Искажение

      Несмотря на упорные поиски в архиве и самой Элизабет, и архивариусов, ни одной статьи Роберта Этротта найдено не было, а это значило, что он либо писал под псевдонимом, либо миссис Кейтон представился не настоящим именем. К чему подобная скрытность? Что расследовал этот человек, что ему приходилось так прятаться? Путаница с именами объясняла, почему его не было и в списках обладателей лицензии на журналистскую деятельность.       В любом случае, ниточка таинственного репортера лопнула в руках Элизабет так же, как и другие, и это вгоняло девушку в тоску. Вечером, перебирая свои заметки и пытаясь понять, не упускает ли она чего, девушка почти расплакалась, чего не было с ней уже очень давно, с самого Университета. Но сейчас ощущение тщетности усилий пробирало до самых костей, и оставаться спокойной становилось все сложнее.       Это дело, вначале столь незначительное, вдруг оказалось пугающе опасным, и, подобно угрю, выворачивалось из рук. Элизабет казалось, что она пыталась удержать песок и как бы сильно она не сжимала пальцы, в ладони осталась лишь малая горсть.       А если я не найду девочек? Нет, невозможно! Я не могу не найти их!       Слишком многое поставлено на карту.       Элизабет стояла около главного входа на фабрику: мощных железных ворот и пустой проходной будки с закрытыми дверями. Постучав минут пять и не дождавшись ответа, девушка понуро подумала, что, похоже, вся ее жизнь состоит из необходимости незаконного проникновения на чужую территорию.       Когда-нибудь меня посадят за это, но не сегодня.       Она пошла вдоль высокого забора, ища лазейку, чтобы заглянуть на территорию, но таковой не было. Даже двери черного хода оказались крепко заперты.       А на что ты надеялась? На красную дорожку к искомой машине и личное дело хозяина на капоте?       И вообще — слишком тихо. Фабрики же должны производить много шума, разве нет? Почему же здесь возникает ощущение, будто предприятие давно не работает? Девушке это очень не понравилось, неприятный озноб пошел по спине и она с трудом подавила тревогу.       Нервы ни к черту.       Элизабет огляделась, заметила через дорогу закусочную с яркой вывеской и направилась туда. Этому их учили в университете: если ты не можешь получить информацию об объекте от самого объекта, исследуй окружение.       Над головой звякнул колокольчик. На удивление, закусочная оказалась чистой и приятной, на некоторых столиках даже веселенькие скатерти в клетку. Элизабет сделала несколько шагов вглубь помещения, громко поздоровалась. Кроме нее никого больше не было, ни посетителей, ни официантов, и никто не спешил ей отвечать. Она дошла почти до конца зала, когда сзади раздался голос.       — Мы еще не открыты на обед.       Из двери за барной стойкой вышел мужчина средних лет с круглым хмурым лицом, очень волосатыми руками, но абсолютно лысый. Плотный и тяжеловесный, он казался внушительным и суровым, и это впечатление подкреплялось выпирающим вперед животом, большим и круглым, будто мужчина проглотил арбуз целиком.       — Здравствуйте. Я здесь не для того, чтобы есть. Просто хочу задать пару вопросов. — Элизабет махнула рукой в сторону окна, из которого были видны железные ворота. — Фабрика напротив еще работает?       Хозяин закусочной — скорее всего это был он, официанты себя так вальяжно не ведут, — сложил руки на толстом животе.       — Конечно! Моя закусочная держится на плаву лишь благодаря ее рабочим. Не будь их, давно бы прогорел, место-то непроходное.       — А почему сейчас так тихо?       — А почему вас это интересует? — напрягся хозяин. — Вы кто вообще?       Сказать, что я репортер? Или лучше наврать?       — Вы боитесь, что я из газеты? — начала она прощупывать почву.       — Очень похожи, — в голосе мужчины явно звучала настороженность и агрессивность.       