Загадочная комната

      Следующие несколько дней прошли у Арсения весьма однотипно. Мужчина только то и делал, что сутками напролёт устраивал своей голове мозговой штурм, пытаясь тщательно обдумать все нюансы своего гениального плана, после чего, кстати, этот план уже не казался ему настолько гениальным. Он отчетливо понимал, что идёт на риск, и это его, честно говоря, жуть как пугало. Вообще Попов редко когда испытывал страх за чужого человека, а за человека, с которым ещё даже не был знаком, тем более. И это пугало его в сто раз больше. Но как там говорят? «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское?» Так вот шампанское Арсений, на удивление, как раз любил, поэтому с толикой надежды на лучшее, он верно следовал этой поговорке.       На размещённое на сайте МВД объявление о возможности помочь следствию сразу же откликнулось множество мирных жителей Санкт-Петербурга. Правда среди оставленных заявок встречались и такие, которые абсолютно не относились к делу и заставляли оперативника искренне посмеяться. Например, одна пожилая женщина просто решила пожаловаться на собственного пьющего мужа, которого замучила белочка, на горводоканал, который часто отключал горячую воду, и на толпящихся под подъездом подростков, которые своим громким смехом мешали её дневному сну. А один мужчина в своей заявке выразил огромную благодарность полиции за то, что она охраняет его от всякого быдла, и пообещал, что в следующее воскресение обязательно сходит в церковь и поставит свечку за здравие всех-всех сотрудников правоохранительных органов.       Но несмотря на такие шуточные заявления, адекватных заявок по существу было всё же намного больше, что, конечно же, несказанно радовало Арсения. Отобрав самые, на его взгляд, подходящие, он, не желая медлить ни секунды, сразу же назначил несколько собеседований на ближайшее время. И всё, можно сказать, складывалось отлично, вот только первые собеседования были запланированы уже на сегодня, а Арсений так забегался, что даже и не подумал о том, чем ему обернётся его самодеятельность. Ведь руководство-то о его гениальном плане до сих пор ничего не знало.       Этот день не задался с самого утра. Сначала Арсений прилично так проспал, абсолютно не слыша разрывающегося будильника на мобильном, потом чуть не спалил новую сковороду в попытках сварганить какой-нибудь быстрый завтрак, а в завершение этого прелестного утра обнаружил, что не заправил вчера свой BMW X5, из-за чего в час пик ему пришлось толкаться в дурно пахнущем вагоне метро, проклиная при этом всё, что только можно было.       В отделе Попов, на удивление, появился как-раз вовремя. По дороге к кабинету он даже успел взять себе любимый эспрессо в столовой, но почти сразу же об этом пожалел, так как горячему напитку в стакане почему-то стало тесно, и тот решил покинуть его края, проливаясь на белоснежную, идеально выглаженную рубашку оперативника. — Да что ж такое-то, блять, — Арсений зашипел сквозь зубы, и это было даже не от попадания кипятка на тело, а скорее от разочарования в этом ужасном, только начавшемся дне. — Салфеточку, Арсений Сергеевич? — взявшаяся из неоткуда русоволосая девушка, работающая в отделе кадров, сразу же подбежала к остановившемуся посреди коридора мужчине и любезно протянула ему несколько влажных салфеток. — Да, Юль, спасибо, — Попов благодарно улыбнулся, глядя на как всегда прекрасно выглядевшую Топольницкую, и, выкинув полупустой стаканчик с кофе в мусорное ведро, принялся отчаянно оттирать пятно на груди.       Девушка ответила ему своей лучезарной улыбкой, но вскоре чуть нахмурилась, будто вспомнила что-то важное и, видимо, не очень приятное. — А я ведь как раз вас искала, ну, точнее не я, — Юля запнулась и, закусив губу, громко выдохнула. — Короче, Павел Алексеевич всех на ноги поставил, ждёт вас у себя, злой как чёрт. — Бля-я-ять, — только и протянул Попов, устало прикрывая глаза и поднимая голову вверх. — Случилось что-то?       Арсений, не желая делиться с кем-либо подробностями дела, лишь отрицательно покачал головой и, ещё раз поблагодарив девушку за салфетки, развернулся в сторону кабинета Воли. Чёрт, ну как можно было так облажаться? Как можно было уже почти полностью всё организовать, но забыть оповестить об этом начальство? Хотя эти несколько дней Арсений настолько был погружён в себя, что этот проёб и не удивителен, если честно.       