Искажение

      — Иди-ка отсюда, малышка, — сказал Джулиано, отпуская Элизабет и хлопая по бедру. — Тебе здесь больше делать нечего, а мне нужно потолковать кое о чем с моим другом.       Элизабет покорно повернулась и пошла прочь, даже не посмотрев на Витторио. Зачем? Это было лишнее. Все наконец-то случилось, и пути назад больше не было. Девушка вдруг поняла, что после всех этих дней, полных терзаний, колебаний и тоски может вздохнуть полной грудью и расслабить будто сведенные в ожидании удара мышцы.       Я это сделала.       Джулиано предъявил на нее права. Вступил за нее в спор, забрал у соперника, и, если Элизабет хоть что-то понимала в мужчинах, теперь она для него особенная. Ценная. Женщина, которую хочет его враг, но которая досталась ему. Таких не бросают на следующее утро после проведенной вместе ночи.       У меня есть время, чтобы привязать его к себе.       Как это сделать, она еще до конца не понимала, но была уверена, что справится. В конце концов, Элизабет смогла выжить там, где погибли другие, и это ли не повод для уверенности в себе? Главное, не отвлекаться и не думать о сторонних вещах.       О Витторио, например. И каким чертовски хорошим актером он оказался.       За кулисами ее встретила на удивление спокойная, даже ласковая Молли. Элизабет сразу напряглась, пытаясь понять, что скрывается за этой напускной добротой и постаралась подавить ставший уже привычным страх перед ней.       Сейчас она уже ничего ей не сделает. Лиза Доусон — игрушка Франческо Джулиано, и пока тот не наиграется, трогать, а тем более ломать, ее нельзя никому.       — Пойдем, Лиза, — сказала Молли и поманила за собой. Колвин пошла за ней, готовая ко всему.       В кабинете хозяйка клуба достала из шкафа несколько бутылок и два стакана. Девушка молча наблюдала, как она делает коктейль, смешивая то ли водку, то ли текилу с каким-то соком, и размышляла, как ей себя вести. Продолжать лебезить? Или быть отстраненной? Что Молли задумала? Своим выбором Элизабет пошла против ее прямого приказа, и она это просто так не оставит.       — Ты удивила меня сегодня, Лиза, — наконец прервала молчание Молли и подошла к девушке. Протянула стакан. — Неужели влюбилась во Френка?       Сердце Элизабет пропустило удар. Их взгляды встретились, и в глубине зеленых глаз Колвин увидела скрытую злость и подозрение, и искренне понадеялась, что Молли с такой же легкостью не заметила ее собственный страх.       Она взяла стакан из рук женщины.       — Леонард много рассказывал о своем боссе, — сказала Элизабет. — Особенно о его щедрости к тем, кто ему нравится.       Молли склонила голову набок, усмехнулась.       — Так дело в деньгах? Ты разве не знала, что Витторио Пьюзо гораздо щедрее к своим любовницам? И добрее. — Сделала глоток. — Или есть еще какая-то причина, почему ты выбрала Френка?       Колвин почувствовала, что бледнеет.       Неужели она что-то заподозрила? Ну да, я же говорила, что слышала о Пьюзо, и вдруг он появляется в клубе, который никогда не посещал, и из всех танцовщиц выбирает меня. Здесь есть из-за чего напрячься.       — У меня одна причина — я хочу жить. Желательно хорошо и богато, не считая последние монетки, — сказала она. — О Джулиано я знаю от Леонарда, и пару раз от него же слышала имя Витторио Пьюзо. У меня нет причин не верить ему, в отличие от девушек, что встретила здесь, и поэтому я предпочла Джулиано. Он сильнее, от него я знаю, что ждать.       Молли снова сделала глоток, Элизабет последовала ее примеру. Коктейль оказался вкусным, сладковатым и крепким, ударил в голову, но в целом девушка стала гораздо более стойко переносить алкоголь, и это немного успокаивало.       Хозяйка клуба вдруг подняла руку и погладила Колвин по щеке. Та рефлекторно дернулась, и довольная усмешка скользнула по красным губам, заставив девушку почувствовать себя полной дурой.       — Хочешь жить хорошо и богато? Ах, Лиза, Лиза, тогда ты сделала неправильный выбор, — с вздохом сказала Молли и отошла к столу. — Ты мне нравилась, честно, очень нравилась. Я была такой же, когда только начинала, растерянной, неуверенной, но внутри горел гнев. Гнев на этот мир, на этих людей, на судьбу, что швырнула на самое дно. Я видела этот огонь в тебе, он прорывался во взглядах, в улыбке, а потом и в поступках. Ты хорошо обработала Агнесс, очень цинично и правильно, я восхитилась. Потом смогла перетянуть Софи на свою сторону, заручилась поддержкой Дарьи. Ты молодец.       Элизабет слушала с ощущением, что сейчас будет что-то плохое, и сильнее сжала стакан, чтобы скрыть дрожь.       Она тебя не тронет, не посмеет.       — Твое виляние хвостом перед Джулиано было сыграно как по нотам. Обратить на себя его внимание дорогого стоит, и я поняла, что толк из тебя будет, надо только направить и показать, что слабым нужно быть очень осторожным и — главное, — уметь подчиняться. — Молли снова вздохнула и сделала еще один глоток коктейля. — Через несколько лет ты могла бы стать очень богатой, независимой женщиной, если бы осталась мне верной и делала так, как я скажу. Но ты ничего не поняла, решила пожить своим умом и пошла против приказа. Обманула мои ожидания, а такое я не прощаю.       Хозяйка посмотрела на нее с жалостью и пренебрежением.       — Как только Джулиано с тобой наиграется, и ты вернешься ко мне — отправишься в «подвал», и я лично проконтролирую, чтобы твоя жизнь там была очень короткой… и очень болезненной. Можешь идти.       Утратив к девушке интерес, Молли открыла стоявшую на столе коробку и достала оттуда мундштук. Элизабет отставила стакан, молча развернулась и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.       И усмехнулась.       