Элизабет покачала головой и улыбнулась как можно приятней.       — Нет, я не репортер. Меня зовут Венди Брейс, я приехала из Кентукки. Моя сестра несколько месяцев назад отправилась в Нью-Йорк, написала, что устроилась на эту фабрику, но с тех пор от нее ни слуху, ни духу. Я здесь, чтобы ее найти, вот и расспрашиваю.       Хозяин закусочной тут же расслабился, даже повеселел.       — А, тогда ясно. Не представляете, как надоели эти прощелыги с блокнотами, вечно тут якшаются, мешают работе честных людей. Никакого проку от них. — Он махнул рукой. — А как ваша сестра выглядит?       Элизабет постаралась описать «пропажу» как можно более обтекаемо. Хозяин внимательно выслушал и покачал головой.       — Не, под такое описание большая часть молодых работниц попадет. Вам бы самим посмотреть, конечно. Подходите к 8 вечера, все как раз тогда заканчивают. Отрабатывают 12-часовую смену и домой.       — Как 12 часов?! — ахнула Колвин. — Разве обычная рабочая смена не длиться 8?       — Ну, да, но так это официально. Вот поэтому и тихо так, скорее всего, очередная забастовка. Но если хотите знать мое мнение, зря они так — на других фабриках еще хуже. Тут хоть еще полчаса перерыва в полдень дают, платят нормально, а не крохи. С Фордом, конечно, не сравниться, но так то Форд, а это так… Уеллмер. Кто вообще знает этого Уеллмера?       — Неужели забастовки не помогают? Что делает профсоюз?       — Ну, как бы забастовка что-то дает, но вроде и не дает. Глава профсоюза Росси мутный какой-то, если хотите знать мое мнение. Сначала подбивает на протест, потом же сам и успокаивает, договаривается с руководством о малых послаблениях. Странно это. Рабочие, конечно, недовольны такими делами, но выбора нет. Ничего принципиально-то не меняется. Особо недовольных и крикливых уволят и забудут, на их место другие придут. Такие дела. — Хозяин посмотрел на часы на стене. — Вам лучше уйти, мисс Брейс, если не планируете здесь перекусить. Уже почти 12, и мне нужно готовиться к ланчу. Подходите вечером на проходную, там и поищете сестру.       Элизабет посмотрела на ворота фабрики.       Может, я смогу прокрасться под видом работницы?       Вдруг снова звякнул колокольчик. В закусочную зашла изможденная, сгорбившаяся женщина в заношенном зеленом платье и теплом платке. Ее каштановые с проседью волосы были собраны в пучок на затылке, но лицо молодое, только очень уставшее. В руках женщина держала толстую стопку бумаги.       — Зачем вы здесь, миссис Иванова? — спросил хозяин, и, несмотря на строгий вопрос, тон у него был мягкий.       — Я… я уйду после того, как оставлю это, — тихим тусклым голосом отозвалась Иванова, не поднимая глаз.       — Опять? Вы уже так много их расклеили, и все же… — Мужчина не договорил, покачал головой.       — Пожалуйста.       В одном этом слове столько боли, что Элизабет невольно вспомнила другую такую же потухшую и уставшую женщину.       Боже, неужели еще одна мать?!       Хозяин явно хотел что-то еще сказать, но, глянув на миссис Иванову, сдержался.       — Ладно. Цепляйте вашу писульку.       — Спасибо! Большое вам спасибо.       Она подошла к доске объявлений. Перед тем как повесить лист, женщина грустно и задумчиво посмотрела на отпечатанную на нем фотографию, и только потом прицепила на доску. Отступив, миссис Иванова перекрестила объявление.       Элизабет подошла, уже прекрасно понимая, что увидит. Крупное фото улыбающейся кудрявой девочки, гордо демонстрирующей отсутствующий передний зуб.       «Пропала девочка, Лилия Иванова, одиннадцать лет».       Дальше она читать не смогла и закрыла глаза.       — На что ты будешь жить? Ты каждый день берешь отгул от работы, чтобы развесить эти объявления, — сказал хозяин закусочной женщине.       — У меня нет выбора! Это единственный способ ее найти, — неожиданно сильно и громко ответила она.       — Ты же знаешь, что в Нью-Йорке невозможно никого найти с помощью одних только объявлений! — досадливо сказал он.       — Я знаю. Но не сдамся, не теперь, ведь Лилия где-то там, и ей очень страшно и плохо без меня.       — Разве твой бывший муж не местный? Почему бы тебе не попросить его о помощи?       — Он… Ему все равно, жива Лилия или нет.       Хозяин потер шею.       — Дааа, дела. Тебе надо было уехать, когда был шанс. Я ведь говорил тебе, нехорошие дела здесь творятся, но разве ты слушала. Твоя девочка не первая. Нью-Йорк — не место для матери-одиночки и ее дочери! Теперь она потерялась, и ты потеряла все, ради чего живешь. Может, пора отпустить и начать думать о себе?       Миссис Иванова тихо заплакала после его слов, а Элизабет как кипятком обожгло.       — Ну, ну, не плачь. Давай я тебе чаю налью. — Мужчина отошел к барной стойке. — Не думала использовать другие методы? Например, разместить объявление в газете?       По глазам миссис Ивановой Элизабет поняла, что женщина всерьез задумалась над этим предложением, но почти сразу отрицательно покачала головой.       — Я не могу себе это позволить. Публикация в газете стоит слишком дорого.       На это нечего возразить. Хозяин крякнул, вытер руки о живот и исчез в кухне. Миссис Иванова села за ближайший к стойке столик.       Газета, да? Возможно, это мой шанс. Я смогу помочь ей в обмен на некоторую информацию о фабрике.       Элизабет покинула закусочную и встала в стороне, ожидая. Примерно через десять минут женщина вышла, поправила платок и быстро направилась вверх по улице. Колвин поспешила за ней.       — Мэм, пожалуйста, подождите! Мэм!       Миссис Иванова остановилась и с удивлением на нее посмотрела.       — Да?       — Я была в закусочной, когда вы развешивали объявления. Возможно, я смогу вам помочь, — сказала Элизабет, переводя дух. Иванова ходила очень быстро.       — Кто вы? — с подозрением спросила женщина.       — Я репортер из газеты «Готэм Таймс» и случайно услышала ваш разговор с хозяином закусочной. Могу сказать точно, публикация в газете об исчезновении человека стоит не так уж и дорого. Это самый эффективный способ найти вашу дочь, и я сделаю все возможное, чтобы для вас снизили цену.       На миг в ее глазах будто звезды зажглись.       — Правда? Вы правда поможете? — И тут же потухли. Видимо, что не первый год жила в Нью-Йорке. — Почему вы так добры ко мне?       — У меня есть собственная цель, — честно призналась Элизабет. — Я помогаю вам, потому что мне нужна информация о фабрике, на которой вы работаете.       — И это все, что вам от меня нужно?       — Да, это все, что я прошу.       На взгляд Колвин, предложение более чем выгодное, но миссис Иванова наморщила лоб. Сомнения и подозрения явно отражались на ее лице.       — Я вас не обманываю, — продолжила давить Элизабет. — Могу привести в офис редакции, если вам нужны доказательства, что я действительно там работаю.       — О, нет, нет! — Женщина будто даже испугалась этой идеи. — Я просто беспокоюсь, что не смогу позволить себе заплатить даже по сниженной цене. Вы уверены, что я смогу найти Лилию, опубликовав объявления в газете? Если ничего не получится, у меня не останется денег на печать объявлений.       Глаза миссис Ивановой снова наполнились слезами. Она достала платок и вытерла их.       — Спасибо за предложение, мисс. Я думаю, вы хороший человек, — грустно улыбнулась Иванова. — Вы знаете, сейчас такие люди как вы встречаются крайне редко. Про фабрику мне известно немного, но расскажу вам все, что знаю. И прошу, забудьте о затее с размещением объявления в газете.       Она на мгновение отвернулась, чтобы взять себя в руки. Элизабет ощутила, как горло сдавила острая жалость к ней и одновременно слепая злоба на тех, кто посмел тронуть маленькую Лилию. Пользоваться добротой миссис Ивановой казалось почти кощунством.       