Загадочная комната

«Всем будущим жителям этой чёртовой комнаты. Если вы заселились сюда, то вы либо сумасшедший, либо полный идиот. Я вот, видимо, как раз именно такой, потому что продержался тут почти целых два месяца. Но я больше не могу так, правда. Они повсюду. На каждом углу. Они преследуют меня и мешают мне. Я делаю это, потому что они просто не оставили мне выбора. Бегите отсюда, иначе они доберутся и до вас. Просто бегите.»

***

      Кабинет оперативника освещала лишь настольная лампа и тоненькая полоска света из окна от яркого фонаря, что располагался как раз напротив центрального отдела МВД. Попов ненавидел этот фонарь, потому что каждую ночь, когда мужчина оставался в отделе, желая поработать ещё несколько дополнительных часов, свет от него слепил в глаза настолько, что у мужчины даже голова начинала болеть от такой яркости. Нет, конечно, у Арсения на окнах висели специальные роллеты, которые он купил за собственные деньги, между прочим, вот только эти новомодные штучки, зараза, сломались почти сразу же после установки. Сэкономил, называется. Короче, вот так вот они висят себе на окнах и вместо того, чтобы защищать оперативника от надоедливого освещения, ещё больше его раздражают.       Арсений, оперевшись локтями на рабочий стол, устало потёр слипающиеся веки и, наконец выпустив из рук конверт с этим странным письмом внутри, откинулся на спинку кожаного стула. Стрелки часов, что висели на стене напротив стола, неумолимо ползли вверх, приближаясь к полуночи, и Попов, посмотрев на время, понял, что слегка засиделся. Да уж, нормальные люди сейчас фильмы с семьями смотрят и ко сну готовятся, а такие пришибленные и женатые на работе, как Арсений Сергеевич — наслаждаются одиночеством в душных, но таких родных кабинетах.       Последнее время мужчина действительно приходил домой только лишь переночевать. Холодная однушка в центре Питера встречала его пугающей тишиной и пустыми голыми стенами. Раньше Попова это вообще никак не волновало, он давно уже привык быть один и получал от этого даже некое наслаждение, но буквально месяц назад, когда мужчине как раз перевалило за тридцать, одиночество резко стало напрягать. Он захотел семью. Реально, неожиданно для самого себя он вдруг захотел просыпаться в крепких объятьях любимой жены, захотел по утрам готовить вкусный завтрак для своих мини-копий и захотел, чтобы каждый вечер, его, уставшего и замученного трудоголика, встречали самые родные ему люди. Но реальность, как известно, жестокая сука, и факт, увы, оставался фактом — дома Арсения никто не ждал.       Зато его всегда ждала работа, поэтому мужчина старался не сильно унывать по поводу своей холостяцкой сущности. Да и сейчас, если честно, как-то не до этого было, потому что абсолютно все мысли оперативника были заняты слишком загадочным, на его взгляд, делом.       Расследование дел, связанных с суицидом, не было редкостью в их отделе, но Попов всегда относился к ним с предельной осторожностью, или если сказать точнее, то он просто их не любил. Во-первых, такие преступления и преступлениями тяжело было назвать, потому что в них не было вообще никакого адреналина ни от самого расследования, ни от поимки преступников. А душа оперативника всегда жаждала страстей и приключений, знаете ли. Ну, а во-вторых, люди, решившие лишить себя жизни, сильно удивляли и даже слегка пугали Попова. Это же какой пиздец должен твориться у человека в жизни, чтобы он, отчаявшись, решился на такой шаг? Арсений искренне этого не понимал.       И вот три дня назад, к большому сожалению мужчины, на весь оперативный отдел раздалась надоедливая трель рабочего телефона. В трубке послышался как всегда строгий голос начальника, Павла Алексеевича Воли: «Новое дело. По всей видимости — самоубийство. Работай Арсений, оно твоё.»       В ответ на это Попов лишь устало вздохнул, потому что браться за новое дело, когда у тебя ещё старых полным полно, не было вообще никакого желания, но приказ есть приказ, поэтому он уже спустя каких-то двадцать минут недовольно ворчал у себя в машине, послушно направляясь на место происшествия. И на протяжении всего пути в голове мужчины звучал монотонный, дотошный внутренний голос, который, казалось, даже радио в салоне автомобиля заглушал.       «Ну вот, снова никакого адреналина, Арс. Сплошная нудятина.»       Но как же ты ошибался, Арсений Сергеевич. Уж поверь, адреналина в этот раз будет хоть отбавляй.       Сорокаоднолетний мужчина был найден повешенным на люстре, которая каким-то чудом не оторвалась от потолка. Арсения, кстати, последний факт удивил даже больше, чем само висячее на ней бездыханное тело. В комнате, где был найден труп, абсолютно ничего не указывало на чьё-то возможное присутствие, это Попов выяснил в процессе тщательного осмотра всей квартиры и самой комнаты в частности. А на теле потерпевшего, как выяснилось после осмотра судмедэксперта, и вовсе не было каких-либо подозрительных ссадин или синяков, за исключением, конечно же, огромной синей полоски на шее от удушливой ворсистой верёвки.       От понимания, что перед оперативником действительно самое обыкновенное самоубийство, Арсений облегчённо выдохнул. Оставалось всего-то ничего, опросить нескольких соседей для галочки в рапорте и оповестить родных потерпевшего о случившемся, после чего можно было бы благополучно закрыть это дело и закинуть его на полку к остальным «раскрытым» делам.       И так бы оно и было, если бы не одно «но».       Одно странное письмо, найденное за небольшим серым диваном.       Письмо, которое не давало Арсению покоя вот уже третьи сутки.       Попов сонно зевнул и снова окинул взглядом этот маленький белый листок бумаги. За всё это время он перечитал письмо уже столько раз, что, наверное, даже спросонья смог бы с лёгкостью пересказать его наизусть. Кривые, неаккуратные буквы, что складывались в слова, а затем и в предложения, уже, если честно, вызывали у Арсения приступы тошноты каждый раз, когда он брался их перечитывать, а загадочные они и вовсе сводили мужчину с ума. Здравый смысл всячески пытался найти этому письму логическое объяснение и твердил, что всё это — просто дешёвый развод, но Арсения что-то явно смущало. Только вот что именно, он понять пока не мог.       Пока мужчина вновь витал в своих мыслях по этому поводу, за дверью в кабинет вдруг послышались тихие шаги. Странно, он был уверен, что в отделе больше никого не осталось. Наверное, это охранник, который, видимо, задолбался ждать, когда Попов свалит домой, и решил самостоятельно выпроводить его туда пинками под зад. Арсений быстро спохватился и уже было открыл рот, чтобы произнести уверенное: «Да иду я уже домой, иду.» Но так ничего и не сказал, потому что в кабинет как ни в чём не бывало ввалился его любимый напарник и по совместительству единственный лучший друг — Сергей Борисович Матвиенко. — Да сколько уже можно здесь торчать, Арс? Тебе за переработку никто не заплатит, между прочим, — Матвиенко держал в руках небольшую картонную подставку с двумя стаканчиками горячего кофе и, подойдя к столу, один из стаканов он любезно протянул уставшему другу. — Да знаю я, что не заплатят, — Арсений улыбнулся уголками губ и с большой благодарностью в глазах взял в руки кофе. — А ты-то чего тут в такое время забыл? — Забыл забрать своего слишком трудолюбивого напарника с работы. Ты домой вообще собираешься, нет?       Попов устало вздохнул и тихо пробормотал одно лишь слово: — Собираюсь. — А вот если бы дома тебя ждала любимая жена, ты бы первый отсюда сматывался, — Серёжа слегка хлопнул мужчину по плечу и удобно разместился на кожаном стуле.       Арсений лишь хмыкнул и, вопросительно подняв одну бровь, уставился на Матвиенко с немым вопросом на устах, мол, тебе-то откуда знать, ты ведь, вообще-то, такой же заядлый холостяк, как и я. — Блять, ты что снова сидишь над этим идиотским письмом? Тебе реально не надоело? — Сергей, увидев на столе этот бесячий конверт, еле сдержался, чтобы не кинуть его другу в спину. — Надоело, — честно признался Попов и, сделав небольшой глоток кофе, пожал плечами. — Но что-то тут не так, Сергуль, точно что-то не так. — Да что не так-то? По-моему, ты зря загоняешься, здесь всё слишком очевидно, — Матвиенко поднялся со стула и подошёл к Арсению, с полной готовностью в который раз доказать ему свою теорию. — Арс, этот мужик просто съехал с катушек. И ты, кстати, можешь поехать следом, если не перестанешь себя накручивать. Ну сам подумай, какой адекватный человек напишет подобную херню? — Я не знаю, я ничего уже не знаю, — мужчина прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Может это какая-нибудь мистика?       