Искажение

      — Элизабет, с тобой все хорошо? Выглядишь ужасно! — воскликнул Уайт, едва Колвин показалась в дверях редакции.       Похоже, зеркало в квартире, отразившее утром восставшее из могилы умертвие, не врало.       — Просто не выспалась.       — Мне кажется, тебя вчера били, — вдруг сказал Адамс, подходя к Элизабет. Осторожно попытался повернуть ее лицо к свету. — У тебя тут синяк.       — Неудачно упала, — раздраженно сказала девушка и поспешила к своему месту. — Просто вчера случился очень неудачный вечер. Все хорошо.       — Тебе точно не нужна помощь? — настаивал Адамс, и Уайт согласно кивнул.       — Расскажи нам, Элизабет.       — Я сказала, все хорошо! — не выдержав, закричала девушка. — Отстаньте от меня!       Мужчины обеспокоенно переглянулись, но вопросы больше не задавали. Колвин закопалась в бумаги, стараясь не обращать внимания на их прожигающие кожу взгляды, и нервно начала записывать все свои соображения о том, что случилось на фабрике.       Человек по имени Рио Росси забрал вещи Джессики. Он продает алкоголь, скорее всего спирт. Раньше работал на какого-то Френки. Сотрудничает с мафией. С Витторио Пьюзо…       Она вспомнила его высокую фигуру в черном пальто, спокойное лицо и седину в волосах. Аромат одеколона, смешанный с табаком. Как Пьюзо прикрыл от грабителя, как она держалась за его руку в кинотеатре, справляясь с потрясением. Как пытался отговорить от участия в этом деле. Как помог похоронить Джессику.       Ей всегда было так спокойно рядом с ним.       Он добр ко мне. Почему же? Он же из мафии, преступник, чудовище! На его руках столько крови, возможно, и за убийством Джессики и похищением девочек тоже стоит он.       Элизабет было почти физически больно об этом думать. Она минуту смотрела на его имя, перебирая в памяти каждую встречу с этим мужчиной, вертя его фразы и так и этак, прикидывая, о чем он мог умолчать.       И заштриховала его имя в своих заметках.       Он не мог.       Тот, кто отдал приказ убить Элизабет из-за статьи, и Пьюзо — разные люди. Если бы он действительно стоял за этим всем, в тот вечер, когда они встретились, домой она бы не вернулась. И потом, у него было столько возможностей ее ликвидировать, — Элизабет ведь доверчиво шла ему прямо в руки, — но вместо этого мужчина, наоборот, пытался ее защитить. Пожалел? Вряд ли. Человек, который способен похитить ребенка, не будет столь мягкосердечным.       Я не хочу о нем больше думать.       Элизабет позвала Уайта.       — Девис не вернулся?       — Неа. Кейн сказал, что он в какой-то важной командировке.       — Черт.       Уайт тут же навострил уши.       — Я слышал, вы с ним ведете какое-то важное расследование.       — Ничего особо интересного, — уклончиво ответила Элизабет.       — Не хотите говорить, и не надо, — обиженным голосом сказал Уайт, и вдруг поставил перед удивленной девушкой чашку с кофе. — Выпей, смотреть больно.       — Если хочешь, могу помочь с работой. Я как раз немного разгреб свои дела, — сказал Адамс таким тоном, будто ему наступили на больную мозоль, но Колвин поняла, что предложил он искренне.       На ее губах появилась робкая улыбка, даже щека стала меньше болеть.       — Спасибо.       — Элизабет, ты меня слушаешь?       Колвин вынырнула из своих мыслей. Уже некоторое время она чувствовала на себе чей-то взгляд, и сейчас она в отражении металлического кофейника смогла рассмотреть человека, который так ею интересовался. Неприметный мужчина в сером костюме и помятой шляпе. Эту шляпу она замечала уже не раз недалеко от себя последние два дня — с той самой ночи на фабрике.       Странно, что она вообще слежку заметила. Возможно, ее недооценили, поэтому особо и не прятались.       — Эм, да, Шарлотта, я слушаю внимательно.       И снова бросила взгляд на кофейник.       — Мне так не кажется. — мисс Харрис с подозрением сощурила глаза. — Что тебя беспокоит? Расскажи, может, я смогу помочь?       И ласково коснулась пальцев Элизабет. Колвин вдруг стало неловко, и она поспешила убрать руку.       — Это касается одного дела, которое я сейчас расследую. Оно очень запутанно, и я не знаю, куда двигаться дальше.       — Я уверена, у тебя все получится. Просто тебе надо отдохнуть, — ласково сказала Шарлотта. — Прочь все грустные мысли! Мы так редко видимся, что я успеваю сильно по тебе соскучиться, и не хочу, чтобы нашу долгожданную встречу портили переживания из-за работы. В конце концов, если ты не сможешь добиться успеха здесь, то всегда можешь заняться чем-то другим. Например, я могу обеспечить тебе интервью у самых известных политиков и звезд нашей страны.       — Спасибо, Шарлотта, но ты и так очень сильно мне помогла. Я в неоплатном долгу перед тобой.       — Пустяки. — Мисс Харрис откинулась на спинку стула, сделала знак официанту подойти. — Ты мне всегда нравилась, а я хочу, чтобы у дорогих мне людей все было хорошо.       Как же ты счастлива, Шарлотта, у тебя все так просто. Я даже немного завидую. Но кто же все-таки за мной следит? Неужели Росси решил действовать? Что ему нужно?       Расценив молчание Элизабет по-своему, девушка наклонилась ниже.       — Не хочешь посмотреть на океан? Я знаю одно очень красивое место, тебе понравится.       Черт, я же подвергаю опасности Шарлотту! Вдруг они решат, что она что-то знает?       Элизабет в испуге прикусила губы, и Харрис недоуменно приподняла брови.       — Прости, Шарлотта, но сегодня не получится. Может, в другой раз? Я просто вспомнила кое-что очень важное. Мне нужно бежать.       — Да, конечно. Я понимаю, что мое предложение было очень неожиданным. Слишком спешу, — она мягко засмеялась.       Подошел официант со счетом, и, прежде чем Элизабет успела потянуться к сумочке, Харрис остановила ее.       — Я угощаю, Элизабет. Не обижай меня.       — Тогда я угощу тебя в следующий раз.       