Искажение

      Элизабет ударилась в бурную деятельность. Как проклятая, работала почти без перерывов, проверяла одну зацепку за другой, вертела факты и так и этак, пытаясь найти конец, за который можно было бы ухватиться, вытрясла всю душу из Девиса — но все улики просто рассыпались в прах у них в руках. Джулиано был чист как слеза младенца, все, что касалось его темных дел, не более чем слухи и оговорки.       Колвин осунулась, под глазами появились круги от недосыпа, стала раздражительной, рассеянной. Девис понимал, что что-то происходит, но не мог знать конкретно, что именно, а девушка молчала. Он задействовал все свое воображение, чтобы привести в чувство партнершу: дарил мелкие подарки, таскал по кино, кафе, развлекательным мероприятиям, красивейшим местам Нью-Йорка, даже чуть не привел на выходных в цирк, что стало последней каплей, и Элизабет на него накричала, прося оставить ее в покое. Парень согласился, правда, только на время, и пообещал, что как только придумает новый способ ее развлечь, обязательно вернется!       Но Колвин было все равно. Ее мысли крутились вокруг совсем других вещей.       Что такого знал Тейлор, что даже похищение внучки и ее подруги его не остановило? Связана ли с его расследованием Лилия или она жертва другого преступления?       Правда спрятана в досье Тейлора, но где его искать? У Элизабет не было ни единой мысли, ни крохотной зацепки, и это сводило с ума. Неужели действительно единственная возможность узнать истину — бросить все и уйти на «темную» сторону Нью-Йорка?       Что мне делать?       — Найдена убитая девочка! Спешите купить! Найден труп тринадцатилетней девочки!       Колвин резко остановилась. Журналистская чуйка взвыла внутри дурным голосом.       — Мне один экземпляр.       Она опаздывала на работу, но это вдруг показалось ей неважным. Вмиг похолодевшими руками Элизабет развернула газету и нашла нужную статью.       «Тринадцатилетняя Бриджит Смит, уже год числившаяся пропавшей без вести, найдена мертвой на свалке».       Подробностей не было. Кто, за что и почему убил девочку — неизвестно, где она была все это время, тоже. Полиция прилагает все усилия, родители безутешны, город негодует и тому подобная штампованная чушь. Автор статьи обращался в основном к сенаторам, требуя усилить давление на полицейских, тем более в преддверии выборной гонки.       Взгляд Элизабет зацепился за одну строку.       «Это не в первый раз, когда на этом месте находят трупы подростков и взрослых девушек».       И в нее будто молния ударила. Она смяла газету, глядя перед собой.       Что, если мы с Девисом запутали сами себя?       Эта мысль бросила ее в холодный пот.       Эми и Джейн пропали не из-за дел мистера Тейлора, а их изначально кто-то похитил для совершенно других целей. Также, как Лилию. Эту Бриджит.       И, возможно, не только их.       Позвонив в редакцию и отпросившись, Колвин поспешила в архив, уже твердо зная, на что надо смотреть.       Вновь старые газеты с пожелтевшими страницами и нечеткими иллюстрациями, только в этот раз она искала объявления о пропавших детях. Особенно уделяла внимание тем, где говорилось о подростках из небогатых семей. Находила и тщательно выписывала приметы пропавших: возраст, внешность, кто родители, если была информация, когда пропали, где видели в последний раз.       Стопка рядом с ней росла все выше и выше, все больше листов покрывал ее быстрый почерк. Под конец у нее сломался карандаш, и Элизабет не смогла его наточить — так тряслись руки.       