Искажение

      Дни тянулись медленной улиткой. Джек не звонил. Колвин старалась реже думать о Джессике и ее смерти — но все равно воспоминания об этом свернулись змейкой где-то на дне сознания, готовые в любой момент вынырнуть и напасть. Приходили в тревожных снах, утренней головной боли, в нервных неровных рисунках на черновиках. Элизабет понимала, что так близко к сердцу принимать эту историю нельзя, в ее карьере подобных будет не десяток и не два, но ничего с собой поделать она не могла.       Но все же каждодневные дела захватили, да и бал в честь юбилея Университета все ближе. Элизабет с замиранием сердца смотрела на календарь, отсчитывая дни до заветной даты и пытаясь морально подготовиться, но в этом деле потерпела сокрушительное фиаско.       Похоже, я совсем не хозяйка своим чувствам.       Утром дня Х сон девушки прервал стук в дверь. Элизабет резко открыла глаза и села, пытаясь прогнать стоявший перед глазами образ мистера Пьюзо. Его одинокая фигура в темноте, освещенная только огоньком зажигалки в руках, снилась ей в последнее время почти каждую ночь, трепля и без того натянутые нервы, хотя во сне этот мужчина у нее ассоциировался с чем-то очень безопасным.       Стук повторился, и девушка посмотрела на часы, чьи стрелки показывали на цифру семь, и слезла с кровати.       — Кого это принесло с утра пораньше? У меня еще десять законных минут сна!       Ранние гости не были тем, с чем Элизабет хотела бы сейчас иметь дело, особенно, если это злая хозяйка квартиры, которая пришла карать ее непонятно за что. Была у этой женщины такая дурная привычка.       Накинув халат, девушка поспешно подбежала к двери, открыла и с удивлением уставилась на мальчишку-курьера, державшего в руках огромную коробку.       — Мисс Элизабет Колвин?       — Да, это я.       — Вам посылка.       Расписавшись и забрав коробку, Элизабет вернулась в комнату и недоуменно осмотрела. Не найдя никаких надписей или подсказок, от кого посылка, девушка открыла коробку — и пораженно застыла. Затем осторожно достала содержимое и разложила на кровати.       Роскошнейшее розовое платье из шелка, расшитое блестками и серебряной нитью, со скромным круглым вырезом и длиной до середины икры могло смело поспорить с теми произведениями искусства, что Элизабет видела в магазине Мэгги. К нему прилагались туфли на высоком каблуке, белые перчатки до локтя, серебряный обруч для волос и модные ныне длинные жемчужные бусы, которые можно было обернуть вокруг шеи несколько раз. Все это великолепие повергло девушку в состояние, близкое к панике.       Надеюсь, это не шутки Девиса. С него станется.       Разворошив упаковочную бумагу, Элизабет обнаружила конверт и торопливо его распечатала.       «Дорогая мисс Колвин!       Мне безумно понравилась ваша статья обо мне, давненько никто не писал так свежо и объективно, без скатывания в размышления относительно участи эмансипированных женщин. Примите это в качестве моей благодарности. На вас будет смотреться чудесно. Надеюсь, угадала с размером. С нетерпением жду нашей встречи на балу.       Искренне ваша, Шарлотта Харрис».       Так это от Шарлотты.       Элизабет облегченно рассмеялась. Милая мисс Харрис, она и сейчас ее поддерживает. Нужно будет поблагодарить ее за доброту при личной встрече.       Девушка поспешила примерить платье. Сидело оно не совсем идеально, в груди пустовато, но, учитывая нынешнюю моду, это не было большим недостатком. С огромным удовольствием Элизабет покрутилась перед зеркалом, и, глубоко вздохнув, вскинула голову.       В таком наряде она выглядит ничем не хуже тех, кто когда-то издевался над ней в Университете — и не позволит снова над собой смеяться. Элизабет Колвин уже не просто деревенская девчонка, она — репортер, на счету которой несколько успешных статей, а не охотница за выгодной партией, и уж конечно не…       «Шлюха!»       Элизабет закрыла глаза, подавляя воспоминания.       Почему таких, как Дейзи Коллинз, которые в открытую рассказывают о своих похождениях, люди любят и превозносят, а меня втоптали в грязь? Какая между нами разница? Я не понимаю.       Но, Шарлотта, ты так веришь в меня и поддерживаешь. Обещаю, что не подведу твоего доверия.       Она тряхнула головой, и пошла собираться на работу.       В отделе Девис за весь день не появился ни разу, но все уже привыкли к подобным его «загулам» и отнеслись нормально, и обычно Элизабет тоже реагировала спокойно. Но не сегодня. Она ждала его, ей хотелось поговорить с ним, услышать, что сегодня все будет хорошо и Эдмунд поддержит ее. Вновь выходить одной против толпы — это страшно.       Каждый раз, когда кто-то входил в отдел, девушка с надеждой вскидывала голову — ее стол стоял как раз напротив двери, — но снова и снова понуро ее опускала. Приходил кто угодно, кроме того, кто был действительно нужен.       