Оперативник тяжело ступал по полупустому коридору отдела на почти что негнущихся ногах. Хоть с Пашей у Арсения и были достаточно хорошие отношения, мозг почему-то отчетливо твердил, что Попов идёт сейчас прямиком на собственную каторгу. В голове от множества различных мыслей начало гудеть, и даже сердце, по ощущениям, стало биться чуть чаще. Где-то на задворках сознания он чувствовал, что его операция, может вот-вот с треском провалиться, ещё даже не успев начаться.       Постучав в одну выделяющуюся из всех деревянную дверь, Арсений слегка несмело приоткрыл её и переступил порог кабинета. Воля сидел на своём рабочем месте, сосредоточенно потирая переносицу, склонившись над какими-то бумажками. Заметив у двери переминающегося с ноги на ногу Арсения, он резко откинул эти бумажки на край стола и расплылся в широкой, наверняка не очень искренней улыбке. — Привет, Паш. Говорят, ты меня искал. — Арсе-е-ений, солнышко моё, доброе утро. Как спалось, что снилось?       Попов нервно сглотнул слюну и поднял уголки губ в подобии слабой улыбки. — Да ладно тебе издеваться, давай, начинай. — Ах начинать?! — Воля шумно вздохнул и поднялся со стула. — Попов, ёб твою мать, ты что за безобразие устроил у меня в отделе?! Какого хрена, блять, я узнаю о каких-то ебучих собеседованиях из нашего сайта, а не лично от тебя, а? — Паш, да не кипятись ты так, я просто не успел тебе ещё сказать, — Арсений инстинктивно сделал несколько шагов назад, впечатываясь в дверь. — Все нормально будет, вот увидишь. — Не увижу, потому что ничего не будет. Я запрещаю тебе проводить эту операцию, ты понял меня? — Да почему? Что такого страшного в том, чтобы просто поселить человека в самую обычную квартиру? — округлив глаза, возмутился оперативник.       Павел Алексеевич отвечать на эти возмущения не спешил. Он несколько тягучих секунд молча осматривал собственный кабинет, будто бы впервые здесь оказался, потом не спеша прошелся вдоль заваленных различными документами полок шкафа, пальцем вытирая их от пыли, и только потом перевёл свой смягченный взгляд на нетерпеливого коллегу. — Мы не можем и не будем рисковать жизнью чужого человека, это опасно и просто недопустимо. — Подожди, то есть, если ты говоришь о какой-то опасности, значит ты всё-таки тоже допускаешь мысль о том, что в этом деле присутствует какая-то мистика? — Конечно же нет, что за бред вообще? — фыркнув, Воля направил свой взгляд в пол и резко двинулся к столу, желая поскорее вернуться к своим бумажкам, видимо, совсем не желая встречаться с глазами оперативника. — Эх, Пашка, Пашка, — Арсений издал слабый смешок и тоже медленно подошёл к столу начальника. — Я ведь в курсе, что врать ты никогда не умел. Ну признай: ты тоже считаешь это дело слишком странным. — Арсений, сейчас это абсолютно не имеет никакого значения, мы в любом случае не имеем права впутывать сюда ни в чем не повинного человека, ты понимаешь это?       Попов тяжело вздохнул, но сдаваться уж точно не собирался, поэтому перешёл к более радикальным методам уговора. — Я всё понимаю, Паш. Но дай мне возможность хотя бы попробовать, пожалуйста, я не подведу! — Арсений… — Я обещаю тебе, что буду держать всё под контролем, я осознаю, что беру на себя ответственность за этого человека, и я готов, Паш, правда готов. Мне почему-то кажется, что это действительно приведёт нас к разгадке… Ну прошу тебя, дай мне шанс, — не заметив на лице Воли былой строгости, Арсений удовлетворённо перевёл дыхание и кинул последнюю, решающую фразу: — Как только что-то пойдёт не так, я обещаю тебе, что сразу же всё прекращу.       Паша несколько раз медленно покачал головой из стороны в сторону, осмотрел Арсения с головы до ног и, выдержав небольшую паузу, будто обдумывая все «за» и «против», всё-таки согласился. — Ну смотри мне, Попов, ты головой за это дело отвечаешь. Если как ты выразился «что-то пойдёт не так», то вылетишь ты отсюда, как пробка, и учти, я даже не посмотрю на то, что ты мой лучший сотрудник.       У Арсения на радостях немного закружилась голова и слегка подкосились ноги, но он на это не обращал никакого внимания. Его лицо непроизвольно засияло широкой улыбкой, и мужчина, даже не пытаясь её скрыть, лишь активно кивал и внимательно слушал наставления начальника. — Как только выберешь этого счастливчика, сразу приводи его сюда, будем знакомиться. И каждый день докладывать мне абсолютно всё, что станет вам известно. Всё ясно? — Конечно. — Тогда можешь идти. И да, застирай пятно на груди, а то как-то негоже так собеседования проводить.       Арсений коротко засмеялся, вспомнив об этом пятне, и направился к выходу из кабинета. — Спасибо за доверие, Паш. — Ой, иди уже, благодарный ты мой.

