Искажение

      Молли вела себя странно — она ничего не делала, и Элизабет подобное поведение только сильнее тревожило. Молчание порой страшнее прямых угроз.       Впрочем, Колвин тщательно свое состояние скрывала. Как ни в чем не бывало она спустилась позавтракать, действуя на опережение, поулыбалась Лили улыбкой кобры, — та ответила странной ухмылкой, — поймала обеспокоенный взгляд Дарьи и поняла, что если сегодня они с Пьюзо ничего не придумают, возвращаться в клуб не стоит. Пользы все равно никакой не будет.       Девушки уже не стесняясь показывали, что почуяли неладное.       Господи, неужели все зря?       Поведение Софи не изменилось, и тренировка прошла спокойно. Элизабет то и дело одергивала себя, чтобы не смотреть на часы и тем не выдать свое нетерпение, но внутри все дрожало от напряжения, что сказывалось на движениях.       — Ты деревянная! Это не дело, — сказала Софи и грациозно повела руками. — Что бы ни случилось, нужно быть легкой и веселой, как бабочка.       Это говоришь ты или доза в тебе?       Нет, так нельзя! Нельзя быть такой злой.       Но легкости добавить попыталась.       В целом, все прошло хорошо. Ее спокойно выпустили из клуба, она, посмотрев на пасмурное, хмурое небо, торопливо села в такси и доехала до магазина. Там пересекла красивый, украшенный цветами и стеклом холл с многочисленными бутиками, поплутала по узким коридорам и вышла с задней стороны здания, где ее уже ждала знакомая машина Леонарда. Оглядевшись по сторонам, девушка скользнула на переднее сиденье и, не выдержав, обняла друга.       — А ты соскучилась, смотрю? Ну что, я лучше Френка, Лиза?       — Боже, замолчи или я тебя стукну.       Парень притворно удивился и завел мотор.       — Чем? Цветы же я не принес.       Элизабет искренне рассмеялась и откинулась на спинку кресла. Напряжение последних дней начало понемногу отпускать, и стало как-то невыносимо приятно и легко в теле. Она закрыла глаза и неожиданно для себя провалилась в глубокий сон без сновидений.       Проснувшись, девушка поняла, что уже не в машине — лежит укрытая пледом на диване в зимнем саду, под головой подушка, и аромат свежих цветов смешивается с таким знакомым запахом табака. По стеклу глухо стучали капли дождя, и Элизабет вдруг вспомнила, что такая же погода была в тот день, когда она уезжала в «Воробьиную комнату». Понаблюдала за дорожками воды, бегущими по стеклу, а потом перевела взгляд на сидевшего в кресле Пьюзо.       Несколько секунд она молча смотрели друг на друга, и сотни мыслей пронеслись у нее в голове. Ей было одновременно и стыдно настолько, что накрыться бы пледом с головой и не вылезать из «домика», и страшно, и хотелось отстраниться, и наоборот — вскочить, броситься к нему и крепко обнять, услышать, что в его отношении к ней ничего не изменилось. Что она для Пьюзо все та же мисс репортер, которой и была до всего этого кошмара.       Девушка вгляделась в его лицо, ища там подтверждение глупых собственных надежд — и наткнулась на спокойный мягкий взгляд. Он смотрел на нее так же, как и всегда, словно ничего не изменилось, и это заставило Элизабет вдруг успокоиться. Чтобы не случилось, Витторио всегда будет на ее стороне. Это та константа, на которую она может опереться.       Но подспудный стыд все равно никуда не делся.       — Простите.       — За что, мисс Колвин?       За то, чему стали свидетелем в ресторане.       — Что заснула. Я плохо спала эти дни.       — Вам не за что извиняться.       Девушка горько усмехнулась, села на диване и откинула плед. Полезла в сумочку за часами. Судя по стрелкам, проспала она не так уж и долго. Больше ее заботило, кто принес ее сюда, но уточнять не стала. Как и то, насколько сильно у нее испортился макияж.       — Мне нужно в ванну.       — Идите.       Когда она вернулась в зимний сад, на столике уже стоял кофейник, закуски и ее любимый слоеный пирог. Желудок тут же отреагировал волнением, рот наполнился слюной, и Элизабет заколебалась. Пусть она и привыкла к полуголодному существованию, но отказаться от стряпни Марии было настоящим кощунством.       С трудом оторвавшись от созерцания этого «райского яблока», девушка перехватила странно напряженный взгляд мистера Пьюзо.       — Вы похудели.       Она рефлекторно кокетливо улыбнулась.       — И похорошела, правда?       Мужчина помрачнел, и улыбка сама собой увяла. Колвин вернулась на диван, налила себе кофе в чашку и спокойно спросила:       — Я старалась все описывать в отчетах. Но, может, кое-что он наших встречах с Джулиано мне надо рассказать подробнее?       Он еле заметно вздрогнул.       — О происходящем мне докладываете не только вы, и то, что происходит на виду, я знаю. — Витторио сделала небольшую паузу. — Просто скажите — Френк физически не делает вам больно?       Элизабет резко захотелось закурить, но она подавила это желание и сделала глоток кофе.       — Нет. Он только на людях зверствует, — сказала она, рассматривая поверхность напитка. — Не переживайте, я справляюсь, мистер Пьюзо.       Я не слабая и не жертва.       Витторио достал сигарету и закурил.       — Дарья сказала, что девушки относятся к вам агрессивно.       — Я к ним тоже.       Она ожидала, что Пьюзо как-то прокомментирует ее выходку с Лили и Наташей, но ошиблась. Он нанес удар совсем с другой стороны.       — Я не понимаю, почему вы хотите продолжать, мисс Колвин.       Внутри похолодело, и ответ дался с трудом.       — Потому что слишком многим пожертвовала, чтобы остановиться, так ничего и не достигнув.       Витторио почти с минуту молчал, рассматривая стену за ее спиной, и это сильно тревожило девушку. Что-то было с ним не так, хотя вроде Пьюзо вел себя как обычно, но почему-то Элизабет чувствовала какое-то напряжение.       За время, проведенное с не особо психически устойчивым Джулиано она привыкла улавливать малейшие изменения в настроении собеседника.       — Знаете, вы мне сейчас напомнили азартного игрока, который, проиграв состояние, продолжает делать ставки до полного обнищания. Считает, что потеряв многое, закрыл для себя дорогу назад. Вы можете не выиграть, мисс Колвин.       — Выиграю, — повторила она. — Мне везет.       Мужчина помассировал переносицу, потушил сигарету и выбил новую из пачки.       — Да, я слышал о вашей удаче. Восемь из восьми — поразительный результат.       — Ну вот видите. — Элизабет нервно сжала пальцы одной руки другой, чтобы скрыть дрожь.       Витторио не должен видеть ее колебаний.       — Что ж, раз решительность вам не изменила, перейдем к делам. С чего вы решили, что Джулиано к вам охладел?       — Четыре дня никаких вестей, — сказала девушка. — Этого мало для паники?       — Как посмотреть. По моим сведениям, у малыша Френка сейчас не самый простой период в жизни. Тут не до любовных приключений. — Едва ли не впервые за весь разговор на его лице мелькнула улыбка, правда, очень злая и жестокая. — Учитывая ваш последний разговор с Бруно, я предполагаю, что консильери что-то заподозрил и теперь настраивает Джулиано против вас. Скорее всего, даже это неожиданное игнорирование его рук дело, и сейчас он попытается переключить внимание Френка на кого-то другого.       Вот же сволочь.       Мужчина стряхнул пепел.       — Это объясняет, почему за вами, тем не менее, продолжают следить. Сегодня пришлось немного отвлечь вашего охранника, чтобы вы смогли уехать с Леонардом.       Она почувствовала, как кровь отлила от лица, а в животе словно кусок льда образовался.       — Если за мной следили, то донесут, что меня в универмаге не было, а значит, Бруно прав в своих подозрениях, — как можно спокойнее сказала она, обмирая от ужаса и искренне жалея, что бросилась обниматься с Леонардом.       — Ничего подобного. Во-первых, найти женщину в многочисленной толпе, да еще и в бутиках универмага, почти невозможно, во-вторых, скажи этот несчастный, что упустил вас, и Джулиано моментально прострелит ему голову. Так что вы просто подойдете к выходу с сумками, и охранник сделает вид, будто все эти часы не сводил с вас глаз, — объяснил Пьюзо. — Излишняя жестокость к подчиненным порой только вредит.       — Вы уверены?       — Абсолютно.       Элизабет облегченно выдохнула и почувствовала, как сильно вспотела от страха. Она в один глоток допила кофе и сунула в рот кусок пирога, чтобы заесть бьющуюся внутри тревогу.       — Странно, что Джулиано до сих пор не понял, что консильери пытается им манипулировать. — Она перехватила взгляд мужчины. — Неужели никто не открыл ему глаза на Пацци? Может, пора это сделать?       — Не затрагивайте с Френком эту тему, — с неожиданным холодом сказал Пьюзо. — Они давние друзья, мисс Колвин, и если вы попытаетесь встать между ними, то скорее всего очень быстро и очень горько об этом пожалеете. — Его взгляд чуть смягчился. — Тем более, это не нужно, проблема Бруно скоро решится.       — Каким же образом, если не секрет?       В глазах Пьюзо мелькнуло странное веселье.       — Для вас — не секрет, — он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Благодаря вашему блокноту я узнал, что Бруно уводит часть товара у Джулиано для некой третьей стороны. Нино проверил, что это за товар, и оказалось — оружие. Очень много оружия, избыточно для одной семьи, а значит Френк делает это не для себя. Сначала я думал, что он его продает, дернул информаторов, но нет, в последнее время оборот огнестрела Нью-Йорке никак не изменился.       — Значит, он где-то складируется.       — Именно, мисс Колвин.       — Но зачем?       Витторио глубоко затянулся сигаретой.       — Каким вы запомнили 19 год, мисс Колвин?       Элизабет вздрогнула и как-то поникла. Неожиданный вопрос, поднимающий не самые хорошие воспоминания.       — Это был последний год процветания, — тихо сказала она. — В следующем цены на зерно обрушились, отец почти ничего не мог продать. А платить по долгам банку и налоги было нужно.       Не хотелось вспоминать те дни. Мало того, что стало плохо с деньгами, именно в тот год Джорджиана заметно сдала, начала болеть, и с каждым месяцем, наблюдая стремительное нищание семьи, в ней будто что-то умирало. Бабушка словно уходила в себя: говорила и ела все меньше, почти перестала двигаться, лишь сидела на скамейке у дома и смотрела в никуда пустым взглядом. Элизабет ухаживала за ней, пыталась приободрить как могла, но старую леди ничего не могло вывести из уныния.       Она умерла через месяц после поступления внучки в университет.       — Город принял на себя удар кризиса раньше, — сказал Пьюзо. — После войны страна оказалась на грани экономического краха: раньше у нас покупали военные товары в огромных количествах, теперь же они резко стали никому не нужны, а вернуть промышленность быстро на мирные рельсы было сложно. Это привело к резкому падению доходов в бюджет, отсюда рост налогов, сокращение рабочих мест из-за остановки военных предприятий, а волна иммигрантов, готовых на все ради куска хлеба, сбивала и так невысокие зарплаты. Многие вернулись с фронта с надеждой на хорошую жизнь, но государство словно о них забыло, они оказались выброшены на обочину истории. Некоторые просто не знали, что теперь делать, и начали спиваться, другие ушли в криминал. Не представляете, как много в то время развелось банд из таких вот «потерянных», они и семьям-то доставили много проблем, что уж говорить о честных гражданах. Этим решили воспользоваться социалисты, тем более, насколько я помню, в России за полтора года до этого случилась революция, к власти пришли коммунисты, и теперь они надеялись на подобное здесь.       — Стачки?       Элизабет, жадно ловившая каждое его слово, вспомнила, как читала в газетах о забастовках в больших городах, столкновениях с полицией и парализованной работе фабрик. В ее родном городке не было промышленных предприятий и подобное девушку не коснулось, но о творившихся ужасах была наслышана.       А Витто, оказывается, видел все своими глазами, и, похоже, это были не самые приятные воспоминания.       — Да, стачки. И не только, заложенные на вокзалах бомбы тоже были. — Пьюзо смял окурок пальцами и бросил в пепельницу. Достал новую сигарету. — Я тогда уже больше пяти лет вел семью и с моим словом считались. Не так, конечно, как сейчас, но все же. Когда Нью-Йорк захлестнула волна протестов, перераставшая в насилие на улицах, мне в руки попала информация, что социалисты сотрудничали с некоторыми моими «коллегами» и закупали у них оружие, которое потом использовали рабочие. Я попытался созвать собрание, чтобы пресечь это — не стоило привлекать внимание полиции, тем более учитывая истерию вокруг «красной угрозы», — но меня вызвал к себе Арбитр и сказал замолчать. Все эти протесты — не просто столкновения разных идеологий, это политическая игра ради дискредитации «красного» движения и борьба с политиками-социалистами. Не нам им мешать. Все схвачено, копы лезть не будут, ведь оружие, к которому так легко получить доступ — хорошо спланированная провокация.       Элизабет потрясенно уставилась на него.       — Подумать только. А со стороны все выглядит как стихийная борьба!       — Стихийной длительной борьбы не бывает. Могут быть стихийные стычки, но без должного руководства они очень быстро затухают.       Переваривая только что услышанное и пытаясь как-то прийти в себя, девушка вспомнила, что еще зацепило ее в рассказе Витторио.       — Кто такой Арбитр?       Я слышала его имя в разговоре Френка и Бруно.       Пьюзо отложил сигарету и налил себе кофе.       — Босс боссов. Он главный из нас, держит весь город и выступает как судья в спорах или наблюдающий в переговорах между семьями. Без его разрешения не делается ничего, что касалось бы всех моих «коллег» в совокупности. Арбитр не самый сильный, но его выбрали на собрании семей и договорились подчиняться, а он взамен не вступает в союз ни с кем и сохраняет абсолютную нейтральность. Отсюда и прозвище.       — Он очень осведомлен.       — Да. Все обязаны оказывать ему всестороннюю поддержку, поэтому получить информацию проще простого, — сказал Витторио и сделал глоток из чашки. — С этим человеком лучше не ссориться.       — Вы же говорили, что Арбитр нейтрален.       — Это в идеале. Где в жизни вы видели идеал?       Колвин вздохнула, поняв, на что он намекал. Отправила в рот еще кусок пирога, прожевала.       — Вы думаете, что Джулиано сотрудничает с кем-то из политиков? Что опять готовятся вооруженные столкновения в городе? — спросила она.       — Не знаю. Может да, может нет, недостаточно информации. В любом случае, когда в людских руках оказывается слишком много оружия, рано или поздно они его используют, и нам стоит учитывать это при планировании дальнейших действий. А еще эти склады — слабое место Бруно, и если мы хотим его уничтожить, бить нужно именно по ним.       Девушка с таким ожиданием посмотрела на него, что он не выдержал и вдруг улыбнулся немного проказливо, по-мальчишески очаровательно. Сердце Элизабет рухнуло куда-то вниз. Она зачарованно замерла, не сводя с него глаз.       — Все документы идут через него, и Франческо знает только то, что ему говорит его консильери. Соответственно, фактическое количество товара сильно отличается от его количества на бумаге. Но скажите мне, что будет, если вдруг кто-то это заметит?       Колвин радостно ответила:       — Бруно придется срочно что-то придумать, чтобы скрыть недостачу. Либо вернуть все на место…       — А он это не может сделать, потому что товар принадлежит уже не ему.       — Либо обвинить кого-то другого в воровстве. — Она задумалась, вспоминая все, что слышала за эти месяцы. — Вам на руку то, что они начали подозревать крысу в организации. Логичнее всего провести проверку самых важных товаров, а потом усилить за ними охрану. Но ведь если этим займется сам Бруно, то для него это не станет проблемой. Подтвердит, что все на месте, и Джулиано успокоится.       — Это не будет Бруно. Насколько бы туп не был Френк, но и он понимает, что нельзя отправлять проверять того же человека, который и следил за складами изначально.       Колвин вдруг улыбнулась.       — Было бы прекрасно, если бы проверяющий нашел не просто пустое помещение, а подозрительную попытку скрыть, что помещение пустое.       Во взгляде Пьюзо внезапно мелькнуло что-то, очень похожее на восхищение и нежность.       — Вы умница, Элизабет. Я думал в том же направлении.       Она почувствовала, как покраснела от удовольствия, и поспешно сделала глоток из чашки, чтобы мужчина этого не заметил.       — И что же?       — Все будет зависеть от самого Пацци. В любом случае, я планирую лишить его части уведенного оружия, когда Джулиано уже перекроет доступ к новым поставкам — и полюбоваться, каким образом он будет оправдываться перед своим покупателем. Скажу, что это не самая приятная ситуация, а порой и просто смертельно опасная.       — Вы хотите убрать его руками покупателя?       — Если получится. Это было бы просто прекрасно.       — А если не получится?       — Тогда дискредитируем перед Френком.       — Рискованно, — сказала девушка, — и не факт, что удастся, Джулиано очень привязан к Бруно и слушается его.       Пьюзо хитро прищурился.       — Это смотря кто выявит недостачу. Тогда слова Пацци уже не будут звучать столь убедительно.       — И кто же этот человек?       — Маттео.       Девушка неожиданно для себя хохотнула.       — Зря смеетесь. Он Джулиано почти родственник и обладает огромным авторитетом, — сказал Витторио и перехватил удивленный взгляд девушки. — Вы не знали? Это родной брат умершей жены Френка.       — Что?!       На миг она потеряла дар речи.       — Но… но почему тогда Маттео охранял меня? Это же унижение, ходить за заменой своей сестры.       — Точно не знаю, вроде это какое-то наказание. В любом случае, это просто внутрисемейные разборки, и Френк все равно прислушается к его словам, а тот, в свою очередь, очень постарается очернить Пацци. Нам остается только сидеть тихо и наблюдать за представлением.       — Я так понимаю, ваша основная стратегия ведения дел — это стравить врагов друг с другом, мистер Пьюзо?       — Вы правы, мисс Колвин. Пусть это и не соответствует образу босса, чтящего правила, и слишком отдает слабостью, вот только дьявольски эффективно. Зачем лезть на рожон и подставлять своих людей, если стоит немного подтолкнуть и враги сами перегрызут друг другу глотки?       — Согласна, абсолютно незачем, — искренне ответила Элизабет. — В борьбе главное истощить врага и сохранить ресурсы самому. Особенно, когда противостояние длительное.       