После встречи на кладбище, когда Девис дал ей номер своего информатора, она устыдилась своего предвзятого отношения к нему. Да, он из богатой семьи, входит в тот же круг, что и те, кто издевался над ней в Университете, но Девис хороший человек и не отказал ей в помощи.       Она улыбнулась и несколькими движениями вывела изящные инициалы коллеги на бумаге. Будь сейчас времена довоенного Юга, она бы могла вышить ему платок и подарить в качестве благодарности.       Или это было бы неприлично?       Элизабет попыталась вспомнить наставления своей бабки по отцу, Джорджианы Колвин, но та умерла слишком рано, чтобы успеть привить внучке скромность и приличие настоящей южной леди, но зато ее костыль выправил ей осанку и вбил изящные манеры до гробовой доски. Вспомнив невысокую сухую фигуру в шали, с надменным и независимым видом взиравшую на царящую вокруг бедность, Элизабет грустно улыбнулась.       Может, если бы не гражданская война, Джорджиана прожила бы дольше. Дочь богатых земледельцев, она сделала выгодную партию, но уже на следующий год разразилась война между Севером и Югом. Джорджиана потеряла первенца во время бегства от войск янки, — младенец не пережил тяжелой дороги, — потом поражение, новый мир с изменившимися устоями, к которому нужно было как-то подстраиваться. Долгие годы нужды и тяжелой работы, долгожданный сын, родившийся, когда ей было глубоко за тридцать и едва ее не убивший. Жизнь Джорджианы начиналась в великолепной сказке, расслабленной холеной неге, в окружении любящих родственников, рабов и роскошных нарядов, а закончилась крохотной могилой и скромным гробом.       Наверно, поэтому Элизабет была почти равнодушна к роскоши. Деньги на тот свет не заберешь, да и даже если они есть, то в любой момент могут пропасть.       Она прогнала грустные воспоминания, и постаралась сосредоточиться на работе.       Чем ближе был вечер, тем больше начинала нервничать Элизабет, хотя, казалось бы, куда дальше, все чаще смотрела на часы, молясь, чтобы они шли медленнее. Но конец рабочего дня все-таки настал, и девушка, внутренне трясясь от страха, вернулась домой и начала готовится к балу.       Все будет хорошо, Лиз. Ты сильная, ты справишься.       Приняла душ, оделась и накрасилась Элизабет быстро — несмотря даже на то, что у нее сломался кончик карандаша для бровей и пришлось стирать кривую полосу с кожи. Остаток времени до приезда Девиса она провела, рисуя на бумаге непонятные кракозябры и пытаясь заставить сердце успокоится.       Роджерса там не будет, так что волноваться не о чем. Возьми себя в руки, Лиз.       Вдруг с улицы раздался ритмичный сигнал машины, и Элизабет подскочила на месте. Гудок повторился, теперь точно вызвав переполох во всем доме, и она, уже чувствуя над собой громы и молнии хозяйки квартиры, бросилась к окну.       У тротуара стоял новенький блестящий красный мерседес — да, эта машина была настолько восхитительна, что ее марку знала даже Элизабет! — и, кроме нее, поглазеть на это чудо выглянуло еще около десятка человек.       Из мерседеса вышел рослый блондин в черном костюме, прекрасный как Аполлон, и невозмутимо прислонился к авто. Девушке показалось, она услышала дружный восхищенный вздох сверху, где жила семья с двумя дочерями на выданье.       Распахнув ставни, Элизабет перегнулась через подоконник.       — Девис?       Он поднял голову, на его красивом лице расцвела широкая улыбка.       — Привет, милая. Я приехал подбросить тебя на бал.       И в этот миг все напряжение дня, воспоминания, всколыхнувшие уже, казалось бы, притупившуюся обиду, страх перед тем, что будет на балу, и горечь от подобной иронии судьбы, вырвались у Элизабет в быстром, нервном смешке. Ее плечи затряслись, и она с трудом удержала дикий хохот.       Господи, а ведь это все — то, о чем я мечтала в восемнадцать лет. Роскошное платье, прекрасный принц, бал и завистливые взгляды соседей. Тогда бы я душу дьяволу продала за то, чтобы это случилось, а сейчас не чувствую ничего, ничего, кроме раздражения на Девиса и страха, что хозяйка завтра обвинит меня в недостойном поведении. Я уже действительно не та юная деревенщина, что приехала в Нью-Йорк.       Она вдруг почувствовала себя легко, свободно, будто самое худшее уже произошло, и бояться нечего. Чтобы не случилось, Элизабет в любом случае это не заденет так, как могло когда-то. Эти мысли успокоили, даже подняли девушке настроение, и она справилась с накатившими эмоциями.       — Я спущусь через минуту! — крикнула Колвин мужчине и закрыла окно.       — Я начинаю жалеть, что пригласила тебя, — сказала Элизабет, едва они отъехали от дома. Ее щеки до сих пор горели от ненавидящих и завистливых взглядов соседок.       — Что я сделал не так? — искренне удивился Девис.       — Если меня завтра выгонят из квартиры за аморальное поведение…       — Ты можешь переехать ко мне.       Элизабет поперхнулась концом своей фразы.       — Ты дурак?!       — В обществе красивой женщины мужчина всегда глупеет. Такие уж мы ранимые создания.       Несколько секунд девушка в изумлении хлопала глазами, а потом рассмеялась и махнула рукой.       — Ты неисправим.       — Тебе нужно проще относится к жизни. — Он подмигнул ей. — Не переживай, если тебя выгонят из квартиры, я с радостью помогу найти тебе другую, еще лучше, так что без крыши над головой не останешься.       Девису очень шел черный костюм, он делал его старше и серьезней, но и выглядел через чур, на взгляд девушки, торжественно.       — Ты уверен, что правильно понял, куда я тебя пригласила?        — На бал выпускников императорского университета.       — Именно. А ты оделся как денди, приглашенный ко двору Ее Величества.       Девис снисходительно на нее посмотрел.       — Мала ты еще и зелена меня учить, куда и как одеваться. Я за свою жизнь на стольких вечеринках самого разного пошиба побывал, что впору становится консультантом для дебютантов. — Он протянул руку и сделал жест, будто хотел щелкнуть Элизабет по носу. — Запомни: когда идешь туда, где тебе не рады, нужно выглядеть на все сто процентов, и держаться так, словно так ты ходишь каждый день. Выше нос, Бесси, на этом празднике мы будем в центре внимания, обещаю.       — Не называй меня Бесси, — смутилась Элизабет. — И мне не очень-то хочется оказаться в центре внимания.       — Придется, милая. Я приложу для этого все старания.       — Будешь разыгрывать влюбленного трубадура, как и обещал? Или совершишь какую-то другую эксцентричную глупость?       — Не веришь мне, что я смогу изящно и элегантно обратить на нас внимание всех?       — Нет.       Девис протянул к ней открытую ладонь.       — Спорим, я это сделаю, но не буду никого из себя разыгрывать?       Секунду Элизабет колебалась, но то странное ощущение освобождения, что посетило ее у окна, ударило в голову не слабее шампанского.       — А спорим! — Она ударила своей ладонью о его. — На что ставим?       — О, мое любимое. — Девис расплылся в предвкушающей улыбке. — Поставим-ка мы желание.       — Желание? — занервничала Элизабет.       — Да, желание. Проигравший выполнит одно желание победителя.       Девушка почувствовала сухость во рту и сглотнула.       — А какого типа желание?       — Ничего противозаконного, вульгарного или унижающего. Я честный человек.       — Договорились!       Элизабет подумала, что сейчас сделала ставку в рулетке на зеро.       Девис помог Элизабет выбраться из машины, привычным движением бросил ключи подбежавшему парню-служащему, который проворно отогнал мерседес на стоянку, и, остановившись на краю тротуара, полез во внутренний карман пиджака.       Колвин же подняла голову и пораженно рассматривала огромное здание, все в огнях и подсветке всевозможных цветов. Похоже, устроители не пожалели денег на это мероприятие. Бал 150-летия императорского университета проводился в роскошном гранд-отеле, одном из самых шикарных в Нью-Йорке, и Элизабет заколебалась, правильно ли она оценила значимость события. Может, Девис оказался прав, и этот бал далеко не простой праздник? Тревога вновь подняла голову, заставив девушку нервно вцепиться в сумочку. Вся эта роскошь была Элизабет абсолютно чужда, она не до конца представляла, как себя вести. А если сделает какой-то промах и опозорит Шарлотту? Как Элизабет потом будет смотреть ей в глаза?       Вдруг ей на спину легла чья-то рука, и Колвин рефлекторно шарахнулась в сторону.       — Чего ты пугаешься? Я же не страшный совсем. — Девис предложил ей локоть, и Элизабет, костеря себя за нервную реакцию, приняла его. — Улыбайся, Бесси. У тебя великолепная улыбка. Чтобы кто не говорил — улыбайся, будто тебя это не касается, а их слова ни капли не задевают.       — Легко сказать.       — Поверь, и сделать легко. Немного практики и все пойдет как по маслу.       Вместе они зашли в ярко освещенный зал, полный гостей. Крепкий запах парфюма и еды ударил Элизабет в нос, она прикрыла его рукой в перчатке.       — Господи, мне нечем дышать.       — Да, и такое бывает. Сразу видно, что ты дебютантка, раз сразило. — Девис ободряюще похлопал ее по руке. — Ничего, скоро привыкнешь.       Элизабет посмотрела на него, и только сейчас заметила кристальную розу тонкой работы, выглядывавшую из его нагрудного кармана вместо привычного платка. Как завороженная, девушка уставилась на нее, потерявшись в блестящих гранях.       — Какая красота!       — Оценила не только ты, — самодовольно улыбнулся Девис и глазами показал оглядеться по сторонам.       Многие гости действительно смотрели на них, некоторые дамы перешептывались. Элизабет невольно съежилась под их изучающими взглядами, и тут Девис встал перед ней, закрыв девушку от любопытных взоров.       — Выпрямись, Бесси. — Он был на удивление серьезен. — Всегда держи осанку и улыбайся. Помни, что ты лучше их во всем, сосредоточься на этой мысли и ни на что больше не обращай внимание. Не показывай слабости, иначе нападут.       Элизабет не могла понять, зачем Девис ей это все говорит, но покорно кивнула, пораженная его тоном, и выпрямила спину.       — Умница. Основы выживания в высшем обществе схватываешь на лету. — Мужчина заметно расслабился.       — Это из-за розы на нас все смотрят? — спросила она.       — Конечно из-за нее. Ну, может еще немного виновато мое обаяние, — дурашливым тоном сказал Девис и сложил пальцы домиком, приняв свой обычный веселый вид. — Пойдем найдем твою подругу, Элизабет. Уверен, она где-то здесь.       Через некоторое время девушка привыкла к любопытству окружающих, тем более что подходить к ней никто не спешил. Знакомых лиц было немного, но и они в основном те, с кем в университете Элизабет почти не общалась. Девис принес ей какой-то вкусный безалкогольный напиток, себе взял шампанское, — Колвин в очередной раз поразилась столь вопиющему нарушению запрета — и они, чокнувшись, выпили.       — Прости, милая, но я уже один раз видел тебя пьяной, второй раз не хочу. Так что сегодня побудь немного несовершеннолетней.       — Я была настолько ужасна? — спросила Элизабет, запивая соком жуткие воспоминания о коридоре с трупами.       — Нет, наоборот, слишком очаровательна.       Прежде чем Элизабет успела развить эту тему, сзади раздался радостный возглас.       — Колвин!       Шарлотта, едва ли не впервые на памяти Элизабет в платье, подошла к ним и встала рядом, по-мужски широко расставив ноги. Сначала обняв девушку, она бросила настороженно-оценивающий взгляд на Девиса и скрестила руки на груди.       — Я так рада, что ты пришла. Уже весь зал обыскала, пока тебя нашла.       — Мисс Харрис, познакомьтесь, это мой коллега Эдмунд Девис, — поспешно сказала Элизабет, пока игнорирование Девиса Шарлоттой не стало оскорбительным.       — А мы знакомы с мисс Харрис, — улыбнулся мужчина.       — Правда, знакомство произошло не при очень приятных обстоятельствах, — сказала Шарлотта.       — Ну что вы, мисс, а мне наоборот, показалось, что при очень приятных.       Шарлотта схватила Элизабет под локоть.       — Простите, мистер Девис, я украду вашу коллегу. — Шарлотта выделила последнее слово. — На некоторое время.       — Пожалуйста. Буду считать это ответом за прошлый раз, — со значением сказал Девис, и лицо Шарлотты потемнело. — Я буду только рад, если Элизабет хорошо повеселится на этом балу. — Он отсалютовал Колвин бокалом. — Но если станет скучно, Бесси, найди меня.       Ты что творишь, Девис?!       Шарлотта обожгла Эдмунда злым взглядом, сжала пальцы на локте девушки и потащила ее за собой. Элизабет едва поспевала, недоумевая, что за кошка пробежала между мисс Харрис и Девисом.       — Подождите, остановитесь, пожалуйста.       Но летчица была подобна пуле, выпущенной из ружья. Она проволокла уже начавшую упираться Элизабет через два зала, нисколько не задумываясь о том, как они выглядят со стороны, и остановилась только около дальней стены, где было меньше всего людей.       — Колвин, я надеюсь, ты не связалась с этим хлыщом?! — воскликнула она, уперев руки в бока.       Элизабет ошарашенно уставилась на Шарлотту и прижала сумку к животу.       — В каком смысле связалась, мисс Харрис? — холодно спросила она. — Эдмунд Девис мой едва ли не единственный друг в этом городе и коллега, это естественно, что я пригласила его на этот бал.       — Я думала, что тоже твой друг. — Глаза Шарлотты нехорошо сузились. — Или я ошибаюсь?       — Я не надеялась на такую честь, — быстро сказала Элизабет. Похоже, у мисс Харрис были свои темные стороны, и сейчас Колвин пыталась сообразить, как ее успокоить.       — Тогда знай, что для меня ты дорогая подруга, и как подруга, хочу предупредить — этот человек очень похож на Роджерса. Боюсь, эмоции опять застят тебе глаза, Элизабет. Держись от него подальше.       Кровь бросилась в щеки, и Колвин едва не поперхнулась от возмущения, но тут же себя одернула.       Она просто переживает. Не стоит так резко реагировать на ее слова.       — Шарлотта, мне очень жаль, что у тебя сложилось обо мне столь негативное впечатление, но ты неправа. Я учусь на своих ошибках и не собираюсь их повторять, и не хочу выслушивать отповеди из-за того, чего еще не было. Поэтому, пожалуйста, не спеши с выводами.       