Ну, это было лучше, чем я думала. Зато теперь можно быть уверенной на все сто процентов, что против Джулиано эта стерва не пойдет. Пока я с ним, бояться нечего.       Я больше не вернусь сюда, тупая ты кошелка. Нервы мне решила потрепать, испугать, чтобы я запаниковала и начала ошибаться? Не дождешься!       С каким же удовольствием полюбуюсь на тебя за решеткой.       Настроение заметно улучшилось, и девушка, высоко подняв голову, легкой походкой направилась в свою комнату. Завтра у нее первое свидание с Джулиано, надо будет продумать стратегию поведения, выспаться и приготовиться.       Наташа сидела на кровати, глядя в одну точку, и, когда увидела Элизабет, отвернулась. Ее бледное лицо выражало такие печаль и расстройство, что, наверно, раньше Колвин тут же бросилась бы ее утешать и как-то успокаивать. Теперь же в душе даже не шевельнулось ничего.       Девушка подошла и села рядом с бывшей подругой. Некоторое время они молчали.       — Ну и зачем ты испортила платье? — спросила она.       Наташа резко вдохнула, сжала кулаки и промолчала.       — Действительно, глупый вопрос. Чтобы убрать самую опасную соперницу, конечно же, — за нее ответила Колвин и повернула голову. — Вопрос только, каким образом, на что ты надеялась? Что Молли отправит меня в бордель отрабатывать его стоимость или я просто не смогу выступить?       Опять молчание. Элизабет уже начала злиться.       — Знаешь, я сомневаюсь и в том, что во время моего дебюта в туалете меня заперла Лили. Да и колотое стекло в пудру ей было бы затруднительно подсыпать, все же косметику я храню в комнате. — Она едва удержалась, чтобы не схватить Наташу за плечи и не тряхнуть как следует. — Зачем? Я же верила тебе. Мы последние остались, нам нужно держаться вместе, а ты так поступила!       — А почему нет? Я просто хочу выбраться отсюда, а ты мне мешаешь. Появилась вся такая талантливая, и все ей — и танцы, и внимание, и мужчины, — зашипела соседка и вскочила на ноги. — Тебя двое выбрали! Двое! И каких! — Она задохнулась от эмоций. — Почему ты, почему не я?! Чем ты лучше меня, моль белобрысая?! Я же ярче, интереснее, веселее, но меня они не выбрали. Пьюзо даже не смотрел в мою сторону, лишь морщился, когда я подходила.       По лицу Наташи побежали злые слезы, она смахнула их резким движением.       — Что будешь делать? Сдашь меня?       Знала бы ты, чего избежала.       В сердце Элизабет шевельнулась жалость. С одной стороны, эта девушка перед ней была глубоко несчастным существом, с другой — зависть толкала ее на жестокие поступки. Вся операция уже два раза оказывалась под угрозой срыва из-за козней Наташи, и Колвин не знала, что делать и как лучше поступить. Оставлять рядом девушку, готовую подставить в любой момент, было опасно, но и отдать на верную смерть репортер ее не могла, совесть не позволяла.       Странно, не было горько или обидно от того, что все так сложилось. Просто какое-то тупое смирение и принятие.       — Пока нет. Но еще одно поползновение в мою сторону — и Молли все узнает, поняла меня?       На лице Наташи мелькнуло облегчение. Она отвернулась и буркнула:       — Да.       Колвин поняла, что благодарности от нее не дождется. Да и нужна ли она? Репортер тоже встала и пошла переодеваться, больше не обращая на соседку внимание. Надо вернуть платье Софи, не дай Бог с ним что-то случится, привести себя в порядок, а потом наконец-то лечь спать в уютную кроватку и заснуть без сновидений.       Утром девушке принесли огромнейший букет красных роз от Джулиано и записку, что он приедет за ней незадолго до открытия. Молли освободила Элизабет от тренировок, со странной усмешкой посоветовав подготовиться как следует, и девушка почувствовала кислый привкус во рту. Наверно, это был проглоченный желчный ответ.       Еще никогда она так тщательно не готовилась к свиданию, даже тогда, когда встречалась с Роджерсом. Выкупалась, сделала прическу, накрасилась, долго выбирала платье — самым лучшим было то, что подарил Пьюзо, но на него Элизабет даже смотреть не могла, — надушилась сладкими духами. Оглядела себя в зеркале, и едва ли не впервые за все время нахождения понравилась самой себе: маленькая изящная блондинка, живая куколка в ярком наряде. Она даже состроила легкомысленную улыбку, но тут же оборвала себя.       Нет, Джулиано ждет от меня не этого. Веселые феи ему надоели, я должна быть другой.       Элизабет вгляделась в глубину своих глаз.       Витторио говорил, что Франческо всегда стремится доказать всем и каждому свое превосходство. От девушек он тоже требует восхищения, но едва его получает, как теряет интерес, и мне нужно учитывать это при соблазнении.       Какая женщина сможет удержать рядом с собой жестокого босса мафии? Он клюнул на ее печаль, приревновал к Пьюзо — но этого мало, чтобы начать доверять, и сегодняшнее свидание очень важно. Это ведь полноценное знакомство, они оба будут присматриваться друг к другу, и Элизабет нужно повести себя правильно.       Только правильно — это как? В любом случае, отлично от остальных девушек, что у него были, без лебезения, охов, ахов и восторгов. И без ненависти, которой окатила его Дарья. Остается только равнодушие.       Элизабет отошла от зеркала, опустилась на колени у кровати и прочитала короткую молитву, прося о помощи и защите.       Зал в это время суток тихий и пустой. Мальчишки-подростки, которые когда-то нашли репортерский блокнот, домывали полы, и, увидев ее, молча отвернулись. Колвин вдруг поняла, что даже имен их не знает, не знает, кто матери, и как долго они здесь живут. Были ли подростки злыми изначально или воспитание в клубе, наблюдение за творящейся здесь жестокостью сделали свое дело? Кем они будут, когда вырастут?       