Он улыбнулся, и Колвин показалось, что между ними воцарилось полное взаимопонимание.       — Но я все равно сомневаюсь, что этого будет достаточно, чтобы свалить консильери. Франческо очень ему доверяет.       — Смысл плана не в том, чтобы обязательно сработать, хотя это и желательно, а чтобы дать вам достаточно времени. Когда падет Джулиано, про Пацци можно будет забыть, — ответил мужчина. — Вы же помните, что должны сделать?       Девушке показалось, она услышала, как с глухим треском разбилось ощущение единения.       — Помню.       Выдать вам Франческо на расправу.       — Только если он приедет ко мне, — не выдержала Элизабет, — в чем я не особо уверена.       — Приедет. Не сомневайтесь, — раздраженно сказал Пьюзо и затянулся сигаретой. Репортер вздохнула и потерла шею. Как бы ей хотелось так же, как и он, не иметь сомнений, но… Витторио не был в курсе всех нюансов ее пребывания в «Воробьиной комнате». Она может просто не дожить до момента, когда Джулиано наконец-то сообразит, что его Лиза не шпионка.       Сказать? Или нет? Сможет ли помочь справится с Молли?       — Есть еще кое-что, что касается дела о похищении детей, — сказал Пьюзо, и девушка, открывшая было рот, тут же себя одернула.       — Вы что-то узнали?       — Имя человека, который помогает Джулиано переправлять оружие через границу штата. Возможно, он замешан и в похищении детей для продажи, но у меня нет возможности это проверить. И уж тем более остановить, если это правда.       Элизабет вскочила, обогнула столик и бросилась к мужчине. Схватившись за спинку кресла, она нависла над ним, чувствуя, как бешено стучит сердце.       — Кто это?       Пьюзо слегка растерялся от ее порыва и едва заметно отстранился. Потом спохватился.       — Сядьте, мисс Колвин, — почти приказным тоном сказал он. — Имейте терпение, я знаю, оно у вас есть.       Девушка смутилась, отступила на шаг, но от кресла не отошла. Несколько секунд шло противостояние взглядов, и вдруг Витторио сдался, отвернулся и раздавил окурок в пепельнице.       — Вы стали смелее, мисс Колвин, — сказал он. — Этот человек — сенатор Стивен Харрис.       Элизабет обомлела.       — Я не ослышалась? Стивен Харрис?       — Не ослышались.       В ее голове словно бомба взорвалась. Из горла вырвался нервный смешок, она закрыла рот рукой и отошла в сторону, уставилась на какое-то тонкое деревце.       — Нет. Это невозможно, — пробормотала она.- Он же отец Шарлотты, добрый, заботливый человек. Разрешил ей летать, всегда поддерживал. Прекрасный сенатор, столько отдал на благотворительность, открывал школы для бедных…       Осознание ударило как молния. В памяти всплыли рассказы миссис Кейтон, плач миссис Ивановой…       — Школы!       Она заметалась по саду, едва не сбивая катки с растениями.       — Эми и Линда исчезли из школы, Лилия тоже ходила в школу для бедных. Да и вообще это прекрасное место, чтобы выбрать жертву, — говорила Элизабет, нарезая круги. — Харрис попечитель, он может надавить на администрацию, заставить замолчать полицию. Боже. Боже! Но ведь он так любит Шарлотту!       Элизабет посмотрела на Витторио с надеждой, что он что-то скажет, как-то объяснит эту немыслимую новость, может, даже опровергнет ее ход мыслей. Ей очень хотелось, чтобы отец девушки, которой она так восхищалась, не оказался зверем наподобие Джулиано.       — Любой отец любит дочь. Многие мои «коллеги» очень хорошие семьянины и безумно любят своих детей. Но это им не помещает пустить в расход чужих, — сказал Пьюзо.       — Это же чудовищно!       — Наоборот, очень по-человечески. Своя рубашка ближе к телу, и родных жальче больше, чем посторонних. — Он перехватил ее взгляд. — Я его не оправдываю, мисс Колвин, не смотрите на меня разъяренной змеей.       — Неужели вы ради материального благополучия своей дочери стали бы продавать чужих?       — Провокационный вопрос. Я не трогаю детей, и вы это прекрасно знаете. Мой бизнес никогда не был и не будет связан с торговлей людьми и проституцией. Но если на кону окажутся жизни моих жены и детей, то не уверен, что нормы морали будут меня как-то останавливать от решительных действий.       Элизабет без сил села на диван.       — Бедная Шарлотта, — прошептала она и сунула в рот кусок пирога. — Это будет для нее удар.       — Насколько я слышал, мисс Харрис сильная личность. Думаю, справится.       Колвин медленно кивнула и укуталась в плед. Ей было не то что холодно, просто так стало немного спокойней. В очередной раз жизнь ей показала, что не стоит верить в доброту и великодушие: за ними всегда скрываются гниль и лицемерие.       