Я понимаю, что если бы могла, она определенно разместила бы объявление в газетах.       — Не переживайте, Миссис Иванова. Я возьму расходы на публикацию на себя.       Точнее, их возьмет на себя один мажор, у которого одиннадцать автомобилей.       Та ошеломленно уставилась на нее.       — Я не могу принять такую щедрость, мисс!       — Это не жалость к вам, миссис Иванова. Считайте это платой за информацию.       Выражение удивления на лице миссис Ивановой сменилось благодарностью.       — Хорошо, мисс. Я расскажу все, что знаю о фабрике.       Элизабет быстро достала из сумки блокнот, карандаш, и приготовилась писать.       — Главный вход всегда закрыт?       — Да, его открывают только чтобы впустить работников или выпустить домой или на перерыв.       — А охраняют его?       — Круглосуточно.       — Черный вход?       — Только днем. Ночью охранник отлучается с поста у двери, чтобы совершить обход. Я это точно знаю, мой друг работал охранником.       Странная система.       — Когда охранник начинает осмотр?       — В полночь и заканчивает в семь утра.       — Расскажите мне, как расположены основные здания фабрики.       Спустя некоторое время Элизабет набросала схематичную карту предприятия. И первое, на что она обратила внимание — стоянка для автомобилей располагалась со стороны черного входа, там же, где и склады.       Есть! Это будет не так сложно, как я думала.       — Благодарю вас. Вы очень помогли, миссис Иванова.       — Нет, мисс. Это я должна вас благодарить.       Элизабет вернулась в офис заметно успокоившаяся и довольная. Примерный план проникновения на фабрику уже сложился, надо будет только немного подготовиться, найти удобную и темную одежду, потренироваться в лазанье через стены. А когда вернется Девис, она договориться с ним касательно объявлений миссис Ивановой.       В десятилетнем возрасте Элизабет услышала историю про разрушенную во время войны усадьбу, в которой, по слухам, водились призраки. Несколько дней она ходила под впечатлением, и как-то ночью выбралась из дома и отправилась туда, чтобы своими глазами их увидеть.       Закончилась эта история хорошо, хоть и закономерно. Ничего сверхъестественного девочка не нашла, зато у нее под ногами провалилась гнилая ступенька лестницы, и Элизабет только чудом отделалась всего лишь растяжением. Как добралась до дома, она помнила плохо, но вот порка от родителей за непослушание была едва ли не самым ярким воспоминанием за все детство.       Оставила ли Элизабет свои вылазки в опасные места после этого? Конечно нет!       И вот сейчас, перелезая через ворота черного хода фабрика «Уеллмер Медикал», Колвин подумала, что горбатого только могила исправит. Как была в десять лет без инстинкта самосохранения, так не отрастила его и к двадцати трем.       Главное, чтобы у этой вылазки результаты были лучше, чем у прошлой. Нога соскользнула, тихо ойкнув, девушка полетела вниз, благо, падать было уже невысоко. Встав и потерев отбитое бедро, Элизабет достала карту и попыталась сориентироваться в пространстве.       — Хорошо, парковка где-то справа, — прошептала она себе под нос, чтобы хоть немного успокоиться и, стараясь издавать как можно меньше шума, побежала прочь от ворот.       В воздухе царила тревожная тишина, неровные тени от ящиков и накрытых полотнами грузов в свете горящих на зданиях и столбах фонарей вырисовывались в жуткие, кривые фигуры, заставлявшие вспомнить творчество Лавкрафта. Элизабет даже дышала через раз, и стук сердца набатом раздавался у нее в ушах. Каждый посторонний звук заставлял ее тут же приседать и прятаться за ящиками, напряженно вглядываться в темноту, пытаясь понять, что за опасность таиться за углом.       