Скорее всего, преступниками, ворами, грабителями или кем похуже, станут выполнять заказы мафии или даже войдут в нее как рядовые члены. Интересно, если их посадят в тюрьму, то смогут перевоспитать?       Тюрьма вообще способна хоть кого-то перевоспитать?       Элизабет сняла со стола перевернутый стул, поставила на пол и села. Джулиано опаздывал, и она даже была этому немного рада. Ее взгляд упал на тот столик, за которым сидел вчера Витторио, и в горле возник ком.       Он так на нее смотрел.       Это была просто игра.       Колвин тряхнула головой, прогоняя глупые мысли и пытаясь думать о Джулиано. Получалось не очень, в голову вновь и вновь лезли их с Пьюзо беседы обо всем и ни о чем конкретно, и девушка в итоге сдалась, провалилась в воспоминания о тех днях как в омут.       Очнулась только когда услышала приближающиеся шаги и поспешно вскочила на ноги.       — Здравствуйте, мистер Джулиано.       Сейчас он уже не казался таким уж огромным и страшным, на каблуках она доставала ему до подбородка, обычный мужчина, холенный, уверенный в своей силе и в своем праве поступать так, как ему захочется. Он окинул Элизабет быстрым оценивающим взглядом, и улыбнулся странной, почти хищнической улыбкой.       — Мисс Лиза. Я очень ждал с тобой встречи.       — Я польщена, — мягким голосом сказала Колвин и тут же охнула, когда мужчина неожиданно схватил за талию и привлек к себе.       — Поедем, малышка. Тебе понравится ресторан, где я заказал столик.       У него был резкий одеколон, совсем не такой как у Витторио, и сам он был абсолютно другим. Элизабет показалось, что ее обнимает ожившая бронзовая статуя, грубая, негибкая, бесчувственная, и она слабая тростинка в его руках, которую так легко сломать.       Он будет моим любовником. Мне нужно привыкать к его прикосновениям.       Но, несмотря на все мысленные уговоры, было просто противно. Колвин не выдержала, мягко отстранилась, и он на удивление легко ее отпустил.       — Жду с нетерпением, мистер Джулиано, — сказала она, за притворным смущением пряча отвращение.       Франческо, видимо, ее реакция понравилась: он обнял ее за плечи и вывел из «Воробьиной комнаты». Первое, что бросилось девушке в глаза, это роскошное черное авто, по сравнению с которым даже красавец-мерседес Девиса и спортивное купе Шарлотты выглядели невзрачно, и, когда Джулиано подвел ее к нему, Элизабет удивленно вскинула бровь. Похоже, она недооценила гордыню Фраченско. В отличие от Пьюзо, предпочитавшего оставаться в тени, он свои богатства выпячивал так, что только дурак не понял бы, что тут что-то нечисто. Впрочем, чего было ожидать от человека, с удовольствием дающего интервью журналистам и почти прямым текстом говорившего о своих незаконных делах?       Это надо будет учесть в дальнейшем.       Но почему он так уверен в своей безнаказанности?       Водитель, плотный невысокий мужчина с ранней сединой на висках и хмурым лицом, открыл им заднюю дверь. Элизабет осторожно забралась в машину и устроилась у окна, с трудом сдерживаясь, чтобы не забиться в угол как можно дальше, особенно когда рядом сел Джулиано и заполнил собой почти все пространство.       Нет, я не позволю ему увидеть мой испуг.       — Трогай, — приказал он и, повернувшись к девушке, уставился на нее желтыми глазами. Она ответила ему спокойным взглядом. — Мисс Лиза, а при свете дня ты еще лучше. Просто прелесть.       — Спасибо, мистер Джулиано, — вежливо отозвалась она.       Похоже, мужчина ждал какой-то другой реакции, но явно не разозлился. Наоборот, наклонился к Элизабет ближе, и она храбро осталась на месте.       — Как тебе в клубе Молли? Она резкая баба, но если ее не злить, дела вести можно. — Джулиано вдруг ухмыльнулся. — Ты ведь послушная девочка, Лиза?       Элизабет показалось, в салоне кончился воздух. Водитель вел машину очень аккуратно, почти бережно, и это плавное движение только еще больше ее нервировало. Франческо подавлял, сердце заходилось от любого его движения, а ладони позорно потели, но Колвин сохраняла невозмутимость.       — Очень. Меня пороли всего-то раз, — дерзко сказала она, и мафиози расхохотался.       — И как, понравилась плетка Молли?       — Незабываемые ощущения.       Он протянул руку и вдруг резко сорвал с плеча Элизабет одну бретельку, обнажая тело. Девушка заледенела от подобного и даже сразу не смогла отреагировать, а мужчина повернул ее как куклу и посмотрел на уже почти сошедший синяк на спине. Хмыкнул.       — Неплохая работа, — то ли с удовлетворением, то ли с издевкой сказал Джулиано и отпустил девушку. — И за что же тебя так, Лиза?       Лицо словно окаменело, если не считать жара в щеках от накатывающего волной стыда. Колвин неторопливо поправила платье и бросила взгляд на водителя — тот невозмутимо вел машину, будто позади не происходило ничего особенного.       — Мне свойственны неконтролируемые порывы. Так-то я очень спокойная, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Не особо удачно, конечно.       — Надеюсь.       Тон его голоса не предвещал ничего хорошего, и она с трудом улыбнулась, мысленно проклиная свой длинный язык и призывая к осторожности. Джулиано не Пьюзо, снисходительно относившийся ко всем ее заскокам и прощавший почти все. Его она с первой встречи не боялась.       И платье бы он никогда не сорвал. Даже тогда, на диване, Витторио не сделал ни единой попытки обнажить ее.       Элизабет поспешно уставилась в окно, справляясь с эмоциями и всей кожей ощущая тяжелое присутствие Джулиано.       Не думай об этом, не думай, не думай.       В этот момент они наконец-то подъехали к ресторану, и Колвин отвлеклась. Огромное кирпичное здание с яркой вывеской и золотыми дверьми, в котором все дышало дороговизной и респектабельностью, с красной дорожкой перед входом, было тем местом, где меньше всего можно было ожидать встретить мафиози. Но деньги дают билет куда угодно.       