Девис, что ты, черт побери, такое натворил, что Шарлотта тебя почти ненавидит?       Шарлотта смутилась, тут же отступила и потерла предплечье левой руки.       — Прости, я действительно перегнула палку. Просто… Ох, Колвин, надеюсь, я тебя не задела, потому что у меня и в мыслях не было тебя обидеть.       — Я уверена, что у тебя были серьезные основания для такого поведения, так что совсем не сержусь.       Летчица нежно заулыбалась.       — Спасибо.       Элизабет уже открыла было рот, чтобы спросить, каким своим поступком Девис вызвал столь бурную реакцию, но Шарлотта вдруг кому-то помахала рукой и потянула ее в центр зала.       — Я заметила Диану. Пойдем, поздороваемся с ней.       Прокурор Бозман даже на бал надела строгий деловой костюм, правда, не серого цвета, а более нарядного бордового. Вокруг нее образовался круг пустого пространства, — Диану явно избегали, — и Элизабет заметила, как гости шепчутся, кивая в сторону прокурора.       Вряд ли говорят они что-то хорошее.       Бозман заметила девушек, и на ее темных губах возникла холодная улыбка.       — Шарлотта, мисс Колвин. Рада вас видеть.       — А мы как рады, Диана, — ответила мисс Харрис.       Прокурор по-мужски крепко пожала руку Элизабет.       — Мисс Колвин, благодаря вашим показаниям, расследование дела о налете на кинотеатр сдвинулось с мертвой точки. Мы узнали цель преступников.       Сердце пропустило удара, а на лбу выступила испарина. Колвин искренне понадеялась, что ее волнение спишут на репортерское любопытство.       — И в чем же, если не секрет?       — Тайна следствия, — сказала Диана, и на миг на ее лице промелькнуло плутовское выражение.       Они же не вышли на мистера Пьюзо, правда? Если да, мне конец, ведь я соврала в своих показаниях.       По спине побежали мурашки, и Элизабет из-за всех сил постаралась рассмеяться расслабленно и легкомысленно.       — Неужели нельзя даже намекнуть? Хотя бы в качестве награды за столь ценные сведения, что я предоставила, — сказала Элизабет. — Обещаю, это не попадет в печать.       — А разве изначально платой не служило интервью со мной? — парировала Бозман.       Элизабет замешкалась, не зная, что ответить, но тут вмешалась Шарлотта.       — Будет тебе, Диана. Скажи, мне тоже очень интересно, и обещаю, дальше этого узкого женского круга информация не пойдет.       Все-таки мисс Харрис умела уговаривать. Несколько минут, и оборона прокурора Бозман пала. Сжав переносицу, она вздохнула.       — Ладно, уговорили. Но только в общих чертах. — Она сложила руки на груди. — Одна из актрис, что была на премьере, связалась с мафией, и, похоже, узнала что-то, что не должна была. Одна группировка пытались ее убить, другая защищала. Такие случаи не единичные в моей практике.       Неужели Дейзи? Хотя, почему я решила, что это именно она, это ведь мог быть и кто-то другой. Но если дело в некой актрисе, тогда почему мистер Пьюзо просил скрыть его участие в этом?       Пока Элизабет мысленно крутила известную ей информацию, пытаясь решить эту головоломку, Шарлотта спросила:       — А кто эта актриса? — Бозман взглянула на Харрис, и та подняла руки вверх. — Ладно-ладно, я поняла. Тайна следствия, больше не спрашиваю.       — Похоже, не ту профессию вы избрали, мисс Харрис. С вашим любопытством вам прямая дорога в репортеры.       — О, нет, я для этого слишком плохо умею слушать людей. Я быстро устаю. — Она повернулась к Элизабет. — Вот Колвин действительно первоклассный репортер. Задает вопросы, на которые хочется отвечать, да еще и слушает с таким вниманием.       — Я просто этому училась, — смутилась Элизабет.       — Признаюсь честно, я поражена твоими словами, Диана, — сменила тему Шарлотта, заметив ее реакцию. — Мафия, эта гнойная язва нашего общества, запустила свои щупальца даже в кинематограф, не говоря уже о других сферах нашей жизни. Есть ли вообще от нее спасение?       — Я бы скорее удивилась, если бы мафия не добралась до кино, учитывая, какие в нем крутятся деньги и сколь легки нравы. И ты правильно сравнила мафию с язвой. Она везде, где есть возможность поживиться — получить власть, денежные блага или влияние, и есть достаточно людской гнили, чтобы можно было ею питаться. Раньше полиции еще удавалось более-менее сдерживать организованную преступность, но после принятия закона о запрете на алкоголь сила мафии растет с каждым днем, питаемая людским пороком.       Все трое посмотрели в сторону стола, на котором, ничем не прикрытые, стояли бутылки со спиртным.       — Вот вам и наглядный пример. Откуда устроители этого бала взяли алкоголь, если он запрещен, как не у мафии? — сказала Шарлотта.       — Бывают и одиночные бутлегеры, но по моей информации, их осталось очень-очень мало, почти весь подпольный бизнес алкоголя в руках мафиозных семей, — сказала Диана. — Не знаю даже, что опаснее для полиции: организованные преступные синдикаты или мелкие банды и одиночки.       — Интересно, почему люди так охотно сотрудничают с преступниками? — недовольно скрестила руки на груди Шарлотта. — Неужели они не понимают, что это плохо?       — Они уверены в своей исключительности, — сказала Элизабет. — Что конкретно им можно то, что нельзя всем остальным. Деньги, власть, привилегированное положение — все это заставляет верить, что для них закон не писан, и это та почва, на которой мафия наращивает свои силы. Она в основе своей паразит, который не может существовать без хозяина, и, как любой паразит, если ее оторвать от порока, погибнет сама в течение короткого времени.       — Если следовать твоей логике, Элизабет, то мафия неистребима так же, как и греховность человека. Это слишком печально, чтобы я в это поверила, — сказала Шарлотта.       Бозман задумалась, потом внимательно посмотрела на Колвин.       — У вас интересные мысли. Я обдумаю это на досуге.       Вдруг к прокурору подошел какой-то мужчина из персонала, шепнул что-то на ухо, и, дождавшись кивка Дианы, снова скрылся в толпе.       — Меня зовут на сцену, чтобы сказать речь. В ней я затрону как проблему мафии, так и те трудности, с которыми приходится сталкиваться женщинам-юристам при получении образования. Если хотите, можете послушать.       — С удовольствием, прокурор Бозман.       Диана ушла готовится к выступлению, а Шарлотта повернулась к Элизабет. На ее губах расцвела удовлетворенная, почти нежная улыбка.       — Надеюсь, ты не жалеешь, что пришла сюда, Колвин?       Девушка покачала головой.       — Нет. Прокурор Бозман очень приятный собеседник, и эта встреча поможет мне лучше подготовиться к интервью с ней.       — С нетерпением буду ждать твою новую статью. — Шарлотта окинула Элизабет быстрым взглядом. — Тебе удивительно идет это платье, я рада, что не ошиблась в своей выборе.       Почему-то Элизабет стало неловко. Она быстро убрала за ухо прядь волос и ответила как можно более беспечным тоном:       — Да, спасибо тебе. В этом наряде я совсем не выделяюсь в этой толпе.       — Нет, ты выглядишь лучше всех здесь, поверь! Если тебя увидят бывшие однокашники, уверена, они удавятся от зависти.       Надеюсь, не увидят, хотя я не против, чтобы удавились.       После удивительно сильной и строгой речи, в которой она призывала общество сплотиться против мафии и в этой борьбе не пренебрегать никакими силами, в том числе и теми женщинами, что выбрали приоритетом в жизни работу, особенно в юриспруденции, прокурор Бозман ушла. Перед этим она вновь подошла к подругам и благосклонно выслушала комплименты от восхищенной Элизабет и успокоила заметно расстроившуюся ее уходом Шарлотту.       — Я же говорила, что Диана удивительная. Хотела бы я быть хотя бы в половину такой же властной и сильной.       — Шарлотта, поверь, ты не слабее ее. Перелететь Атлантику — это подвиг, сравнимый с борьбой против мафии.       — Спасибо, Элизабет. Ты умеешь поддержать. — Харрис благодарно погладила девушку по руке. — Я надеюсь, сегодня не наша последняя встреча. Звони мне в любой момент, я буду рада поболтать с тобой или прогуляться.       — Ох, это так неожиданно. — В груди Элизабет разлилось приятное тепло. — Но я с радостью приму это предложение.       — Тогда с нетерпением жду твоего звонка.       — Мисс Харрис! Можно вас на минуту? — раздался мужской голос от одной из группок, стоявших невдалеке. Извинившись, Шарлотта отошла к ним, а Элизабет направилась к столу, чтобы выпить лимонада и успокоиться.       Глупая радостная улыбка все никак не хотела уходить с лица.       Шарлотта Харрис считает меня своей подругой. Я думала, все те слова в ее особняке были сказаны из вежливости, но нет. Господи, неужели у меня наконец-то появится настоящая подруга? Мне так этого не хватало с тех пор, как я приехала в Нью-Йорк.       Я зря волновалась. Это просто чудесный вечер.       Она взяла бокал и пригубила теплый напиток.       — Кого я вижу? Неужели это наша маленькая Лиззи? Вот уж не думала, что ты посмеешь сюда явиться.       При звуках знакомого голоса все тело Элизабет внезапно обмякло, бокал задрожал, и ей стоило огромных усилий поставить его на стол, не выронив по дороге.       Слишком долго все шло хорошо.       «Не показывай слабости, иначе нападут» — прозвучал в ее ушах голос Девиса, и девушка медленно повернулась.       — Для тебя, Браун, я мисс Колвин, — отчеканила Элизабет.       Берта Браун, высокая красивая девушка с осветленными волосами, засмеялась.       — Ого, кто-то решился показать зубки? — Она повернула голову в сторону. — Колин, милый, подойди сюда. Посмотри, кого я встретила! Это же Лиззи, наша бывшая однокашница.       Элизабет, запаниковав внутри, еще выше задрала подбородок. Лицо застыло в маске спокойной надменности. Колина она знала прекрасно, и так же прекрасно понимала, что от него ждать.       Первое, что ей бросилось в глаза, когда он подошел — дорогая одежда. Великолепный костюм, темно-красный, почти кровавый цвет, на нем так выигрышно смотрелись золотые запонки и расшитый золотой нитью галстук. Все в одежде Колина, от ботинок до последней пуговички, кричало об огромных деньгах. Но стоило посмотреть на него самого, и флер благополучия превращался в мираж. За то время, что они не виделись, Колин заметно сдал. Следы пьянства и разгула уже начали оставлять свои следы на его некогда красивом лице, и модная прилизанная прическа только сильнее это подчеркивала, окончательно портя впечатление.       — Надо же, какая удача. А я уж думал, этот вечер становится скучным. — Он приобнял Браун за талию и пробежался глазами по Элизабет. — А ты похорошела, Лиззи. Хоть какие-то формы появились, а то раньше доска доской была.       К горлу подкатила тошнота. Колвин попыталась уйти, но Колин преградил путь.       — Далеко собралась, малышка?       — Дай пройти.       — Поцелуй, и тогда подумаю, — ухмыльнулся Колин.       Браун засмеялась.       — Милый, ну чего ты? Неужели тебе понравилась Лиззи?       — Не всегда же есть деликатесы, иногда и хочется чего-то попроще. Ты как, малышка Лиззи, составишь мне и моим друзьям компанию? Мы тебя не обидим.       Элизабет силилась хоть что-то сказать, но горло словно кто-то крепко сжал. Губы не слушались, и единственное, что она могла — это молчать и смотреть на них с ненавистью и злобой загнанного в угол зверя.       Если он только дотронется до меня, я его ударю, и будь что будет. Я не позволю снова над собой измываться.       — Я не одна, — наконец смогла выдавить из себя Элизабет.       — Это ты про Эдмунда Девиса, что ли? — фыркнула Браун. — Я видела его недавно, он ухлестывал за мисс Клифорт.       — Надо же, Лиззи, похоже, тобой опять попользовались и бросили.       Обиды не было — только тупая разъедающая ненависть.       Мне нужно выбираться. Здесь полно людей, они не посмеют…       В университете тоже было полно людей.       — Не твое дело, Колин. Если вы с Браун издевались надо мной столько лет, пока мы учились, это не дает вам право продолжать это и сейчас. Дай пройти.       Она снова попыталась их обойти, но Колин не позволил. Схватил за предплечье и резко дернул на себя. Браун встала так, чтобы прикрыть их от основной части людей.       — Ты, кажется, забыла свое место, потаскушка? Решила, что пошла работать и уже человеком стала?       — Пусти.       — А как получила эту самую работу? Уж точно не благодаря своим журналистским навыкам, пришлось, видимо, другим местом потрудиться, — сказал Колин так, чтобы слышали только они трое. Браун захихикала. — Пошли, с тебя не убудет.       — Пошел ты, — выплюнула Элизабет, подалась назад, а когда Колин попытался снова привлечь ее к себе — резко упала на него, заставив на миг потерять равновесие, и вырвалась.       — Стой!       Колин схватил ее в последний момент за руку, но тут же разжал пальцы. Дернувшаяся Элизабет по инерции прошла еще два шага и почти упала в объятия появившегося из ниоткуда Девиса. Кристальная роза оказалась прямо перед ее глазами.       — Осторожней. — Он помог ей выровняться. — Здесь очень неровный пол, вечно какая-то гадость на нем валяется, о которую споткнуться можно.       Эдмунд ободряюще ей подмигнул, а потом посмотрел на вмиг присмиревшую пару, и, видит Бог, в этот момент в нем было что-то общее с мистером Пьюзо. Отголосок холодной безжалостности.       — Колин, ты что ли? А что ты здесь делаешь, ты же вроде как под домашним арестом из-за драки в казино? Или папочка опять тебя выкупил?       — Иди к черту, Девис. Не твое дело, — огрызнулся заметно занервничавший Колин.       — Мое-то может, и не мое, но ты же любишь распускать слухи, я слышал. Так хотел спросить: недавно одного парня в переулке два бугая хорошо так приложили в челюсть, мол, деньги он им задолжал, а карточный долг священен. Не знаешь, о ком речь шла?       Колин рефлекторно дотронулся до подбородка и тут же отдернул руку.       — Ну извини, не знал я, что Лиззи с тобой. Ты же вроде как с мисс Клифорт общался, я и решил воспользоваться случаем, составить даме компанию.       — Не Лиззи, а мисс Колвин, и в твоей компании она не нуждается, — холодно одернул его Девис.