Дом

С того случай прошёл месяц. Счастливый Доума было думал, что у него наконец-то получилось разлучить не разлей парочку. Ведь Гютаро всеми силами избегал Умэ, то пропадая на тренировках допоздна, то шифруясь в университете с криками «Курсач, сессия, пиздец тонем»… Даже когда Умэ закатывала истерику пытаясь манипулировать привычным способом, её брат просто выбегал из дома, не желая иметь с этим дело. Перемены были резкими и радикальными, и если отец семейства спокойно улыбался достигнутому результату, Шинобу чесала голову и подозревала неладное. Не так всё должно было быть. У каждого из детей должны были появиться мысли о личной жизни, без таких жирных границ и разрушения родственных связей. На деле же Гютаро испытывал дичайший стресс, коря себя за случившейся. Он сам лично нарёк себя чудовищным извращенцем, по которому психушка плачет. И без того редкие крашенные волосы стали выпадать клочками, вечно забивая слив в душе. Пятнистая бледная кожа покрылась корками и красными волдырями, чесотка сводила с ума. Иногда парнишка просто падал на пол с криками расчесывая кожу до крови, и без того сиплый голос опускался до рыка. Умэ пыталась ему помочь хоть чем-то. Но он впервые, впервые за всю их совместную жизнь повысил на неё голос. - Пошла на хуй! - Что? Тихим дрожащим голосом спросила девушка, чувствуя как на глазах собралась влага. Горькая обида раздирала сердце, протянутые к брату руки задрожали. Полный взгляд ненависти, та самая агрессия ко всему миру, которая была нужна чтоб защитить их, теперь была направлена на неё. - На хуй, из комнаты, вышла! Уёбывай, блять, я за себя не ручаюсь! Мимо Доумы пробежала зареванная Умэ, дочь заперлась в комнате и включила громко музыку. Девочка всё чаще ревела, не желая мирится с неизбежным, а именно, что у её брата может быть жизнь и без неё. Заглянув к сыну, которого ворочило от чесотки по полу, мужчина ахнул. Достал телефон и набрал «Любимая» - Ало, - Вдруг ответил мужской голос, но Доума не испугался, даже в сердце ничего не ёкнуло – Кто это? - Здравствуйте, Кочо можно к телефону? - А кто её спрашивает? - Любовь всей её жизни, скажите Гютаро заболел, нужна помощь. - Чего? Сбросив вызов, Доума нисколько не сомневался, что его слова будут переданы любимой женщине. Через полчаса он уже получал по лицу оплеухи от скорее всего в ближайшее время разведённой женщины. А потом они вместе решали, что делать с Гютаро. - Ты почему раньше не сказал? – Осматривая глубокие борозды царапин по всему телу, Шинобу искала в аптечке нужную ей мазь и бинты – Это же надо было так запустить. - Как-то не подумал, забыл, что у нас в семье врач есть. Батя довольно улыбнулся, новый айфон сына себе обеспечил. Так как его женщина приятно улыбнулась покрасневшими щеками. - С чего тебя так высыпало? - Сессия, нервы, наверно, раньше такого не было. - Нужно менять тебе лекарства, более сильные транквилизаторы, для спокойствия. - Блять, пожалуйста нет, я только к этим привык. Лучше сдайте меня в дурку. - А это вариант – Вдруг подал голос глава семейства и снова получил оплеуху от Кочо – Что, он сам предложил. - Это сарказм пап, ты его не понимаешь. - Почему Умэ плачет? - Просто, сдайте меня в дурку – Тихо повторил Гютаро, пока Шинобу бинтовала его обсыпанные руки – Пожалуйста. Подальше от всего этого дерьма. Зуд прошёл ближе к вечеру, вонючая мазь под бинтами сделала своё дело. Можно было выдохнуть, прикрыть веки и выспаться. Только вот одна вещь не давала полноценно уснуть. Мысли всё крутились вокруг Умэ. Взяв телефон в руки, Гютаро открыл мессенджер