День рождения и звери.

‑ Угх, мне что, по-твоему, пять лет, чтобы водить меня на день рождения в такие места? ‑ Хм… если тебе не нравится, мы можем уехать. ‑ Ну уж нет! Я всегда иду до конца. Раз приехали, будем тут. Томура решительно выскакивает из машины и хлопает дверью. Айзава вздыхает и улыбается, отстегивая ремень безопасности. Примерно это он и предвидел: много возмущений, чтобы скрыть смущение и заинтересованность. В этом весь Шигараки. Как открытая книга, хотя всеми силами старается изобразить из себя сильного, независимого и загадочного. ‑ Ты когда-нибудь ходил в зоопарк до этого? — спрашивает Шота, ставя сигнализацию ‑ М… Нет, ‑ хмурится Томура, обнимая себя за плечи. ‑ Но знаешь, мне животных и в окружении хватало. Ты бы меня еще в цирк привел. ‑ Прости, в штаб геройской комиссии просто так не пускают. Шигараки прикрывает рот ладонью и хихикает. Айзава равняется с ним и взъерошивает белые волосы. Томура издает наигранные звуки недовольства, но не отстраняется, только вжимает голову в плечи. ‑ Как думаешь, мне продадут для тебя детский билет? — задумчиво спрашивает Шота, глядя перед собой. ‑ Пошел ты. Я взрослый! Дернув головой, Шигараки решительно идет к главному входу. Айзава остается на месте, рассматривая его спину. Не проходит и двух минут, как Томура разворачивается и недовольно кричит: — Ну что ты там застрял? Или я сам за себя должен платить? Наглый мелкий кошак. Наверное, поэтому он так нравится Айзаве. ‑ Я уже купил билеты, не волнуйся, ‑ говорит он, подходя и доставая из кармана две бумажки. Томура вырывает одну и решительно идет к входу пробивать билет. Айзава не знает, почему именно это место выбрал, чтобы привести Шигараки. Но помнит, что сам в детстве обожал, когда родители на праздники водили его смотреть на больших хищников, цветных попугаев и смешных обезьян. Томура детства был лишен на всех уровнях. Поэтому Шота даже не удивлен, что это его первая прогулка по зоопарку. Шигараки останавливается у карты и с интересом ее рассматривает. ‑ Птицы, ‑ тихо говорит он. ‑ Хочу посмотреть на птиц. И без лишних слов направляется в сторону клеток. Айзава кивает и идет за ним. В этом секторе их на входе встречают красивые розовые фламинго. Томура останавливается около водоема и растерянно улыбается, глядя на них. Такие важные. ‑ На самом деле они белые, ‑ говорит Айзава. — Окраска — следствие питания. ‑ Как ни странно, я это знаю, ‑ кивает Шигараки, обернувшись. — Но не очень знаю, как выглядит настоящая овца, хах. ‑ По-моему, здесь есть овцы, — улыбается Шота Знания Томуры хаотичны. Тяжело определить, что из очевидного и повседневного будет для него открытием. Как-то раз он даже признался, что до рассказов Компресса был уверен, что Египет придумали для Диснеевских мультиков. ‑ Может, твоя розовая ученица тоже ест что-то не то? ‑ Сильно сомневаюсь, что дело в этом, ‑ тихо смеется Айзава. Шигараки улыбается, идя дальше. В высоких клетках с ветки на ветку перелетают разноцветные попугаи, перекрикиваясь. Шумно. Томура оглядывается. Людей не очень много, все-таки рабочий день. Просунув тонкую руку между прутьями, он что-то вытаскивает из клетки. Шота хмурится, но не останавливает его, только закрывает спиной от камеры. Хитро прищурившись, Томура демонстрирует ему голубое перо. ‑ Красивое, ‑ шепчет он, крутя его в пальцах. — Его ведь можно оставить? ‑ А кто запретит? ‑ Как думаешь, ‑ задумчиво протягивает Томура, разглядывая маленьких птичек в клетках, ‑ им не тоскливо здесь? Им бы летать в небе, а не сидеть в неволе. Им… не хочется на свободу? Айзава задумчиво хмыкает. Это просто вопрос или за ним есть