Ромашка и полынь

      - Жениться тебе надо, чмо непутевое.       Велир выдохнул. Глубоко и тяжело.       - Мам… Нет.       - Да.       “Пизда”.       Будь это кто угодно другой, он так бы и ответил, но мать все-таки… Он хмуро заткнулся, отпивая перевар из баклаги. Говоря по чесноку, ему во время таких разговоров хотелось чего покрепче, но это дело он решил оставить до момента, когда разговор, собственно, закончится, а не то его не получилось бы вовсе.       Мать, высокая и сухопарая женщина, встала с грубо сколоченного табурета и прошлась по избе. Провела пальцем по двум пыльным полкам, критически осмотрела сваленную в углу на маленьком столе малочисленную посуду, стоящие без всякого порядка бутыльки с маслами, настоями, зерновыми основами для настойки и засушенными травами.       - Ну посмотри, срач везде, не убрано, не расставлено, фаргус сломит у тебя здесь рога! Ты коли своей сранью травяной занимаешься, так хоть бы порядок был! Порядок во всем должен быть. А это дело не мужицкое. Что ты, себе сам рубахи чинить будешь? Или пол мести, или обед сляпывать? Да ты ж и готовить-то едва умеешь!       - Да ебаный ж ты в рот, - пробормотал Велир в горлышко баклаги.       - Знахарь - это дело не то чтобы плохое. Уважаемое - если умишко есть, и руки не из сраки растут. Но жена быть должна обязательно! - припечатала мать, снова садясь перед Велиром. - И детишки непременно! Сестры твои вон, мал мала меньше по домам у них уже бегает! Знал бы, коли бы хоть иногда на свет реленов из лесу вылезал, леший! А Данек, посмотри, какой молодец, Стеня ему уже двоих родила, да третьего носит! Сразу понятно - мужик!       - Ну ясен хуй, иначе ж не понял бы никто, - опять буркнул Велир.       - Ты чего там бубнишь себе под нос? Уже вон с разума съехал, один жить! Сам с собой совет держишь! Так, все, обживайся пока, да к одинокой доле не привыкай, жену тебе справим!       Велир, чье терпение держалось на истончившейся ниточке, прорвался гневом, как поток воды сквозь хлипкий заборчик.       - Да ебаный ж ты насрал! Матушка! Сказано ж тебе - не нужна мне нахуй никакая жена! И детишки ебучие тем более! Сопливые! Они ж от работы меня отвлекать будут, житья не станет никакого! И не надо тут про жену, которая с ними посидит! Она по хозяйству загонится так, что изначально из не красавицы, где ты мне красавицу тут найдешь, вообще кикиморой станет! И буду всю жизнь смотреть на бабу обрюзгшую! А она меня пилить будет, душу мне мотать - то ей не так, это не эдак!       - Ты муж ей будешь, или соплей сбоку? - Мать тоже невольно повысила голос, садясь обратно на табурет. Сказалась долгая жизнь без мужа, в которой она в одиночку подняла четверых детей, и из тихой женщины, которую старшие дети помнили очень смутно, а Велир не помнил вовсе, Мариса давно посуровела, стала резкой и непреклонной в суждениях. - Покорную тебе сыщу, а коли тявкать начнет - прибей, покажи, где ее место!       - Да не хочу я никого прибивать вообще! Ты меня слышишь, али оглохла? Не нужна мне жена, я только жить начал спокойно, блять! - Велир от души треснул кулаком по столу. - Подвернется какая, слюбится - тогда женюсь, а не это вот - “слажу, найду”! Хуй пойми кого! Внуков мало тебе? Вон Данек с девчонками каждый год стараются, от меня отъебаться не судьба?!       Мать откинулась назад с довольной улыбкой, сложила руки на груди.       - Вот так же и с ней говори, и не будет у тебя с ней горя. И не во внуках моих дело, а без детей помирать негоже, не по-людски это, не по-божески. Тебя если не пинать, так и прокукуешь тут один, сыч. Еще спасибо мне скажешь. Бывай, сынок непутевый.       Она встала. Велир тоже встал. Они стояли друг перед другом - оба высокие, худые, она жилистая, с седеющей уже косой, он еще тонкий, с едва пробивающимся над верхней губой пушком. Сверлили друг друга взглядами.       - Приведешь кого - под венец меня не затащишь, не пойду, - отрезал сын.       Мариса лишь усмехнулась, выходя за порог. И жену ему спустя одну луну действительно привела. Из соседней деревни. В Ислере за Велира никто в здравом уме бы дочь не отдал. Оглядев “невесту” Велир понял, что и у нее в своей была та же беда.       Звали ее Лира, и была она… Страшная.       Страшная не в смысле “пугающая”, хотя в более ранней юности Велир девок действительно побаивался. Чего-то мутят, крутят, то шепчутся да хихикают, заплетая друг другу косы, то как взорвутся хохотом, и поди пойми, из-за чего вообще. Лира была молчаливой, будто то ли слова не умела молвить, то ли была слишком тупой и не разумела, когда и что говорить надо. Лица не поднимала, но разглядеть было можно, но оно у нее длинное, с вытянутым подбородком и длинным носом.       “Как у лошади морда”       Русые волосы - почти как у Велира, но потемнее, были заплетены в две недлинные, тонкие косички, которые спускались из-под вышитого платка. Лира иногда щурилась нервно, теребила длинными, тонкими пальцами то край платка, то рукав. И ладно б все это, в конце-то концов с ебала воды не пить. Лира была худой, тощей едва ли не до болезненности, и как ни уверял ее отец, что девка здорова, как бык, Велир только головой покачал. Такая тощая схватит холóдку в первую же мокрую осень, и дай боги, не сдохнет, не родив ни одного дитенка. Может, поэтому ее за знахаря и отдали…       Так как денег особо не водилось ни у той семьи, ни у другой, свадьба была очень тихая, если учитывать количество гостей, и нихуя не тихая, если учитывать количество детей. Праздновали они в старом доме матери Велира, так как вся эта ватага поместилась бы только там, а мать и рада была хоть пару дней провести не одна. От визгов, плача и криков у Велира разболелась голова, он уже не разбирал, чей малыш лезет к нему на колени, кричит, тянет куда-то и оглушительно ревет, едва получив малейший отказ. У Лиры было два брата, у обоих уже тоже были жены и дети - как и Велир, она была младшей, и сводные сестры ее выглядели порядочными суками.       “Небось, зачмырили дуру”, - подумал он, спихивая с колен старшего племяша, которого когда-то сам у Стеньки и принял, и отхлебывая настойки. Именно тогда, глядя на ее опущенную, не покрытую теперь ничем голову на тонкой шее, он испытал что-то вроде жалости.       - Вель, кончай пить, а то чего доброго, и к утру не кончишь! - крикнул распаленный такой же настойкой Данек, и все вокруг разразились громким, пьяным хохотом, перебиваемым только криками и ревом детей. У Велира лопнуло терпение. Быстро встав и схватив за руку “жену”. которой вот-вот должно было стукнуть осьмнадцать лет, он потащил ее к двери.       - Ты куда? - пьяно удивился брат, и зычно рыгнул. Велира едва не стошнило.       - Кончать! - рявкнул он и неожиданно для всех хлопнул дверью так, что она слетела с одной петли. О чем там думала Лира, и хотела ли она уйти, он даже не подумал. Они до свадьбы-то едва словом перемолвились, а теперь им вместе до смерти куковать. Прекрасно. Спасибо, мамаша. Ведь жил-не тужил, никого не трогал! Только девятнадцать стукнуло, один жить начал, так нет, сука, всралось ей счастие ему устроить! Баба она баба и есть, пусть даже мать.       Втащив Лиру в дом, Велир отпустил ее, только захлопнув свою собственную дверь и проложив между ними и остальным миром какую-никакую преграду. Девчонка тут же отбежала от него в угол, потирая тощее запястье. Так сжал, что ли?.. Велир протянул руку.       - Дай посмотрю.       Она замотала головой тихо выдавила:       - Н… Н-не надо… Не болит…       - Слышь, кому другому попизди! Не трепи душу, и так уже!.. Лапу дай сюда свою! - Крикнул Велир, теряя последнее терпение.       Лира моргнула несколько раз, но подошла, испуганно протягивая запястье. Велир осторожно взял его, осмотрел. Эх и синяки будут!.. Молодец, придурок, отлично начал семейную жизнь - девчонку испугал до усрачки, да вот только она рядом с ним и срать теперь не сядет, чего доброго. Лицо она все еще не подымала, с упрямством барана глядя на пол и носки собственных стоптанных ботинок. Велир цыкнул, провел по выступающей косточке прохладными пальцами. Лира слегка вздрогнула.       - Да не дергайся, не трону, - хмуро сказал он, отпустил ее руку и отошел в поисках листьев арники. Смочив их в настое из ее же цветков, он аккуратно обернул ими запястье и приподнял к свету ее пальцы. Они все были в мелких-мелких порезах. Порезы эти он очень хорошо знал.       - Об расторопшу, или листья ножиком несподручным измельчала и порезалась? - Он прищурился.       Лира вскинула голову, и он впервые увидел ее огромные, как у оленихи, карие глаза. Она замотала головой, отчаянно и испуганно.       - Нет, нет! Не делала я ничего такого! Я и в травах ничего не смыслю, и не колдую с-совсем, вообще…       Велир привязал листья к ее руке, стараясь не прижать и не сделать больнее.       - Тебя кто так запугал, что ты мне признаться боишься, что травница? Отец, братья твои?       Лира замолчала - только тонкие губы дрожали. Велир отошел от нее, сел на кровать, втиснутую у стенки между двумя несущими балками.       - Значит, так. Женитьбы этой сраной я хотел не больше твоего. Что-то мне, сука, подсказывает, что я как бы не мужик твоей мечты, да? Ну и чудненько. Спать будем отдельно, я баб не сильничаю и вообще не хочу этим заниматься. Дети мне нахуй не нужны, поэтому никаких детей. Захочется сопли по рубашке размазать - брата моего дебила детей понянчишь, нехватки не будет. Жру я немного, приготовишь на двоих - и хорошо. Дом вроде как тоже не засираю, не упадешь, чай, от уборки. Вот это, - он указал на стол у единственного окна, где были свалены бутыльки и пока еще малочисленные пучки трав, - не трогать. Вообще. Никогда. Мать моя тебя не тронет, а полезет - мне говори. Все поняла?       