Только за девятнадцатый год — шестнадцать пропавших детей. Причем в восемнадцатом исчезновений в разы меньше. А дальше все пошло по возрастанию — двадцать один в двадцатом, двадцать пять в двадцать первом, двадцать девять в двадцать втором и дальше все больше. И это только те, по которым давали объявление в газеты. Сколько их на самом деле пропало за все эти годы? Сотни…       Вот причина всего. Похищение детей поставлено на поток, и Эми с Линдой оказались случайными жертвами. Тейлор вышел на этот бизнес, и его убили свои же. Верно, подобное не могло бы так долго существовать, если бы в этом не была замешана полиция на самом высоком уровне. Или не только полиция.       Бозман отказалась лезть в это дело, значит, она знает, кто это все покрывает. Кто-то, кто даже ей, специальному прокурору, не по зубам.       Пьюзо сказал, что воюет с Джулиано восемь лет. По срокам сходится. Столько прошло с пропажи Эммы Тейлор, столько с начала этого бизнеса, и столько же они ненавидят друг друга. Связана ли их вражда с похищениями или это просто борьба за власть в мафиозных кругах?       Если знал, почему не рассказал? Что еще он от меня скрыл?       Колвин без сил легла на разбросанные по столу бумаги.       Она не знала, что происходило с детьми, куда они девались, но понимала — это что-то воистину ужасное и приносящее огромный доход.       Вот она, правда, которую Элизабет так яростно искала.       Колвин примчалась в отель «Вотерлайф», с трудом прошла мимо швейцара — наконец он ее вспомнил и пропустил, — и просто взлетела по лестнице к номеру Девиса, лихорадочно соображая, что сказать партнеру, а что стоит утаить. Ведь если он догадается о ее решении, то сделает все, чтобы помешать, и тогда Элизабет потеряет шанс быстро найти и освободить детей.       Когда Девис открыл дверь и увидел на пороге девушку, его лицо вытянулось от удивления.       — Элизабет?! Что ты здесь делаешь?       — Я нашла зацепку. — Почти оттолкнув попытавшегося остановить ее мужчину, она влетела в номер. — Ты читал сегодня «Сан Ньюз»? У них вышла статья про убитую девочку.       — Элизабет, подожди!       — Я уверена, это связанно с нашим делом, и поэтому…       Наверно, будь она не так взволнована и взвинчена, то заметила бы, что Девис взъерошен и растерян, его рубашка в полном беспорядке, а взгляд направлен куда-то поверх головы Колвин. Но она не заметила, и потому голос за спиной стал полнейшей неожиданностью.       — Милый, кто это?       Колвин замолчала на полуслове и обернулась.       Из спальни выплыла длинноногая блондинка в блестящем синем платье. Ее модная прическа мягкими волнами обрамляла ухоженное лицо, в ушах горели капли бриллиантов, и она выглядела если и хуже, чем Дейзи, то ненамного. Одна из бретелек платья кокетливо приспущена, подчеркивая красоту плеча и создавая вокруг красавицы ауру порочности.       В первый момент Колвин не поняла, кто это и что делает в номере Девиса, и чем так недовольна, а когда до нее дошло — растерялась.       Мне уйти? Я помешала, кажется.       Но какая, все-таки, дурацкая ситуация. И я еще переживала о своем поведении.       На несколько секунд воцарилась напряженная тишина. Девис молчал, загнанно глядя то на одну, то на другую, и явно не зная, что сделать и сказать. Блондинка же набрала полную грудь воздуха, собираясь обрушить гром и молнии на голову незваной гостьи.       Стоп. Почему уйти должна я? Моя находка намного важнее любовной встречи!       — Я работа, мисс, — строго и холодно сказала Элизабет, не давая тираде женщины даже родиться. — Девису сейчас будет не до развлечений, поэтому прошу покинуть номер и не мешать.       Лицо блондинки вытянулось, пошло пятнами, и она бросила злой взгляд на мужчину.       — Эдди, выгони ее! Немедленно!       Колвин выразительно посмотрела на своего коллегу. Тот уже застегнул рубашку на все пуговицы, даже на верхнюю. Кончики его ушей горели красным.       — Милая, тебе действительно пора, — сказал он, подбежав к своей пассии.       — Что?!       