Дом

- Расскажи мне про твоих биологических родителей, ты помнишь своё детство? Промаргавшись Гютаро кашлянул, Мицури конечно умела ввести его в состояние гнева. Ни кто и никогда не рисковал у него спрашивать про мать. Обычно его психотерапевты быстро понимали, не хочешь приступа, не вспоминай маму. Приходилось прикладывать весь свои опыт в дзене, чтоб избежать ненужных конфликтов. Эта терапия ему нужна, следовательно нужно идти на встречу и стараться ковырять те темы, к которым подводит сексолог. - Помню, что когда мама уехала в роддом за Умэ, я жил в соседней комнате у бабушки Гемей. Она была слепой и старой, но вкусно готовила и всегда была добра к детям. Всё говорила «Гютаро, кушай!» а я и ел, до такого состояния, что встать не мог, потому что не понятно было, когда следующий раз удастся поесть нормально. - С какого момента ты помнишь Умэ? - Умэ, - Как-то нежно с улыбкой произнёс Гютаро, стараясь вспомнить те первые моменты их знакомства – Её привезли осенью, дуб за окном уже был лысым, а ночью было холодно. Она много кричала и плакала требуя кушать или перепеленать, не давала нам спать. От неё пахло молоком и каким-то особенным запахом, так могут пахнуть только младенцы. Её глаза по первости были закрыты, что днём, что вечером и утром. Когда солнце вставало, лучи светили ей прямо в крошечное личико. Она так забавно его морщила, поджимая губки бантиком и кряхтела пытаясь отвернуться. Но пелёнки крепко её держали, и у неё ничего не получалось. Тогда я вставал до того как она заплачет и разбудит маму, перекладывал её на другой край старой кроватки, в тень. Она успокаивалась и посапывая соску спала дальше, а я сидел над кроватью и наблюдал за ней, думая, какая же она хорошая. Однажды, когда мама спала, я взял её на руки без спроса. Умэ впервые открыла глазки и её зрачки были в разные стороны как у косоглазых, я так испугался, что сломал её и сделал что-то не так, что положил её обратно и заревел в голос. Но потом она смогла посмотреть на меня полноценно, своими синими глазами, большими такими, прям огромными. Ресницы длиннющие, чёрные, густые. Бровки светлые, еле заметные, иногда домиком так забавно складывались, как будто злиться. Не смея перебивать, Мицури внимательно слушала пациента, записывая в блокнот какие-то пометки. А Гютаро который легко улыбался всё выковыривал из своей памяти давно поблекшие воспоминания. - Это была первая неделя, когда её привезли… а в самый первый день… Мама не позволила мне на неё даже взглянуть, она была очень уставшей и много злилась, она ещё так грозно сказала «Не пугай её своей рожей». Я тогда решил, что такому страшному брату Умэ не будет рада. И боялся её испугать, правда. Всё прятал лицо в ладонях, подглядывая за мамой с сестрой через пальцы. Но мне было так любопытно, так интересно, я хотел на неё посмотреть вблизи даже больше, чем какую либо новую игрушку. И когда мама ушла в магазин, я подошёл к кроватке и взглянул на неё, не смотря на запрет… Я тогда решил, что наверно, никого роднее на этом свете у меня не будет. На Умэ были какие-то красные пятнышки, похожие на прыщи. Она была замотана в зелёную пеленку с бабочками, старую, но из хорошей ткани. Белый чепчик на голове, эти торчащие белые волосики из под него. Самая красивая, как куколка. - А что было дальше? - Мама продержалась трезвой два месяца, потом она снова начала пить. Умэ к тому моменту только научилась держать головку. У неё сильно болел животик и она часто плакала по ночам. Я не знал что делать, как ей помочь, тогда пошёл к бабушке. Бабушка Гемей взяв её на руки ужаснулась, сказала, что она слишком худая и маминого молока ей явно не достаточно. К тому же, теперь там было не молоко, а белый русский, тогда я не понял эту шутку, но сейчас оценил. Со своей пенсии она дала мне денежку и сказала сходить купить смесь в аптеке, для самых маленьких. Я сделал всё как мне сказали, бежал домой прижимая заветную коробку как можно сильнее. Внимательно слушал как правильно разводить смесь, как кормить, и что нужно обязательно подержать её прямо, чтоб срыгнула. Помню как в первый раз похлопывал её по спинке самостоятельно, и она сделала так «Буэ» с таким забавным звуком. Каждую ночь я массировал ей животик, по часовой стрелке и поджимал коленки к животику, как сказала бабушка. Мне нравилось с ней нянчиться. Мама её купала, кормила, покупала памперсы и порошок, но иногда и пропадала на наделю сбрасывая всё на меня. И я справлялся, да, мне кажется я справился, на отлично. - Как ты оказался в детдоме? В памяти оказались некоторые белые пятна, Гютаро этого не помнил. Он мог вспомнить мужчин, каждый раз разные, каждый месяц, каждую ночь, иногда даже каждый час приходили другие. Кто-то отбирал у них деньги, кто-то увидев какая его мать на самом деле, наоборот давал Гютаро деньги и строго на строго запрещал их кому-то показывать. Так сказать на карманные расходы для него и милой сестрёнки, мимо которой без улыбки восторга не пройти. И эти деньги их во много выручали, на них покупалась еда, погремушки, памперсы и многое другое. Но вот как они оказались в детдоме… В горле запершило, Гютаро почесал себя под кадыком, чувствуя кончиками пальцев отросшую щетину. - Я не помню, честно. - Хорошо, если вдруг что-то вспомнишь, расскажешь? - Можно вопрос? – От таких тёплых воспоминаний из детства, которое он полностью посвятил маленькой сестрёнки, на душе стало легче и злобы как не бывало – Умэ справляется? Мне можно узнать хоть что-то? - У неё есть прогресс и очень хороший, по крайней мере, она стала замечать людей вокруг себя. - Это вы про её нового парня? - И про него в том числе. Она предлагала чтоб вы пришли вместе, так как возникли какие-то новые проблемы, но какие не сказала. Не хочешь об этом поговорить? Слегка съежившись, пациент отвёл взгляд в сторону и закусил губу, думает. Эта парочка была странной, они шли к каким-то определенным целям, но до конца все карты перед врачом не раскрывали. А не зная всю картину целиком и полностью, помочь навряд ли получиться. Умэ расколоть не получилось, она слишком бережно и осторожно относиться к своей проблеме, боясь подпустить кого-то к этому слишком близко. Одна надежда на брата, но и тот цыкнул языком отворачиваясь. - Нет, ничего такого, была ревность к её новому парню. Но папа помог мне продержаться, я таки смог отпустить её на свидание. Стараюсь принять тот факт, что он уже взрослая и способна сама принимать решения. Ещё трудно, но получается. - Понятно, - «Ну пиздишь же» читается в глазах Мицури, она всё же намекает – Это всё? - Всё. - Хорошо, вот тебе домашнее задание, вспомнить как ты попал в детдом и на следующий сеанс придете с Умэ вместе.