Я не должна колебаться. Шарлотта все поймет. Она справедливая девушка и отвернется от отца, когда узнает о его делах.       — Что вы хотите от меня, мистер Пьюзо? Вы же не просто так завели весь этот разговор.       — Расскажите обо всем мистеру Девису. Если он хотя бы наполовину тот решительный журналист, каким себя позиционирует, то докопается до правды и найдет тех, кто стоит за Харрисом.       Девис!       Элизабет вдруг стало так тепло от мысли, что услышит его голос. Эдмунд — это часть другой, хорошей жизни, о которой она уже стала забывать.       — Одолжите телефон?       — Вы знаете, где он стоит.       Они снова были в кабинете Пьюзо, только в этот раз Витторио и не думал уходить. Стоял рядом, прислонившись к столу, а Колвин, устроившись в кресле, думала, где может быть Девис в разгар рабочего дня. Вряд ли в офисе, он вообще там редко появлялся, возможно, на какой-то встрече. Только где проходит эта его встреча? Он может быть как в каком-то ресторане, так и на квартире с легкомысленной красоткой.       Боже, я уже начала забывать, какой он все-таки разгильдяй.       Ее взгляд упал на настольный календарь.       — Сегодня среда?       — Да.       — Отлично!       Элизабет схватила телефонный справочник и начала быстро его листать.       — Нам повезло, Девис очень любит гольф, и каждую среду у него игра в клубе. Он там может и целый день пропадать, — объяснила она, долистала до нужной страницы и сняла трубку.       Сначала ответил очень вежливый служащий, который подтвердил, что мистер Девис сейчас в клубе и уточнил, кто его спрашивает.       — Передайте, что звонит его лучший партнер. Он поймет.       Пьюзо как-то странно на нее посмотрел, но промолчал. Служащий попросил подождать и ушел, и Элизабет замерла, всей кожей ощущая повисшее в воздухе напряжение. Витторио почти не двигался, погрузившись в свои мысли и вертя в руках зажигалку, и это невольно возвращало ее в те времена, когда они еще не сблизились.       Почему-то это неприятно задело.       В трубке раздался голос очень запыхавшегося человека.       — Бесси?!       — Привет, Девис.       — Господи! — Элизабет отвела руку, едва не оглохнув. — Где ты?! Ты жива, что с тобой?! Почему ты ушла?!       — Какой громкий, — еле слышно прокомментировал Пьюзо.       — Девис, или ты немедленно успокоишься, или я положу трубку.       — Нет, стой. Я успокоился, — тут же сбавил тон Эдмунд. — Просто все эти месяцы я так искал тебя, переживал, все ли в порядке. Особенно когда позвонил твой новый партнер, — зло добавил он, и Колвин с удивлением и возмущением посмотрела на пожавшего плечами Витторио, — и сказал, что ты мне не доверяешь!       — Врал безбожно, — сказала девушка, прожигая мужчину злым взглядом, который тот проигнорировал. — Я не призналась, потому что боялась — ты будешь меня отговаривать.       — Кто это вообще? Бесс, куда ты влезла?       — Девис, послушай, это очень важно. Я продвинулась в расследовании, и теперь знаю, кто помогал мафии воровать детей. И даже немного больше.       Она быстро и вкратце рассказала о Харрисе и оружии, стараясь не говорить ничего такого, что могло бы позволить выйти на Пьюзо. Когда она закончила, Девис с минуту молчал.       — Знаешь, то, что ты рассказала, очень хорошо ложится на результаты моих поисков. Не волнуйся, Бесс, они от нас не уйдут, — наконец сказал он и Элизабет с облегчением улыбнулась. Эдмунд сильно изменился за это время. — Где ты сейчас? Я приеду за тобой.       — Еще рано, я не все дела закончила.       — Ты связалась с мафией, Бесс? — вдруг упавшим тоном спросил Девис.       — Я смогла внедриться в одну из семей, — ответила Элизабет. — Мне нужно найти, где держат детей. Как только узнаю… то вернусь, обещаю.       Она успела заметить, как тень пробежала по лицу Витторио, и ей стало не по себе.       Он обещал меня отпустить. Не обманет же?       — Боже, ты сумасшедшая, — простонал Эдмунд. — Ни один мой знакомый никогда не подверг бы себя такой опасности ради совершенно чужих ему детей. И в качестве кого ты внедрилась?       — Девис, не надо, пожалуйста.       — Элизабет!       — Эдмунд, прошу тебя. Ты должен вывести Харриса на чистую воду. Обещай мне это.       — Обещаю. Послушай…       — И будь очень осторожен и внимателен. Это не шутки, поэтому не смей быть легкомысленным. Я знаю, ты можешь собраться, когда тебе это надо.       — Я не подведу, — неожиданно серьезно сказал партнер. — Ты тоже будь осторожна. Если вдруг все станет плохо, обратись за помощью к детективу Томасу Мару, 17 участок. Он обязательно поможет, слышишь? Ответное обещание, Бесс.       — Обещаю. Пока, Эдмунд.       — Запомни, Томас Мар!       Она закончила звонок и перевела дух. В душе разливалось приятное тепло от осознания, что Девис переживал о ней, помнит и ждет. Что ей, возможно, действительно есть куда возвращаться. Колвин невольно заулыбалась и ласково погладила телефон, жалея, что не может так же погладить Эдмунда по плечу.       — Что он заставил вас пообещать, мисс Колвин? — неожиданно напряженным тоном спросил у нее Пьюзо.       — Что буду осторожна, — не моргнув глазом, соврала она и тут же перевела тему. — Зачем вы ему звонили? Мне казалось, вы не хотели в тот момент впутывать Девиса в наши дела.       — Он поднял слишком большую шумиху вокруг вашего исчезновения. Это могло повредить операции, и мне нужно было заставить его замолчать.       Элизабет невольно снова улыбнулась.       — Эдмунд хороший друг. Когда вернусь, извинюсь за то, что не смогла в полной мере довериться ему.       В этот момент она вдруг поверила, что справится со всем, вырвется из этих силков мафии и спасет детей. Разговор с Девисом словно открыл у нее второе дыхание, подарил надежду на счастливый исход, и груз, давивший на нее все это время, стал легче, даже мысль о возвращении к Джулиано уже не казалась такой уж ужасной. И потому вопрос Пьюзо прозвучал как гром среди ясного неба.       — Вы уверены, что хотите вернуться?       Она подскочила на ноги, кровь отлила от лица.       — Что вы имеете в виду? — севшим от испуга голосом спросила Элизабет, поймав взгляд Пьюзо.       — Харрис не простит вам вмешательства в его дела, и я не уверен, что Девис, даже несмотря на все свое желание, сможет вас защитить. Но даже если вы и опрокинете сенатора без последствий для себя — что дальше? Вы уверены, что после всего, что вы видели и узнали, сможете жить как раньше?       — Да! — выкрикнула Колвин, просто потому что его слова невольно откликнулись тем ее мыслям, что она старалась загнать очень глубоко. — Легко. Я забуду все, что здесь было, словно никогда и не было Лизы Доусон, потому что она — не я.       Ее вдруг прорвало.       — Это не мой мир. Здесь я чужая. Просто в командировке, просто делаю свою работу и все. Однажды эта командировка окончится, и я вернусь домой. В журналистику. В «Готэм Таймс», где постоянно суета и горит статья, Кейн дымит сигарой, и Адамс бурчит, что те, кто публикует статистические отчеты — тупоголовые бараны. В свою уютную квартирку с противной хозяйкой. В кафе напротив газеты, где каждый день обедала, хотя там ужасные сэндвичи, и нужно неимоверное количество горчицы, чтобы они стали съедобными. Я вновь буду брать интервью у интересных людей, вскакивать в самую рань, чтобы успеть на место происшествия, не спать и сидеть на одном кофе из-за горящей статьи, выслушивать глупые шутки Девиса и знать, что могу дать по морде любому косо посмотревшему на меня уроду. И никогда, слышите, никогда не вспомню ни эту проклятую «Воробьиную комнату», ни Молли с ее плеткой, ни танцовщиц, ни Джулиано, ни еще кого бы то ни было из мафии. Никогда, пропади оно все пропадом!       Она замолчала, тяжело дыша, и чувствуя, как стало немного легче. Подняла глаза на Пьюзо и наткнулась на печально-понимающий взгляд.       — Меня тоже забудете, мисс Колвин?       Элизабет замерла, язык словно отнялся, а мужчина тонко улыбнулся и отвернулся к окну.       — Не отвечайте. Есть вопросы, на которые не нужны ответы.       — Мистер Пьюзо…       — Вы полностью правы, — сказал Витторио, снова посмотрев на нее. — Так будет легче всем, и вам самой, и мне.       В его словах не было ничего такого, даже наоборот, они должны были успокоить, но девушку охватило странное ощущение потери. Словно между ними опустился прозрачный, но очень плотный занавес или возникла ледяная стена.       Выдохни. Так будет правильно.       — Спасибо, что вы понимаете мои чувства. Это очень важно для меня, — сказала Элизабет и резко сменила тему. — Что будет в начале зимы?       — Помните праздник, что Френк устроил? Он имел полное право веселиться: впервые за все время, что существует наша организация, сходка семей переносится на год раньше по просьбе одного из боссов. — Пьюзо все еще странно улыбался. — Не сомневайтесь, если ему удастся выступить на ней со своими предложениями по ведению бизнеса, большинство сразу же возьмут его сторону. Меня слушать никто не будет.       Колвин кивнула, принимая к сведению.       — Если он придет ко мне, то я уверена, что до зимы все будет кончено. Обещаю вам, мистер Пьюзо.       — Я верю вам, мисс Колвин.       