и чат с сестрой. Заблокирован. Надо же, впервые такое. Да, она в паре метрах от него, за двумя стенами, но всё же в социальных сетях они друг друга ещё не блокировали. Размышлять над такими понятиями как ,любовь, Гютаро ранее не приходилось. Он всегда знал три вещи, учись и будешь выше остальных, занимайся спортом и будешь сильнее всех, Умэ рядом. Сейчас третий пункт из его жизни выбыл, и всё из-за какого-то поцелуя? Нет, тут должно быть что-то более глубокое, чего он не может понять. Почему папа так боиться, что между ними может возникнуть что-то интимное? Почему Умэ вообще стала видеть в нем парня, а не брата? Он ведь никогда не давал повода, сколько бы они не бесились, иногда даже дрались, играли, всегда была чёткая граница. Он ведь любил её и без секса, зачем Умэ это в их отношениях? Столько вопросов, на которые не было ответа. В одном Гютаро был уверен, виной всему именно этот сексолог. Его сестрёнку потащили к мозгоправу, потому-что она стала видеть в нём мужчину. Но если бы не эти беседы, может у Умэ это всё и осталось в фантазиях, она бы не стала предпринимать какие-то попытки к интиму, в страхе потерять отношения которые уже есть. Что Мицури ей такого сказала, что Умэ рискнула всем ради одного поцелуя? Ведомый целой кучей вопросов, Гютаро встал с постели и тихо побрёл к комнате сестры. Дверь как оказалось была не заперта, а сама Умэ не спала, она сидела за компьютером в наушниках спиной к брату. На мониторе прыгали какие-то аниме персонажи, помнится отец даже менял пароль от карты, так как его дочь спустила приличную сумму на какие-то там молитвы. Что это за молитвы такие, мужская часть семейства так и мне поняла, но Умэ уверяла, что ей это надо. - Привет, - Осторожно коснувшись плеча девушки, так чтоб Умэ не напугалась Гютаро попытался улыбнуться – Играешь? Нахмурив свой маленький носик, Умэ гордо хмыкнула отворачиваясь обратно в монитор, но наушники не надела. Вопрос остался без ответа. Обиделась. - Умэ. - Уходи. - Прости меня, просто я в последнее время сам не свой, нервы шалят из-за твоего поступка. - Заебись, я ещё и виноватая осталась. Бросив мышку в сторону девушка вскочила с игрового кресла разворачиваясь к брату, такой злой её в этом доме ещё не видели. Гютаро аж растерялся, обычно его сестрёнка было милой и слегка инфантильной, но сейчас перед ним стояла полноценная мадам с характером. - Ты меня избегаешь, ты на меня орешь, а виновата оказывается я! - Потому-что тебе в голову взбрендило лезть целоваться. - Ой иди на хер. Обойдя брата, Умэ схватила со своей кровати пикачу и прижав его к груди, словно он мог защитить от неприятного разговора, тихо выдохнула. Стараясь сдержать слезы. Если бы только Гютаро мог залезть к ней в голову и посмотреть, что там происходит, чтоб понять её логику хоть чуть-чуть. - Зачем ты это сделала? - Не важно. - Умэ блять я месяц себе места не нахожу, посмотри до чего ты меня довела – Сняв футболку, так чтоб было хорошо видно забинтованный живот, грудь и руки, Гютаро тихо прохрипел – Или это для тебя не важно? - Я больше не буду так делать. - Объясни мне, что с тобой происходит… - Хорошо, я скажу, только не ругайся – Сжав игрушку ещё сильнее, Умэ пискнув выдала – Я тебя люблю! - Я тебя тоже люблю. - Не так! «Не так» - А как его ещё можно любить? С его та извечной худобой и испорченным ещё в утробе лицом. С его жадной завистливой натурой, желающий доказать всему миру, что он тоже достоин уважения и терпения к своему недостатку. - Мы можем об этом поговорить и найти решение. - Не получится, я уже всё попробовала