что-то большее? ‑ Большинство животных и птиц здесь были ранены, когда их нашли. Им помогают адаптироваться, выздороветь. Некоторых спасли от браконьеров, которые собирались их либо убить, либо продать. Некоторых специально держат здесь, чтобы сохранить популяцию, потому что в дикой природе их убью либо люди, либо хищники. Кто сможет — со временем станут снова свободными. Некоторые останутся здесь. Для их же блага. ‑ Понимаю, ‑ кивает Томура. Конечно, кто, как не он? Его задумчивое и излишне серьезное лицо заставляет тревожиться. До определенного момента… ‑ Ты что, передразниваешь сову? — отвлекшись от своих мыслей, возмущается Айзава. ‑ Тш, не кричи, пугаешь, ‑ отмахивается Шигараки, максимально склонив голову набок, как сыч напротив него, красные глаза широко распахнуты. — Смешной. Похож на Тогу. Что-то в его голове щелкает. Он резко выравнивается и, обернувшись к Айзаве, радостно восклицает: ‑ Я только что придумал нам квест! Давай найдем животных или птиц, похожих на наших знакомых. Я пока лидирую. Я нашел Тогу! ‑ О, мне далеко ходить тоже не надо, ‑ усмехается Шота, отступая назад и показывая на огромного какаду с желтым хохолком. — Это Хизаши. Словно в подтверждение сходства птица пронзительно кричит. Томура заразительно смеется, закрыв рот ладонью. ‑ Подожди-подожди, ‑ машет он рукой, внезапно убегая вглубь секции и старательно вертя головой. — Я уверен, что Ацухиро я тоже найду среди попугаев. Хм, может вот этот? Милый. Королевский попугай. Компресс постоянно таскал эти красные рубашки. И сочетал яркие цвета. Томура останавливается у клетки с небольшими красными попугайчиками с зелеными крыльями. Любопытные птицы тут же подлетают к нему. ‑ Что-то есть, ‑ соглашается Айзава. — Но, пожалуйста, не заставляй меня бегать за тобой с протезом. ‑ Старик, ‑ фыркает Томура, но больше не срывается с места, даже если что-то его заинтересовало. Они продвигаются от секции к секции. Придуманная Шигараки игра затягивает, и Шота ловит себя на том, что уже на полном серьезе присматривается к животным, примеряя на них всех своих знакомых. Не очень-то по-взрослому, но зато весело и приятно. ‑ Буду очевидным, но этот опоссум похож на директора Незу, ‑ задумчиво говорит Айзава. ‑ Я думал, он крыса, ‑ бормочет Томура, наклоняясь к клетке с указанным зверьком. — А опоссум — это я. Хах. ‑ Ни у кого из нас нет адекватного объяснения, кто он на самом деле. Почему ты? ‑ Прячусь по помойкам, жру мусор, умею притворяться мертвым. Дрался с Даби за одежду. ‑ Твое представление об опоссумах сформировано мультиками? ‑ Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, ‑ смеется Томура, и Шота чувствует тепло, глядя на него. Наигранное недовольство осыпалось, и теперь он позволял себе с восторгом бегать от вольера к вольеру, вчитываясь в таблички. Поддержка Айзавой его глупого квеста воодушевляла. Томура старательно вглядывался в каждую звериную морду, и громко восклицал, иногда дергая Шоту за рукав, когда находил сходство. Волк, по его словам, был похож на Чисаки. Крокодила он назвал Спиннером, но попросил не рассказывать об этом Шуичи. Питона с голографической чешуей сравнил с Даби. Горделивую лошадь с рыжей гривой — с Магне. Айзава не одергивал его, даже если редкие посетители зоопарка оглядывались на них из-за его криков. Да, Томура громкий. Непосредственный. Естественный. Не скованный социальными нормами и рамками. Хоть иногда это приносило проблемы, в целом, в этом было какое-то очарование. Все звери, будто признавая свое дикое родство с ним, приветливо стягивались поближе, позволяя себя рассмотреть. ‑ Ты не устал? — резко