Бросив взгляд на кофейник и наскоро попрощавшись, Элизабет покинула кафе и медленно пошла по улице. Был уже поздний вечер, через плотные облака свет луны не проникал, и фонари были единственным, что освещало путь. Осторожно оглянувшись через плечо и удостоверившись, что мужчина в помятой шляпе идет за ней, Элизабет крепко сжала кулак в кармане пальто, призывая всю свою храбрость, и свернула на боковую улочку прочь от людной улицы.       Скрывшись на некоторое время из вида преследователя, Колвин бросилась бежать, выискивая, где можно укрыться. Заметив приоткрытую дверь в подъезд одного из домов, она тут же заскочила в нее и прижалась к стене, всматриваясь в оставленную щель.       Такими темпами мне нужно обзавестись оружием, иначе я могу просто не дожить до конца расследования.       Правда, Элизабет сильно сомневалась, что сможет выстрелить в человека. А наставлять пистолет, не будучи готовой его использовать — полная глупость.       Вскоре появился мужчина в помятой шляпе. Он остановился, явно прикидывая, куда его жертва могла деться, а потом быстро пошел дальше. Приоткрытую дверь он не заметил.       Постояв еще несколько минут и убедившись, что преследователь ушел, Элизабет выскочила и пулей понеслась обратно. Только поймав такси и устроившись на сиденье, она смогла выдохнуть и хоть как-то унять дрожь в руках. Кто его подослал? Кто? Росси? Или…       У нее безумно разболелась голова. Все, что Элизабет хотела — больше никогда не вспоминать о Пьюзо, словно его и не было в ее жизни.       Утром ее разбудила недовольная миссис Джонсон.       — Вас к телефону, мисс Колвин. И скажите своей матери, чтобы она больше никогда не звонила утром, иначе я запрещу пользоваться моим телефоном.       — Простите, больше не повториться.       Набросив халат, Элизабет спустилась к телефону, стоявшему в отдельной нише на этаже хозяйки дома. Предчувствие плохих новостей выло внутри дурным голосом.       — Да, мам, что случилось?       Голос Дезире звучал непривычно подавлено и расстроенно.       — Лиз, милая, прости меня, но я не знаю больше к кому обратиться. Твой отец…       — Что с папой? — Элизабет вцепилась в трубку моментально вспотевшими ладонями. В голове билась только одна мысль.       Это все Росси!       — Три дня назад он проигрался в казино, и сегодня ночью пришли какие-то страшные люди требовать возврата долга.       — Какого долга? Какое казино, папа никогда не играл!       — Этот дурак, — голос матери сорвался на плач, но она быстро взяла себя в руки. — Он получил очередную ссуду. Но вместо того, чтобы идти домой сразу, зашел выпить. Ты же его знаешь, он всегда пьет после посещения банка. А тут к нему подсел какой-то человек, предложил сыграть. Выиграть дополнительные деньги…       — Сколько? — обреченно спросила Элизабет.       — Три тысячи.       Трубка чуть не выпала из ослабевших рук девушки.       — Вся наша ферма и половины этой суммы не стоит.       — Я знаю, Лиз. Тем более, она все равно заложена. — И тут Дезире окончательно расплакалась. — Прости нас, но мы не знаем, что делать. У нас нет таких денег.       Ублюдок, ты должен был воевать со мной! Со мной, а не с моей семьей!       — Успокойся, мама. Я найду эти деньги. Только не плачь.       — За три дня?       Элизабет вспомнила все матерные слова, которые знала.       Я могла бы взять в долг у Девиса и выиграть время, но где сейчас мой «лучший партнер» только черт и знает. Господи, как же не вовремя он уехал!       — Я найду деньги, мама. Жди звонка.       И положила трубку. Уперлась лбом в холодную стену.       Простите, это моя вина. Я полезла туда, куда не следовало. Но я все исправлю.       Еще один звонок поджидал Элизабет на работе.       — Здравствуйте, мисс Колвин. Узнали?       — Мистер Росси.       У Элизабет челюсть свело от ярости.       — Слышу, что узнали. Еще и родители позвонили, наверно? — В голосе гангстера просто растекался мед. — Что же у вас отец такой неосторожный? Если не умеешь играть, так и не стоит садиться за стол. В любом случае, платить за долги надо, иначе это нехорошо закончится.       — Вы заманили его.       — Предложили. Он сам пошел.       — Я дала слово, что не расскажу про то, что видела. Зачем вы это сделали?       — Бросьте, я не дурак. Вы там были не из-за рабочих, а из-за Тейлор, да? Поэтому так рассматривали мою машину, видели ее в психушке.       Элизабет почти до крови прикусила губу.       — Вы трус, мистер Росси. Побоялись ударить по мне, так вовлекли в это все родителей?       — Можете оскорблять меня сколько хотите, мисс Колвин, мне все равно. Я веду дела исходя из прагматичных соображений, а не каких-то иллюзорных высших достоинств. Да и вы меня не лучше. Прикрывались Бозман, строили из себя честного репортера, а сами уже давно раздвигаете ноги перед Пьюзо.       — Что?!       Элизабет аж дар речи потеряла.       — Похоже, вы ему уже не интересны и знаете это, раз побоялись позвать этого ублюдка Риччи на помощь. Все, что вы наговорили мне тогда — не более, чем бравада, порожденная страхом за свою шкуру. Так что не пытайся юлить и гнать на меня. Все просто — принеси деньги, иначе твоему отцу конец. А не принесешь, — тут он усмехнулся. — Значит, отработаешь.       Раздались гудки.       Девушка осоловело смотрела перед собой, пыталась успокоиться и обработать всю ту информацию, которую только что получила. Пока что ей удавалось просто не орать и не бить все, что попадется под руку. Слава Богу, Адамса не было, и никто не стал свидетелем этого разговора.       Какого черта?!       Весь день прошел как на иголках. Гнетущие мысли, ощущение бессилия, нервы, натянутые как канаты. Элизабет задержалась в редакции, потому что домой идти не хотела — не было ни моральных, ни физических сил.       В этот момент она сильно жалела, что не курила. Ситуация — хуже не придумаешь. Ее родители в опасности, Девиса нет, Бозман скорее всего предатель, на полицию надежды никакой. Пьюзо мафиози и сотрудничает с Росси.       И никакой подсказки, где могут быть девочки.       А еще ее почему-то считают бывшей любовницей босса мафии.       