***

— Арс, я уже заебался, вот серьёзно. Этот тебе не нравится, тот тебе не нравится, ты как будто любовную пару себе выбираешь, а не помощника, — Матвиенко хохотнул, выбрасывая очередную анкету в мусорное ведро. — Вот скажи, чем тебе не угодил этот последний, как его там, Игорь, кажется? — Он уже немного староват для нас. А вдруг его инфаркт хватит в разгар операции, и всё накроется? — Резонно.       Проводить собеседования в одиночку Арсению совсем не хотелось, поэтому на помощь как всегда пришёл лучший друг. Сергей задавал претендентам важные вопросы, которые Арсению даже в голову не пришли бы, и по одному лишь взгляду оценивал, насколько человек готов к возможным странностям этого дела. Правда всё это было безрезультатно, потому что тот, кто устраивал Матвиенко, абсолютно не устраивал Попова. — Арс, остался последний парень на сегодня. Если мы и на нём не сойдёмся во мнениях, то я чокнусь. — Не чокнешься, давай зови его, и закончим с этим, — оперативник открыл последнюю анкету, прошёлся по ней беглым взглядом и мысленно отметил для себя, что этот претендент определённо чем-то ему импонирует.       Серёжа, всем своим видом показывая, как же его всё заебало, устало побрёл в коридор, откуда спустя минуту пришёл уже с их потенциальным помощником. Низкорослый Матвиенко со своей кавказской внешностью смешно смотрелся возле высокого зеленоглазого парня, и Арсений, глядя на эту картину, даже издал слабый смешок.       Сергей, вернувшись на своё место, взял в руки анкету этого парня и стал вслух зачитывать указанную там информацию. — Так, Шастун Антон Андреевич, двадцать два года, студент, не женат…       Арсений же в анкету больше не смотрел. Да и он, если честно, почти не слышал того, что зачитывал его друг. Попов целиком и полностью был сосредоточен на рассматривании этого мальчишки. Парень, казалось, был абсолютно обычным, но что-то Арсения в нём цепляло. Светлые, чуть вьющиеся волосы красиво переливались на весенних солнечных лучах, что как раз в это время пробивались сквозь окно кабинета, а едва заметная родинка на кончике носа смешно выделялась на худом лице. Его искренняя улыбка завораживала Арсения, заставляла не сводить с него глаз, и мужчина понял, что откровенно залип, только когда глаза-изумруды встретились с его собственными.       Они застыли так всего на несколько секунд, но эти секунды показались Арсению слишком уж неловкими. Тело неожиданно пронзило волной мурашек, и это заставило мужчину наконец отвести от Антона свой взгляд. Он почему-то почувствовал себя нашкодившим мальчишкой, которому было запрещено смотреть на что-то сильно желанное, а он взял и нарушил этот запрет. Попов слегка мотнул головой несколько раз подряд, будто пытаясь вернуться в реальность, а стоящий напротив парень лишь хмыкнул на это и поднял уголки губ в загадочной улыбке. — Арс! Ты здесь, нет? — Д-да, что? — Говорю, покажи ему то странное письмо, пусть ознакомится.       Арсений судорожно кивнул и потянулся к верхнему шкафчику стола, доставая оттуда белоснежный конверт с письмом. Вообще оно было важной уликой в этом расследовании, и в любом другом деле её бы ни за что не стали показывать посторонним людям, но в этом случае всё было немного иначе. Сейчас человек должен был отчетливо понимать с чем имеет дело. Антон уверенно протянул свою руку оперативнику, показывая, что готов взять письмо, и Арсений, снова слегка залипнув на худых длинных пальцах, которые были завешаны множеством различных колец, уже в который раз за сегодня доверил этот листок бумаги в чужие руки. Все претенденты, которые были тут до Антона, не особо вчитывались в написанный текст, лишь быстро окидывали его незаинтересованным взглядом, а этот парень наоборот, казалось, запоминал каждую выведенную букву. — «Какой же он всё-таки интересный…» — пронеслось в голове Арсения как раз в тот момент, когда Шастун, наконец ознакомившись с письмом, впервые с ним заговорил. — Я готов. Что будет входить в мои обязанности?       Уставший Матвиенко, расслабленно сидевший возле такого же, откровенно заебавшегося, но заинтересованного друга, одобрительно кивнул парню и кинул на Арсения короткий, но многозначащий взгляд, мол, смотри какой шустрый, мне он нравится. И Арсений тоже кивнул, слегка улыбаясь, потому что понял: они наконец нашли того, кого искали. — Ничего особенного в твои обязанности входить не будет. Тебе просто нужно жить в этой квартире и сообщать нам о любых странностях, которые будут там происходить, если будут, конечно, — Попов хмыкнул и поднялся со своего места, желая немного размять ноги от столь долгого сидения за сегодня.       