Джулиано пытался играть в джентльмена и помог Элизабет выйти из машины. Они прошли мимо низко поклонившегося швейцара и оказались в огромном, богато украшенном мраморном зале с многочисленными столиками, за которыми ужинали разряженные дамы и господа. По сравнению с ними Колвин была одета столь жалко и бедно, что потребовалась почти вся выдержка, чтобы вести себя расслабленно и естественно.       Расторопный официант тут же подскочил к Франческо и, поклонившись, пригласил подняться по лестнице на второй этаж.       Все это напомнило поход в ресторан с Девисом, с той лишь разницей, что в этот раз служащие не позволяли себе даже косого взгляда в ее сторону. Девушка неторопливо следовала за Джулиано, украдкой разглядывая висевшие на стенах картины, и прикидывая, насколько много можно будет съесть. Леди, конечно, едят как птички, но она сейчас обычная танцовщица, да и желудок подозрительно волнуется в предвкушении вкусной еды. И вообще, когда еще такой хороший шанс подвернется?       Но как отнесется к этому Джулиано?       Черт, ей казалось, она идет по минному полю. Малейшая ошибка, и просто взлетит на воздух, а ее тело раскидает в радиусе километра. И она до сих пор не знала, как лучше всего себя вести. Легкое нахальство наказуемо, но, может, оно и заинтересует? Ей нельзя повторить судьбу Дарьи, ни в коем случае.       Их провели в отдельную комнатку, где романтично горели свечи, и если бы не обстоятельства свидания, Элизабет бы здесь очень понравилось. Хотя, положа руку на сердце, ей все равно гораздо милее был итальянский ресторанчик, в который ее водил Витторио.       Может, потому что там я была именно с ним?       Заказ Джулиано не делал — видимо, часто здесь бывает и его вкусы уже знают, — и почти сразу принесли, даже не скрываясь, бутылку вина. Официант, бледный и сосредоточенный, откупорил ее и ловко разлил жидкость по хрустальным бокалам. Темно-рубиновый свет, необычайно красивый в свете свечей, напомнил ей кровь, и Элизабет поспешила сделать глоток, чтобы удостовериться в виноградном происхождении напитка.       Господи, какие глупости в голову лезут!       — Как тебе вино?       — Очень вкусно.       — Оно итальянское. Урожай 90-х годов. Другое я не пью, — высокомерно сказал Джулиано и, откинувшись на стуле, достал сигару. Откусил кончик и начал раскуривать ее от золотой зажигалки.       По комнатке поплыл крепкий аромат, столь отличный от того, к которому она привыкла. Запах сигарет, что курил Витторио, настолько плотно ассоциировался с ним самим, что Элизабет, всегда относившаяся к табаку нейтрально, полюбила его. Сейчас она с острой тоской вспомнила эти тонкие горькие нотки, и в горле встал ком.       Колвин не сразу поняла, что Джулиано следил за ней не отрываясь, и, видимо, что-то заметил.       — Ты чем-то недовольна, Лиза? Не нравится столик или ресторан?       — Нет, что вы. Я в полном восторге. Уверена, и кухня здесь замечательная.       — Тогда чего такая хмурая? — Он выпустил густой дым. — Не нравится компания?       — Вы самая лучшая компания, на которую может рассчитывать танцовщица, мистер Джулиано, — ответила девушка. — Просто мне немного не по себе, я не привыкла к таким роскошным и красивым местам.       Мафиози окинул ее странным взглядом.       — Привыкай, малышка.       В воздухе разливалась приятная живая музыка, проникавшая сквозь тонкие деревянные перекрытия. Элизабет вдруг подумала, а если вдруг закричит, ее, интересно, услышат?       Успокойся. Тебе не нужно кричать. Все идет по плану.       — Расскажи, как оказалась в Нью-Йорке, Лиза.       Она подчинилась, и до того, как принесли первое блюдо, поведала о «своем» детстве и как решила уехать в большой город. На первый взгляд, мужчина не особо внимательно слушал, но Элизабет не сомневалась, что это иллюзия — Франческо ловит каждое слово и сравнивает с тем, что уже о ней знает. Это проверка, и ей нельзя ошибиться.       — Где ты познакомилась с Леонардом?       — Я работала на одной из фабрик, и там он меня приметил. А когда меня уволили, подошел и предложил помощь, — сказала Элизабет и замолчала.       Здесь лучше лишнее не говорить, и она сделала вид, будто полностью поглощена теплым салатом. Соус был великолепен, приготовленные овощи в меру твердыми и приятно хрустели. Колвин ела неторопливо, и в большей степени не из-за манер, а банального страха подавиться, если вдруг Джулиано что-то выкинет. Вообще есть под пристальным взглядом удовольствие ниже среднего.       — Это о Леонарде ты пела? — спросил мафиози, и девушка замерла. — Или о ком-то другом?       Перед глазами мелькнул образ Витторио, его мягкий взгляд, с каким он обычно на нее смотрел, и в груди стало очень больно.       Не думай об этом. Это все только усложнит.       Лучше порадуйся, что Франческо заглотил наживку. Ты же рассчитывала на такую реакцию, правильно, Лиз?        — Я просто пела, мистер Джулиано, — мило улыбнулась Элизабет. — Ничего такого.       Кажется, мафиози это позабавило. Он залпом выпил вино, словно воду и затянулся сигарой. Элизабет невольно сжалась: мистер Кейн тоже их курил, но почему-то не выглядел при этом столь угрожающе.       — Не хочешь говорить, крошка? — оскалился Франческо.       — Мне действительно не о чем говорить.       Он хмыкнул.       — А мне кажется, есть. Больно для шлюхи-танцовщицы ты чувствительная и утонченная. Еще и с манерами.       Мужчина с каким-то злым ехидством посмотрел на ее руку, и девушка опустила взгляд. И с ужасом поняла, что, сосредоточившись на разговоре, рефлекторно взяла из лежавших рядом вилок не обычную, а салатную.       