Наверно, это было самое большое потрясение в жизни блондинки. Она вмиг утратила все свое высокомерие, став обычной растерянной женщиной.       — Мы с моей коллегой ведем очень важное расследование, просто, можно сказать, государственного уровня, — затараторил он, приводя ее платье в порядок. — Прости, любимая, но долг зовет. Поверь, это очень секретное задание, данное мне лично президентом…       Ошарашенная наглостью Колвин, оглушенная потоком красноречия Девиса, отказывающаяся верить в происходящее блондинка даже не сопротивлялась, когда ее довели до выхода, вручили в руки сумочку, накинули на плечи меховой шарф и выставили из номера.       — Я позвоню, прелесть моя! — Девис чмокнул женщину в щеку и поспешно закрыл дверь.       Секунду спустя ее сотряс резкий удар, и раздались приглушенные проклятия.       — Как чувствовал, что истеричка, — закатил глаза Эдмунд и обратил все свое внимание на Элизабет. — Бесси, прости, я сейчас все объясню. Я эту женщину едва знаю. Мы познакомились с ней внизу в ресторане…       В другой момент Колвин хорошо прошлась бы по этому случаю и ее насмешкам не было бы конца, но сейчас у нее совершенно не было настроения выслушать романтическую чушь своего партнера. Она вскинула папку с записями из архива и потрясла ими в воздухе.       — Двести семьдесят шесть, Девис.       Мужчина замолчал.       — Что двести семьдесят шесть? — осторожно спросил он, прикидывая, где подвох.       — Двести семьдесят шесть пропавших детей за восемь лет, и это только те, которых я нашла за день в архиве по объявлениям в газетах. Ты же понимаешь, что это значит?       Глаза Девиса заблестели. Он моментально расправил плечи, собрался, вновь став привычным другом-репортером и порывисто обнял Элизабет.       — Бесс, это же великолепно!       Девушка ошарашено уставилась на него.       — То есть?       — Это же настоящая сенсация! — Он развернул ее к стене и вытянул руку, будто что-то показывал на ней. — Я уже вижу заголовки: «Подпольная продажа детей на протяжении десятилетия!». Или нет. «Кто многие годы воровал и продавал детей на подпольных рынках?» Да, это звучит. — Наклонился к ней. — Бесси, это Пулитцер.       В ушах Элизабет появился какой-то шум, она с трудом поняла, о чем говорил ее напарник.       — Какой Пулитцер?       — Пулитцеровская премия, высшая награда для журналиста. И благодаря этому делу она будет нашей, — с придыханием обяснил Девис.       — Я знаю, что это за премия, но… А дети?       — Что дети?       — Что будет с детьми?       — А что с ними будет? — Он отстранился и непонимающе вскинул брови. — Мы узнаем, кто за этим стоит и посадим их в тюрьму. Детей освободим и вернем родителям. Станем героями, Бесс!       На его красивом лице лучился почти юношеский оптимизм. Он словно не понимал, что стояло за этими словами и с какими силами придется схлестнуться. У Элизабет засосало под ложечкой.       Для него это игра. Даже мафия, даже похищения — не более чем интересный поворот событий. Он что, не понимает, как это сложно?       — Мы столкнемся с организацией, занимающейся этим много лет. У них все уже налажено.       — Ничего, справимся.       — Как?       — Придумаем.       — Это мафия, Девис! Детей похищает мафия! Нас же убить могут, допусти мы хоть одну ошибку!       Мужчина закатил глаза и рассмеялся.       — Не убьют, Бесси, поверь мне.       Ее закачало. За эти дни произошло слишком многое, и терпение Колвин лопнуло окончательно. Перехватив удобней папку с заметками, Элизабет обрушила ее на плечи и руки Девиса.       — Тебе все хиханьки да хаханьки?!       — Ой, больно, стой!       — Мафия ворует детей, а ты смеешься и развлекаешься с блондинками! Пулитцер? Да нам надо до него дожить!       — Бесси, милая!       — Еще раз назовешь меня Бесси, и я убью тебя!       — Так ты не против милой? Ай, стой!       