и Мицури тоже самое говорит, «Тебе нужно найти парня, который будет тебя ценить», но ни кто обо мне так не заботился, как ты. Я не хочу другого парня! Просто не хочу! Если покопаться в памяти, однажды Гютаро попала в руки книга с какими-то женскими штучками по психологии. Он читал её от скуки, и вот в той книге было такое понятие как «Идеализация». Но… Взглянув на себя полу голого, в бинтах, с свежими проплешинами на голове, худощавый, горбатый, бледный… Гютаро и идеализация, две параллельные прямые, которые могли пересечься только в исключительном тупизме. Имя которому, Умэ. И не ясно от чего могла возникнуть такая ситуация, действительно ли глупость Умэ играет здесь такую большую роль. Вздохнув, парень присел рядом с сестрой, подобрать слова оказалось не просто. Может, виноват как раз-таки и он, со своей через мерной опекой и заботой. - Мне никогда не признавались в симпатии, не знаю что сказать. Ты же понимаешь, что это проблема? - Я знаю! - Но я не хочу тебя обижать, мне важно, чтоб ты чувствовала себя счастливой, понимаешь? И если я приношу тебе столько дискомфорта, наверно мне стоит съехать. - Чего? Съехать? Куда? - На съёмную квартиру, найду работу, а может даже в общагу университета. - Нет!!! – Взвизгнула Умэ так, что Гютаро аж подпрыгнул – Нет, нет, нет, нет! Выронив пикачу из руку, Умэ повисла на шее брата вновь начиная плакать. - Не надо, не бросай меня, - Сжимая всё сильнее и сильнее, словно Гютаро мог раствориться в её руках, Умэ всё понижала голос до шёпота – Никогда не оставляй меня! Никогда! Бинты на плече пропитались солёной влагой слез. Дрожащее тело сестрёнки Гютаро обнял за талию, позволяя себе уткнуться носом в её сладко пахнущие волосы. Умэ хотелось успокоить, всё же ситуация была патовая, он не знал как правильно поступить, чтоб им обоим стало легче это пережить. Будь ей сейчас десять или даже четырнадцать, он бы пообещал ей, что эта влюблённость лишь временный фактор и они обязательно это переживут. Но Умэ почти исполнилось восемнадцать, её мысли, действия, слова, уже носили другой, более взрослый характер. Только Гютаро открыл рот, чтоб успокоить родную подобранными словами, как Умэ резко его поцеловала. Жадно прижимаясь губами к его, размазывая слезы и слюни по лицу. Тело снова отреагировало мерзостью возбуждения. - Умэ, ты обещала – Шепчет Гютаро в поцелуй, на который с удивлением начал отвечать – Это плохо! - Один раз. Первый полноценный поцелуй в его жизни, был так нагло вырван очередной истерикой сестры. Только на этот раз истерика была не ради выгоды, а действительно от чистого сердца в страхе потерять самого дорогого человека. Зарывшись пальцами в чёрные волосы и крепко их сжав, Умэ прижимала брата к себе из-за всех сил, всё углубляя и углубляя поцелуй уже больше похожий на какую-то страстную прелюдию. - Только один раз, - Уронив Гютаро на кровать, Умэ уселась на его ноги сверху наклоняясь к испуганному лицу брата её растрёпанные волосы щекотали шею - и я перестану об этом думать, обещаю. - Ох, нет нет нет – Взъерепенился старший, когда шаловливые ручки попытались стащить с него пижамные штаны вместе с нижнем бельём – Никакого секса! - Почему? Действительно блять, почему? Потому что я этого боюсь! Я тебя боюсь! Нет, не так, я боюсь этих перемен. Потому что это всё изменит навсегда. - Я так сказал! - Хорошо, только не уходи, пожалуйста, просто лежи. Нет, кричит паникой мысль, когда Умэ слегка трётся промежностью об уже вставший член. Нет, вновь и вновь напоминает совесть, когда сестра повторяет это движение снова и снова. Её