Спина моментально вспотела. Лиза Доусон просто не могла знать, для чего какая нужна, и предпочла бы взять привычную, длинную и с четырьмя зубцами, тем более что лежала она с краю.       Черт, Элизабет! Дура рассеянная, как так ошибиться-то можно было?!       Нужно было быстро как-то то объяснить. Она затравленно посмотрела на сидевшего напротив Франческо, с огромной скоростью перебирая в уме возможные варианты, выбирая самый безопасный.       — Я к другой жизни готовилась, — тихо сказала Элизабет.       В желтых глазах мафиози появилась насмешка.       — Думала, сможешь много заработать на фабрике?       — Думала скопить там денег и пойти учиться на машинистку, а там, может, мне бы удалось устроиться секретаршей в приличную контору, — ответила девушка. — А секретарши должны уметь вести себя достойно и знать, какими вилками что едят.       — В очень хорошую ты контору собиралась, — засмеялся Джулиано, но вдруг резко замолчал и хмуро посмотрел на нее. Столь неожиданный переход от одной эмоции к другой заставил Элизабет испуганно вцепиться в юбку. — Мне можешь о высоком не рассказывать. Жить богато хотела? Каждый день в таких местах обедать, да, малышка?       Он обвел вокруг рукой, на его лице появилась почти презрительная улыбка, и Колвин стало неприятно. Хотеть хорошо жить — естественное желание любого человека, но когда об этом говорили в таком тоне, ей невольно становилось очень стыдно — хотя она не сделала ничего плохого.       — Секретаршей много не заработаешь. Или, может, ты на другое нацелилась? — Франческо взял в руки нож, начал водить пальцем по лезвию. — Замуж хотела хорошо выйти, верно? Быть порядочной женщиной, а не дочерью танцовщицы.       От каждого его слова становилось все страшнее. Элизабет замерла как кролик перед удавом, боясь даже вздохнуть, и видела, что ее состояние для Джулиано не секрет. В его глазах горели голодные жадные огоньки, а пальцы почти ласкали нож.       — Ты этого хотела, Лиза?       — Нет, мистер Джулиано.       Нож вонзился в столешницу рядом с рукой девушки. Посуда подпрыгнула, а внутри Колвин будто что-то оборвалось. Кулак Франческо с зажатым в нем прибором казался нереально огромным.       — В первый и последний раз прощаю тебе твою ложь, Лиза. Больше не зли меня.       Элизабет с трудом подняла глаза на злого мафиози и приняла как можно более гордый вид.       — Вы правы. Этого я и хотела.       Мужчина заметно расслабился, выдернул нож и бросил в центр стола. На лице возникла хищная улыбка, и Джулиано подлил Колвин вина.       — Ну, ну, Лиза, не переживай. Пока ты хорошо себя ведешь, я буду очень ласков с тобой. И очень щедр.       Как в забытьи девушка взяла хрустальный бокал и сделала глоток.       Остаток ужина девушка изворачивалась как могла, пытаясь поддержать разговор, не сильно затрагивая дела Франческо, и в итоге просто рассказывала свои впечатления о «Воробьиной комнате» и ее обитателях, преподнося все в шутливом ключе. Рискнула передразнить мисс Молли, и Джулиано смеялся очень долго и очень искренне.       Похоже, хозяйку клуба он не особо жаловал, и Колвин выдохнула. Ее радовало, что Франческо выглядел довольным в ее компании, не спешил заканчивать встречу и даже слушал с интересом. Это можно было расценить как очень хороший знак, и Элизабет старалась улыбаться как можно более очаровательно.       А выходка с ножом… Ну что ж, ее предупреждали, что Джулиано любит попугать своих подружек. Нельзя идти у него на поводу.       Ее вернули обратно только под утро. Как и говорила Дарья, руки Франческо пока что не распускал, да и вообще девушке показалось, что он не особо и хотел. Ее вполне это устраивало. Горло после долгого разговора болело, заставляя полнее понять страдания несчастной Шехерезады, тоже болтавшей ночи напролет, зато желудок пребывал в неописуемом блаженстве. Кухня в том ресторане воистину божественна и сытна, можно теперь смело пропускать завтрак и спать до обеда, наслаждаясь столь редким покоем.       И никто, даже Молли, не посмеет ее тронуть.       Элизабет улыбнулась, думая об этом.       Дарья жила одна, и ее комната поражала строгим порядком, чистотой и количеством фотографий знаменитостей и вырезок из газет. Элизабет внимательно осмотрелась, потом по взмаху хозяйки комнаты присела на застеленную покрывалом постель.       — Целая комната для тебя одной.       — В свое время смогла договориться, правда стоило мне это огромных денег, — ответила Дарья и, устроившись на пуфе у туалетного столика, закурила. — Как все прошло вчера? Ты вернулась поздно. Что-то было?       — Мы только ужинали и разговаривали.       — Он осторожный. Присматривался к тебе, и, видимо, пытался понять, чем ты Пьюзо зацепила, — сказала Дарья и выпустила дым в сторону. — Сегодня он к тебе полезет.       Сердце оборвалось, но Колвин тут же прогнала появившийся было страх и вскинула голову.       — Я готова к этому. Но не знаю, что делать дальше.       — Не проблема. Начнем с теории, — сказала женщина, и у Элизабет засосало под ложечкой.       А закончим практикой, что ли?       Если ты живешь на ферме, хочешь, не хочешь, а будешь знать, как происходит размножение, да Роджерс в некотором смысле ее просветил. В сознании Элизабет непосредственно секс намертво спаялся с болью, стыдом и унижением, а воспоминания о тех немногих приятных ласках Стефана, которыми он ее одаривал до роковой вечеринки, теперь вызывали в ней отвращение. Очень уж сильно они напоминали грубость клиентов клуба по отношению к танцовщицам, и для Колвин стали еще одним способом для издевательств. Дарья же рассказывала об этом всем так, будто в этом нет ничего плохого — наоборот, должно было приносить наслаждение обоим участникам.       — Подожди. Ты хочешь сказать — женщине это тоже может нравиться?! — не выдержала она.       