Искажение

      Хорошо, что Элизабет успела подремать в особняке — ее сон был не глубок, и когда к кровати подошли, моментально проснулась. Подушка опустилась не на лицо, а на подставленные локти, Наташа навалилась сверху, и Колвин задергалась, пытаясь освободиться. Ужас придал сил, к тому же сама соседка не ожидала сопротивления, и Элизабет удалось вывернуться и сбросить ее с себя.       — Тварь, — прошипела она, — сама придумала или надоумил кто?       Наташа попыталась вцепиться ей в волосы, но получила пинок в живот и, заскулив от боли, отступила. Эти мгновения дорого стоили девушке: Элизабет налетела на нее разъяренной фурией, повалила на пол и, устроившись сверху, принялась бить ладонями, кулаками, царапала ногтями. Тело не чувствовало боли, и сейчас, борясь за свою жизнь, Колвин выливала на Наташу всю скопившуюся внутри ярость и чувствовала облегчение от вида извивающейся жертвы.       — Не… смей… со… мной… связываться!       В какой-то момент она вдруг поняла, что не остановится. Да и не хочет, если честно.       Соседка, видимо, тоже это поняла, потому что заорала как припадочная, и этот звук резанул Элизабет по ушам. Она схватила Наташу за волосы и сильно ударила об пол, приказывая замолчать.       В дверь застучали, и это отвлекло Колвин. Окровавленная девушка завизжала еще громче, сбросила ее с себя и метнулась к выходу, трясущимися руками повернула ключ, и в комнату ввалились другие танцовщицы. Рыдая, Наташа повисла у Розы на руках.       — Она… я спала, а она напала на меня… — верещала она и обнимала ладонями разбитую голову. — Она убийца, убийца!       Танцовщицы со злостью и скрытым ужасом уставились на Элизабет. А та обмерла, поняв, что со всеми не справится.       — Ты совсем сдурела?! — воскликнула одна из них, другая подхватила, и их крики немного успокоили — нападать не спешат, значит, еще считают связанной с Джулиано.       У нее есть пусть призрачный, но шанс выжить.       Главное не показывать страх.       Колвин встала с пола, взяла со стула халат и надела. Выпрямилась и посмотрела на них презрительным взглядом.       — Я иду к Молли. Кто-то хочет проводить? — спросила она, пряча за издевкой страх.       Желающих не оказалось, и девушка, укрыв трясущиеся руки широкими рукавами, торопливо пошла в сторону спальни хозяйки клуба. Она старалась особо не думать, потому что иначе адреналин перестанет действовать и нахлынет ужас от пережитого. Все-таки не каждый день тебя пытаются задушить подушкой.       А не проснись я вовремя?       Она прогнала от себя эту мысль.       Постучавшись и услышав разрешение войти, Элизабет открыла дверь и оказалась в покоях Молли. В отличие от захламленной спальни Софи, здесь все было выдержано в строгом, но роскошном стиле, выдававшем хороший вкус хозяйки клуба. Первой шла гостиная, обставленная тяжелой мебелью, с толстым ковром почти на все помещение и книжными шкафами вдоль стен, на которых стояли подобранные по цвету издания. Сама Молли с идеально уложенной прической, привычным броским макияжем, одетая в зеленый шелковый капот, сидела за круглым журнальным столиком. Свет от напольной лампы бросал тени на ее лицо, делая черты еще более резкими и какими-то неприятными.       Увидев Элизабет, она насмешливо сощурила глаза и стряхнула пепел с сигареты в хрустальную пепельницу.       — Привет, Лиза. Что привело тебя ко мне? — спросила хозяйка, делая затяжку.       Колвин подошла к ней, села на стул рядом — уголок губы Молли дернулся, — и оперлась локтем на столик.       — Не меня вы ведь ждали, мадам.       — Ты права, не тебя. — Хозяйка наклонила голову немного набок. — Ко мне много кто ходит ночью, и далеко не простые шлюшки, которым чуть-чуть повезло.       — Да. Мне везет. Например, сегодня я проснулась за несколько секунд до того, как мне на лицо положили подушку.       Красные губы растянулись в змеиной улыбке.       — Бывает и такое.       Колвин собралась с духом, мысленно помолилась Мадонне и сказала:       — Зря вы приказали Наташе меня убить.       В глазах Молли мелькнуло удивление, но лицо осталось спокойным, она лишь вопросительно изогнула бровь.       — Я?       — Если бы ей это удалось, Френк был бы в ярости. Пусть сейчас он ко мне не приезжает, но слежку не снял, и вы это прекрасно знаете. Он все еще считает меня своей игрушкой.       Женщина наклонилась к ней, выпустила дым в лицо.       — Угрожаешь мне, малышка Лиза?       Элизабет постаралась, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. Призвала всю свою выдержку.       — Джулиано вас не ценит, точнее, недооценивает, я ведь права? Вы не привыкли к такому отношению, поэтому спелись с Бруно и теперь прислушиваетесь к нему, ведь он гораздо лучше понимает, на что вы способны. И когда Пацци попросил вас решить со мной проблему, не задумываясь согласились, ведь я вам так не нравлюсь. Потом бы просто выдали Наташу разъяренному Френку, пустили слезу и предложили ему другую девушку. На этом бы все завершилось: вы избавились от наглой выскочки, Бруно стал вам обязан, а Джулиано как жил весело, так и продолжил бы. Все в плюсе.       Молли не стала отпираться, вытащила сигарету из мундштука и заменила ее другой.       — Что мешает мне прямо сейчас убить тебя и воплотить в жизнь столь изящный план?       Сердце пропустило удар.       — Ничего. — И через паузу добавила. — Поэтому я к вам и пришла.       Хозяйка откинулась на спинку кресла и сделала несколько затяжек. Элизабет почти почувствовала, какое удовольствие доставили последние ее слова женщине.       — И как собираешься молить о пощаде? — спросила Молли. — Френка тут нет, защитить некому. На что ты готова пойти, чтобы дожить до утра?       Боже, кажется, я начинаю понимать, что чувствуют люди на войне.       — Я прошу вас выслушать меня.       — Уже слушаю. Иначе ты не успела бы и слова сказать, так что не ходи вокруг да около.       — Хорошо, мадам. — Элизабет выдохнула. — Думаю, вы заметили, что Франческо очень ко мне привязался.       — Привязался? — фыркнув, перебила Колвин хозяйка клуба. — А ты наивней, чем я думала. Дарить подарки и таскать везде — это не значит привязаться.       — И, тем не менее, это факт. Будь по-другому, разве просил бы Бруно вас убить меня тихо и незаметно? Он разобрался бы со мной сам. — Девушка позволила себе короткую улыбку. — Мисс Молли, я ни за что не поверю, что вы не задавали ему этот вопрос вместе с другим — зачем могущественному консильери смерть никчемной танцовщицы?       — Бруно счел тебя подозрительной, — неожиданно для нее ответила хозяйка.       — Но Френк с ним не согласен, не так ли? — Во взгляде зеленых глаз появилась усмешка, и Элизабет поняла, что пора раскрывать карты. — Сейчас я понимаю, что неправильно все расценила, поставила не на того и теперь глубоко раскаиваюсь в своей ошибке. Мне изначально нужно было вести себя по-другому. — Она умоляюще посмотрела на хозяйку. — Помогите мне выжить, мисс Молли. Я в долгу не останусь. Женщина расхохоталась, и, Боже, это был очень неприятный, злобный смех. Колвин понимала, что сейчас в ней боролись возможная выгода и желание растоптать ту, что посмела ослушаться приказа, и молилась, чтобы практичность взяла вверх.       — Ты мне нужна была рядом с Пьюзо, — жестко сказала Молли. — Франческо мой союзник, зачем мне сажать рядом с ним «птичку»?       — По той же причине, по которой вы сотрудничаете с Бруно.       — Френк тебя почти бросил. Да, запретил Бруно тебя бездоказательно трогать — пока что! — но ни одного письма, ни одного подарка за столько дней. Ты в опале. С чего бы мне помогать тебе, когда от меня ждет совсем другого очень серьезный человек? — И припечатала. — Ты бесполезна.       Мысли Элизабет заметались в голове, она отчаянно пыталась придумать, как уговорить Молли, но та вдруг отложила мундштук, встала и подошла к шкафу. Открыла и взяла оттуда деревянную резную шкатулку.       — Знаешь, что в ней? — спросила она, ставя ее на столешницу.       — Нет.       Колвин охватило очень нехорошее предчувствие.       — Яд, — обыденно сказала женщина и достала пузырек с бесцветной жидкостью внутри.       — Мадам, — севшим голосом прошептала Элизабет.       Пузырек лег рядом с ее рукой.       — Ты отработанный материал, Лиза, у меня здесь не будет никакой выгоды: Джулиано устал от тебя, Пьюзо теперь побрезгует. Так что я не собираюсь ссориться с Пацци, — жестким тоном сказала Молли. — Но ты мне где-то в глубине души нравишься, поэтому даю выбор: либо пьешь яд здесь и сейчас, либо я вызываю охранников, и ты умираешь на рассвете в муках.       В горле пересохло, руки затряслись, и Колвин с трудом удержала себя на месте.       Думай. Думай! Еще не все потерянно.       Она сосредоточилась на дыхании, и смогла на удивление спокойно сказать:       — Вы беззащитны перед семьей Джулиано и совершенно не доверяете Пацци, иначе бы не подложили под него Агнесс. — Она посмотрела на мадам отчаянным взглядом. — Сейчас у вас нет никакого рычага давления на него или человека, который был бы вашим шпионом и позволял держать руку на пульсе. А я смогла приблизиться к Френку достаточно близко, чтобы занервничал консильери. — Облизнула пересохшие губы. — Дайте мне завтра выступить, и Джулиано вновь придет ко мне. Я не забуду вашей доброты. Если же нет, умру так, как вы скажете.       Хозяйка клуба долго размышляла, с наслаждением наблюдая, как мучается Элизабет, а потом пожала плечами.       — Что ж, выступай. Я все равно ничего не теряю.       И убрала склянку обратно в шкатулку.       «Маттео за что-то ненавидит не только Бруно Пации, но и самого Джулиано. Он понял, что меня не было в универмаге, но решил не выдавать, более того, намекнул, что будет покрывать и в дальнейшем.       Если вдруг я провалюсь, прошу вас, помогите Девису в его расследовании. Я знаю, вы сможете найти способ уговорить его на сотрудничество».       Поставив точку в отчете, Элизабет быстро сложила лист и передала стоявшей рядом Дарье. Та спрятала его под юбкой.       — А если Френк не придет?       Колвин сглотнула ставшую вязкой слюну и холодно посмотрела на подругу.       — Значит, я умру.       Танцовщица еле заметно поджала губы, но что-то говорить не стала, за что репортер ей была благодарна. Ей не хотелось ничего сейчас слышать.       Когда за ней закрылась дверь, Элизабет встала и походила по комнате, справляясь с волнением. Умирать она не собиралась, по крайней мере, пока точно не узнает, что делают с детьми и имеет ли к ним отношение таинственный «подвал». И не отомстит Джулиано. О, у нее к нему очень большие счеты.       Элизабет вспомнила ту ночь, когда стояла над ним с ножом, и сжала кулаки. Витторио хочет убить его, а она? В какой-то момент казалось, что да, а потом Колвин думала, каково будет такому гордому человеку, как Джулиано, оказаться под прицелом фотоаппаратов, получить всеобщее презрение и осуждение, а потом просидеть взаперти много лет, лишенным почета и власти? Ужасно, наверно, даже хуже смерти.       