Лира кивнула, так и стоя посреди комнаты с обернутыми листьями запястьем. Велир вздохнул. Ну чисто скотина бессловесная. Поди, тоже лапы к грамоте да лекарству потянула, ее прибили да запретили и пискнуть об этом Марисе с Велиром - кому нужна грамотная баба-травница? Курам на смех.       - Спать где будешь? Тут или на лавке?       - На лавке буду, - ее голос был высоким и чуть резким. Велир кивнул. Она была тощей, как палка, и ниже него - уместится.       Зажили они тихо. Велир отправил всех желающих посоветовать ему как вести семейный быт или как ебать жену, ебать своих собственных жен - или руки, это уж кому как повезет. Лира говорила мало, зажималась, шарахалась, двигалась резко и поэтому то впечатывалась в стол бедром, то резалась, то обжигалась. Но при этом руки у нее были ловкие - шила она сносно, готовила хорошо, ничего не била и не роняла. Велир ею был доволен. Запуганная только больно - это порой бесило. Будто он бы ее сожрал за неверный шаг или вроде того.       Так и прожили с пару месяцев. Велир часто в лес бегал, книги жадно читал да перечитывал, пытался зарисовать, что нашел и записать на память свойства да способы приготовления. Хворые порой появлялись, но редко еще. Давно не было в Ислере знахаря - такого, чтоб прям только лечил, и больше ничем не занимался. Обычно люди какие-то припарки или прочую срань делали себе сами, смутно вспоминая переданные предками знания, а то и вовсе лечились дедовским методом “иди помолись, поработай, само пройдет”. Само не всегда проходило, поэтому если до Велира доходили, то только когда уже совсем припирало, и обычно мужики и женщины - кормильцы семей, или подростки, которые уже могли работать. На стариков уже махнули рукой, свой век они все равно отжили, им бы безболезненно уйти, и всего делов. Малые дети тоже в доме Велира появлялись нечасто - ну помрет, так что ж, жена поплачет да нового родит. Испокон веку так было.       Велир вытаскивал и тяжелых - с проклятиями “остолопы ебучие, вы бы еще приперлись, когда уже ногу отнимать было впору! чего тянули, идиоты?” Он не замечал, что в такие моменты Лира бросала все свои дела и смотрела, что он делает, во все глаза. Стоило ему закончить - тут же хваталась за метлу, лезла в печь и в общем усиленно делала вид, что ужасно занята, и не интересует ее вовсе лекарское дело. А Велир закрутился да как-то позабыл про выдавшие ее порезы. Лира и рада была не напоминать. Она готовила, убирала, ухаживала за мелким огородом, с которого да с подачек хворых они оба кормились, освободив его от любых забот о чем-либо еще, кроме работы, которую он очень любил. Велира все устраивало.       “Главное, матери случайно не пиздануть, мол “ты была права”, - думал он, подходя к дому с полной корзиной трав. Сегодня он припозднился - очень уж удачный оказался улов. Тихо открыв дверь, он вошел и изумленно вздернул брови, застыв на пороге.       Вот уж по чесноку если, он даже другого мужика в своей постели бы ожидал больше, чем зрелища, которое застал. Лира стояла, низко склонившись над его записями - именно записями, не книгой, и напряженно всматривалась в рисунки - вряд ли в буквы. Почерк у Велира был убористым, его и не всякий грамотный бы понял, а Лира “а” не отличала от “б”. Она склонилась ниже, тронула пальцем лист, будто касание помогло бы понять. Одна туго заплетенная жидкая косичка соскользнула с костлявого плеча и повисла над столом. Велир поставил корзину на пол и резко окликнул:       - Ты хули там делаешь? Я кому сказал, не трогать там ничего!       Лира подпрыгнула, отскочила от стола, испуганно уставившись на мужа оленьими глазищами - единственным мало-мальски красивым на скорбно-длинном и бледном лице. Велир быстрым шагом подошел к столу - хотел проверить, не перемешала ли дурища его записи, по порядку же все лежало… И застыл, увидев, что она вскинула тонкие руки с широкими и длинными ладонями, защищая голову от удара. Зажмурилась, как ребенок.       - Ты чего закрываешься, дура! Не трону я тебя, уже мозоль на языке это повторять! - Он бросил взгляд на стол - все на месте. Лиру, верно, заинтересовал рисунок полевой сокирки.       - Долго так стоять будешь?       Лира медленно опустила руки и приоткрыла глаза. Велир спросил, усиленно стараясь смягчить грубый обычно тон:       - Чего полезла? На цветочки попялить захотелось, или читать пыталась?       Лира сглотнула, на всякий случай делая маленький шаг назад и одергивая светлый передник из грубой домотканой ткани.       - Цветочки… Попялить.       - Врешь.       Она поджала тонкие губы.       - Ну чего боишься уже? Я тебя раскрыл еще на свадьбе. Да и уже незачем представление ломать, жена ты моя, не прогоню ж я тебя к отцу, не делается так. Какая есть, а моя.       Он глубоко вздохнул. Лира продолжала исподлобья сверлить его темно-карими глазищами, как нашкодившее дитя.       - Иди подмети да собери на стол.       Она, видимо, обрадованная отсутствием обрушения кулаков мужа на макушку, метнулась к столу кабанчиком, впечатавшись в угол бедром.       - Да осторожнее, копытами-то своими!       Когда они оба поели, Лира убрала посуду, а Велир разобрал корзину, он сел за стол и набросал на бумажке все буквы алфавита. Подозвал ее.       - Рядом сядь.       Лира неловко придвинула табурет и уместилась на нем, подняв колени - ну чисто птичка на жердочке.       - Да ближе сядь! О пресвятой Релен, дай мне терпения…       Она придвинулась. Велир ткнул пальцем в первую букву.       - Вот, глянь. “О”. Пишется, как кружок. Повторяй.       - “О”, - послушно повторила она и подняла на него глаза. Велир почувствовал, что от этого взгляда начинает подогреваться кожа на лице. Он нахмурился, отгоняя странный жар на морде. Лира тихо спросила:       - Ты… Меня читать учишь?..       - Потрясающе, блять, глубокое наблюдение! На перо, пиши букву, пока я не передумал!       Так и пошло - после работы, вечерами, если они не были заняты какой-то ерундистикой, и если оба не валились с ног, Велир учил Лиру читать в свете угасающего солнца. Лучину не переводили - и так денег было чуть. Учиться впотьмах Велир ей запрещал - “мне слепая жена не нужна!”       Он и сам не знал, зачем это делает. Не думал. Если бы покопался, то нашел бы, возможно, какое-то удовольствие в том, чтобы учить не знающего ничего человека, руководить им, наставлять, смотреть на ее радость, когда получилось написать кривульку, отдаленно напоминающую заглавную “Ф”. Нравилось ему это дело чуть-чуть, как оказалось. И то ли у него, в отличие от хворых, хватало на Лиру терпения, то ли она схватывала на лету - а может, и то, и другое - но ни разу он не крикнул на нее, не сорвался. Сказал раз, сказал два, сказал три - все. Больше ей было не нужно. Буквы она выучила играючи, как будто знала их уже, да забыла.       Однажды он вернулся домой с рынка - туда часто сам ходил, неча бабе тяжести таскать, ей же рожать и все такое, да и зерновую основу для настойки все равно выбирать не умеет. Лира бросилась к нему навстречу, схватила за рукав (ничего себе, охуела) и потащила к столу.       - Велир, глянь! Я слово написала! Целое слово!       Велир смотрел, как она радостно-удивленно сама смотрит на свое имя, криво нацарапанное на уже измочаленной их занятиями бумажке, и понимал, что в стремлении учить ее было и что-то еще.       Где-то в глубине души Велир надеялся, что не будет больше таким одиноким, что грамота не будет казаться ему бессмысленной чушью, так как никто больше ее не разумеет, что не только ему травы и лес будут петь разными голосами о своих тайнах. А что баба… Так что ж, бабы тоже бывают дельные, взять хоть мать его… Вырастила же их как-то…       - Правильно, али нет? - Лира вскинула на него глаза. Он кивнул.       - Правильно. Криво только. Ногой, что ли, писала, пока руками щи варила? Еще старайся, нехуй расслабляться. Тут же хер че поймешь, если так писать будешь.       Она просияла так, будто он ее похвалил до небес. Велир только головой покачал. Женился на свою голову… Так и до проплешины в тридцать недалеко.       Увлекшись, Лира порой забывала о своих женских обязанностях, но стоило Велиру коротко позвать, как она тут же испуганно кидала все и бежала на его зов. Не сказать, чтобы ему нравился этот овечий, явно насильно вбитый в нее страх, который заменял проблеск острого, живого и пытливого ума в глазах его юной женушки. Но принято же - муж умный, жена по дому… Он как-то не думал, что возможно иначе.       Шли месяцы. Лира уже умела уверенно читать по слогам и криво, с трудом, царапать на бумажке короткие слова - любые, которые приходили ей в голову.       - Ну какая еще “сабака”? Неправильно!       - Почему?! - Изумилась она, вытаскивая горшок из печи, - говорят же так! Послушай сам - са-ба-ка!       - Так не пишется же так, как говорится, дура!       - Почему?       - Да потому что люди, когда приду…       Его фразу прервал надрывный кашель. Велир поморщился, схватился за грудь и опустился на лавку. Не помогло. Кашель, сухой и царапающий, только надрывал и без того першащее горло. И голова была какая-то мутная…       - Люди, когда… Когда письменность придумывали, они…       Снова кашель.       - Да ебаный же ты трижды в рот!..       Лира поставила ухват в угол, бросилась к нему, присела перед ним на колени, положила ладонь на грудь.       - Ты чего?.. Чего?..       Она прижала руку к его лбу. В ее глазах был ужас.       - Ляг!       - Ты чего тут, блять, раскомандовалась, я не понял? Сам лягу, когда… - Он поморщился, потер горло, - настой дай мне, вон на полке желтый стоит. И мед. Вода есть?       - Есть, - она быстро принесла настой, мед и воды запить, снова присела перед ним на колени.       - Жар у тебя…       - Еще поумничай тут!       - Да чувствую же!       - Озноба нет, значит, и жара нет никакого! Горло схватило просто… Пройдет к завтрему. Крыльями тут только не хлопай, от твоего кудахтанья хуже только будет!       Спустя буквально час Велир уже трясся в своей постели, завернутый в два одеяла, а Лира стояла над ним, перепуганно сжав руки на груди.       - …блять, ебучая осень…       Болезнь, как и всегда, застала их обоих не вовремя. Осень, а он сейчас на себя лекарства изводил, пополнить запасы теперь только весной можно будет, а что делать? Сдохнет, кто лечить будет этих пиздюков тупорылых, не жена же его. Тем более, что реакция на болезнь Велира у нее была весьма странная. Лиру будто парализовало от ужаса. Не то чтобы у Велира были сомнения насчет ее пугливости, но эта паранойя была уже просто за гранью. Лира каждую минуту пыталась впихнуть в него еду, таскала ему лекарства с неутомимостью, достойной лучшего применения, и что самое главное - вообще не давала ему спать. То садилась рядом и начинала просто внаглую щупать его шею и склоняться к лицу, проверяя дыхание, то тянула за руку и будила, стоило ему задремать, и это от девки, которая с самой свадьбы его шарахалась, как чумного бродяги. Однажды, не выдержав, Велир хрипло поинтересовался:       - Ты меня грохнуть хочешь? Или да? Если да, то и вернее способ есть, чем… - Он закашлялся. - …чем пытать меня и спать не давать. Хоть быстрее вдовой тебя сделаю свободной. Но вообще… - Кашель. - Советую подождать, пока я капитал какой-никакой тебе оставить смогу.       Лира выслушала его, широко открыв глаза. После чего порядком Велира удивила. Закрыв лицо руками, она согнулась в три погибели и затряслась от плача прямо рядом с охуевшим Велиром.       Вот к такому его жизнь уже точно не готовила. Он с трудом выпростал руку из-под двух одеял и положил ей на колено.       - Да я еще не сдох, куда лужу уже льешь, дурища!..       Все еще рыдая, Лира мотнула головой, резко встала, скидывая его руку с колена, и выскочила наружу.       “Вот же блять, пойти бы за ней, но сил нет нихуя, может, хоть дергать не будет…”       Заснуть под приглушенные входной дверью рыдания было трудно, но утомленный жаром, Велир справился. Он выпал из жизни утром, а когда открыл глаза, в доме опять было светло. Едва разлепив зенки, он тут же закопался в одеяла. Чувствовал знахарь себя прескверно. Тело ломило, левую ноздрю заложило полностью, а правая решила исторгнуть из себя все запасы соплей, что у нее там были с сотворения ебаного мира, голова раскалывалась, будто из нее пытался выбраться кто-то очень настойчивый с топором, а горло изнутри драли когтями с десяток голодных кошек. Он хрипло кашлянул и повернулся на другой бок. Течь начало из другой ноздри. Ну прекрасно. Говорить - больно, глотать - больно, двигаться - невозможно, думать - еще больнее. Он даже Лиру позвать не мог. Так, а что это за куль у него на ногах?       С трудом приподняв голову, Велир свел слезящиеся глаза в одной точке и увидел, что Лира влезла к нему в постель - ну ничего так в себя поверила, конечно - и крепко спала у него в ногах, свернувшись там калачиком.       “Это еще что за новости, ей же неудобно, спина болеть будет! Ой дура…”       Рукой до нее дотянуться не представлялось возможным, и Велир слегка двинул ногой, стараясь не пнуть свою непутевую сиделку. Не то чтобы ему не хотелось ей наподдать, но не спящей же.       Лира вздрогнула, сонно промычала какое-то ругательство (неожиданно) и обхватила его ноги крепче, даже не думая просыпаться. Велир вдохнул, собираясь позвать ее, но даже воздух раздражил воспаленное горло, и он надрывно, влажно закашлялся. Лиру этот звук взбодрил не хуже вопля бешеного петуха под самыми окнами. Она подорвалась с постели и тут же склонилась над ним, прижала руку ко лбу, нахмурилась, не удовлетворившись точностью осмотра, и сделала вообще немыслимое - прижалась к его лбу мягкими холодными губами.       Если бы он уже не полыхал, вспыхнул бы, а так просто растерянно застыл, забыл даже дышать. Лира, неуклюжая девица, которая боялась и сидеть с ним рядом, до сего дня не спала в его постели и смотрела, как забитый ребенок, осмелела, точно поняла, что, оставшись один на один с болезнью мужа, лишилась обязательного контроля и стала в доме главной, стала деятельной, живой и подвижной. Она уже не оглядывалась на него пугливо, поджидая указаний, а впихнула в него еду, лекарство, настой, опять попыталась накормить, удивляя Велира уверенностью движений.       - Ты откуда знаешь, где что лежит? - сипло спросил он однажды. Лира вскинула голову от шитья, одернула на коленках старый передник. В доме было чисто, тихо, светло. И все это - пока он в полубреду валялся.       - Ты для других хворых брал, - она оглянулась на полки, - я запомнила, где что…       - Хуя се память…       Она сдвинула брови, тут же преобразившись.       - Так, а ты не разговаривай!       - А ты не ох… - голос прервался, Велир с трудом, болезненно сглотнул. - Не охуела ли?..       Она молча посмотрела на него таким взглядом, что он аж оробел - впервые в жизни. Лира сидела на постели лицом к нему во всегдашней домотканой рубахе, коричневой юбке и переднике из сероватой грубой ткани. В ее левой руке слабо поблескивала игла, а в правой она комкала свою вторую юбку. Одна коса лежала на ее спине, а вторая опять свесилась с плеча. Лира дернула головой, убирая ее прочь. Совсем молодка - а уже пихнули замуж за кого попало…       Не то чтобы Велир считал себя дурным мужем и дурным человеком - нет, и хуже есть. Но странно у них как-то все вышло. Сумбурно. Он закрыл глаза и снова провалился в сон, пытаясь поймать ускользающую мысль, которая пришла, когда он взглянул на иглу в ее руках. Что-то не так…       Когда ему полегчало, жар стал подниматься только по вечерам, и стал хотя бы переносим. Кашель все ещё мучил, но горло перестало невыносимо драть, и Велир смог проглотить еду без мучений - впервые за неделю. Лира, однако же, не оставляла своей тревожной заботы, будто ожидала, что Велир в любую минуту, вот прямо сейчас начнет умирать, пока она не смотрит, не щупает его лоб, не пытается впихнуть в глотку какой-то отвар.       - Да куда уже! - Взбрыкнул он однажды. - Нельзя ж человека одними снадобьями потчевать! Жрать тоже что-то надо! Сам должен с болезнью справляться тоже!       - Я тебе щас поговорю! - Отреагировала резко Лира. - Жри!       Велир схватил ее за руку.       - Слышь, вообще страх потеряла, что ли? Тебя прибить?       Вырвалось - и тут же понял, что не тронет ее и пальцем. Да. Дерьмовый из него все-таки муж, вот только Велир понять не мог - в какую ж сторону все-таки дерьмовый. Лира дернула руку на себя, и в ее поджатых дрожащих губах он приметил какой-то страх.       - Погоди, погоди… Да сядь, не мельтеши!       Она села, сжав руками миску. В лицо ему подчеркнуто не смотрела - куда угодно, только не в глаза. Вот же ведьма немыслимая…       - Ты хворых видела когда-нибудь?       Она бросила на него темный взгляд исподлобья.       - Ты ж понимаешь, что я просто застыл, на поправку иду? Прыгаешь около меня, будто я помираю, давеча вообще рыдала, как над покойником…       Она взвилась, бросила миску, едва не сбежала, но он опять запястье поймал. Истаяла за неделю, как свечка. Ты сама-то хоть что жрала, дура?..       - В чем дело, а? - Упрямо не отставал он.       Лира неохотно присела на одеяло, хмуро забрала руку.       - Я… Просто… Ну… Лет семь мне только исполнилось…       Велир хотел поторопить, но ей сейчас лишнее слово скажешь - и пиздец, либо миской по затылку, либо опять заткнется и будет только из углов на него пырить, неизвестно, что хуже. Он молча ждал.       Лира сглотнула.       - Мне семь лет было… И мама захворала. Вот… вот как ты сначала.       Блять, ну уже понятно было, к чему дело идёт.       - Сначала она даже не ложилась, нас всех кормить надо было, не отцу же… - Лира выталкивала из себя слова, как тяжелые камни. - Не спала… Она всегда так… До упаду… И никто этого не замечал. Я помочь пыталась, но что пиздюшка там поможет… Она все повторяла: "я сама, мужикам много еды надо, не справишься ты…" А потом упала.       Опять тишина. Тяжелая, невыносимая, давящая. Лира собралась с силами.       - Знахаря не было. Ни у нас, ни у вас тогда, да и не доехали бы… Кто бы ее повез?.. Так и умерла. А сначала тоже… думали… Обойдется…       Лира закрыла лицо руками. Ее плечи дрогнули.       - Я думала, ты тоже… Поэтому и лечу так много, чтобы не помер ты…       Велир попробовал было протянуть руку, но она прерывисто вздохнула, беря себя в руки. Отняла ладони от лица.       - Я после этого и захотела лекаркой быть. Чтобы не сидеть и не смотреть, как человек рядом мучается. Отец прибил, конечно, как только заикнулась. Сказал - и так уродина, ведьмовством ещё вздумала заняться. Кто тебя возьмет такую? Читать запрещал учиться. Буквы… Я тайком попыталась учить, там одна женщина возле нас знала… Но я отца боялась. Бросила. А потом ты. Отец с братьями пригрозили - пиздану хоть кому, что хочу лечить - убьют, им ярмо на шее не нужно. - Она горько, совсем не похоже на себя усмехнулась. - Я думала, может, посмотрю, что ты за человек, да признаюсь. Дурной человек со злым сердцем не захочет знахарем стать. А ты сам меня учить стал… Как вот я тебя?.. Без тебя?.. Отец же…       Велир неожиданно для себя, резко прервал ее:       - Отец твой дебил.       