Сергей от услышанного чуть не подавился горячим кофе и, выпучив глаза, тщательно всмотрелся в лицо оперативника, после чего, чуть присвистнув, поставил ему свой абсолютно точный диагноз. — Ну вот, как я и думал. Всё, Арс, у тебя шарики за ролики заехали, это конечная. Завтра зайду к Воле, скажу, чтобы отстранил тебя от этого дела, а то так и до психушки недалеко. — Ладно, ладно, не мистика, успокойся, — Арсений устало засмеялся. Мысль, что это самоубийство связано с чем-то паранормальным действительно казалась ему смешной, но чем больше он об этом думал и чем дольше не мог найти адекватное объяснение этому чёртовому письму, тем сильнее эта мысль пробиралась в его подсознание.       Да уж, похоже он реально сходит с ума. — Серёж, я правда нихрена не понимаю, — Попов, поставив свой стаканчик с кофе на стол, принялся эмоционально наматывать круги по кабинету. — Я уже много раз разговаривал с родным братом потерпевшего, я опросил почти всех соседей, что жили с ним на одной лестничной клетке, господи, да я даже явился на его прошлое место работы, чтобы побеседовать с его коллегами, и знаешь что? Все они, как один, твердят, что мужик этот всегда был абсолютно нормальный, адекватный и весёлый, что имел ещё кучу планов на жизнь и петля на шее уж никак не входила в эти его планы.       Матвиенко со своим своеобразным чувством юмора хотел бы как-то пошутить на тему петли на шее, но, понимая, что шутками дело не решить, лишь прочистил горло и серьёзно произнёс: — И что, никто даже не заметил каких-либо изменений в его поведении? Обычно перед суицидом люди меняются до неузнаваемости. — Ну, брат говорит, что тот стал слегка замкнутым и в последнее время почти не выходил из дома, а больше никаких изменений он, вроде бы, не заметил. — Да уж, не густо.       Арсений, остановившись у окна и устремив свой взгляд на надоедливый фонарь, лишь хмыкнул и кивнул в знак согласия, после чего продолжил увлечённо делиться с другом подробностями расследования. — Ещё я долго не мог связаться с хозяевами квартиры, в которой проживал погибший, а потом выяснил, что их вообще нет в стране. Они нормальные вроде, обычная супружеская пара, работают, оказывается, в какой-то крупной мебельной компании в Испании, а сюда приезжают всего лишь раз в год, если не реже. Так вот, когда я наконец-то до них дозвонился, то они, кажется, чуть было сознание не потеряли от столь неприятной новости. Говорят, что никогда бы не подумали, что этот мужик смог бы на такое решиться, — Попов устало вздохнул и повернул голову на Матвиенко. — Вообще, я не знаю зачем тебе это всё рассказываю. — Подожди, подожди, я ведь чуть не забыл, что ещё днём должен был тебе кое-что показать, — Сергей, до этого спокойно сидевший на удобном стуле Арсения, закинувши ноги на его стол, вдруг подскочил с места и начал судорожно искать что-то в карманах своих чёрных джинс.       Арсений несколько раз непонимающе щёлкнул глазами, пристально оглядывая сосредоточенного на поиске друга, и подошёл к нему поближе, опираясь кулаками на стол. — Вот! — воскликнул Матвиенко, доставая из заднего кармана небольшой слегка помятый листок бумаги. — В общем я сегодня лазил по всевозможным сайтам со съёмным жильём, ну, просто присматривался, и прикинь, чисто случайно наткнулся на объявление о сдаче нашей этой квартиры. — Что? — Читай! — Серёжа постарался чуть размять объявление и сунул его Арсению прямо в руки.

Сдаю квартиру

Сдается 1-комнатная квартира в новом доме на длительный срок. Рядом есть всё необходимое: круглосуточные магазины, парковка, фитнес-центр, недорогие кафе. Во дворе благоустроенная детская площадка. Квартира небольшая (29 кв.м.), но уютная и просторная. В вашем распоряжении будет невероятно светлая, стильно обустроенная комната с большим серым диваном, двумя удобными креслами, вместительным шкафом и прочими удобствами. Арендная плата: 21 тыс. руб. в месяц. Адрес: ул. Рубинштейна 22, 1 подъезд, 4 этаж. Просмотр в любое время, звоните!