оборачивается он на Айзаву и останавливается. — Твой протез. Мы ходим здесь уже достаточно долго. Все нормально? Шота растерянно вздыхает. Это внезапное проявление заботы выбивает из мыслей. Сглотнув, Айзава кивает: ‑ Все хорошо, не волнуйся. Наслаждайся прогулкой. Томура недоверчиво смотрит на повреждённую ногу Шоты и медленно отворачивается, ничего не говоря. Айзава морщится. Что-то в рубиновых глазах дает понять, что он не поверил. Будто у мужчины на лице написано, что мышцы уже гудят. Это не страшно и вполне терпимо. В конце концов, в течение рабочего дня в академии он страдает больше. Но… Черт его знает, что в голове у этого парня. Заметно замедлившись, Томура идет вперед. Остановившись около большого вольера, он перекатывается с пятки на носки и слабо улыбается, когда внушительный хищник поднимает морду и смотрит внимательными, умными глазами. Томура скалится и рычит, подняв руки, будто демонстрирует когти. Зверя это не сильно впечатляет. Айзава закатывает глаза, ворча: ‑ Пожалуйста, ты можешь не передразнивать животных? Особенно тех, кто может откусить тебе голову. Это, как минимум, невежливо. Томура усмехается, оборачиваясь на него, и, глядя в уставшие темные глаза, тихо проговаривает: ‑ Это последнее. Думаю, он похож на… тебя. Айзава удивленно вскидывает брови и снова смотрит на хищника в вольере. Крупный черный ягуар лениво потягивается, подставляя лоснящийся бок под лучи солнца, пробившиеся между туч, и зевает, укладываясь удобнее. Величественный. Сильный. И абсолютно не желающий двигаться. Да, сходство определенно есть. Айзава мягко улыбается, продолжая разглядывать большую кошку. Та чуть заваливается на бок, демонстрируя мягкий живот. Томура склоняет голову, стараясь зафиксировать в память каждую секунду этого момента. Его взгляд замирает отнюдь не на звере в клетке. Сердце стучит быстрее, разгоняя по венам искрящуюся радость Как будто он смог вскрыть в Айзаве что-то, что никто раньше не видел. Отступив чуть назад, Томура робко, словно случайно, прижимается плечом к его плечу, и глядя на ягуара, тихо бормочет: ‑ Я замерз. Давай где-нибудь посидим. ‑ Я же говорил одеваться теплее. Айзава поворачивает голову, с трудом задавив желание уткнуться носом в белоснежные волосы. Шигараки словно старается не смотреть на него, но не отходит. Дрожь передается Шоте. Ветер доносит какой-то приторно сладкий аромат. Он точно закупается если не в женском отделе, то в детском. Шампунь без слезок с карамелькой и мыло для самых маленьких с персиком. Это все Шигараки Томура. ‑ Ладно, ‑ сдается быстро Айзава, увидев, что Томура обнимает себя за плечи и надувается, явно обижаясь на взрослую претензию «я же говорил». — Тут есть небольшое кафе. Можем пойти туда. ‑ Ты же платишь? — тут воодушевляется Шигараки, поворачивая голову и глядя на мужчину абсолютно невинными большими глазами. Стоило бы, вроде как, то ли осечь его, то ли разозлиться, но не получается. Айзава только обреченно вздыхает кивает: ‑ Конечно, я. У тебя же день рождения. Стоит придумать оправдание и для других дней, когда Шота за него платит. ‑ Ура. Тогда веди меня. Кафе в большей мере детское. На стенах нарисованы жирафы, обезьяны и яркие птицы. Меню изобилует сладостями с тематическими названиями. Томура выбирает себе «Медвежье лакомство» (сладкие пышные блинчики с медом и малиной) и напиток «Большой какаду» (молочный коктейль с бананом). Айзава берет единственную позицию со «скучным взрослым» (цитата Шигараки Томуры) названием — американо, и пирожное «Тигриный гостинец» (бога ради, это просто морковный торт с шоколадными полосками, зачем они это делают?!) ‑ Я