Она уставилась на мужа со смесью восхищения и ужаса - словно верующий, не удовлетворенный своей верой человек слушает, как его ближний покрывает хуями богов, соглашается внутренне, но боится еще присоединиться вслух.       - И к нему ты не вернешься, чего бы он там ни вонял. Даже если я сдохну…       - Нет!       Лира неожиданно быстро подалась вперёд и повисла у Велира на шее.       - Пусти, дура, задушишь, - просипел он. Лира слегка разжала стальные объятия (такая силища в таком вот скелете!), но с шеи не слезла.       - Так вот… Будешь, если что, моя вдова. А не дочь его. И жить здесь будешь. Попытается чего сделать - пизданула ему, и дело с концом. Поняла?       Она кивнула, и он почувствовал движение ее ресниц на шее. Сам не понимая, что несет, спросил:       - Хочешь тут спать сегодня, или?..       Она неуверенно поерзала, оторвалась от него, впрочем, все еще держа руку на его плече, и оглянулась по сторонам. Велир уже пожалел, что вообще открыл рот.       - Прям… Прям вот тут?       - Ну да, прям вот тут, - он потерял терпение. - Слушай, не хочешь если, я не…       - Хочу, - она буркнула это так тихо, будто рассчитывала, что он не услышит, что это не засчитывается за согласие.       Они не смотрели друг на друга, и оба поэтому не увидели, что покраснели, как яблоки по осени.       Кровать была чуть узковата для двух человек. Велир мысленно сделал себе пометку купить новую. Конечно, для этого сначала надо было денег прилично скопить… Но из-за узости кровати им приходилось лежать… Скажем так, чуть ближе, чем обоим, возможно, хотелось бы.       Или нет. Хуй разберешь. И одеяло еще это… Только одно…       - Д-давай я с лавки одеяло свое принесу, - ведьма-женушка точно прочитала его мысли. Велир вздохнул с пафосом мученика, вытянул руку и неуклюже притянул ее к себе за плечи.       - Да лежи уже! Пол настыл, а ты уже вон трясешься… Сама сейчас заболеешь, по очереди больными ходить будем? Хороши знахари…       Он осекся, поняв, что сказал. Знахари. Они оба. То есть, он уже невольно поставил ее на один с собой уровень, то есть, он уже не сомневался, что она способна стать знахаркой?       Если Лира заметила это, то ничем себя не выдала. Она была слишком занята тем, чтобы случайно не задеть Велира, подобрав под себя холодные ноги и прижав ладони к груди. Он закрыл глаза и вдруг вспомнил, как она шила возле него, пока он метался от жара.       - Ты это… Левша, что ли?       Она помотала головой.       - Н… Нет.       - Врешь, - он слегка ущипнул ее за плечо. Лира дернула им.       - Я… Я только некоторые вещи этой рукой делаю… Удобнее почему-то…       - Так это "левша" и называется. Чего не сказала?       - Левой рукой только ведьмы все делают, - строго сказала она. - Я не ведьма. Я все правой училась.       - А шила чего левой тогда?       Лира замерла, даже дышать стала тише. Велир закатил глаза.       - Сама училась, вот так и вышло?       Она молчала, и Велир всей кожей почувствовал исходящий от нее страх.       - Ладно, ладно, все, не ведьма, - успокаивающе сказал он и зевнул. - Спи.       - Велир…       - М.       - А ты долго учился, чтобы… ну?..       - Спи. Не приставай с дурацкими вопросами.       - Ну… долго, а?       - Ну долго. Спи.       - Велир…       - Да чего тебе?!       - А сколько?..       - Тьфу! Тридцать лет и три года! Завали ебало, Лира!       Так и пошло с тех пор - сначала Лира с ним ложилась под предлогом "я за тобой послежу, чтобы ночью хуже не стало", а потом, когда Велир на ноги встал, попыталась однажды на лавку сбежать, да он раздраженно окликнул:       - Ну хорош уже! Мы муж и жена, или что? Сказал же, не буду я тебя трогать! Не надо мне этого.       Лира посмотрела на него долгим и странным взглядом. Будь посмелее, спросила бы "а зачем тебе тогда, чтоб я с тобой рядом спала?"       Но… Не стала. Побоялась, что вспылит и на лавку прогонит. А ей и самой с ним рядом спать было… лучше. Легче как-то. Безопаснее?.. Нет, скорее просто не так одиноко.       Сон в его объятиях напоминал ей мамку - когда та ещё была жива, они спали вместе, если отец ее в другую комнату не прогонял и не начинал там рычать и кряхтеть. Лира не любила, когда он так делал. И вообще отца не любила, как поняла с горечью однажды. Не тосковала ни по нему, ни по братьям. Что ж это за человек такой - не тоскует по семье, по родной крови?.. Ладно Велир - его семья рядом была. Хотя и он к ним в гости никогда не напрашивался, так - столкнутся на улице, узнают, как друг у друга дела, да дальше идут.       