Тиканье часов в оглушающей тишине доводило до белого каления. Уже почти час Элизабет решала, что делать, и каждый последующий вариант был хуже предыдущего. Рискнуть и дождаться Девиса? Ни Кейн, ни кто-либо другой из редакции не знали, как с ним связаться, а ждать три дня в надежде, что он вернется, очень опасно. Самой найти три тысячи долларов она никогда не сможет. Она больше пятиста в жизни не держала!       Пойти к Росси? Элизабет прекрасно понимала, чем это закончится и где она окажется.       Господи, а ведь все начиналось с обычной обзорной статьи!       Выхода не было. Девушка закрыла глаза, уронила голову на руки. И заплакала.       Когда слезы кончились, и удалось немного успокоиться, Элизабет полезла в сумочку в поисках платка. Вместе с ним рука нащупала картонный прямоугольник, и, продолжая всхлипывать, девушка вытащила их вместе.       Прочитала имя на визитке и чуть не швырнула ее в мусорное ведро.       Предатель! Я тебе верила!       И снова уставилась на картонку.       Пьюзо не сделал ей ничего плохого, наоборот, всегда защищал.       Но он преступник.       Что мне делать? Она вытерла лицо, сжала в кулаке выпачканный в тушь платок и вспомнила, что плакала также, когда ее уволили. Разве тогда она не была в столь же отчаянном положении? И если бы не встретила Витторио Пьюзо, сидела бы сейчас здесь?       Он обещал помочь. Да и есть ли вообще выбор? Элизабет поняла, что готова попросить помощи и у дьявола — точнее, у мафии. Подобное уничтожается подобным, разве нет?       И все-таки ей было страшно. Но за родителей страшнее.       Элизабет сняла трубку, бросила взгляд на часы — около одиннадцати, — и набрала номер.       Гудок, один, второй. Ладони стали скользкими, а сердце билось как после забега.       Гудок, гудок, гудок.       А если он не возьмет трубку?       И тут ей ответили.       — Я слушаю.       Элизабет стало одновременно и холодно, и жарко. Она до боли сжала в руке карандаш.       — Здравствуйте, мистер Пьюзо. Это Элизабет Колвин.       — Рад вас снова слышать, мисс Колвин. — Голос мужчины заметно потеплел. — Я думал, после нашей ссоры вы меня уже и знать не хотите.       Он шутил, но девушке было совсем не до смеха. Видимо, Пьюзо это почувствовал.       — Что у вас случилось? Вы плакали?       — Вы были правы, мистер Пьюзо. — Элизабет глубоко вдохнула. — Я влезла туда, куда не следовало, и увидела то, что не должна была.       Мужчина явно не удивился.       — Не бойтесь ничего, мисс Колвин, — невозмутимо сказал он. — Нет такой проблемы, которую я не смогу решить.       — Почему вы меня тогда пожалели? — вдруг вырвалось у Элизабет. — Почему? Я же даже вам не понравилась.       — О чем вы, мисс Колвин? Любой мужчина на моем месте помог бы.       — Вы не любой. Я слышала выстрел. Я ведь свидетель. А вы…       Она замолчала и прижала платок к губам.       На той стороне тоже повисла тишина.       — Вот значит как, — наконец сказал Пьюзо, и девушке показалось, что говорил он с сожалением. — Значит, вы догадались, кто я.       Элизабет продолжала молчать. Горло просто сдавило судорогой.       — Вы хотите услышать ответ, почему я прикрыл вас от того киллера?       — Да.       — Вы были подобны побитому щенку, слабая и беззащитная. Идеальная жертва. А человек, который за вами шел — я его знаю, и видел, что он делал с теми, кто попал ему в руки. Я грешник, в аду уже зарезервировали мне специальное место, но даже для меня оставлять вас ему было слишком. Есть границы, которые переступать нельзя. Вас устроит такой ответ, мисс Колвин?       — Да, — тихо ответила она. — Помогите мне еще раз, пожалуйста.       — Не окажите ли мне честь поужинать со мной завтра часов в девять?       Элизабет растерялась.       — Я… я думала, что мы встретимся где-то в парке.       Раздался тихий смешок.       — Я не люблю открытых пространств, мисс Колвин. Предпочитаю проверенные спокойные заведения. Там нам никто не помешает и можно не таиться.       — Хорошо, мистер Пьюзо.       — Тогда Нино заедет завтра за вами домой.       — Я буду ждать.       Элизабет услышала, как щелкнула зажигалка.       — До встречи, мисс Колвин, — сказал мужчина. — И не бойтесь ничего.       Почему-то сразу стало легче, будто он уже согласился помочь. Даже слезы отступили.       — До встречи, мистер Пьюзо.       Положив трубку, Элизабет без сил уронила голову на разбросанные по столу бумаги и закрыла глаза.       Все слишком запутано. Ее чувства не дружили с головой, а тьма вокруг сгустилась как битум. Девушка была подобно мухе, что вляпалась в это всеми лапками, и теперь не в силах взлететь.       Почему я продолжаю тебе верить?       На встречу она одевалась тщательнее, чем на собеседования. Перерыла весь шкаф, перемерила все и почти все же отбраковала. Слишком старое, слишком формальное, слишком легкомысленное, слишком наивное, просто грязное, к этому нет туфель, к этому не подходят перчатки…       К половине девятого Элизабет уже готова была плакать от отчаяния. Не так-то просто собраться на встречу, на которой ты будешь просить одного мафиози разобраться с другим, особенно, если эта встреча в ресторане, и тебя почему-то считают его любовницей.       Элизабет села на пол, прислонилась спиной к кровати и посмотрела на потолок.       В конце концов, почему я так тревожусь? Разве от моих переживаний что-то измениться? Мы уже знаем друг друга достаточно, чтобы моя одежда могла на что-то повлиять.       В итоге к Нино Элизабет вышла в элегантной черной юбке и скромной темно-синей рубашке.       — Добрый вечер, мисс Колвин.       — Добрый вечер, мистер Риччи, — вежливо ответила Элизабет.       Она старалась не смотреть на него, боясь, что он заметит страх и подозрительность в глазах. Но Нино вел себя очень вежливо и галантно, с широкой улыбкой открыл заднюю дверь машины и помог сесть.       — Отлично выглядите, мисс. Только слишком строго.       — Характер встречи обязывает.       Его улыбка стала снисходительной, но мужчина, Слава Богу, промолчал.       