      Чуть ниже, под объявлением, действительно красовались фото той самой комнаты, в которой Арсений совсем недавно обнаружил бездыханное тело. И сейчас, глядя на эти фото и вспоминая ту верёвку на люстре, у мужчины непроизвольно пробежались по телу сотни, а то и тысячи мелких мурашек.       Попов сглотнул вязкую слюну и, прочистив горло, произнёс: — Когда было опубликовано объявление? — Сегодня, в том-то и дело, что сегодня, Арс, — Матвиенко смотрел на Арсения широко распахнутыми глазами и слегка покусывал нижнюю губу изнутри. — Это единственное, что реально показалось мне странным. — То есть ты хочешь сказать, что всего три дня назад в этой квартире произошло самоубийство, а сегодня она уже снова выставлена в аренду?       Сергей чуть заторможено кивает. — Ну, в принципе, владельцев можно понять, это ведь какой-никакой, но их способ заработка. Но сам бы я, если честно, зная о произошедшем, в этой комнате никогда бы не жил.       Арсений заметно хмурится, но в глазах у него как будто проблескивает какая-то идея, и от этого он вновь начинает мерять кабинет своими шагами. Матвиенко сначала молчит, потому что и сам переваривает всю эту информацию, но, когда от мельтешащей фигуры друга в глазах начинает рябить, мужчина не выдерживает. — Арс, да хватит ходить, сядь уже наконец, — он громко выдыхает, а затем пристально оглядывает застывшего друга. — Мне кажется или ты уже что-то придумал? — Мы поселим туда своего человека. — В смысле?       Попов несколько минут молчит, будто обдумывает свой какой-то гениальный, придуманный за секунду план, и в это время у него на лице одна за другой сменяется множество эмоций. Серёжа, наблюдавший за сосредоточенным, задумавшимся другом, выделяет из них всего несколько, но, по его мнению, самых ярких: взволнованность, сомнение и толика призрачной надежды. — Смотри, — Арсений наконец садится на своё рабочее место, которое Матвиенко ему любезно освобождает, и вновь хватается за лежащее на столе письмо, — если судить по тому, что тут написано, тогда получается, что в этой съёмной квартире действительно происходят странные вещи. — Серёжа демонстративно закатывает глаза, когда снова слышит про так называемые «странные вещи», и Попов, предвидев такую реакцию, слегка улыбается. — И не смотри на меня так, да, я действительно почему-то не откидываю этот вариант. Так вот, чтобы я смог его откинуть, я предлагаю найти человека, который будет проживать в той самой загадочной комнате, но только полностью под нашу ответственность, — мужчина довольно выдыхает. — Ну, как тебе план?       Матвиенко стоит с открытым ртом и, кажется, с до сих пор закатанными глазами. — Ты правда хочешь, чтобы я это как-то прокомментировал? — В принципе нет. — А я, знаешь ли, всё-таки прокомментирую. Арс, план — бессмысленное дерьмо. — Ну, другой реакции я от тебя и не ожидал. Нет, я согласен, что нужно ещё тщательно обдумать все детали, но в основном, мне эта идея не кажется такой уж дерьмовой, — Арсений грустно вздыхает, — Серёж, я знаю, что веду себя как сумасшедший, но других вариантов я правда не вижу. — Ладно, окей, допустим, — Матвиенко знает, что Арсения не переубедить, поэтому, скрипя зубами, всё-таки принимает этот план как должное. — Но как ты собираешься найти этого человека? — Об этом я пока не подумал, но, можно, к примеру, выложить в интернет объявление о возможности посотрудничать с правоохранительными органами, так сказать, помощь следствию, возможно даже оплачиваемая. Желающие будут оставлять свои заявки и анкеты, а мы потом пригласим их на собеседование. — Арс, ты больной на голову, и ты явно вляпаешься в какие-то неприятности, но я, к сожалению, твой друг, поэтому я с тобой.       Арсений смеётся и благодарно подмигивает. — Спасибо, но о всех неприятностях мы подумаем завтра, а сегодня, кажется, пора уже по домам.       Они вместе выходят из кабинета, шумно обсуждая уже что-то не касающееся работы, и отправляются на парковку, где прощаются и разъезжаются в совершенно разные стороны ночного Питера.       Всю дорогу Арсений ещё раз обдумывает собственный план и воодушевлённо готовится к будущей встрече с человеком, который решится помочь им в столь загадочном деле.       С человеком, который в корне поменяет всю его жизнь.