Во рту стало сухо, и девушка пожалела, что не взяла с собой воду.       Надо будет в следующий раз… Боже, Лиз, ну какой следующий раз?!       Больше всего Колвин боялась, что ее поймают. За проникновение на частную территорию мало ей не покажется, в лучшем случае она с позором вылетит из издательства, в худшем — ее убьют охранники, и будут правы. Почувствовав, как вспотели ладони, девушка вытерла их о юбку и сделала несколько вдохов и выдохов.       Не паникуй. Тебя еще не поймали.       По ощущениям было уже далеко за полночь. Луна светила в небе, далекая и равнодушная, в ее свете мягко серебрились крыши немногих машин, оставшихся на стоянке. Стараясь оставаться в тени, Колвин быстро перебегала от одной к другой, просматривая номера.       Нет, не эта, не эта, тоже нет. О, да вот же она!       От радости на лице Элизабет появилась широкая улыбка, и она на миг забыла об осторожности. Встав в полный рост, она прижалась лицом к стеклу и попыталась рассмотреть, что внутри.       И в этот момент поняла, что весь ее план строился, в общем-то, на одной призрачной надежде, что преступник забудет что-то, с помощью чего можно будет его найти, а шанс на это был ой как мал. Девушка поставила на зеро — и, естественно, проиграла.       Внутри машины не было ничего лишнего, словно хозяин готовился мыть салон и вытащил все вещи.       Мысленно чертыхнувшись, Колвин перешла к плану Б и начала тщательно осматривать машину со всех сторон, стараясь запомнить особые приметы, по которым бы потом миссис Иванова смогла ее опознать и выяснить, кто владелец. Луна, как назло, начала скрываться за облаками, и в этой наступающей тьме вдруг раздался шум двигателя.       Элизабет в испуге нырнула за машину. Присев, она почти прижалась к колесу и замерла. Раздались далекие шаги, зашумели открываемые ворота, и несколько машин въехали во двор. Облизнув пересохшие губы, девушка выдохнула и осторожно выглянула из своего укрытия.       Около сложенных пирамидой бочек остановился минифургон, рядом с ним — черный неприметный автомобиль, из которого вышли трое мужчин в костюмах, и направились навстречу другой группе людей, столпившихся у входа в ангар. Света луны не хватало, чтобы рассмотреть лица, но Элизабет и без этого поняла, что присутствует при чем-то не особо законном.       Внутри проснулся журналистский азарт. Уже предвкушая, какая сочная получится статья, девушка выглянула еще чуть сильнее, чтобы ничего не упустить.       «Тайная сделка на медфабрике». Нет, лучше «Торговля под покровом ночи». А, потом заголовок придумаю!       Вспыхнул фонарь на стене ангара.       — Минута в минуту, мистер Риччи.       — Пунктуальность — вежливость королей, мистер Росси.       Элизабет узнала голос.       Внутри все оборвалось. Холод прошелся по позвоночнику, руки внезапно стали вялыми и слабыми.       Может, ошиблась? Показалось? Галлюцинация?       Она выглянула еще сильнее.       Нет!       Рядом с Рио стоял Нино, его фигуру ярко освещал свет фонаря. Элизабет охватил гнев.       Предатель! Так и знала, что ты скользкий тип! Нужно предупредить мистера Пьюзо, что его подчиненный ведет дела за его спиной.       И одновременно с этими мыслями червячок сомнения зашевелился в душе. Колвин вдруг поняла, что сейчас случиться что-то очень страшное.       — Где оно? — спросил мистер Риччи.       Кто-то поспешил стащить ткань с пирамиды бочек, и мистер Росси хлопнул по одной из них, улыбаясь, как гордый папаша.       — Все здесь. Хороший товар, 60 баррелей. Как оговорено с Пьюзо.       Внутри все заледенело.       Последние сомнения развеялись как утренний туман под лучами солнца. Элизабет медленно сползла на землю, закрыла рот рукой, чтобы не застонать.       Дура, дура, дура! Господи, какая же я слепая дура!       