Ресторан, в котором Колвин ждал мистер Пьюзо, оказался, естественно, итальянским и очень милым. Зайдя в него и оглядев почти по-домашнему уютную обстановку, Элизабет почувствовала сильнейший диссонанс. Слишком спокойным и невинным выглядело все вокруг, словно она действительно пришла на встречу с другом обсудить последние новости.       Мистера Пьюзо она заметила сразу: он сидел в дальнем углу, из которого прекрасно просматривался весь зал, и курил. Элизабет, казалось, он не увидел, но девушка сильно в этом сомневалась. Чувствуя, как сжимается от страха сердце, она пошла к нему, стараясь держать прямую осанку и не спешить. Саму себя Элизабет сейчас ощущала циркачкой, что идет по канату над огромной пропастью.       «Не показывай слабости, иначе нападут», — звучали в ее голове слова Девиса.       Высший свет или мафия, какая, в общем-то, разница? Для них она всего лишь маленький ягненок, которому так легко перерезать горло.       Успокойся. Тебя еще никто не убивает. Если бы он хотел, ты бы давно уже гнила в земле, и кости бы не нашли.       Пьюзо встал ей навстречу, и внутри нее что-то оборвалось. Страх отступил, давая место — радости? Нет, она точно сошла с ума! Голова закружилась, в душе воцарился настоящий хаос.       — Мисс Колвин, рад, что вы пришли.       — Спасибо, что согласились со мной встретиться.       — По-другому и быть не могло.       Он отодвинул ей стул, помог сесть. Чувствовать Пьюзо позади было странно, спина одеревенела. Элизабет старалась ничем не выдать своего волнения, но губы сводило в неестественной улыбке, и она прекрасно понимала, что мужчина это заметил. Элизабет поймала на себе внимательный взгляд Пьюзо, и от этого покрылась мелкими мурашками.       — Надеюсь, вам понравится здешняя кухня. Вы раньше что-то пробовали из итальянских блюд? — спросил мужчина, устроившись напротив.       Вот уж кто не волновался, так это точно он.       — Нет, не доводилось. — Элизабет отвела взгляд в сторону.       — Тогда расскажите мне, что вы предпочитаете в еде.       Девушка растерялась от удивления. Обычно мужчина заказывал своей спутнице то же, что и себе, это было признаком хорошего тона, и он не всегда интересовался вкусами самой женщины.       — Я думаю, мне все здесь понравится.       — Я не джентльмен, мисс Колвин. Со мной не нужно думать о правилах приличия, — сказал Пьюзо и уже тише добавил. — Мне бы хотелось, чтобы вы насладились этой трапезой.       Язык отнялся. Она уставилась на сидевшего напротив мужчину, и подумала, что все идет совсем не так, как должно. Впрочем, как должно, Элизабет не знала, но точно не так.       — Мы здесь ради дела.       — Которое подождет. Не знаю как вы, мисс Колвин, а я всегда считал, что мысли о работе не должны отравлять приятные моменты. Например, момент выбора вкусной еды.       Девушка вдруг поняла, что знание о том, что Пьюзо преступник, всколыхнуло ее чувства, а сегодняшняя встреча окончательно сорвала шоры с глаз: он ей нравился. С самой первой встречи нравился, просто Элизабет не могла себе в этом признаться. Поэтому она не обращала внимания на все эти подозрительные моменты, врала Бозман и придумывала ему оправдания.       И продолжает нравиться. Господи, какая же ты мерзкая, Лиз, мерзкая и глупая. Второй такой дуры во всем Нью-Йорке не найдешь.       — На самом деле, я мясо люблю, — ляпнула Элизабет первое, что пришло в голову, и замолчала, смутившись. — И груши.       Наверно, бабушка Джорджиана на том свете сломала любимую трость от гнева на непутевую внучку. Какая девушка в здравом уме признается, что любит хорошо покушать?       Впрочем, дна она давно достигла, падать уже некуда.       — Похоже, наши вкусы сходятся.       Пока он делал заказ, Элизабет отбросила прочь свои внутренние терзания.       Чтобы я там не чувствовала, не позволю этому еще раз затуманить мой разум. Я смогу себя контролировать.       И сосредоточилась на деле, пытаясь собрать в голове слова, которые разбегались как тараканы, и не слишком сильно мять салфетку. С чего ей начать? Как много рассказать? Может ли она ему доверять полностью? Не станет ли хуже?       — Итак, — начал Пьюзо, когда официант отошел. — Теперь перейдем к деловому разговору. Похоже, у вас много вопросов ко мне, мисс Колвин.       — Да.       — Я на все отвечу. Не обещаю, что полно, зато честно. — Он закурил. — Только сначала расскажите мне историю с вашей стороны.       Элизабет сжала в кулаке скомканную в шар салфетку, немного помолчала — и начала говорить.       Она рассказала почти все, не назвав, правда, имен и скрыв участие Девиса, с момента, как Мартин отправил ее в «Метрополитен» и до звонка Росси. Пьюзо внимательно слушал, иногда слабо улыбался на моментах особого рвения Элизабет в расследовании, а при упоминании Росси еле заметно поморщился. Когда им принесли основное блюда, девушка уже закончила и теперь пила очень вкусный апельсиновый сок, чтобы унять боль в горле.       — Я правильно понял, у вас проблема с Росси?       — Да. Вы его знаете?       — Не то чтобы знаю. Скажем так, мы виделись пару раз в общей компании. — Он стряхнул пепел в пепельницу. — Почему вы решили обратиться ко мне за помощью?       — Вы обещали мне, что поможете.       — Я об этом помню. Но вы видели на фабрике с Росси моих людей. Почему же решили, что я не играю с ним в одной команде?       — Если бы это было так, я бы уже была мертва.       — В логике вам не откажешь. И все же просить помощи у преступника не то же самое, нежели у «серого» бизнесмена.       Элизабет скрестила ноги от напряжения.       — Вы как-то говорили мне, что не трогаете женщин и детей, и я верю, что для вас это не просто слова, — сказала она и уже тише доверила. — Мне не к кому больше обратиться. Вы единственный, в ком я точно уверена, кто не откажет в помощи и сможет разобраться с Росси.       — Мне лестно это слышать. Я действительно могу заставить Росси оставить вас в покое, но есть одна проблема, — невозмутимо сказал он.       Элизабет встрепенулась.       — Какая же?       — Все действия, которые вы совершили до этого момента, характеризуют вас как очень хорошую ищейку. — Пьюзо потушил сигарету и достал другую, но не торопился ее зажигать. — Очень принципиальную ищейку, и, как говориться, бойся идеалистов — с ними нельзя договориться. Сегодня вы копаете под Росси, а завтра — под меня.       Сердце девушки пропустило удар.       — Вы хотите услышать от меня обещание никогда не лезть в ваши дела?       Пьюзо покачал головой.       — Вы очень наблюдательны и умны, умеете делать правильные выводы… но вам банально не хватает знаний о том, как на самом деле строятся отношения в нашей организации. Хотя интуитивно вы что-то понимаете, поэтому не стали просить о помощи Нино. — Он наклонился к ней. — После того, что вы рассказали, убить вас должен я сам, а не оставлять это Росси.       Элизабет заледенела, поняв, что Пьюзо не шутит.       — Я говорил вам, что нужно учиться держать язык за зубами и не замечать того, что происходит вокруг. Но разве вы меня послушали? Мисс Колвин, вы решили, что знаете лучше, и продолжили лезть туда, куда совсем не следовало. Очень опрометчивое решение. Вы стали опасны.       Салфетка выпала из внезапно ослабевших пальцев. В холодном взгляде Пьюзо невозможно было ничего прочитать. Вынес ли он уже ей приговор или еще раздумывает? Отдаст Росси или разберется сам? Когда и где?       И в то же время, какая-то часть внутри отказывалась верить, что он что-то ей сделает. Так, пугает, как взрослый пугает неразумного ребенка. Потому что она знала — он не трогает детей и женщин.       Наверно, эта самая наивная часть когда-то толкнула ее в объятия Роджерса.       — Вы меня не убьете, — храбро сказала Элизабет, чувствуя себя крохотным щенком перед волкодавом.       Пьюзо вопросительно приподнял бровь, в глазах зажглась заинтересованность.       — Почему же?       — Потому что вы не выглядите как человек, который любит почесать язык перед делом или напугать жертву, чтобы помучить ее. Если бы вы действительно хотели что-то мне сделать, вы бы усыпили мою бдительность, посадили в машину, а дальше сделали так, чтобы никто никогда меня не нашел. Вы просто хотите достаточно меня испугать, чтобы я начала умолять меня не трогать и пообещала обо всем забыть. — Она выпрямилась и снисходительно посмотрела на него, и, видит Бог, это далось ей огромной кровью. — Или я ошибаюсь?       Несколько секунд Витторио обескураженно молчал.       — Одного я не могу понять, мисс Колвин.       — Чего же?       — Почему вы до сих пор живы? С таким-то характером.       Элизабет пожала плечами.       — Потому что удача меня любит.       — Вы чертовски правы.       Пьюзо все-таки зажег сигарету. Элизабет уже начала понимать, что он часто закуривает, когда ему нужно взять паузу на подумать.       Минуты текли в напряженном молчании, им успели принесли заказ, но даже божественный аромат мяса не достигал сознания Элизабет. Она ждала решения сидевшего напротив нее мужчины.       Наконец мафиози посмотрел на нее.       — Считайте, что проблема Росси решена. Он больше не потревожит ни вас, ни ваших родителей.       С ее плеч вдруг свалилась огромная скала. Элизабет облегченно выдохнула и счастливо улыбнулась. Все-таки чувствовать занесенный над своей шеей меч — ну такое себе удовольствие.       — Но! — Витторио посмотрел на нее исподлобья. — Вы оставите это дело.       — Нет.       Пьюзо угрюмо посмотрел на нее и в сердцах высказался себе под нос на итальянском. Элизабет по тону поняла, что ее как-то не очень хорошо назвали.       — С одним Росси, вы, может, и справились бы. Но за ним стоят очень серьезные люди, которые не будут с вами расшаркиваться, и, поверьте, вам не удастся добиться для них справедливого возмездия. Сожрут и не подавятся.       — Другая мафиозная семья, как я понимаю?       — Правильно понимаете. — Пьюзо откинулся на спинку стула. — Вы слышали о Франческо Джулиано?       Элизабет задумалась. Порылась в памяти и мило улыбнулась.       — Конечно, — сказала она и невинно захлопала глазами. — Он ваш кровный враг.       — Откуда?! — Пьюзо тут же замолчал, но его ошарашенный вид доставил Элизабет невыносимое удовольствие.       Получите, мистер Пьюзо. Я не такая беспомощная, как вы думаете.       Потупив взгляд, девушка скромно поковыряла пальчиком скатерть.       — Я просто умею слушать.       Мафиози тут же вернул себе прежний спокойный вид и слегка склонил голову набок.       — И где же вы это услышали, мисс Колвин?       — Есть у меня источники. — В этот момент девушка почти физически ощутила значение выражения «угрожающее молчание», и поспешила пойти на попятный. — Когда я опрашивала рабочих на вашей стройке, несколько из них упоминали, что вы в плохих отношениях с Джулиано. Да и мистер Риччи был далеко не любезен с Альваро. Я подумала, что неприязнь подчиненных есть лишь отражение неприязни боссов.       Ей показалось, как в глазах Витторио мелькнуло восхищение. Элизабет еле сдержала победную улыбку.       — Вы удивительная, мисс Колвин. Правда, я еще не решил, в хорошем смысле или нет. — Вздохнув, мужчина сделал приглашающий жест рукой. — Ешьте, мисс Колвин. Повар очень старался, поверьте.       Она бросила первый заинтересованный взгляд на стоявшую перед ней тарелку и с только что проснувшимся аппетитом взяла в руки нож.       — С удовольствием, мистер Пьюзо.       Кухня оказалась просто восхитительная, и, когда девушка ее похвалила, мужчина принял комплимент так, будто в этом была его заслуга. Некоторое время беседа вертелась вокруг итальянских блюд и самой Италии, и о последней Витторио говорил не особо охотно.       — Неужели вы совсем ничего не помните из детства? — спросила Элизабет.       — Редкий итальянец хочет вспоминать ранние годы своей жизни, особенно из тех, кто эмигрировали.       — Сколько вам было, когда вы приехали в Америку?       — Около семи.       — И вы больше не возвращались на родину?       В глубине темных глаз что-то мелькнуло.       — Один раз вернулся. Понял, что природа все также прекрасна, дела стали значительно хуже, и мой дом теперь в Нью-Йорке.       — А ваши родители? Где они?       — Далеко отсюда, — отмахнулся он от вопроса. — Вы все время пытаетесь что-то обо мне выспросить. Давайте хоть раз поговорим о вас.       — А вы разве еще не навели обо мне справки? — улыбнулась Элизабет.       — Навел. И у меня даже появилось несколько мыслей о причинах ваших поступков и предполагаемых целях. Теперь хочу проверить, я прав или нет.       Колвин сделала глоток красного напитка в бокале. Во рту разлилась приятная кислота, нежный привкус винограда и цитрусов обволок язык. Девушка не задумываясь сделала еще глоток, и, только отставив бокал, уловила отголоски казалось бы забытого режущего вкуса алкоголя.       — Вино?       Желудок сжался. Воспоминание о шампанском и его последствиях поднялись из темных глубин памяти. Элизабет испуганно посмотрела на Пьюзо, пытаясь понять, что он задумал.       Я слишком расслабилась!       — Да. Вам понравилось? Если нет, я попрошу унести и принести другое. Или заменить на что-то безалкогольное, если вам вино претит по самой своей сути.       В голове девушке начал рваться шаблон. Она не поверила своим ушам.       — Нет, мне понравилось. Просто я легко пьянею, и стараюсь избегать… Да и закон… — поняв, что несет чушь, она замолчала.       — От этого вина не опьянеете. Оно легкое, к тому же, вы плотно ужинаете.       Элизабет беспомощно посмотрела на Пьюзо.       — Вы какой-то неправильный мафиози.       Ее слова его развеселили.       — Вас это расстраивает? С правильными вы уже познакомились, и, похоже, вам это не понравилось.       — Из-за этого будет много проблем.       — Каких же?       — Разных.       Элизабет смутилась своих слов, поспешила отставить почти пустую тарелку и приступила к следующему блюду.       — Как прошло ваше детство, мисс Колвин?       — Как у всех. Играла, работала, ходила за животными, посещала школу для девочек. Хорошо училась. А где учились вы?       Он почти по-мальчишески улыбнулся.       — Опять вы за свое.       — Это секретная информация?       — На самом деле нет. — Витторио сделал глоток вина, поставил бокал на стол и вгляделся в рубиновую жидкость. — В школе для бедных. Потом меня учили улица и книги.       — И кто был лучшим учителем?       — Они преподавали разные предметы. Одна учила выживать, а вторые жить. Почему вы уехали из родного города?       — Хотела стать самостоятельной.       Он бросил на нее проницательный взгляд.       — Вы убегали?       Элизабет вздрогнула.       — С чего вы решили?       Пьюзо хитро улыбнулся.       — Потому что беглец беглеца всегда узнает. — Его взгляд неожиданно потеплел. — В ваших глазах я вижу ту же неприкаянность, что когда-то гнала вперед и меня самого. Вы всегда подспудно чувствовали, что вам не место там, где вы родились, что хотите чего-то другого, а не той жизни, что ведут соседи и школьные друзья. Будто где-то есть ваш дом, но никак не можете найти к нему дорогу.       — Не говорите чушь. Мой дом там, где мои родители. И в Нью-Йорк я переехала совсем не потому, что что-то здесь искала.       — Разве? А мне кажется, вы ехали с вполне четкой целью. — Элизабет даже дышать перестала после его слов. — Ну кем бы вы стали в вашем маленьком городке в Кентукки? Женой фермера, тянущей бесконечную лямку долгов и тяжелой работы? Учительницей в школе? Никем, мисс Колвин. Пылинкой в истории. Нет, в этом плане в большом городе гораздо выше шансы пробиться. — Пьюзо наклонился к ней и заговорил доверительным тоном. — Самое интересное, что в вас говорят не амбиции, это что-то вроде порыва души вернуть то, что у вас забрали.       — Объясните.       — Вы ведь знаете, что если бы не война Севера и Юга, вы были бы очень богатой женщиной, настоящей южной леди в шелковых одеждах, жили бы в роскошном доме и командовали бы армией рабов. Уверен, показали бы себя доброй и милой хозяйкой, готовой защитить любого. Но судьба распорядилась по-другому, и вы теперь лишь единственная дочь бедного фермера, едва сводящего концы с концами. Но в вас сохранилась порода: стремление поступать правильно, не отступать, жертвовать собой ради принципов. Нести ответственность не только за себя, но и за других. Вы живое олицетворение лучших качеств некогда погибшей аристократии, и в прошлом веке добились бы много. А сейчас правила мира изменились. Наступило время таких как я — злых, жестоких голодранцев, с вечной пустотой внутри, для которых важна лишь выгода. Вы пытаетесь бороться, но получается не очень, правда? Вас как утлую лодку бросает из стороны в сторону, и гавани, где можно спрятаться, нигде не видно.       Элизабет вспыхнула. Как когда-то Девис, Пьюзо сейчас высказал то, в чем она отчаянно не хотела признаваться самой себе — она действительно чувствовала себя потерянной. Может, этим и объяснялось ее ненормальное желание найти девочек.       Девушка ухватилась за другую тему, чтобы увести разговор от опасной черты. Никому не нравится, когда тебя разбирают по косточкам.       — Вы плохо понимаете специфику жизни Америки. То, что вы говорите, не соответствует действительности. Южане не были ангелами, взять хотя бы рабство.       — Я говорю не о деталях, дьявол с ними, они лишь ленточки на шляпке дамы. Я говорю о форме этой шляпки, ее сути, том, что она в себе несет.       — Откуда вам знать, что она несет? Вы же…       — Иммигрант?       Элизабет отвела взгляд.       — Да.       — Не избегайте этого слова, оно меня не обидит. На правду не обижаются. И потому, что я иммигрант, вижу то, что недоступно тем, кто здесь родился. Я, может, знаю историю Америки лучше, чем сами американцы, не в обиду вам будет сказано, потому что хотел понять эту страну, стать своим. То, что вам дается по праву рождения, мы выбиваем с кровью и потом.       — Но вы не стали своими. — Элизабет вспомнила всех тех, кого встретила на острове Элис, их разговоры и погасшие взгляды. — Не стали американцами. Только итальянцами, ирландцами, евреями, немцами и множеством других народов на территории Америки. Ваши соотечественники не уехали из Италии, они привезли ее с собой, создали маленькую копию здесь, со своим языком, порядками, традициями. Многие даже английского не знают.       — Не по нашей воле. Мы действительно хотели начать здесь новую жизнь. Нам просто не позволили.       Элизабет залпом допила вино. Ей не нравился этот разговор. В нем было что-то надтреснутое, как скол на красивой чашке тонкой работы. Девушке казалось, она могла почувствовать те клубившиеся внутри Пьюзо ярость и обиду, не его собственные, но впитанные от каждого из его народа, с кем он столкнулся, и скрытые за внешним спокойствием и дружелюбием.       — Поэтому вы берете свое незаконными способами?       Витторио тонко улыбнулся.       — Мы защищаемся.       — Это просто софистика. Оправдание грехов.       — Поверьте, мне далеко до ваших политиков.       — Зачем вы мне это все говорите?       — Потому что я хочу, чтобы вы немного нас поняли.       — Нас — это кого?       — Людей чести. — Он перехватил ее недоуменный взгляд. — Да, мы себя называем так, а мафия — это уже придумки ваших коллег, мисс Колвин. Я вас не поправляю, но ухо мне этот термин режет.       — Зачем вы хотите, чтобы я поняла людей чести?       — А вот на этот вопрос ответ найдите сами.       — Эй!       На миг он стал похож на нашкодившего кота, и в этот момент официант принес им десерт, и Пьюзо переключил все внимание на него, подводя линию под разговором. Элизабет не удивилась бы, узнав, что официант специально подслушивал диалог, чтобы вовремя перебить беседу. Насупившись, девушка посмотрела на стоящую перед ней красоту и поняла, почему большинство итальянцев в теле. Все было очень вкусное, но крайне вредное для фигуры.       Ну и черт с ним, с весом, у меня нервы. И меня обижают. Опять.       — У вас есть семья?       Пьюзо посмотрел на нее с насмешкой.       — Конечно. Я же босс криминальной семьи.       Элизабет вонзила вилку в нежную мякоть груши.       — Я не об этом. У вас есть жена, дети? Просто вы в том возрасте, когда мужчины обычно уже остепенились, тем более, что итальянцы, насколько я знаю, женятся рано.       — А вы много знаете.       — Когда стажировалась, я внимательно слушала и много читала.       — Я заметил, что вы всегда держите ушки на макушке, — поддел ее Пьюзо. — Обычно да, мы женимся рано. По сговору родителей, по любви или просто пришло время. Но то в Италии, в Америке все значительно проще, и я позволил себе упустить этот момент. Так что жены у меня нет, детей вроде тоже, по крайней мере, я о них не знаю. А к чему вопрос?       — Я хотела узнать, как ваша жена относится к тому, чем вы занимаетесь. Не боится, что дети пойдут по той же стезе?       — Женщины в дела мужчин не вмешиваются, и уж тем более права голоса не имеют. Ее главная задача заботиться о муже и детях, а уж откуда берутся деньги ее касаться не должно.       — А если жене не нравится, она может развестись?       — Мы не разводимся.       — Ни при каких условиях?       — Только в крайних случаях, и, поверьте, незаконная деятельность в их число не входит.       — А что входит? Измена?       В глазах Пьюзо отразилось сложное чувство.       — Измена грозит не разводом, а вдовством.       — И вы бы тоже смогли…       — Вы феминистка? — резко прервал ее собеседник.       Элизабет замерла, поняв, что непозволительно близко подошла к опасной черте.       — Я боюсь вам отвечать.       — Не бойтесь, вам ничего не угрожает, — сказал Пьюзо. — Впрочем, я был бы не       удивлен, если бы вы ею были.       — Я не участвовала в движении.       — Почему же вы до сих пор не замужем? Вам двадцать три, вы очаровательны, умны, интересный собеседник. Никогда не поверю, что вам не поступало предложений руки и сердца.       Элизабет моментально ощетинилась.       — Не хочу. Мне дорога моя свобода. Я вообще замуж не собираюсь.       Пьюзо покачал головой, а в глубине глаз вдруг появилось что-то темное.       — Вы избрали рискованный путь.       — Имею право! — с вызовом сказала Колвин, чувствуя, как сердце бьет, казалось, о ребра.       — Похоже, я поторопился с вашей оценкой, — тихо сказал он, внимательно глядя на Элизабет, но она не обратила на эту фразу внимания, увлеченная своей мыслью.       — Скажите, если женщина, на которой вы решите жениться, не сможет смириться с вашей… работой, вы заставите ее выйти за вас замуж?       Витторио не ответил, взял пачку, излишне резко выбил сигарету, но не закурил. Элизабет терпеливо ждала.       — Я никогда ни к чему не принуждал ни одну женщину. Не заставлял, не угрожал, не шантажировал. Если так получится, что я захочу ту, которая не хочет меня, что ж, я отступлю. Я знаю, что такое слово «нет». — Он случайно сломал сигарету и выкинул ее в пепельницу.       Даже под дулом пистолета Колвин не смогла бы сказать, что именно почувствовала после его слов. Ее словно окатили холодной водой, потушив пожар застарелой злобы, горевший в душе, и моментально успокоив. Ведь это было последнее, что она ждала от него услышать. Возможно, конечно, Пьюзо лгал, но ей почему-то верилось в каждое слово.       Внутри поднялось полузабытое теплое чувство или, может, это начал действовать алкоголь?       — Вы хороший человек, — невольно вырвалось у нее.       Пьюзо бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал. Ужин они завершили в молчании.       Было уже очень поздно, когда они вышли из ресторана. Ясная ночь, тихая настолько, насколько это возможно для неспящего города, была тепла и наполнена отголосками приближающегося лета. Элизабет остановилась и посмотрела на сияющую в небе луну, неполную, но оттого не менее прекрасную. Лишь самые яркие звезды горели на черном небе, пробиваясь через свет ночного города, и девушка вспомнила тот невыносимо прекрасный сонм миллиардов звезд, которым любовалась в детстве, когда лежала в стогу сена на поле.       Почему вдруг это вспомнила?       Она почувствовала на себе чужой взгляд, и, незаметно немного повернув голову, скосила глаза. Пьюзо внимательно рассматривал ее, целиком, с головы до ног, и Бог его знает, о чем он думал в тот момент. Элизабет выдержала некоторое время, потом повернулась и посмотрела прямо на него.       