победил! — заявляет Шигараки с набитым ртом, и Айзаве хочется дать ему подзатыльник. — Восемь-семь. Ты мне должен желание. ‑ Не помню, чтобы мы играли на желание ‑ Конечно, не помнишь. Ты просто старый. Это называется склероз. Ауч! Томура зажимает вилку во рту и потирает лоб, в который получил щелбан. Айзава отворачивается к окну, делая вид, что ни при чем. ‑ Тоже мне герой! — фыркает Шигараки. ‑ Нападешь исподтишка ‑ Это была буквально моя специализация, пока я работал героем. Томура кривится, но все равно радостно улыбается. Быстро забыв о подлой атаке, возвращается к блинчикам. ‑ Ты часто здесь бываешь? Похоже, ты хорошо знаешь это место. ‑ Хм. В детстве часто ходил, ‑ пожимает плечами Айзава, разглядывая в окно вольер с обезьянами. — И пару раз водил Эри, пока она не переехала к Деку. ‑ О, малышка Эри… Скажи честно: мы с ней очень похожи? ‑ Вообще нет различий, ‑ усмехается Шота, поворачиваясь к Томуре. — Точно также носится от клетки к клетке и радостно кричит. А потом объедается сладостями до потери пульса. Шигараки смешливо фыркает и кивает. ‑ Меня ты тоже усыновил, в таком случае? ‑ Ты слишком взрослый уже. К тому же, разве ты бы этого хотел? ‑ М… Не этого, ты прав. Спасибо за прогулку. Было круто. Правда. Не думал, что мне так понравится. Хотя есть, конечно, что-то грустное в том, чтобы смотреть на животных в клетке. Неприятные ассоциации. Точно. Шигараки был в шаге от того, чтобы самому оказаться в клетке, за которой будут наблюдать члены геройской комиссии. ‑ Когда мир для них будет безопасен, они будут на свободе. Про кого эти слова? Все еще про животных? ‑ Я знаю. ‑ Я рад, что ты хорошо провел время. Ты этого заслуживаешь. Томура задумчиво потягивает молочный коктейль через трубочку. Лицо сосредоточено, серьезно. Айзава уже хочет поинтересоваться, все ли у него в порядке, но Шигараки внезапно оживляется и выдает: ‑ Я тут подумал: давай украдем пингвина. Назовем Джин. Серьезно? ‑ Я уже решил, что ты думаешь о чем-то грустном. Зачем тебе пингвин? ‑ Это прикольно. Они смешные. ‑ Томура, нет, ‑ медленно проговаривает Айзава, стараясь сохранить серьезный вид, хотя губы невольно дрожат, пытаясь растянуться в улыбку. — Мы не будем красть пингвина ‑ Даже в подарок на мой день рождения? ‑ Даже так. Прекрати этим манипулировать. Помнится, ты вообще не хотел его праздновать. ‑ Ты такой скучный, ‑ отмахивается Томура, усмехаясь. — Ну и ладно. Попрошу Тогу. Украдем пингвина вместе с ней. Уж она-то меня поддержит. ‑ Если мне в два часа ночи позвонят из полиции, ‑ сразу предупреждает Айзава, ‑ и скажут, что ты за решеткой из-за кражи пингвина, я не приеду. Будешь сидеть две недели в тюрьме за это. ‑ Я выпущу твою кошачью форму, и он меня защитит. ‑ Или сожрет. В наказание. Нечего было дразниться. ‑ Справедливо, ‑ смеется Томура. Что-то в его лице смягчается, становится почти детским. Он собирает остатки джема пальцем, а Айзаве даже не хочется его ругать и воспитывать. Возвращаясь к машине, Шигараки подставляет лицо робкому солнцу, довольно щурит глаза и сонно моргает. Долгая прогулка и сытная сладкая еда располагает улечься спать. ‑ Подожди, ‑ останавливает его Шота, когда Томура дергает ручку и хмурится, обнаружив, что машина закрыта. — Подойди сюда. У меня есть еще кое-что для тебя. ‑ В багажнике? — хмыкает Шигараки, но все-таки подходит. — Никогда еще что-то подобное не заканчивалось для меня хорошо. ‑ Что? ‑ отвлекается Айзава от автомобильных ключей. — Что? — невинно моргает Томура. ‑ Так, ‑ быстро качает головой Шота, отгоняя ненужные мысли. — Мы это потом обсудим. А пока… Он достает из багажника шелестящий белый