Девис бросился наутек, рассвирепевшая Колвин следом. Она носилась за ним по всем комнатам, сбивая все на своем пути, вымещая свою ярость и страх, и неизвестно, сколько бы это все продолжалось, если бы девушка не споткнулась о диванную подушку и не упала на пол, выронив папку. Боль прострелила колено, слезы обиды и злости, которые она копила в себе все это время вырвались наружу.       Элизабет села и горько заплакала.       Девис тут же впал в состояние, близкое к панике.       — Боже, Бесси, ну прости. Я что-то не то сказал, прости, виноват, — сказал он испуганно и сел рядом с девушкой. Обнял и прижал к себе. — Ну не надо, успокойся.       Только плакала девушка не из-за своего партнера. Она плакала из-за решения, которое приняла.       Почему эта жизнь так несправедлива? Почему, чтобы восстановить справедливость, мне надо искупаться в грязи? Почему одним прощается все, а другим ничего? Почему страдают те, кто никому ничего плохого не сделал, а злодеи торжествуют? Почему в этой борьбе я могу надеяться только на помощь мафиози?       Ну почему ты не коп? Насколько все было бы проще. Я хотя бы была уверена, что это все еще может закончиться хорошо.       Эдмунд был теплым, согревающим, и девушка доверчиво прижалась к нему. Его большая ладонь гладила ее по волосам.       — Тебе жалко детей, да? Не волнуйся, мы найдем тех, кто стоит за этим злодеянием и посадим их пожизненно! А всех пленников освободим. Обещаю тебе, Элизабет, все будет хорошо, только не плачь.       Какой же ты хороший, Девис. Но ты словно не до конца понимаешь, что в жизни нельзя всегда выигрывать.       — Я испачкала тебе рубашку тушью, — сквозь слезы прошептала Элизабет.       — Да у меня этих рубашек полные магазины. Любую куплю, — фыркнул Девис и достал из кармана платок. — Вот, возьми. Он новый, не бойся.       Эдмунд слегка покачивался, и это движение успокаивало девушку. Она вытерла лицо, уткнулась ему в плечо, и затихла. От Девиса пахло чем-то свежим, цветочным, будто Элизабет оказалась на нагретом солнцем лугу, и это было как бальзам на ее истерзанную душу.       — Эй, хочешь, я подарю тебе огромную шоколадную статую?       — У тебя есть такая статуя?       — Дай пару часов и будет.       Элизабет тихо засмеялась.       — Нет, Эдмунд, я не хочу огромную шоколадную статую.       — А что ты хочешь?       Я хочу, чтобы ты, Эдмунд, прожил счастливую и беззаботную жизнь. Ты достоин этого.       — Сыграй мне, пожалуйста, одну из своих мелодий.       — Конечно! Легко! С удовольствием!       Это была самая лучшая музыка, которую Элизабет когда-либо слышала.       Она проснулась рано, когда небо за окном еще было серым, и все в комнате расплывалось в предрассветном полумраке. Девушка беззвучно встала, выглянула в соседнюю комнату, — Девис спал на диване, прижав рукой к груди ее записи, — и пошла в ванную приводить себя в порядок.       Ванные в «Вотерлайфе» были оборудованы по последнему слову техники. В ее квартире хоть и был душ, но только с холодной водой, и девушке приходилось греть воду в кастрюлях, чтобы хорошо искупаться. Здесь же теплая вода была централизованной, и «утиная» натура внутри Элизабет проснулась и подняла голову — девушка плескалась под горячими струями, как ей самой показалось, бесконечно долго.       Вторым приятным сюрпризом оказался запасной новый набор для утреннего туалета, и Колвин сначала очень этому удивилась. А потом вспомнила блондинку.       Когда она вышла из ванной, Эдмунд уже не спал, более того — перед ним на столе стоял завтрак.       — А ты ранняя птичка, — улыбнулся он, и жестом гостеприимного хозяина обвел стол. — Не знаю, что ты любишь, так что тут все: тосты, джем, бекон, яйца, каша, сок, кофе, чай. Выбирай что душе угодно, а я пока соберусь.       — Спасибо, Эдмунд. — Элизабет села за стол и с удовольствием вдохнула запах еды. — Ты такой заботливый.       — Да я идеален!       Она успела плотно поесть и уже почти допила кофе, когда Девис, безупречно одетый и чисто выбритый, присоединился к ней. Никакого смущения он не чувствовал, вел себя свободно и раскованно, словно Элизабет каждый день завтракала у него в номере. Сама девушка с удивлением понимала, что ее также нисколько не заботит вся эта ситуация, хотя еще несколько дней назад она бы точно не решилась ночевать в одном помещении с мужчиной.       Когда сталкиваешься в настоящим ужасом, все остальное становится мелким и неважным. Я со всем справлюсь. Я взрослая и сильная.       Детям хуже.       Эта мысль резкой болью отозвалась где-то внутри, и девушка съела еще ложку клубничного джема, чтобы отвлечься.       — Я прочел все твои заметки, и скажу тебе, что из этого материала выявить что-то толковое, к сожалению, маловероятно. Нужно понимать, что здесь не только те, кого, возможно, украла мафия, но и жертвы случайных преступлений или маньяков, — сказал Девис, на удивление быстро расправившись с тостом и беконом.       — Думаю, что цифра, которую я назвала, не просто не преувеличена, а наоборот, приуменьшена. Это только те дети, родителям которых удалось подать объявления в газету, как, например, миссис Ивановой, встретившей меня. А сколько таких, что пытались найти своими силами?       — Тоже верно.       Элизабет опустила глаза в чашку.       — Скорее всего, жертв искали среди детей работных домой, иммигрантов, трущоб.       — Школ для бедных.       — Да, Девис, или там. Но таких организаций сотни в городе, как мы сможем проверить их все?       — Не знаю, но что-то придумаю. Понимаешь, Элизабет, это наш шанс! Одно дело скрыть похищение двух-трех девочек, и совсем другое — постоянный бизнес на этом. Детей должны где-то держать, кормить, их нужно одевать. И главное…       — Зачем их воруют? И почему в основном девочек?       — Они слабее? — предположил Девис и замолчал, отведя взгляд.       Тост с джемом во рту Элизабет приобрел привкус пепла.       — Не будем вешать нос. Лучше займемся делом и подумаем, что можно сейчас сделать, — сказал Девис, храбрясь.       Колвин решила, что пришло время. Она отложила тост.       — Эдмунд, ты же понимаешь, что подобная организация не способна столько лет оставаться тайной, если мафию не прикрывает кто-то из чиновников. И в нашем расследовании, разве чаще всего палки в колеса вставляли не государственные служащие?       Девис быстро понял, что она имела в виду. Он нахмурился, сложил пальцы домиком.       — На самом деле, я это осознал еще когда искал информацию по Этротту. Что это дело затрагивает не только преступность и полицию, но и кого-то более серьезного. — Мужчина бросил на нее немного виноватый взгляд. — Я уже работаю в этом направлении, просто не хотел тебе говорить, пока не будет точных данных.       Господи, да мы достойны друг друга.       Элизабет с трудом сдержала нервный смех, но ее улыбку Девис расценил как то, что она на него не злиться и заметно повеселел.       — Нам нужно работать на два фронта, Эдумунд. Найти, какая семья стоит за похищениями, и кто из чиновников им помогает. В связке уничтожить обоих будет гораздо легче.       — Положись на меня. У меня есть связи в правительственных кругах, я найду эту крысу.       А я доказательства ее связи с Джулиано.       — Только будь осторожен, молю тебя.       — Поверь, Бесси, меня сложно убить.       Высадив Элизабет у дома, Девис собрался было уехать по каким-то своим таинственным делам, но девушка его остановила.       — Эдмунд.       — Да?       — Наклонись.       Глядя на нее с подозрением, видно, вспомнив вчерашнюю порку папкой, Девис приблизился, и Элизабет, неожиданно даже для самой себя, поцеловала его в щеку.       — Спасибо за все.       Уши Эдмунда вспыхнули красным, он закашлялся в кулак, пытаясь скрыть улыбку до ушей.       — Ты, кажется, промахнулась. Нужно целовать немного левее и ниже, — сказал он смущенно.       Элизабет хихикнула.       — Ты не опоздаешь по своим сверхважным делам, партнер?       — Да, конечно, уже еду.       Июньское солнце заливало их светом, лучи путались в светлых волосах Девиса. Ей хотелось протянуть руку и взлохматить эту идеальную прилизанную прическу, но она сдержалась.       — Почему-то мне не хочется оставлять тебя, Бесси. Словно должно произойти что-то плохое, — вдруг нахмурился Эдмунд, и словно туча нашла на солнечный диск.       — С каких пор ты веришь в предчувствия?       — К сожалению, я редко ошибаюсь. Видно, в прошлой жизни был пифией. — Он странно посмотрел на нее. — Ты же не задумала какую-то глупость?       — Конечно, нет.       — Я верю тебе. — Девис выдохнул с облегчением. Подошел к машине и помахал ей рукой. — Увидимся, Бесси.       — Пока, Эдмунд.       Поднимаясь к себе, Элизабет сомневалась, правильно ли она поступила и не дала ли лишних надежд. Но одно знала точно: как бы Девис не воспринял поцелуй, для нее это было прощание и благодарность, и она хотела выразить их именно так.       Жаль, что наше партнерство так быстро закончилось. Больше никогда мы не сможем общаться как сейчас.       Она позвонила родителям и сказала, что некоторое время не сможет часто с ними связываться — ее отправляют на важное задание в другой город, и она будет слишком занята. Дезире, почувствовав подвох, закатила истерику, требуя от дочери, чтобы та все объяснила, но Элизабет только просила не волноваться слишком сильно.       — Когда все закончиться, я к вам приеду.       Кейн не удивился, когда увидел заявление на увольнение.       — Вы уверены, Колвин?       — Да.       — Девис в курсе?       — Да, — соврала Элизабет.       Главный редактор сделал вид, что поверил, и подписал заявление.       — Элизабет, — сказал он, возвращая ей бумагу. — Когда-то я был так же молод, как и ты, и верил, что смогу что-то изменить. Я ошибся. Моих сил не хватило не то, что кому-то помочь — защитить даже себя. Если бы не один человек, сейчас я бы с тобой не разговаривал.       — К чему вы это, сэр?       — Просто береги себя и помни, что тебя здесь ждут. Тебе есть, куда возвращаться.       Элизабет прижала к груди лист, словно сдерживала готовое выпрыгнуть сердце.       — Спасибо, мистер Кейн.       Прощание с коллегами выдалось быстрым, но эмоциональным, хотя они проработали вместе всего лишь два месяца. За это время все успели привыкнуть к Элизабет, даже привязаться, и ее уход стал неприятным сюрпризом.       Уайт предположил, что девушка наконец-то нашла мужа, но она лишь посмеялась, и ответила, что возвращается домой помочь родителям. Адамс сунул ей в руки буклет «Как не дать обмануть себя банкам», и пожелал удачи.       — Мне было приятно с тобой работать. Ты делала меньше всех ошибок в тексте.       — Приятно слышать.       Остальные тоже тепло ее проводили, прибежали даже люди из типографии. Под конец Элизабет почти расплакалась.       Мне надо взять себя в руки. Такая эмоциональность никуда не годиться!       Гудки казались бесконечными. Наконец на том конце сняли трубку.       — Слушаю.       Элизабет провела пальцем по краю телефонного аппарата.       — Здравствуйте, мистер Пьюзо.       — Мисс Колвин?       — Удивлены? — усмехнулась она, и не дала ему ответить. — Я согласна на ваше предложение.       Слова вырвались так просто, словно за ними ничего и не стояло. Мир не треснул, гром не грянул, а за стеклом будки продолжал равнодушно шуметь Нью-Йорк.       Пьюзо ответил так же обыденно.       — Нино приедет за вами завтра утром. Будьте готовы, Элизабет Колвин.