Она ведь действительно поверила — хотела верить! — что Пьюзо просто серый бизнесмен. Неудачливый, оказавшийся не в то время не в том месте, а, возможно, даже наоборот — пытающийся бороться с преступностью своими силами, и никак не хотела свести вместе очевидные факты.       Выстрел в темном переулке. Осведомленность о делах теневой части Нью-Йорка. Вражда с мафиози. Хладнокровие, с которым действовал во время перестрелки. Просьба не сообщать о нем прокурору Бозман. Все эти неясные намеки в разговорах.       Он из мафии. Я сотрудничала с мафией!       Почему-то понимание этого ударило по Элизабет сильнее, чем она могла бы ожидать. Петля вокруг шеи, еще пару минут назад слабо болтавшаяся, вдруг оказалась плотно затянутой.       — У меня нет времени осматривать товар. Я могу вам доверять? — холодный голос мистера Риччи привел ее в чувство и заставил вспомнить, где она и зачем сюда пришла.       Хватит распускать сопли! Ты репортер, сейчас происходит незаконная сделка, и ты обязана об этом написать.       Элизабет снова выглянула из-за машины, и успела оценить исказившееся в раздражении лицо мистера Росси.       — Хватит зацикливаться на моем прошлом. Прошло много времени с тех пор, как я перестал работать на Фрэнки, — прорычал он.       — Похоже, теперь вы ведете добропорядочную жизнь, мистер Росси, — съязвил Нино, явно копируя своего босса.       Рука Росси дернулась к карману, заставив людей за спиной Риччи предупреждающе схватиться за спрятанное оружие. Тот нахмурился и крепко сжал челюсти.       — Прошу вас, мистер Риччи. Я только начал новый этап в своей жизни, мне нет нужды творить глупости, но и оскорблять себя безнаказанно я не позволю.       — Как это мило, — скучающим тоном сказал Нино. — Расслабься, Рио. Это была просто шутка. — И взмахнул рукой, отдавая приказ.       Его люди, все еще поглядывая на Росси, начали быстро передвигать бочки и закатывать их в минифургон. К ним присоединились люди с фабрики.       Что в этих бочках? На вид тяжелые, может, алкоголь?       Нино поставил на землю чемодан, который до этого держал в руках.       — Деньги здесь. Не потеряйте.       — Пересчитывать не надо? — оскалился Росси, взяв чемодан.       Риччи лишь равнодушно пожал плечами.       — Как хотите.       Некоторое время были слышны лишь окрики и звуки загружаемых в машину бочек. Элизабет рискнула прокрасться чуть ближе, чтобы рассмотреть номер минифургона, стараясь оставаться в тени. Было страшно и одновременно волнительно. Кровь бешено бежала в венах, в голове стучало, и тело казалось легким и гибким.       Еще, еще чуть-чуть, и я увижу.       Росси вдруг повернул голову в ее сторону. Девушка замерла, прижавшись к холодному боку машины. Некоторое время Рио смотрел, потом отвернулся и что-то прошептал одному из своих подчиненных.       О нет! Они меня заметили?!       Двое мужчин отделились от общей группы и пошли к машине, за которой пряталась Элизабет. В ужасе девушка попятилась, огляделась в поисках пути для побега, но вся территория, как назло, просматривалась. Понимая, что все кончено, она легла на землю и попыталась спрятаться под машиной, свернулась калачиком, неистово молясь, чтобы луна скрылась, и в темноте ее не обнаружили.       Шаги бандитов раздавались все ближе, все тело покрылось холодным потом, одежда начала противно липнуть к коже.       Вот и побыла репортером. Я умру здесь, да?       По мере приближения мужчин сердце билось быстрее и быстрее, заглушая своим звуком все вокруг.       Боже, помоги мне!       Шаги все ближе. Девушка по-детски зажмурилась.       Мужчины остановились.       Секунда, растянувшаяся на век.       — Босс! Здесь кто-то есть!       Все, Элизабет. В этот раз Пьюзо тебя не спасет.       