пакет и протягивает Шигараки. Тот смотрит на Шоту недоверчиво пару секунд, но после хватает подарок и быстро избавляется от целлофана. ‑ Оооо. Это же… Ох. Томура замолкает с нечитаемым выражением лица, держа подушку в форме корги. Пальцы сжимаются на боках игрушечного пса, и под подушечками перекатываются мелкие шарики, слегка шурша. Мягкая. ‑ Подушка-антистресс, ‑ произносит Айзава, чувствуя внезапную, почти подростковую неловкость за свой поступок. — Ты же много нервничаешь и любишь маленьких собак. И я подумал, что стоит все же подарить тебе что-то материальное, чтобы осталось напоминание о твоем дне рождения. Сувенир. Поэтому я так по-дурацкому вцепился в шутки про «корги — лучший подарок». Получилось бы забавно, если бы ты сказал «да», а я бы тебе достал эту штуку из машины. Томура? Шигараки внезапно прижимает игрушку к груди и утыкается в нее носом, завесив лицо волосами. Проходит некоторое время, прежде чем он едва слышно вздыхает: ‑ Спасибо большое. Мне очень приятно. Очень. Правда. Она такая классная. Теплая и мягкая. И вообще самая чудесная. Спасибо. Айзава чуть хмурится, уловив дрожь в голосе, но потом слабо усмехается. Все хорошо. Томура просто не привык к тому, что о нем заботятся и думают. Его реакция абсолютно нормальная. ‑ С днем рождения, Томура, ‑ улыбается Шота, положив ладонь на худое плечо. ‑ Я рад, что мы смогли отпраздновать его вместе. ‑ Правда? ‑ неуверенно переспрашивает Шигараки, подняв недоверчивый взгляд. ‑ Конечно. Это было весело. У меня ведь тоже нечасто бывают такие выходные. Томура кивает сам себе, а потом на одном дыхании выпаливает: ‑ Я могу тебя обнять? В благодарность. Произнеся это, Шигараки тут же отступает на шаг назад, словно испугавшись своих же слов. В груди болезненно сжимает сердце. Он спрашивает разрешение даже на такую банальную и очевидную вещь, словно его могут без этого оттолкнуть или наказать. Кивнув, Айзава без лишних слов разводит руки в стороны. Приглашение. Томура подходит ближе, утыкаясь лбом в широкую грудь мужчины. Одна рука все еще прижимает к животу игрушечного корги, а другая — неуверенно обхватывает Айзаву. Едва ощутимо. Будто это опасно. Или может подвергнуться осуждению. Шота вздыхает и смыкает руки на тощих плечах. Размашисто, одним движением. И чуть ли не до хруста костей. Томура издает какой-то удивленный звук, похожий на кошачье мяуканье, и тут же недовольно ворчит: ‑ Задушишь же. Что за сантименты? ‑ Кто бы говорил, ‑ усмехается Айзава, но великодушно ослабляет хватку. — Это была твоя просьба. Томура фыркает и делает шаг назад. Не поднимает глаз и снова прячет лицо в мягком боку корги. Вероятно, не зная, что его смущение выдают не только щеки, но и пунцовые кончики ушей. ‑ Я хочу попросить тебя еще кое-что сделать, ‑ бормочет он. ‑ Хм? Что же? ‑ Пообещай, что сделаешь. ‑ Сначала скажи, что именно хочешь. ‑ Нет, ‑ качает головой Томура, подняв глаза, в которых отражается лихорадочный блеск. ‑ Пообещай, что сделаешь. Я не хочу получить отказ. Не сегодня. Не сейчас. Айзава растерянно вздыхает, отмечая нервную дрожь Шигараки. Такой уязвимый. Помедлив, Шота кивает: ‑ Хорошо, я обещаю, что сделаю то, что ты попросишь. Сжав зубы, Томура на секунду прикрывает глаза, собираясь с силами, а потом резко распахивает их и требовательно произносит: ‑ Поцелуй меня. Айзава даже не находит слов удивления. Только молчит и недоуменно моргает. Словно испугавшись этой реакции, Шигараки неуверенно добавляет: ‑ Пожалуйста? Можно подумать, проблема в этом. ‑ Томура… ‑ Ты пообещал! Не смей мне отказывать. И ты… Ты должен мне желание! За победу. Вот! Это оно. Отчаяние. Оно