руки на его впалом животе хватаются за бинты,растягивая повязку скрывающую покрытые коркой ссадины. Её дыхание стало настолько тихим, что Гютаро приходится прислушиваться, дышит ли его Умэ вообще. Сестрёнка раставляет колени всё шире, прижимаясь к паху сильнее, пусть и через одежду. Почему это происходит? Ползёт страх по костям заставляя задаваться одним и тем же вопросом. Почему ему так сильно хочется этим насладиться? В это же время остатки адекватности напоминают, что это его маленький свёрток с человечком, которого Гютаро нянчил с рождения. Дрожащими руками Гютаро осторожно пригладил мягкие бёдра сестры, сам немного толкаясь ей навстречу, так чтоб член упёрся в самое тёплое нежное место на тонких трусиках шортиках. В этот момент Умэ издала такой звук, что сердце остановилось. Слишком глубокий быстрый вдох с выдохом, перетекающий в мимолётный стон. - Умэ, - Подорвавшись с кровати, Гютаро вдруг прижал сестру к себе, позволяя ей имитировать эту идиотскую сексуальную игру – Блять, Умэ, что ты делаешь дура. Укус – Наверное то о чем стоит подумать на досуге, но не сейчас. Жест который присваивает, моё, мне, вся моя, сейчас, потом, навсегда. Пусть на ней будут эти синяки, как бы это не было по детски. Гютаро снова и снова кусал сестру за плечо, шею и наконец снова поцелуй. Только на этот раз инициатором он был сам. «моё, моё, моё» Орёт подсознание всем телом заставляя наслаждаться этой гадкой близостью. - Потрогай меня там, пожалуйста, давай Гютаро, это же не считается. – Осторожно прикоснувшись к забинтованной руке, Умэ направила ладонь брата себе между ног – Всего раз и я больше не попрошу. Для неё сейчас он готов был на всё, даже если бы Умэ сняла с него штаны и позволила всему случиться. Пусть, мысли и действия уже не принадлежали логике и сознанию. Пальцы на пробу проходят по мотне трусиков, ощущая как ткань намокла. Надавливают, чтоб вновь услышать этот прелестный выдох от которого в штанах дёрнулся член, требуя к себе внимание. - Агх, да вот так! - Надо прекращать… Шепчет ей Гютаро на ушко, а сам осмелев на столько, что уже отодвигает ткань. Чтоб прикоснуться к жаркой плоти. Такая влажная, неужели женщины всегда так смазаны для своего мужчины? И Умэ, для него одного… Чуть скользнув одним пальчиком по половым губам, Гютаро слегка надавил, проскальзывая в дырочку влагалища лишь на одну фалангу. А потом ещё немного и ещё и вот там, в жаркий тугой тесноте он весь. Умэ застыла слегка задрожав. - Выше, - Шепчет девушка прижимаясь к исполосованной груди сильнее, подсказывая брату где именно нужно потрогать – Вот тут. Неужели ей совсем не страшно? В то время как Гютаро аж трясся забывая как дышать. Смазаны в её же смазке палец скользил по клитору, массируя, совсем слегка, осторожно. Умэ шептала какой-то бред на ушко, размазывая потекшую слюну по щеке. Она была не такой, как он привык. Совсем… - Не останавливайся, пожалуйста, Гютаро – Бёдра сестрёнки напряглись сжимая его ноги, застыв в немом крике Умэ не отводила от его лица взгляда, тихо вздрагивая и подаваясь низом живота вперёд – Да, вот так, да братик, моя умница. Мой хороший. Любимый. - Умэ. Хватит, мне страшно, прекрати. - Нет, стой – стой, - Опустив руки на грудь брата, Умэ слегка надавила намекая ему снова лечь – Я хочу его увидеть. - Нет! – Вновь пискнул парнишка, хватая ладони сестры в свой – Нельзя, нет! - Хотя бы потрогать. Положив голову на плечо Гютаро, Умэ слезла с него укладываясь рядом и послушно прикрыла глаза. Рука её опустилась на член, ощупывая эрекцию через штаны. От каждого такого