Едва Элизабет подошла к центральному входу в универмаг, таща в руках сумки с покупками, как тут откуда-то сбоку появился Маттео. Выглядел он настолько довольным, что у девушки засосало под ложечкой от нехороших предчувствий.       — Привет, Лиза, — сказал он, ухмыляясь. — Как погуляла?       Она ответила ему невиннейшей улыбкой.       — Привет. Прекрасно. — И тут же перевела разговор на него. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Тоже решил что-то прикупить?       — Нет. Я тут по делу.       Мужчина внимательно ее осмотрел, и Элизабет почувствовала, как сводит скулы от злости. Впрочем, теперь она понимала причины его несколько агрессивного к ней поначалу отношения, и могла с большей благодарностью оценить то, как Маттео отнесся к ней позже и защищал перед консильери. Все-таки отстаивать любовницу мужа умершей сестры стал бы не каждый.       Эта мысль пригасила раздражение.       — Я где-то испачкалась? — спросила она.       — Нет. Но выглядишь немного помятой, — ответил гангстер, и Элизабет мысленно все равно назвала его сволочью. — Неужели тебя случайно придавили в магазине?       — Просто неловко сложила одежду, когда примеряла новый наряд, — сказала Колвин и вскинула голову. — С чего вдруг такой допрос? Тебя послал Френк?       — Да.       От такой прямолинейности Элизабет опешила и сильнее сжала ручки сумок.       — Я не сделала ничего, что должно было бы его разозлить, — как можно спокойнее сказала она. — Тебе не в чем меня упрекнуть.       — Боже упаси, я и не собирался! — фыркнул Маттео, и в темных глазах мелькнул смех. — Да даже если бы и было за что, от меня Френк это бы не услышал.       Девушка сначала подумала, что ослышалась, а потом по телу поползли мурашки.       Что это? Провокация? Или он намекает, что будет покрывать мои измены Джулиано? Зачем?       Неужели считает его виновным в смерти сестры? В этом есть смысл, учитывая, что умерла она от родов.       Колвин сглотнула вставший в горле ком, не зная, как реагировать и что говорить. В конце концов, даже сам Франческо прекрасно понимал, что Лиза Доусон его не любит, потому играть оскорбленную невинность было бы по меньшей мере странно.       — Я не буду делать ничего, что могло бы обернуться для меня проблемами, так что и покрывать меня не за чем, — сказала Элизабет и нехорошо усмехнулась. — А вот ты, Маттео, говоришь так, будто очень не любишь Франческо.       — Не представляешь, насколько, — ответил он. — Но тебе того знать и не надо.       — Мы в чем-то схожи. Тебе тоже многое обо мне знать не надо.       Маттео засмеялся, повел плечами и кивнул на сумки.       — Помочь донести до такси? Что-то мне подсказывает, у тебя там не лебединый пух.       — Ну, помоги.       Сажая ее в машину, мужчина вдруг наклонился и тихо сказал:       — Мой тебе совет — не ищи сейчас встречи с Френком, и уж тем более не пытайся его соблазнить. Ничем хорошим это не обернется. Лучше покажи, что можешь жить без него.       — Почему?       Но он уже захлопнул дверцу.       Весь обратный путь до «Воробьиной комнаты» девушка анализировала странное поведение своего охранника и пыталась понять, что ей делать и как поступить. Бруно стал врагом, это ясно как день, но пока еще он ее недооценивает, и этом можно воспользоваться, чтобы нанести один точный, быстрый, а главное — смертельный удар.       Либо довериться Витторио, оставив Пацци разгребать свалившиеся на него проблемы и просто продолжать обрабатывать Джулиано. Если он вернется к ней, конечно.       Элизабет достала сигареты и закурила. Второй вариант попроще и не такой опасный, вот только ей в затылок дышит злая Молли, девушки ждут не дождутся момента, когда можно будет ее растерзать, и у нее может просто не быть времени.       Маттео, похоже, искренне ненавидит не только Пацци, но и босса. Это сыграть свою роль в будущем. Что касается Бруно, то он, подозревая в ней шпионку, скорее всего, сказал об этом Джулиано, и тот тоже теперь думает.       Чтобы сделала в таком случае настоящая шпионка? Попыталась бы вернуть расположение и лишь бы подтвердила наветы консильери. Не ахти какая логика, ведь так могла себя повести и не самая умная танцовщица, но Элизабет уже поняла, что Пации руководствовался принципом «лучше убить невиновного, чем отпустить виновного». Что ж, на этом можно попробовать сыграть и даже выиграть. Тем более, что Лиза Доусон, конечно же, не шпионка и уж точно не дура.       Особенно учитывая последние слова Маттео.       Колвин слабо улыбнулась, сделала еще одну затяжку, потушила и убрала окурок в пачку. Откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Постаралась не думать о Витторио.       У нее есть еще несколько минут до того, как вновь оказаться в аду.