- Ей зазорно не то, что проводить время, даже просто разговаривать с подобным трутнем. Она мой лучший репортер, на ее счету уже несколько успешных статей, а единственное дело, в котором ты, Колин, достиг совершенства, это выпрашивание денег у папочки. Или уже и это тебе дается с трудом?       — Ты… — Колин побагровел, но промолчал. Браун схватила его за локоть.       — Пойдем отсюда, милый, она не стоит того, чтобы ссорится из-за нее.       — А вы случайно не Берта Браун? — обратил на нее внимание Эдмунд.       Девушка застыла.       — Да, это я. — И улыбнулась нежной соблазнительной улыбкой.       — Так я тебя знаю, заочно, правда, и довольно однобоко, но все же. Мои партнеры по гольфу очень тебя хвалили, говорят, дашь фору любой профессионалке из домов терпимости, они не все то делают, в чем ты эксперт. И главное, совершенно бесплатно, из одной, так сказать, любви к искусству.       Улыбка Браун потухла, она сама побледнела, потом резко пошла красными пятнами стыда.       — Я не такая! — завизжала Берта.       — Да? — притворно удивился Девис. — Но слухи-то ходят, мне не один и не два человека говорили, и все — уважаемые люди, врать не будут. — Он крепко сжал плечо Элизабет. — Почему же я не слышал подобного о мисс Колвин?       — Потому что вы не в тех кругах слушаете, — прошипела Браун.       — Нет, Берта, не из-за этого. Просто говорить не о чем. — Девис отвернулся. — Пойдемте, мисс Колвин. С ними разговаривать — себя не уважать. Умейте выбирать себе окружение.       — Да она такая же, как я! Спала с Роджерсом, думала, что он на ней женится, а потом строила из себя обиженную! — выкрикнула Браун.       Девис посмотрел на нее брезгливым взглядом.       — Ты свечку держала?       Девушка прикусила губу, сжала и разжала кулаки.       — Нет, — наконец ответила она.       — Роджерс врать не будет, — вставил Колин.       — Как же ты ошибаешься! За всю свою жизнь я встречал мало по-настоящему честных людей, и Роджерс к ним не относится. Он любит прихвастнуть, а сказать можно все что угодно, хоть то, что проник в гарем турецкого султана. Но в любом случае, Стефан идиот и подлец. Ни один уважающий себя мужчина не будет раскрывать имя женщины, которая его осчастливила. Пойдемте.       Эдмунд быстро увлек оглушенную, готовую умереть от стыда Элизабет к выходу. Даже выволочка Колина и Браун ее не успокоила. Ей хотелось расплакаться и сбежать куда-то, забиться в самую дальнюю нору и остаться там навсегда.       Элизабет казалось, что Девис молчит как-то слишком грозно, сейчас они выйдут из здания, и он потребует от нее объяснений. А что она могла ему ответить? Опровергнуть?       Разве он ей поверит? Ей никто тогда не поверил, даже Шарлотта!       Подтвердить? Тогда завтра можно не приходить в редакцию.       — Мне кажется, уже поздно, а завтра рано на работу. Тебя подбросить?       Она растеряно посмотрела на него и кивнула.       Уже в машине после долгого молчания Девис заговорил:       — Я не верю тому, что рассказала Браун. Я встречался с Роджерсом и знаю, как он может врать. Я считаюсь только со своим мнением и доверяю только себе, и я вижу, что ты порядочная и честная девушка. Поэтому, прошу, не переживай из-за всех этих слухов. Люди всегда будут болтать, это весело, они так самоутверждаются, и им никогда нельзя давать спуску и позволять унижать себя.       Элизабет, нервно сжимавшая сумочку, застыла.       — Девис, — Она посмотрела на него больным взглядом. — Так ты ей не поверил?       — Я же только что сказал — нет. Ты точно не из тех девушек, кто подпустит к себе мужчину до свадьбы.       — Тогда почему же ты так себя со мной ведешь? Хочешь жениться?       На скулах Девиса появился легкий румянец.       — Нет, конечно! То есть, я не то хотел сказать. — Он замялся. — Все, конечно, зависит от твоего решения. Флиртуя с тобой, я не хотел обидеть или показать, что легкомысленно к тебе отношусь. Я не ждал от тебя каких-то серьезных уступок… То есть… Ты действительно очень красивая девушка, и мне хочется, чтобы ты обратила на меня внимание. Это как игра, я не знаю, мне нравится с тобой флиртовать и смущать. Это весело. Но ты должна знать, что я тебя уважаю и не позволю себе лишнего, если ты сама не захочешь.       Весело? И увиваться за мисс Клифорт тоже весело? И как быть с Дейзи? Что у тебя с ней?       — Признайся честно, что это твоя обычная манера общения.       — Ты для меня особенная.       — И как часто ты это говоришь?       — Впервые в жизни, — так искренне соврал Девис, что Элизабет невольно захихикала.       — Как жаль, мистер Девис, что сейчас я не предрасположена к романам.       — Ну это же только сейчас. — Он обогнал несколько машин. — Значит, у меня есть шанс?       Девушка промолчала и уставилась в окно.       Внутри словно лопнула натянутая до невозможности струна. В этот момент она перестала считать Девиса опасным.