Откуда-то сбоку появился мистер Риччи.       — Пойдемте, мисс Колвин. Я отвезу вас домой, — сказал он.       — Я сам отвезу. Можешь быть свободен, Нино, — вдруг перебил его Витторио, и сердце Элизабет чуть не выскочило из груди.       Она почувствовала себя щепкой, подхваченной ветром, и это было очень волнительно и будоражуще. И самую-самую малость страшно.       Садясь в машину, Элизабет успела заметить усмешку подчиненного Пьюзо, но она ее совсем не задела. В ней не было осуждения или издевки, просто что-то вроде мужской солидарности и беззлобной зависти, что сегодня его босс не будет спать один.       А если…       Всю дорогу они молчали. Элизабет боялась бросить даже взгляд на своего спутника, даже шевельнуться, чтобы обратить на себя его внимание. В ее душе царил полный хаос. С одной стороны, она очень не хотела, чтобы Риччи оказался прав, и Витторио тоже думал в подобном направлении, а с другой… А с другой ей хотелось проверить, остановит ли его ее «нет». Самоубийственные мысли, но она никак не могла избавиться от них, и фантазия, возрождая из памяти страшный вечер с Роджерсом, переделывала события, пускала их по другому пути.       Потому что мужчина там был другой.       Удивительное непостоянство. Она шла на ужин как на плаху, пережила целую карусель эмоций во время него, а сейчас, в общем-то открыто признается себе, что готова остаться наедине с мафиози. Ее привлекало в нем почти все: внешность, ум, запах, поведение, манера общения и разговора. Само его присутствие действовало успокаивающе, а прикосновения не вызывали отвращения.       Но он глава мафии, и неизвестно, как много грехов совершил за свою жизнь, и сколько крови пролил. Пьюзо совершенно не тот человек, с которым ей следовало бы не то что встречаться, даже просто находиться в одном помещении.       В висках гудело, и девушке казалось, она сходит с ума. Слишком сложно, запутанно, непонятно. Где правда, где ложь, можно ли верить, если уже однажды ошиблась?       Наверно, это все вино. Иначе не было бы никаких сомнений.       Пожалуйста, пусть Витторио ничего мне не скажет.       Я не знаю, что ему отвечу.       Когда Пьюзо остановился около дома Элизабет, девушка поспешила сама выскочить из машины. Она боялась не сколько его, сколько своих собственных действий.       — Спасибо за вечер, мистер Пьюзо. И за все остальное тоже. — И начала взбегать по ступенькам.       Забежать в квартиру, закрыться, спрятаться — и переждать это затмение.       — Стойте!       Элизабет замерла, повернулась, чувствуя себя кроликом, пойманным в ловушку.       Пьюзо подошел к ней вплотную, они едва ли не впервые оказались на одном уровне. Она даже могла рассмотреть отросшую за день щетину, и кончики пальцев закололо, словно Элизабет в реальности до нее дотронулась.       — Вы уверены, что хотите продолжить расследование?       — Да.       — Джулиано не такой как я. В делах он не руководствуется ничем, кроме своих желаний и жадности. У него нет ни принципов, ни границ, он почти животное, злое и жестокое. Если он решит, что вы для него опасны, даже я вам не помогу. Вы уверены?       — Да.       Она ни секунды не колебалась, отвечая. Есть вещи, неотделимые от тебя как кожа, кости, они растворены в крови, бегущей по венам. Спасение девочек стало для Элизабет такой вещью, и ничего не могло поколебать ее в стремлении найти их.       — Подумайте еще раз. Откажитесь. Вас оставят в покое, обещаю. Никто не тронет ни вас, ни ваших близких.       — Нет. Зло должно быть наказано. Этот человек причинил боль детям, он должен поплатиться за это. Справедливость должна восторжествовать.       Пьюзо вздохнул и на миг опустил голову, будто смиряясь. В его глазах вспыхнула холодная обреченность.       — Сегодня вы хотели, чтобы я спас вас от Росси — я это сделаю, а вы можете продолжить это расследование. Но учтите — закон не дотянется до Джулиано. Мы неподсудны, на нашей стороне полицейские и лучшие адвокаты, а грехи недоказуемы. Свидетели будут молчать, улики уничтожат. Нас не за что привлечь. Вы уже почувствовали это на себе. Вы слышите меня? — Для Пьюзо это была едва ли не самая эмоциональная тирада за все время их общения.       Элизабет кивнула.       — Я вас слышу. — И вдруг подняла руки и положила их на плечи Витторио. — А если я помогу вам свалить Джулиано?       Его мышцы будто каменные, а выражение лица как маска. И только в глазах вспыхнул почти демонический огонь.       — Вы шутите.       — Я серьезно. Конечно, мои силы не велики, но решимости мне не занимать, к тому же, не стоит недооценивать силу прессы. Моя статья может вызвать широкий общественный резонанс.       — Вы безрассудны.       — Не уподобляйтесь моей маме. Она все время говорит, что я лезу куда не надо.       — Ваша мать мудрая женщина.       — Так что вы скажете?       И сжала пальцы, чтобы плотнее почувствовать его тело через пиджак.       — Однажды связавшись с мафией, больше вы никогда из ее силков не выпутаетесь. Это дело становиться не просто жизнью — судьбой, мисс Колвин. — Он вдруг успокоился, отступил на полшага, заставив Элизабет его отпустить. — Впрочем, возможно, мы не просто так встретились на той темной улице. Пути Господни неисповедимы, но я лишь надеюсь, что не поведу вас том направлении, которое ведет в никуда. Я согласен, мисс Колвин, но, думаю, вы не понимаете всей специфики работы с гангстером.       — Так расскажите мне.       Пьюзо поправил галстук, словно он его душил.       — Готовы ли вы бросить работу, друзей и родителей ради этого расследования? Полностью отказаться от своего я, своей чести и совести? Подумайте, и если да, то, когда вы получите новости о Росси, свяжитесь со мной. Я расскажу, в чем именно будет состоять моя помощь.       — Хорошо, мистер Пьюзо.       Несколько секунд он всматривался в ее лицо.       — Берегите себя, мисс Колвин.       И быстро вернулся к машине.       Элизабет еще некоторое время стояла на ступеньках, глядя вслед исчезнувшему во тьме автомобилю, и чувствовала себя поездом, несущимся в бездну.