переливается через край из него. Все отчаяние, которое собиралось в нем не один год. И будто выполнение этой просьбы сможет заткнуть в нем дыру, через которую оно льется. Дрожь становится заметнее. Пальцы сжимаются сильнее. Айзава понимает, что, если помедлит еще пару секунд, Шигараки просто закричит, взорвется от своих эмоций. ‑ Хорошо, ‑ тихо соглашается Шота. Он приближается вплотную. Томура замирает как перепуганный зверек и пристально следит за каждым его движением. Айзава аккуратно убирает пряди с его лица и кладет теплые загрубевшие ладони на бледные щеки, слегка поглаживая их. Пару месяцев нормального питания, и лицо Томуры стало округлым, почти детским, мягким. Шигараки сглатывает непрошенный всхлип и закрывает глаза, чтобы они не наполнились влагой. Он чувствует, что Айзава приближается к его лицу, чувствует горячее дыхание. От Шоты пахнет кофе и одеколоном. Его широкие плечи закрывают от ветра. Он просто рядом, и это уже дает иллюзию безопасности. Кажется, это мгновение длится бесконечно долго. Потрескавшиеся губы приоткрываются сами собой, и Томуре просто хочется надеяться, что это выглядит не слишком жалко. Но в последний момент он чувствует, как щетина царапает подбородок, и жесткие губы прижимаются к его щеке. Томура распахивает глаза и даже возмутиться не может. Айзава на миг задерживается и отстраняется. Если честно, хочется провалиться сквозь землю под этим обиженным рубиновым взглядом. Будто ребенка обманул в его самых искренних ожиданиях. ‑ Серьезно? — наконец спрашивает Томура, и его голос слегка ломается. — Поцеловал меня в щеку? Как школьницу? ‑ Я выполнил свое обещание. Уточнений не было. И я не целую школьниц. ‑ Да, точно, ‑ кивает Шигараки, опустив взгляд. — Ладно, извини, это было глупо с моей стороны. Я как капризный ребенок. Не стоило тебя просить о таком. Снова будешь упрекать меня в агрессивном флирте? ‑ Не буду, ‑ качает головой Айзава, хмурясь. — Это мне не стоило тебе что-то обещать, не зная, о чем речь. Прости. Просто… я хочу поступить с тобой правильно. Как ты этого и заслуживаешь. А не пользоваться твоим доверием. ‑ Правильно? ‑ ядовито хмыкает Томура, но тут же прикусывает кончик языка. Он не имеет права сейчас злиться. Не на Шоту. После всего, что он сделал только сегодня. ‑ Да. И будет правильным поцеловать тебя тогда, когда ты действительно будешь этого хотеть. Просто так, а не потому, что ты чувствуешь ко мне благодарность за хорошее отношение и заботу, и не знаешь, как ее выразить по-другому. ‑ Старческие заморочки, ‑ криво улыбается Шигараки. — Можно сказать и так. Но я хочу, чтобы ты понимал, что делаешь. И был в этом уверен. ‑ И дело вовсе не в том, что ты этого не хочешь. ‑ Я этого как минимум не говорил. ‑ Как и обратного. ‑ Я стараюсь быть с тобой честным, Томура. И поступать правильно. Не хочу тебя ранить. ‑ Ладно, ладно, ‑ отмахивается Томура, морщась, когда на нос приземляется капля дождя. ‑ Я понял. Переживаешь, что травмируешь меня и вся херня. Я… понимаю. Ты в чем-то прав. Хотя все равно немного обидно. Но сам виноват. У тебя сейчас дела? ‑ Одно очень важное, ‑ нарочито серьезно кивает Айзава. ‑ Отвезти тебя домой и проследить, чтобы ты не начал грустить. ‑ Славно, ‑ улыбается Томура, стараясь откинуть печальные мысли. — Тогда… не возражаешь, если я попрошу тебя помочь мне съесть торт? Боюсь, один я с этим делом не совладаю. Объемся и умру молодым. ‑ А я-то уж боялся, что ты и не предложишь, ‑ смеется с облегчением Шота, открывая машину. ‑ Ложкой из коробки? ‑ А как иначе? У меня же день рождения. И… еще раз спасибо. Это был замечательный день. Благодаря тебе.