Антону от этих слов почему-то захотелось рассмеяться, но он умело сдержал смешок, слегка закусывая нижнюю губу. — Вы правда думаете, что там происходит что-то странное? — Как раз для того, чтобы это выяснить, ты нам и нужен, — хмыкнул Арсений. — Ну, если мы действительно определились с твоей кандидатурой, то нужно будет как можно скорее связаться с хозяевами квартиры, надеюсь они ещё не нашли себе других квартирантов, — вклинился в разговор Матвиенко. — Да, думаю займёмся этим уже завтра, — Арсений повернул голову на спокойно сидящего Антона. — И да, платить за неё тебе не придётся, все растраты я беру лично на себя. — Мы ещё и оформим тебя в отделе как полагается, так что ты, малой, станешь почти что нашим полноправным сотрудником. Эх, не жизнь, а сказка, ну, если не считать возможной происходящей там чертовщины, — Серёжа издал короткий смешок и, поднявшись, слегка хлопнул Антона по полечу.       Шастун же в это время лишь заторможено кивал и переваривал вагон полученной за минуту информации. — Так, ладно. Сейчас только отведу тебя к начальству, и на сегодня ты свободен, можешь идти собирать чемоданы, — Попов, широко улыбнувшись Антону, направился к выходу из кабинета, жестом приглашая и парня.       Антон послушно поднялся, попрощался с Матвиенко и отправился за Арсением, всю дорогу не сводя с него глаз. Кто знает, может, он просто боялся потеряться в огромном отделе, а может и намеренно на нём залип.

***

— Поверить не могу, что ты согласился поучаствовать в столь сомнительной операции, это чё, мой Шастунишка теперь помощник мента, получается? — в трубке телефона послышался громкий заливистый смех Сурковой. — Не понимаю чего ты ржёшь, это, между прочим, собственная хата, ещё и бесплатная, ну сплошной же рай для студента.       Антон, выйдя из оперативного отдела, радостно поплёлся в свою унылую общагу, по дороге не забыв, конечно же, набрать любимую подругу и похвастаться ей халявным, хоть и немного странным жильём.       Он был обычным приезжим парнем из Воронежа, поэтому все пять лет до этого, теснился в маленькой комнате петербургского общежития, которую ему радостно предоставило руководство его экономического университета. В 412-й комнате всегда было весело. Его соседи были теми ещё тусовщиками, поэтому парни частенько устраивали там какой-то шабаш с кальяном и огромным количеством алкоголя, за что потом несомненно получали пиздюлей от любимой вахтёрши Тимофеевны. Но такое веселье вскоре стало прилично надоедать, поэтому после поступления на магистратуру Антон всерьёз стал задумываться об отдельном съёмном жильё. И это случайно увиденное предложение на сайте МВД пришлось парню как нельзя кстати. — Ладно, ладно, не буду больше ржать, всё-таки с важным человеком сейчас разговариваю, — голос Оксаны слегка надломился, после чего девушка снова зашлась очередным приступом смеха. Антон в это время лишь демонстративно закатил глаза, дожидаясь, когда подруга успокоится. Долго ждать, кстати, не пришлось, спустя две минуты она снова продолжила свой расспрос. — Так, ну и когда новоселье? — Ну вот как только перееду, так сразу же бухнём, не волнуйся. — Учти, я это запомнила, и теперь ты никак не сможешь отвертеться. Кстати, — последнее слово Суркова крикнула в трубку как-то слишком громко, из-за чего у Антона даже на секунду заложило ухо, — этот твой мент, как он тебе? — этот вопрос прозвучал с явными игривыми нотками в голосе, после чего из уст девушки последовал слишком прямой вопрос. — Трахнул бы его? — О-окс, — Антон издал короткий стон и устало засмеялся. — То, что я гей, абсолютно не значит, что я буду бросаться на всех мужиков подряд. — Серьезно? А я думала у вас там всё как раз так и устроено, — в трубке снова послышался звонкий смех подруги.       Оставшуюся дорогу до студенческого общежития Шастун провёл за обсуждением всего, что только приходило в голову Сурковой. Но Антон не особо акцентировал внимание на её болтовне, потому что его голова была забита совершенно другими мыслями, главной из которых была:       «Этот мент и вправду ведь ничего.»