Дарья в недоумении посмотрела на нее.       — Конечно, и даже очень. Иначе не было бы стольких падших девушек, Лиза, что не смогли противиться искушению.       — Но, это ведь больно.       Женщина отмахнулась как от чего-то ничтожного.       — В первый раз всегда больно. Иногда и следующие два-три раза тоже, но потом проходит. Все зависит от твоего настроения и мужчины. Если он хороший любовник и думает о тебе, то звезды увидишь, — она замолчала, поняв, где не права. — Не твой вариант, да. Джулиано, конечно, не стремится специально травмировать, но на большее его не хватит. Он прост как бык, уложил на спину, помял грудь и приступил к делу.       Элизабет представила и вдруг поняла, что ее колотит от страха. Она сцепила руки в замок и попыталась успокоиться, сосредоточившись на дыхании, но новые и новые волны паники захлестывали. Ей вдруг захотелось расплакаться и залезть под одеяло с головой.       — Эй, что с тобой? — заволновалась Дарья и потушила сигарету. — Тебе плохо?       Колвин покачала головой и до боли укусила себя за щеку.       — Все нормально.       Танцовщица подсела к ней, взяла за плечи и повернула к себе.       — Не нормально.       — Я просто боюсь и все, — пряча глаза, сказала девушка. — Это пройдет. Я справлюсь.       Дрожь становилась все сильнее, и Дарья, заметив, привлекла ее к себе и крепко обняла. Ее цветочные духи ударили в нос, стук сердца, размеренный и неторопливый, раздавался словно в голове самой Элизабет.       — Знаешь, я тоже первое время тряслась как лист, — тихо сказала она. — Так что знаю, что ты чувствуешь. Делать это с человеком, который тебе омерзителен, стыдно и противно, а, главное, страшно. Но со временем я поняла, что мужчины бояться ничуть не меньше, может, даже больше.       — Им-то чего бояться? На их стороне сила.       — Неправда. Физическая сила порой ничего не значит. Каждый мужчина в глубине души до чертиков боится показаться слабым перед женщиной, особенно, когда они в постели. Может, поэтому порой ведут себя как последние свиньи, — вздохнула Дарья. — Ты не беззащитна, Лиза. Да, иногда «нет» сказать невозможно, но это не значит, что нельзя взять реванш в чем-то другом. — Она отстранила Элизабет от себя и посмотрела на нее решительным взглядом. — Не забывай о своей цели. Его дни сочтены, хотя он еще не знает об этом, и пусть каждый раз, когда станет невмоготу, эта мысль тебя успокаивает.       — Я… — Колвин пыталась собрать слова как расползающихся пауков в банку. — Я не уверена, что смогу… Что он будет мне доверять…       — Тихо, — оборвала ее Дарья. — Не время сомневаться, ты зашла слишком далеко, и у тебя просто нет пути назад. Доверится, поверь мне, но только если ты возьмешь себя в руки.       Элизабет кивнула и плотно сжала губы. Страх, стыд и отвращение крутились внутри подобно колесу с кинжалами, рвали на части, и ей хотелось зарыдать в голос. Дело же было даже не в Джулиано, а в самом процессе, и девушка не представляла, как поведет себя и что сделает.       И это пугало больше всего.       — А если я ему не понравлюсь… ну…       Терпение Дарьи закончилось, и она закатила глаза.       — Господи Боже, за что мне это! — крикнула танцовщица в потолок и вновь уставилась на Элизабет. — Слушай, может вместо того, чтобы предаваться сомнениям, тратя время и нервы, просто позвоним нашему общему другу и попросим тебе все показать? На практике, так сказать, нагляднее.       Элизабет так быстро закачала головой, что в глазах потемнело.       — Нет, не надо!       — Тогда хватит скулить и соберись. — Женщина легонько ее тряхнула. — Иначе я разозлюсь, поняла меня?       — Да.       — Мне больше нравится та Лиза, что угрожает Лили, играет на нервах у двух крайне опасных типов и противостоит Молли. Вот она сможет сделать все, что захочет, и никакие травмы и падения ее не сломят. А эту плаксу засунь так глубоко, чтобы и сама не вспомнила об ее существовании. Она не ты, и напоминай себе это каждый раз, когда захочется поскулить.       — Да.       Девушка благодарно ей улыбнулась за такую поддержку и снова прильнула к плечу танцовщицы. Прикрыла глаза.       — Ну и умница, — уже спокойнее сказала Дарья и расслабилась. — А теперь ложись. Я покажу тебе, как правильно имитировать восторг в постели.       Колвин аж икнула от потрясения и шарахнулась назад.       — В-в-в смысле?!       — Не нервничай, — ободряюще похлопала ее по руке Дарья. — Так надо. Мужчины очень хотят верить, что их партнерша получает удовольствие, это приятно щекочет их самомнение, но в 9 случаях из 10 не способны даже возбудить как следует. Джулиано как раз такой, так что придется играть. Сейчас я буду показывать основные мужские движения и говорить, когда и как стонать, и каким тоном врать.       Элизабет думала, что до этого постигла всю возможную глубину стыда и смущения. Она жестоко ошиблась.       В этот раз Джулиано вел себя гораздо активнее, еще в машине привлек к себе, заставив девушку похолодеть. Он был словно сделан из стали, и его рука, по-хозяйски сжимавшая ее плечо, казалась очень тяжелой.       — Мне нравятся твои духи, малышка, — сказал мужчина, наклоняясь к ее шее. Чужое дыхание защекотало кожу. — Такие же сладкие как ты.       — Спасибо, мистер Джулиано, — ответила она, и он странно усмехнулся.       Элизабет очень не понравилась эта усмешка.       Они приехали в тот же ресторан, зашли в ту же комнатку. Официант опять исчез, и мафиози сразу схватил Колвин за руку.       — Составь мне компанию, Лиза, — сказал он, и, усевшись в кресло, потянул девушку на себя. Той ничего не оставалось, как устроится у него на коленях, стараясь, чтобы юбка задралась не сильно.       Впрочем, это скоро не будет иметь значения.       