прикосновения по телу расходилось тепло, пробивающее на пот. Её нежные хрупкие ручки, с тонкими пальчиками и идеально бархатистой кожей. Нырнули под резинку пижамных штанов, ощупывая всё уже на голо. Все шестнадцать сантиметров, от яйц до истекающей головки, осторожно массируя и обводя пальчиками по длине. - Поцелуй меня. Вдруг шепчет девушка таким грустным и одиноким голосом, словно она это просит у него мёртвого в гробу. Гютаро ни когда не позволял ей чувствовать себя в одиночестве, и сеичас не станет исключением. Он здесь, с ней, целует её с нежностью и любовью на какую только способен человек. Слегка прикусывая нижнюю губу, когда оргазм поджимает там внутри, выплескивая семя прямо в руку дорогого человека. Резкое расслабление выбивает все мысли о правильном из головы, позволяя насладиться моментом, пусть даже и с отдышкой. Умэ осторожно вынимает руку из штанов, поднося её к лицу и принюхивается. - Не делай этого. – Вдруг хрипит братишка, наблюдая как непослушная девочка высовывает язык и пробует сперму на вкус – Фу, гадость. - Не гадость – С улыбкой вдруг выдаёт Умэ, и размазывает остатки спермы на руке, по животу брата – А полезная штука, не хуже твоей мази. Я читала. - Ты, читала? - Да, в журнале есть раздел о сексе. - Это не секс! - Секс! - Нет. - Да. - Дура! - Сам такой – Буркнула сестрёнка вновь усаживаясь на него сверху, только уже на живот – Как ощущение, изменилось что-нибудь? Все ещё пульсирующие от поцелуев губы пересохли, по ним пришлось провести языком. Гютаро прикрыл веки прислушиваясь к внутренним ощущениям. Да, изменилось, теперь он отчётливо воспринимал Умэ уже не как ребёнка со своими закидонами. Теперь он воспринимал её как девушку. Слегка прокашлявшись Гютаро снова лжёт, только не понятно кому, себе или сестре. - Нет, всё в порядке. На лице сестрёнки читалась досада, скорее всего она рассчитывала на другой ответ. Ожидая услышать что-то более взаимное. Уже без слез и возражений Умэ лишь грустно улыбается, стараясь унять ту горькую обиду в груди, что терзала молодое сердце. - Не уезжай, я без тебя не смогу. - Сможешь, ты гораздо сильнее и самостоятельнее, чем ты думаешь. - Дело не в этом, мы ведь всегда должны быть вместе. Ты обещал, что никогда меня не оставишь. - Разве я такое обещал? - Ты что забыл? – Тут уже Умэ не выдержала, позволяя слезами пролиться по щекам и закапать на живот брата – Ещё дома, у мамы. - У мамы? – Вдруг удивился Гютаро приподнимаясь на локтях, чтоб заглянуть сестре в лицо – Ты её помнишь? - Нет, её не помню. Помню тебя, знаю, что с тобой мне хорошо. С тобой я могу всё. - Умэ, всё это не то, что только что случилось. Влажные дорожки слез стали ещё шире, капая влагой на растянутые бинты. Гютаро заботливо утирает слезы с лица сестрёнки ладонью, с улыбкой ту заставляя посмотреть себе в лицо. - С сексом или без, ты мне дорога. Для меня нет никого важнее тебя. – И не веря самому себе, Гютаро добавляет, словно он только сейчас открыл для себя эту новость – Когда у тебя появиться молодой человек или муж, ты всегда сможешь рассчитывать на мою помощь. Что бы не случилось, я останусь твоим братом и буду тебя беречь. - А я тебя. Вдруг с улыбкой щебечет Умэ прильнув к ладони Гютаро щекой. Кажется, у него получилось сгладить ситуацию и дать ей ощущение безопасности. - Хочешь, я сегодня посплю с тобой? Только без всего этого… - А поцелуй? – Резко наклонившись к брату, Умэ ехидно спрашивает – Это же не инцест, целоваться можно! Гютаро сглотнул, не смея отвести взгляда от пухлых губ Умэ. Похоже, в этой яме, он ещё не достиг дна.