Грубая рука рывком подняла Колвин на ноги. Что-то холодное коснулось спины — похоже, пистолет, и почему-то страх тут же пропал. На Элизабет снизошел практически арктический покой, даже сердце успокоилось, а мозг заработал так, как, наверно, никогда не работал, даже в «Метрополитен».       Я еще не умерла.       Она пошла к Росси сама, не дожидаясь, пока ее поволокут или начнут угрожать. Уж что-что, а унизить себя Колвин не позволит.       Росси был крепкого телосложения и невысокого роста, может, на полголовы выше самой Элизабет, с грубым квадратным лицом. Его правую бровь рассекал шрам, придавая ему зловещий вид, а холодный взгляд глубоко посаженных карих глаз не выражал ни гнева, ни обеспокоенности. Элизабет поняла, что она для него не более, чем будущий мертвец, не представляющий никакой опасности.       Я вмешалась в его незаконную сделку. Есть ли вообще шанс, что он меня отпустит?       — Ты рабочая? Что ты делаешь здесь в такое время? — спросил Рио.       — Я… Я не хотела, но я уснула на фабрике, только проснулась, — соврала Элизабет, и сама поняла, насколько жалко звучат ее слова.       Он саркастично ухмыльнулся уголком рта.       — На фабрике? Какой же крепкий у тебя сон, раз даже сирена конца дня не разбудила.       — Я заснула уже потом.       — Что случилось, Росси?       К ним подошел Нино, и Элизабет искренне порадовалась, что стоит к нему спиной. Она не была уверена, как он отреагирует, если увидит ее здесь. Что-то ей подсказывало, что как бы хорошо Пьюзо к ней не относился, но свидетель-репортер его темных делишек последнее, что ему нужно.       — Ничего страшного. Просто рабочая фабрики, которая забыла пойти домой, — сказал Росси.       — Теперь мне интересно. Что же великий мистер Росси сделает с ней?       Нино подошел еще ближе, заставив Колвин нервно съежиться.       — Не твое дело. Забирай товар и уходи, — прорычал Росси, набычившись и немного опустив голову. Его терпение явно было на исходе.       — Как скажешь. Уверен, ты сможешь разрешить ситуацию наилучшим образом, — весело сказал Нино. — Увидимся.       Элизабет услышала, как он приказал закругляться, и вскоре мафиози покинули двор фабрики. Росси, тем не менее, продолжал смотреть им в след, до побелевших костяшек сжимая ручку чемодана.       Как же сильно ты их ненавидишь.       — Что нам с ней сделать, босс? — вдруг подал голос один из приспешников Рио.       Тот вздрогнул, и снова уставился на Элизабет. Волнение в его взгляде исчезло, он даже будто подобрел, словно теперь взобрался на свою любимую лошадку, но ничего хорошего для Колвин это явно не предвещало.       — Я не знаю, как много ты видела, но рисковать не стоит, — почти ласково сказал Росси и вдруг дотронулся до ее волос. — Жаль, конечно, расставаться с такой красотой, на тебе можно было бы неплохо заработать, но что поделать, предосторожность первостепена. Ребята, разберитесь с этим. Сделайте все чисто.       Элизабет схватили, скрутили руки и потащили прочь. Она забилась в бесплодных попытках освободиться.       — Нет! Вы не можете так поступить! Отпустите меня!       Росси, однако, остался полностью невозмутимым.       — Кричать бесполезно, так что побереги свои силы.       — Вы не уйдете от ответственности! Меня хватятся, и вас накажут!       — Закону плевать на мелкую работницу фабрики, как ты.       На Элизабет словно вылили ведро холодной воды.       «Всем плевать на такую деревенщину, как ты!»       Ненавижу!       И пошла ва-банк.       — Я не рабочая, — сказала Элизабет низким ровным голосом. — Я репортер. Убьете меня, и весь Нью-Йорк узнает, кто виновен!       На лице Росси впервые мелькнуло беспокойство.       — Стой! — приказал он подчиненному и подошел к Элизабет. — Какая наглая ложь. Вот до чего доводит отчаяние.       — Я Элизабет Колвин, журналистка из газеты «Готэм Таймс», — отчеканила девушка, глядя ему в лицо. — И у меня назначена на завтра встреча с прокурором Дианой Бозман. Если меня найдут мертвой, она докопается до правды. Вы же слышали о Бозман, не так ли, мистер Росси?       Вот теперь он заволновался всерьез.       — Лжешь, шлюха. Что угодно скажешь, чтобы спасти шкурку.       — Хотите проверить?       Удар оказался неожиданным. Элизабет прикусила язык, во рту появился металлический привкус.       — Не бери меня на понт. Не в том положении. — Росси грубо схватил за подбородок и заставил Колвин смотреть на него. — Если ты журналистка, что здесь вынюхиваешь?       От боли шумело в ушах. Элизабет с трудом сосредоточилась на разговоре.       — Поверьте мне, причина, по которой я здесь, не имеет никакого отношения к тому, что произошло этой ночью.       — И с чего я должен тебе верить?       — Можете убить меня, если хотите, но тогда вам придет конец. — Пальцы Росси еще сильнее впились в кожу Элизабет. — Почему бы нам не заключить сделку? Отпустите меня, и я никому не расскажу о том, что случилось этой ночью. Хватка исчезла. Девушка пошевелила челюстью и поморщилась от боли.       — Ты мне условия ставишь?       — Диалог веду.       — Гонора тебе не занимать, — сказал Росси и достал из кармана сигарету.       Возможно, именно гонор Элизабет и спас. Гангстер заколебался, явно думая, что без серьезных на то оснований репортерша себя бы столь нагло не вела. Щелкнула зажигалка, и некоторое время Росси курил, прикидывая варианты.       — Мне нужно знать, почему ты здесь, иначе диалога у нас не получится, — сказал он.       — У меня есть наводка о том, что эта фабрика эксплуатирует своих рабочих. Я пришла сюда, чтобы найти улики.       — Эксплуатирует рабочих? Улики?       — Похоже, я не смогу продолжить расследование. Все, что я хочу — это остаться в живых. Если вы меня отпустите, я сдержу свое слово. Я хочу жить.       — Все хотят жить.       Росси долго ничего не говорил. Сигарета почти истлела в его руках.       — Хорошо, журналистка. Договорились.       Он согласился?!       В первый момент Элизабет не поверила, и только когда ее отпустили, и она снова почувствовала свои руки, поняла, что случилось чудо. Спаслась. Вывернулась из, казалось бы, безнадежной ситуации. Колвин чуть не упала от облегчения.       — Я могу идти? — спросила она.       — Я проведу вас лично, мисс Колвин. Мы же не хотим, чтобы вы заблудились, не так ли? — подчеркнуто вежливо спросил Росси, и девушке безумно захотелось вцепиться ему в лицо ногтями.       Рано обрадовалась.       — Конечно нет, — с трудом выдавив из себя улыбку, ответила Элизабет.       Гори в аду, скотина!       Росси крепко взял ее под локоть и направился к машине… с номером 2L310!       Элизабет сбилась с шага от удивления. Эта ночь воистину полна чудес!       — В чем дело, мисс Колвин? Вам не нравится моя компания?       — Все… все в порядке.       Некоторое время они ехали в молчании. Элизабет нервно вглядывалась в проносящиеся мимо улицы, пытаясь понять, куда ее везут. Ей казалось, что она ступает по тончайшему льду, и любой неправильный вдох или выдох может его нарушить. Кисти просто свело от напряжения.       Если эта машина принадлежит Росси, значит, он забрал вещи Джессики, верно? И если он сотрудничает с Нино, значит… О, Господи!       — Вы уже видели мою машину раньше? — вдруг спросил Росси.       — Что? Нет!       — Вы пристально ее разглядывали.       — Просто она… красивая.       Иногда удобно быть женщиной. Можно прикинуться дурой.       Гангстер посмотрел на нее с подозрением.       — Особенно номер, да?       Ах ты наблюдательная сволочь!       — Я осматривала фары.       Он высадил Элизабет на одной из улиц, примыкавших к Центральному парку.       — Надеюсь, мисс Колвин, вы сдержите свое слово, иначе очень горько пожалеете.       — Понимаю.       Домой девушка добралась почти к утру.