Франческо стянул перчатки, бросил на стол. В его желтых глазах горела откровенная похоть, и, когда он погладил Элизабет по колену, сердце девушки чуть не выскочило из груди. Она с трудом улыбнулась.       Это будет не сложнее, чем с Леонардом.       Джулиано снова прижался к ее шее, вдыхая запах, и это было настолько по-звериному, что дрожь прошлась по телу. Франческо тут же сжал бедро.       — Тебе нравится, малышка?       Его прикосновения не имели ничего общего ни с осторожными касаниями Витторио, ни с мягкими поглаживаниями Леонарда, наоборот, были властным и цепкими, словно тело Элизабет — его собственность. Девушка не ответила, бросила нервный взгляд на дверь, боясь, что в любой момент войдет официант. Все-таки заниматься подобным при других ей совсем не хотелось.       Джулиано не обратил внимания на ее молчание, принялся целовать шею, плечи, сжимая талию все сильнее. Элизабет попыталась вспомнить, что ей говорила Дарья, но в голове будто вакуум образовался, и единственное, на что ее хватало — не начать вырваться. Просто замереть в руках это страшного человека и позволить делать с собой все эти вещи.       Лишь бы Франческо надоело до того, как вернется официант.       Он резко задрал ей юбку, а когда Колвин рефлекторно дернулась, схватил сзади за шею и заставил посмотреть себе в лицо.       — Так нравится или нет? — повторил Джулиано, и Элизабет заметила, что его клыки немного длиннее других зубов. — Или малышка Лиза еле терпит?       Перед глазами мелькнул воткнутый в столешницу нож.       Не показывай страх.       — Мы не одни, — тихо ответила она, стараясь не обращать внимания на боль, разливающуюся по шее. — Официант сейчас вернется.       — Ты стесняешься, — усмехнулся Франческо. Хватка стала сильнее. — Ну, стесняйся, так даже веселее.       И впился в ее губы поцелуем. Элизабет пришлось приоткрыть рот, впуская настойчивый язык внутрь, и постаралась абстрагироваться от этого всего. Джулиано, казалось, пожирал ее, сжимал грудь так, что, наверно, синяки будут, и Колвин в какой-то момент показалось, он сейчас зарычит как довольное животное.       Мама, мамочка!       Внезапно слуха достиг тихий хлопок двери, и краем глаза девушка увидела невозмутимого официанта, принесшего тарелки со стейком. Расставил на столе, а Франческо, явно издеваясь, начал спускать с плеч Элизабет бретельки, стремясь обнажить ее до пояса.       Внутри девушки все восстало, и она, не думая, забилась и отвернула лицо. Одно дело стоять в псевдо обнаженном платье на сцене ночного клуба, и совсем другое — чтобы тебя как последнюю шлюху обнажали перед служащими ресторана, когда внизу сидят добропорядочные леди.       — Нет! — воскликнула она, уперлась руками в грудь Джулиано, стараясь оттолкнуть от себя. — Не надо.       Мужчина на удивление легко ее отпустил, и девушка вскочила на ноги, оправляя платье. Бросила быстрый взгляд на официанта и увидела почти смертельную бледность на его лице и полный ужаса взгляд. Сердце упало в пятки.       Господи, что я наделала?!       Запаниковала как Агнесс.       И поплатится сейчас за это.       Каким чудом Элизабет сохранила спокойствие, одному только Богу было известно. Джулиано с усмешкой глянул на нее, подозвал к себе официанта и что-то шепнул ему на ухо. Парень быстро поклонился и вышел из комнаты.       Что он задумал? Как меня накажет?       Колвин боялась сделать глубокий вдох, и стояла на месте, не зная, что делать и куда смотреть. Голос Франческо едва не заставил ее подпрыгнуть на месте.       — Садись и поешь, Лиза. В прошлый раз ты показала неплохой аппетит, — сказал он со смешком.       Девушка пропустила колкость мимо ушей, села и взяла салфетку. Контролируя каждое движение, чтобы сдержать дрожь, расстелила ее на коленях и начала резать стейк на мелкие кусочки. Аппетита не было совершенно, в горле словно что-то застряло и хотелось это выкашлять, но она дернуться лишний раз боялась.       В комнату зашел водитель, быстро снял шляпу и замер.       — Вы звали, босс?       Джулиано не отреагировал, и повисла гнетущая, вязкая тишина, даже музыка из нижнего зала вдруг исчезла. Элизабет слышала лишь биение своего сердца, да скрежет ножа мафиози по тарелке, пока он резал мясо. Этот звук был столь ужасен, что хотелось закричать и закрыть уши руками.       Господи, зачем он это делает? Это такой его способ помучить?       Водитель тоже понял, что ситуация не очень хорошая и заметно напрягся. Элизабет заметила, как выступил пот у него на лбу, но он тоже боялся пошевелиться и стереть его.       А скрежет все продолжался. И продолжался. И продолжался.       Джулиано явно специально мучил столовые приборы, и Колвин неожиданно поняла, что сейчас засмеется. Потому что это было крайне глупо и невыносимо жутко.       Она укусила себя за внутреннюю часть щеки почти до крови.       Звук резко оборвался. Франческо отложил нож и вилку в сторону.       — Налей вина, — коротко приказал он.       Водитель очнулся, его взгляд заметался в поисках, куда бы положить шляпу. Не нашел, и он просто зажал ее подмышкой. Подошел к столику, взял бутылку и начал осторожно наливать в бокал перед Джулиано. Мафиози следил за его действиями, не отрываясь, и руки водителя задрожали.       Элизабет охватили очень дурные предчувствия.       Вино, красное как кровь, стремительно наполняло хрусталь, его граница поднималась все выше.       Хватит.       Выше. Хватит!       Красные струйки побежали вниз, по искусно вырезанным граням, пачкая белоснежную скатерть.       Господи…       Почему-то Колвин была уверена, что это очень плохо. Она перевела взгляд на абсолютно белого водителя, замершего с бутылкой в руке. На зло оскалившегося Джулиано. И ей захотелось оказаться далеко-далеко отсюда.       