мисс Харрис медленно кивнула.       — Да, ты права. — Она снова лучезарно улыбнулась. — Уже обед, пойдем в нашу комнату отдыха, перекусим. Там есть сэндвичи и даже можно сварить кофе.       — Спасибо, с удовольствием.       Пока Шарлотта разливала кофе по чашечкам, Элизабет жевала сэндвич и рассматривала изысканно обставленную комнату. Мысли, которые она гнала на протяжении всего дня, снова зароились в голове.       Интересно, как дела у Джека? Он до сих пор не позвонил, а ведь прошло уже много времени. Может, он и не собирается помогать? Хотя, найти машину в миллионном Нью-Йорке только по одному номеру, наверно, нелегко, даже если ты и коп. А вдруг с ним что-то случилось?       Девушка вдруг поняла, что начинает волноваться за своего информатора.       — О чем задумалась? — спросила Шарлотта, устраиваясь рядом на диванчике и протягивая ей чашку кофе. — Неужели обо мне?       — О работе. Сейчас веду одно очень интересное дело и размышляю, как дела у моего, можно сказать, партнера.       На лице Шарлотты мелькнула тень раздражения, но она исчезла настолько быстро, что Элизабет решила, что ей показалось.       — Не стоит в такие прекрасные выходные думать о работе. Пей, это мой особый кофе. Тебе понравится.       Колвин сделала глоток и прикрыла глаза.       — Действительно, очень вкусно. Ты просто волшебница, Шарлотта.       — Я старалась.       В ореховых глазах мисс Харрис отразилось удовольствие от комплимента. Она подсела к Элизабет ближе.       В комнату отдыха вошла еще одна девушка — рыжая, чуть-чуть выше самой Колвин, и с прелестными веснушками на лице. Увидев подруг, она на миг застыла, а потом многозначительно улыбнулась.       — О, Шарлотта, похоже, мисс Би наконец-то забыта? Кто эта красавица?       Элизабет удивленно посмотрела на девушку. Явно не такое должна говорить юная мисс при первой встрече.       Шарлотта сурово нахмурилась.       — Никогда больше не упоминай имя этой предательницы при мне, Стейси. Не хочу о ней даже слова слышать. И поздоровайся как следует, уже не в первый раз ты ставишь меня в неловкое положение, — сказала она и повернулась к Колвин. — Познакомься, эту юную нахалку зовут Стейси, она младшая ученица тренера Портер и главная головная боль всей нашей школы. Стейси, это мисс Элизабет Колвин, репортер из «Готэм Таймс».       — Приятно познакомиться, мисс Колвин. Надеюсь, вам нравиться у нас в гостях, — елейным голоском сказала Стейси, явно передразнивая светских дам. Дождавшись вежливого ответа, села в кресло и закинула ногу на ногу. Она тоже была в штанах, как и мисс Харрис. — Газеты просто сошли с ума, Лотта. Следующей весной выборы в Сенат, предвыборная гонка еще даже не объявлена, но все готовятся уже сейчас. Твой отец как, будет участвовать?       — Он мне ничего не говорил по этому поводу. Ты же знаешь, он не любит посвящать меня в свои рабочие вопросы, да мне это и не интересно.       Стейси достала пачку сигарет, выбила одну и посмотрела на Элизабет.       — Курите?       Колвин покачала головой. Шарлотта снова негодующе посмотрела на подругу.       — Стейси, сколько раз и я, и Серена тебе говорили бросить это дело. Ты опять за старое?       — Я редко.       — А надо вообще никогда. Вот поэтому у тебя и такие плохие результаты.       — Плевать. Я летаю ради удовольствия, а не чтобы кому-то что-то доказать или быть лицом женской авиации. У нас для этого есть ты. — Она с удовольствием затянулась.       Харрис по-доброму усмехнулась.       — Стейси, твой язык тебя когда-нибудь погубит. Говоришь много, но редко когда верно. Поэтому тебя и не любят в обществе.       — Плевать. — Девушка стряхнула пепел в хрустальную пепельницу. — Кстати об обществе. Вчера из Англии прибыла Геста Астор. Говорят, она готова вернуться к активной светской жизни.       — Геста Астор? Неужели это та самая, что позиционирует себя как «идеальную» леди? — вскинула брови Шарлотта. — Я думала, она уже давно вышла замуж в Старом Свете за какого-нибудь принца в изгнании.       — Как видишь, нет. Похоже, у ее родителей на нее другие планы.       — Интересно, какие? Что-то я сомневаюсь, что Астор собирается занять себя полезными делами. Ее мать из Габсбургов, и привила ей типичный европейский паразитизм, и, значит, работать она не будет от слова совсем, а принцев в Америке не водиться.       Стейси захихикала.       — Я помню, вы с ней не очень любили друг друга, когда учились в одной школе. Неужели та неприязнь не прошла с годами?       — Сложно любить ту, кто считает себя выше всех. Кроме того, Геста всегда осуждала мое стремление вырваться из оков женской доли. Ее саму, похоже, устраивала перспектива быть проданной на брачном рынке как породистая лошадь. Представляешь, Элизабет, — обернулась к девушке Харрис. — Когда я объявила, что собираюсь поступать в летную школу Готэма, она сказала: «Посмотрим, сколько долларов это станет твоему отцу». Как будто я не могла сама поступить!       Элизабет сразу вспомнила, как смеялись над ее мечтой учиться в Университете одноклассницы, и ей стало очень обидно за Шарлотту.       — Для девушки, которая хочет быть леди, это слишком бестактно.       — Я тоже так считаю, — Шарлотта благодарно улыбнулась. — Хотела бы я увидеть лицо Гесты, когда до нее дошли слухи, что я все-таки поступила!       — Мне больше интересно, почему она вернулась сейчас? — встряла Стейси и хитро посмотрела на мисс Харрис. — Ее отец конкурент твоему на выборах.       — Не говори чуши. Астор не сделал ничего, что могло бы перебить очки отца. И не сделает.       — Конечно, конечно, как скажешь. Но все-таки я бы не недооценивала мисс Астор. Все ее соперницы как-то незаметно покидали общество. Не думаю, что это совпадение.       — Ты слишком много думаешь, Стейси. Давай сменим тему, не видишь, Элизабет заскучала.       — Что вы, мне очень интересно, — поспешила запротестовать Колвин, но ее будто не услышали.       Время за неторопливой беседой о полетах пролетело незаметно, школу девушки покинули поздно, и солнце уже почти село, когда Шарлотта подвезла Элизабет к ее дому.       — Спасибо за прекрасный день, Шарлотта. Я великолепно отдохнула.       — Это тебе спасибо. Без тебя этот день был бы таким же, как и сотни до него. — Мисс Харрис наклонилась к ней. — Если ты хочешь, как-нибудь я могу взять тебя на самолет в качестве пассажира.       — Ох, а это можно?       — Конечно.       — Тогда обязательно.       Элизабет улыбнулась Шарлотте на прощание и вышла из машины. Помахав вслед желтому автомобилю, она направилась к телефонной будке и позвонила родителям, узнать, как у них дела.