Искажение

      Семьи волновались. Дыхание перемен, которое принесла с собой весна, лишь усилилось к лету, и теперь все, не только боссы, почувствовали: спокойствие предыдущего десятилетия безвозвратно уходит. Смерть Джулиано, которая казалась пусть ярким, но все же привычным событием в игре за власть в подпольном мире, внезапно обернулась началом разрушения существовавших между законом и криминалом договоренностей.       С девятнадцатого года установился порядок, устраивавший всех: организация вела свои привычные дела, руководила алкогольным бизнесом, не устраивала больших разборок и вовремя заносила копам деньги, а они взамен закрывали глаза на многие «скользкие моменты». Чиновники, в свою очередь, через подставных лиц имели неограниченный запас алкоголя, увеселений и «недекларируемый заработок», и потому тоже особо не стремились к контролю за соблюдением закона.       Конечно, в мелких городках, излишне религиозных штатах и в тех местах, где у власти стояли откровенно ортодоксальные люди, семьям приходилось туго. Но развитые многомиллионные города, такие как Нью-Йорк, были обособленными мирами, и плевать хотели на указания федеральных властей. Здесь делались огромные деньги, и никто не собирался их терять ради призрачных норм морали и этики.       Поэтому деятельность прокурора Бозман и ее коллег хоть и доставляла большие проблемы, но не считалась чем-то в корне опасным. Диана отличалась энергией, непреклонностью и, что самое неприятное, нечистоплотностью методов в ведении борьбы, но все-таки ее сдерживали. Серьезным людям она угрозой не была и на ведение дел повлиять не могла, хотя и портила нервы с раздражающей регулярностью.       Но этой весной все изменилось. Зимний передел влияния заставил вновь заговорить о мафии в газетах, а тут еще и выборный год — кандидаты в сенаторы и конгрессмены только и искали повода, чтобы расположить к себе избирателей. Ситуацию живописали все более мрачными красками, даже после подписания нового договора между семьями криминальные СМИ продолжали разгонять панику. И Бозман словно развязали руки. Один за другим пошли аресты, за эти несколько месяцев в ее сети попало несколько довольно крупных рыб, в том числе и некоторые капо, а информаторы в полиции сообщали, что ее целью являются боссы. Что самое опасное, по слухам, у Бозман на руках оказались доказательства преступлений очень видных членов организации, и она готовилась к громкому и серьезному судебному разбирательству. Правда, что именно прокурор раскопала и на кого, выяснить так и не удалось, и, конечно, это заставляло нервничать всех.       Потому, с точки зрения обычных членов организации, последнее, что нужно было — это новый конфликт между крупными семьями. Под раздачу могли попасть и непричастные, а Бозман получила бы в руки еще несколько козырей. На Пьюзо и Боргезе начали давить, требуя примирения, и если Витторио в целом был настроен миролюбиво, то Чича горел местью за сына и жаждал крови.       Встреча состоялась на следующий день после похорон Стефано и обещала быть тяжелой. Местный Департамент полиции, желавший в первую очередь сохранения спокойной обстановки в городе и которому деятельность специального прокурора сильно портила «неофициальный» заработок, охотно отозвался на просьбу выступить гарантом мирного урегулирования кофликта. К вечеру копы приехали в отель, оцепили ту часть, где располагался номер для переговоров, проверили подготовленное горничными помещение, расставили посты. После них все еще раз осмотрели ответственные за охрану боссов люди из семей Пьюзо и Боргезе, и только после этого был дан сигнал, что можно начинать.       Первыми приехали Арбитр с помощником и Мар. Прошли досмотр, после чего две милые девушки из работниц отеля проводили их в номер, в роскошной гостиной которого было все подготовлено для встречи. Мафиози и детектив расположились в креслах за широким круглым столом, перед ними моментально появились пепельницы, деревянные коробочки с отборными сигарами и сигариллами, бокалы с предпочитаемым алкоголем. Мар довольно улыбнулся.       — Если у вас всегда так проходят сходки, то я готов присутствовать на каждой, — сказал он, с удовольствием закуривая.       — Сегодняшняя очень важна для всех нас, — ответил Арбитр. — Надеюсь, вы поможете прийти к компромиссу. Мне бы не хотелось, чтобы это недоразумение имело далеко идущие последствия.       — Это все зависит от вас самих. Мы, полицейские, очень миролюбивые создания, главное что — поменьше работы и побольше хорошего виски. Эти ваши южные разборки чести нам до одного места, лишь бы тихо было. Иначе извиняйте, придется применить грубость.       Он с удовольствием сделал глоток из бокала. Мафиози вежливо улыбнулись, но комментировать не стали.       