Мафиози неторопливо встал, вышел из-за стола, забрал у оглушенного испугом подчиненного бутылку и с глухим стуком поставил на стол. Вытащил из-за пазухи пистолет и взвел курок.       — На колени.       Водитель тут же рухнул на пол, шляпа упала рядом.       — Босс, пожалуйста, простите, — залепетал он, а Джулиано приставил дуло ему к виску. — Босс, прошу, пощадите. Я совершил ошибку.       — В чем твоя ошибка? — спросил тот, надавливая и заставляя подчиненного немного отклонить голову.       — Я… я разлил вино. Это моя ошибка, простите, я заплачу. Выплачу каждый цент.       Лицо водителя было искажено ужасом и отчаянием. Элизабет отвела взгляд и вспомнила извиняющего перед Витторио Нино. В голосе того было искреннее раскаяние, едва ли не слезы, но никакого страха. Риччи переживал, что подвел своего босса, а этот несчастный понимал, что его жизнь висит на волоске из-за ничтожного количества пролитого вина.       Ей казалось, она смотрит какой-то дурно поставленный фильм.       — Хороший ответ, — сказал Джулиано.       Раздался выстрел. Девушка вздрогнула, а гангстер завалился набок. Ковер начал набрякать от крови.       Наверное, если бы не было перестрелки в кинотеатре, тела Агнесс под простыней и остановившегося взгляда Эмили, Элизабет впала бы в ступор или завизжала в панике. Но сейчас труп рядом с ней, наоборот, заставил сознание проясниться и приготовиться выкручиваться из неприятностей.       Потому что теперь Джулиано смотрел на нее.       Он убрал пистолет и, опершись ладонью о столешницу, наклонился к ней.       — Страшно, мисс Лиза?       Она выдержала этот тяжелый высокомерный взгляд.       — Да, мистер Джулиано.       «Не показывай свой страх», — набатом звучали в ее ушах слова Витторио. — «Он не убивает своих любовниц».       Да, не убивает. Ей нечего бояться, пока Джулиано с ней не наигрался, потому что иначе у этого стола сейчас лежала бы она. Все, что нужно Элизабет — держать его интерес достаточно долго, чтобы успеть узнать правду о детях.       В желтых глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство. Он протянул руку и неожиданно нежно погладил по щеке.       — А ты смелая. Поэтому и не боишься меня отвергать, — сказал он и взял девушку за подбородок. — Я все думал: чем ты взяла этого ублюдка? Он же выбирает баб только по внешности, чтобы брюнетки, с формами, горячие, как пекло ада. Трахал таких, кому ты и в подметки не годишься, Лиза. — Джулиано покачал головой. — Но ни на одну никогда так не смотрел, как на тебя. Ничей больше отказ так его не ранил.       Элизабет будто оглушили. В груди стало больно.       Это он о Витторио? Так вот что Джулиано об этом всем думает — что тот влюблен в меня? Какая чушь, это был лишь спектакль. Но если он действительно в этом так уверен, то мне точно ничего не угрожает. Ему захочется, используя меня, помучить его. Не хочу думать, каким именно способом.       — Не понимаю, о чем вы.       Мужчина наклонился еще ниже, почти нависая над девушкой.       — В тот вечер, когда мы схлестнулись из-за тебя с Пьюзо, ты ведь не хотела меня выбирать?       Если я сейчас скажу «не хотела», то мгновенно разъярю его. Франческо ненавидит быть хуже других, особенно, когда сравнивают со злейшим врагом. Но если отвечу «хотела», то он поймет, что это откровенная ложь, и результат будет тот же.       Почему я все время должна выбирать между очень плохим вариантом и очень-очень плохим?       — Вы правы, мистер Джулиано. Я не хотела вас выбирать, — сказала она. На лице мафиози проступило откровенное изумление и злость, и девушка с вызовом добавила. — Но и мистера Пьюзо тоже.       Франческо замер, потом медленно отпустил ее подбородок и выпрямился. Сложил руки на груди.       — Продолжай. И не смей мне врать.       — Вы знаете, кто такая танцовщица. В тот момент, как Леонард продал меня Молли, я больше не хозяйка собственной судьбы. Рано или поздно мне все равно пришлось бы с кем-то пойти, так что в тот вечер не было никакого выбора, — отчеканила Элизабет, искренне надеясь, что не ошиблась в своих предположениях. — О вас я хоть что-то слышала, мистер Пьюзо же для меня полностью темная лошадка. Мы ни разу даже не разговаривали. — И добавила уставшим голосом. — Вот правда, которую вы хотели услышать, мистер Джулиано.       Мафиози заметно расслабился, из глаз исчезла холодность, и он ослабил немного галстук. Посмотрел на девушку уже совсем другим, можно сказать, доброжелательным взглядом.       — Интересно. Никто и никогда мне такое не говорил. — Он достал портсигар и вытащил оттуда сигару. Откусил кончик и выплюнул на труп. — Я помню вчерашний разговор. Дам тебе все, что захочешь, если будешь хорошо себя вести. — Закурил и со значением спросил: — Как думаешь, почему я его убил? В чем его ошибка?       Элизабет посмотрела на то, что осталось от головы водителя, и подавила рвотный позыв.       — Не было никакой ошибки. Вы просто могли это сделать и сделали. И сделаете еще раз с любым другим человеком       Джулиано одобрительно кивнул.       — Умная малышка. Ты мне нравишься все сильнее, — сказал он. — Пошли, это место нам больше не подходит, Лиза. За мусор не переживай, его уберут.       Он вышел из комнаты, и Колвин поспешила за ним, не желая ни единой минуты здесь больше оставаться.       Ужин продолжился в другой комнате, почти полностью идентичной предыдущей, Джулиано вел себя галантно и больше к девушке не лез, предпочитая хвастливо рассказывать о том, какой он серьезный человек, и как Колвин была права, выбрав его. Глядя на это самодовольное лицо, Элизабет пила вино и думала, что не так уж и неправ Витторио в своем желании убить Франческо.       Потому что напротив сидело полное чудовище.