Вот только у Пьюзо явно другие мысли по этому поводу.       Витто.       Сердце сжалось.       Он, конечно, относится к ней с уважением, искренним расположением и доверием. Даже некоторым снисхождением. Верный союзник, несмотря ни на что, и она всегда может рассчитывать на его помощь или опереться в случае нужды. Это очень много, очень.       Но ей хотелось другого.       Того, чего теперь никогда не будет.       Она сама почти прямым текстом сказала, что знать его не хочет, хотя, на самом деле, имела в виду совсем другое. Но Витторио этих слов никогда не забудет.       — Хватит!       Колвин резко ударила по столу и выпрямилась.       — Я не буду об этом думать. Моя цель совсем другая и еще не достигнута, — сказала она самой себе.       Забудь о нем. Поведи себя, наконец, правильно.       После памятного противостояния популярность Элизабет взлетела почти до небес, а когда девушка ушла со сцены, это только прибавило пикантности делу. И потому ее новый номер был подобен взрыву бомбы. Очень откровенный, но простенький, Колвин даже особо не вспотела, но сколько восхищения и внимания, сколько предложений присесть за столик.       Вновь и вновь звучащий вопрос: «Вы свободны?».       И ее ответ: «Да».       Она расточала многообещающие улыбки, ловко ускользала от загребущих рук, и уже на следующий день клуб просто завалили цветами и подарками. Элизабет прекрасно понимала, что эта популярность не сколько ее заслуга, сколько каждый из поклонников надеялся, переспав с ней, хотя бы так встать на одну ступень с Джулиано и Пьюзо, но особо не переживала. Главное, чтобы Франческо вновь приревновал и пришел к ней, а там она сообразит, как разжечь в нем интерес.       Длинное платье, расшитое золотыми пайетками и блестками. Желтые перья, украшавшие глубокое декольте и прическу, звенящие на тонких запястьях браслеты. В свете софитов Элизабет блистала и искрилась, ее голос легко перекрывал вечный гул в зале, а плавные движения изящных рук приковывали взгляды. Девушка пела, и со стороны казалось, будто она полностью растворилась в песне, хотя на самом деле Колвин пристально следила за входом.       Придет или нет?       Если да, то когда?       Музыка подходила к концу, она повернулась, демонстрируя обнаженную спину, прошла вглубь сцены и поднялась на возвышение. Почти метровый шлейф тянулся за ней, и двигаться с ним было той еще задачей, но Элизабет справлялась. Она вновь повернулась лицом к залу, запела завершающий куплет и вдруг увидела, как недалеко от сцены стоит Джулиано.       Даже с такого расстояния девушка поняла, что он чертовски зол, и в животе скрутило от страха. Одному Богу известно, каким чудом Элизабет удержала улыбку на губах, хотя голос на высокой ноте дрогнул. Стараясь не смотреть в сторону мафиози, она завершила номер и поклонилась аплодирующей публике. Ловко подхватив шлейф, девушка хотела скрыться за кулисами, но не успела — Джулиано вдруг оказался рядом и схватил за руку.       Стоило заглянуть в звериные желтые глаза, подернутые дымкой бешенства, и Элизабет даже дышать перестала. Вся ее воля ушла на то, чтобы с воплем не броситься прочь, не начать вырываться. Тело одеревенело, мышцы свело и потому, наверно, она осталась стоять неподвижно, с прямой спиной и застывшим выражением лица. Франческо еще не сильно ее держал, но Колвин помнила, какими страшными могут быть его удары.       Нет, она не будет бояться. Не уподобится ползающей по полу и скулящей Лили.       — Что ты делаешь, Лиза? — прорычал мафиози, и она поняла, что сейчас ставит на зеро.       Улыбнулась.       — Пою, мистер Джулиано.       Он побагровел, утянул ее за кулисы и прижал к стене, схватив за шею.       — Я разве неясно выразился раньше — никаких выступлений! Или у тебя проблемы со слухом и памятью?       — Почему же? Прекрасно помню.       Она резко замолчала, когда он придушил ее сильнее.       — Тогда решила поиздеваться надо мной?       Воздуха становилось все меньше, давление на трахею вызвало боль, но, глядя на выражение лица Джулиано, где через маску злобы пробивалась банальнейшая обида из-за уязвленной гордости, в Элизабет поднялась надежда, что все еще закончится хорошо.       — Поиздеваться? — выдохнула она. — Боже, Френк, зачем мне над тобой издеваться? Я просто забыла о тебе в тот момент, как ты перестал ко мне ездить.       Джулиано обомлел, даже хватку ослабил, и Элизабет вцепилась в его руку.       — Ты знал с самого начала, что я лишь шлюха, которая хочет хорошо жить. Так неужели думал, что буду сидеть и покорно ждать, когда ты обо мне вспомнишь? — просипела она. — У меня долг, и его надо выплатить. — Задергалась, пытаясь оторвать его пальцы от себя. — Оставь меня в покое, я твои деньги отработала.       Френк припечатал Колвин затылком об стену. В ушах загудело, и девушка невольно ахнула.       — Заткнись. Я не могу быть тебе безразличен. Ты сделала все, чтобы я был с тобой!       Это явно слова Бруно.       — Сделала? — с искренним удивлением спросила Элизабет и с трудом рассмеялась.       — Ты забыл, что сам схватился ради меня с Пьюзо? Я всего лишь выбрала сильнейшего. — И добавила. — Вместо тебя мог быть любой.       Джулиано вдруг оскалился в довольной улыбке и так сдавил ей горло, что только чудом не пережал сонную артерию. А потом отшвырнул в сторону. Девушка пролетела больше метра и рухнула на картонные коробки с каким-то реквизитом и тканями. Перед глазами потемнело, она сжалась и замерла в ожидании удара, отчаянно надеясь, что мафиози не продолжит.       Секунда текла за секундой, и вдруг слуха достигли быстро удаляющиеся шаги. Элизабет привстала, не веря в свое счастье, убедилась, что Френк ушел, и без сил легла обратно. Двигаться не хотелось, вообще ничего не хотелось.       По крайней мере, показала, что не шпионка.       Да и сам факт, что Франческо примчался выяснять с ней отношения, значительно повышает ее шансы выжить в этом серпентарии.       Полежу еще немного и встану. Совсем чуть-чуть.       Горло жутко болело, скорее всего, будут синяки. Сил не осталось, хотелось только плакать.       Неужели Витторио всю жизнь находится под прессом страха умереть в любой момент? Или потерять близкого?       Она вспомнила Стеллу и закрыла глаза.       Как долго будет длиться мое везение?       Цокот каблуков и взволнованный голос Дарьи:       — Лиза!       Она подбежала и опустилась перед ней на колени.       — Ты как? Что он с тобой сделал?       — Ничего необычного, — просипела Колвин и встала, опираясь на Дарью. — Он ушел?       — О чем-то говорит с Молли.       Черт.       Дарья обняла ее и потянула за собой.       — Пошли, отведем тебя к Сэму.       Едва доктор успел обработать Элизабет шею приятно пахнущей мазью, как в медпункт забежала взволнованная Софи, а вместе с ней — один из «боевиков» Джулиано. Колвин похолодела, увидев его.       — Поздравляю, Лиза, — сказала мадемуазель, и ее лихорадочный румянец пробивался даже через макияж. — Мистер Джулиано тебя выкупил.       Дарья, только что хотевшая закурить в открытое окно, выронила зажигалку.       Внутри Элизабет что-то оборвалось.       Это конец. Я проиграла.       Обернулась к Дарье и пристально посмотрела на нее, надеясь, что она догадается сообщить обо всем Пьюзо. Та стояла ошеломленная и потерянная, незажженная сигарета дрожала в пальцах.       — Спасибо, — как со стороны услышала она свой тихий голос. — Пойду соберу вещи.       Джулиано ждал ее в машине и широко улыбнулся, когда девушка села рядом. Элизабет даже почти не отреагировала — внутри царила мертвая пустота, — поправила полы плаща и посмотрела в желтые глаза. Мафиози явно ждал ее реакцию, но она молчала, и эта тишина была подобно металлу, скребущему стекло.       Автомобиль тронулся, Колвин качнулась, и Френк тут же привлек ее к себе.       — У меня для тебя сюрприз, — сказал он мерзким голосом, — так что завяжи глаза и не смей подглядывать.       Элизабет покорно взяла из его огромной ладони ленту и выполнила приказ.       Сопротивляться бесполезно, помощи ждать неоткуда, и единственное, что остается — держать себя, чтобы не подарить этому чудовищу удовольствие лицезреть ее истерику и унижение, и ждать удобного момента, чтобы попытаться сбежать.       Открыть дверь и выпрыгнуть. Лучше на повороте, когда водитель сбросит скорость.       Она надела ленту так, чтобы оставить себе небольшой обзор, но Джулиано, словно подслушав мысли Колвин, несмотря на сопротивление усадил ее на колени, поправил повязку и начал лапать, до боли сдавливая грудь и ягодицы. Элизабет почти не реагировала, и, на удивление, он вскоре перестал, только прижал к себе. Девушка услышала резкий табачный запах, смешанный с, на удивление, приятным одеколоном, почувствовала твердость мышц его груди, приятную шероховатость жилетки…       Это еще больше ее ужаснуло.       Ехали долго, почти двадцать минут, и, судя по звукам, приехали куда-то в людное место. Когда машина остановилась, Франческо вышел, вытащил ее за руку и повел за собой. Вокруг говорили люди, ездили машины, Элизабет почувствовала, как вместо асфальта под ногами появилось что-то мягкое.       И робкая надежда затеплилась в груди.       — Мы в отеле? — спросила она.       — Молчать.       Он решил убить меня в отеле?       Она вдруг поняла, что за последние два дня ее хотели убить три раза.       Слишком много.       И конца этому не видно.       Они прошли через, судя по звукам, вестибюль, поднялись в лифте. Элизабет не смогла скрыть дрожь, когда двери с характерным грохотом раскрылись, и Франческо обнял ее.       — Что такое, малышка? Страшно?       Не дождешься, ублюдок.       — Холодно.       — Скоро согреемся, — ответил мафиози и рассмеялся.       Он завел ее в номер, захлопнул дверь. Подошел очень близко, и сердце девушки почти разорвалось от ужаса.       Держись. Помни о гордости.       Перед глазами замелькали различные жуткие картинки того, что Джулиано делал со своими жертвами.       Держись.       Дыхание стало частым и поверхностным, в животе творилось что-то невообразимое, и она как никогда ясно почувствовала, как грубые пальцы коснулись концов ленты и распустили узел. Свет на миг ослепил, и девушка рефлекторно зажмурилась.       — Ну как тебе?       Она осторожно открыла глаза и увидела одну из самых роскошных, огромных и дорого обставленных гостиных в жизни. Везде было золото и лепнина, пол устилал мрамор и огромный ковер, на стенах картины, а полки украшал фарфор и венецианское стекло. Под потолком висела огромная хрустальная люстра.       Что за…?       — Теперь ты будешь жить здесь.       — Жить? — тупо повторила Элизабет.       — Да. Тебе нравится?       Джулиано сиял как начищенный доллар, и Колвин поняла, что еще немного — и просто сойдет с ума.       Она искренне не понимала этого человека.       — Очень красиво, — сказала девушка. — Где здесь ванна?       Под недоуменным взглядом мафиози прошла вглубь номера, нашла искомую комнату и, замкнувшись, включила воду в раковине на полную.       А потом ее долго и тяжело рвало.