Третьим прибыл Витторио вместе с Тео. Парень хорошо себя показал в слежке за Элизабет, легко втерся в доверие к Девису и прижился в редакции. Да и раньше ошибок в работе не совершал, был выдержан, умел молчать, когда надо, решал сложные и «скользкие» вопросы, и Пьюзо уже всерьез раздумывал о нем как о преемнике Луки. Эта встреча была проверкой для Тео, которую он, скорее всего, пройдет. Не успели они поздороваться с Арбитром и Маром, как в номер зашел Чича. На удивление, он приехал один, на лице застыло упрямое выражение, костюм целиком черный. На Витторио он не посмотрел, протягивать руку никому не стал и молча сел на свое место. Девушка, подошедшая, чтобы поставить перед ним бокал и пепельницу, еле удержала поднос, когда он резко вскинул руку.       — Пошла отсюда. Не нужно мне это пойло.       Арбитр, на чьей территории проходила встреча, кивнул ей. Девушка моментально исчезла.       — Похоже, пора начинать, — сказал он миролюбивым тоном. — Господа, мы собрались здесь, чтобы найти выход из крайне щекотливой ситуации. Все мы знаем, что случилось со Стефано, и я скорблю по нему. Мальчик подавал большие надежды, но, увы, Господь забирает лучших. Однако нельзя позволить горю застлать глаза и помрачить разум. Сейчас не время хвататься за оружие и проливать еще больше крови, это приведет лишь к ненужным смертям и потерям. Наш бизнес хорошо себя чувствует, только когда в городе все спокойно. Чича, прошу, озвучь, какая сумма станет достойной платой за смерть сына?       Боргезе побагровел, его и так смуглая кожа стала будто еще темнее.       — Вы считаете, я продам своего мальчика? Обменяю за сраные бумажки? — Он с ненавистью посмотрел на Витторио. — Мне нужен тот мудак, который его убил, и, клянусь, я доберусь до него любой ценой.       — Это была перестрелка, — холодно сказал Пьюзо. — Виновным может быть кто угодно, твоего сына сразила шальная пуля. Возможно, убийца Стефано уже предстал перед Высшим судом.       — Не заговаривай мне зубы. Ты понял, кого я имел в виду!       Арбитр перебил его.       — Чича, не руби с плеча. Витторио согласен отдать тебе жирных три точки на границе ваших территорий и пятьдесят процентов с ближайшей крупной поставки алкоголя. Учитывая неоднозначность обстоятельств смерти Стефано, это крайне выгодное предложение. Мы обсуждали его, и ты вроде как согласился с ним.       — Передумал.       Уголок губы Тео дернулся вверх в ухмылке, но он смог удержать ее. Витторио, который выкурил первую сигарету, бросил окурок в пепельницу и потянулся за второй.       — Я понимаю тебя, Чича. Это был твой ребенок, первенец, ты любил его, и боль не успокоится еще долго. Но все, что случилось, было результатом действий самого Стефано. Он вместе с Марко похитил Стеллу, пытал ее и открыл стрельбу, когда Нино попытался ее забрать. По правилам, я вообще не должен тебе ничего за его смерть, но только из уважения к потере и по просьбе Арбитра уступил.       — Стелла была невестой Джулиано, — огрызнулся Чича.       — Невестой, но не женой. Она все еще в моей семье, и забирать ее куда-то без моего разрешения нельзя, и уж тем более пороть кнутом, — ровным голосом ответил Витто. — Ее даже пальцем нельзя было трогать до свадьбы. Боргезе навалился на стол.       — Она тебе не родная. Сучка, смывшаяся от Френка, которую ты подобрал то ли из жалости, то ли еще почему. К ней не применимы наши законы.       — Разве? — улыбнулся Пьюзо, а взгляд заледенел. — Кажется, ты что-то путаешь.       — Ничего я не путаю.       — Чича, — одернул его Арбитр. — Витторио прав. Она его сестра, не важно, кровная или нет, и ее нельзя было трогать.       — А моего сына убивать из-за нее!       — Это трагическая случайность.       — Ладно. Как скажешь. — Он выпрямился, затушил сигарету. — Вот мои требования: точки, деньги от сделки — и шкура Нино Риччи. Не знаю, чья пуля убила Стива, но этот сучий потрах руководил операцией и понесет наказание.       — Нет, — отчеканил Пьюзо. — Нино я не отдам.       — Тогда готовься к войне.       Мар стукнул дном бокала об стол, обращая на себя внимание.       — Значит так, мальчики, — сказал он с раздражающей ухмылкой, — все это, конечно, интересно, но послушайте сюда. Сейчас очень непростое время, мы выбираем мистера президента, и лишний шум вообще ни к чему. Граждане обожают орать, что мы зажравшиеся мрази, пресса только ищет повод обвинить полицию в бездействии, а политиканы постоянно грозятся урезать нам бюджет. Нам не нужно, чтобы в Сенате решили, будто мы не отрабатываем свои деньги, так что не обессудьте: закрывать глаза на беспредел на улицах, как делали это раньше, не будем. Мой шеф искренне надеется на ваше благоразумие и просит передать: если хотя бы один простой гражданин пострадает, мы найдем виновного и разрядим всю обойму ему в башку при задержании. Или в башку его босса, который не смог удержать от рокового шага. Я ясно выразился?       Арбитр ответил за всех:       — Предельно.       Пьюзо встретил взгляд Боргезе.       — Только деньги, Чича. Поверь, так будет лучше всего.       Тот вдруг неприятно улыбнулся.       — Ладно, Витто. Раз наш друг-полицейский такой нервный, не будем его расстраивать. Я приму твои откупные, — и добавил уже тише. — А остальное возьму сам.       Витторио буквально испепелил его взглядом. Тео оглянулся на помрачневшего Мара, а Арбитр прикрыл глаза рукой.