Лира не знала, тревожит ли ее мужа то же, что и ее, но на сальные вопросы брата насчет детей Велир отвечал со всегдашним язвительным ядом, да так, что Данек либо затыкался и задумчиво переваривал ответ - "это ты меня ща нахуй послал так или?..", либо менял тему. Судя по поведению Велира, ему было глубоко насрать, кто там что думает о работоспособности его хуя.       Велир вообще не вел себя, как мужик. Не пялился, не хватал за задницу или грудь, не пытался лезть со своими слюнями ей в рот или завалить - даже когда пил. Лира будто его как женщина вообще не интересовала. Так ведь в деревне и покрасивше были, та же Лейинка, грудь - во, жопа тоже - есть, за что подержаться. Ещё не замужем, правда, была, все выбирала. Так Велир и на нее смотрел, как на дерево.       На дерево он смотрел с бо́льшим интересом.       Лира сама к нему лезть боялась, да и не знала, как. Про эти дела ей вообще никто, кроме подружаек, не рассказывал, да и те все путали, у самих-то из связей с мужчинами были только шлепки по жопе от соседских парней да зажимки на сеновале, фаргус разбери, что там у них в штанах вообще. Одна говорила - твердое. И хихикала. Другая говорила - мягкое, потом твердеет. Третья утверждала, что сначала там вообще будто нет ни хрена, а потом из тела вырастает… Лира от этих рассказов только больше пугалась. И ни одна из подружек не знала, что делать, если парень тебя не хочет. Самой лезть? Да как это вообще? Мужик все делать должен, мужик когда хочет, тогда и…       Лиру за всю ее жизнь по заднице хлопнули лишь однажды. Лет в шестнадцать. Напугали до слез.       Что-то ей мужчины, если честно, тоже не шибко нравились. Велир нравился - но она забывала, что и он ведь мужчина, и у него, наверное, из тела… Что-то там вырастает.       Ее другое беспокоило. В общем и целом Лира знала, что от…. Возни мужчины и женщины бывают дети. Дети должны быть у людей, которые женаты. А у них их не было уже полгода, и если тупые шутки Велирового брата они оба сносили спокойно, то когда к ним однажды зашла Мариса и красноречиво приподняла одну бровь, разглядывая плоский Лирин живот, ту в пот так и бросило.       Велир тогда был в лесу, и она ему ничего об этом визите не рассказала.       Ведь детки… Должны быть… хотя бы двое уж…       Велир никаких движений в эту сторону совершать явно не собирался. А Лире и спросить было некого, чтобы узнать, как и чего вообще делать. Они продолжали спать рядом - все ближе, все легче, Лира расслабилась настолько, что позволила себе засыпать раньше мужа, не боясь, что проснется, найдя его у себя под ночной рубахой. И все тянула с Тем Самым Разговором - они ведь хорошо живут… Казалось бы, чего воду баламутить?.. Да и больно это вроде как, Лире вообще какая забота вот об этом париться? Это же мужикам только удовольствие.       Велир же в то время катался, как сыр в масле. Не то чтобы он чувствовал в себе призвание учителя - слишком быстро он терял для этого терпение - но он любил ощущать гордость, когда Лира уверенно и правильно научилась писать и читать, когда он указывал ей на растение, рассказывал способы его приготовления, время сбора и целебные свойства, заставлял повторять, и Лира ни разу не ошибалась. Он любил видеть, как больные, вялые, орущие и стонущие от боли люди затихали, как прояснялся их взгляд, как плакали матери и светлели лицом отцы, видя, что дитенок перестал кашлять. Не все из них благодарили его. Были особые идиоты, которые прямо в его избе тут же начинали громко возносить хвалу Релену. Велир на это только устало вздыхал, не замечая раздраженного взгляда жены.       - Вот дебил, - буркнула она однажды, подметая пол. Велир поднял глаза от деревянной доски, которую пытался ровно обстругать уже второй час.       - Кто дебил, я?       - Нет! Этот… - Она бросила злой взгляд на дверь и замахала веником яростнее. - С бородой который…       - Диметр? Чего он тебе сделать-то успел?       - Ну ты его мать вылечил, он давай тут… Молиться! Релен, что ли, ей примочки целую седмицу делал? Или Лирил? Ведь ты же! Хоть бы спасибо сказать додумался, я уж не говорю о том, чтоб как-то… Спасибо в рот не положишь!       Велир разразился хохотом. Лира вспыхнула и неловко замахнулась на него веником, весившим, почти как она сама.       - Да чего хохочешь тут!       - Ты… Он… - Велир вытер глаза и снова захохотал. - Ты глянь, жена взбеленилась, что он в ноги мне поклониться не додумался!..       Лира молча надулась и распахнула дверь, выметая сор с такой яростью, будто он и был ошметками несчастного Диметра, а заодно и дурака-мужа.       Отсмеявшись, Велир махнул рукой.       - Ты какой-то чудной, - тихо бросила Лира. - Не обидно это разве? Когда... так?       Он покачал головой.       - Бывает, конечно, бесит, но мое дело - чтоб хворый на ноги встал. Спасибо в виде чего-нибудь - это тоже хорошо. А хотят богам молитвы возносить, я у них славу отнимать не намерен. Кретинам ведь тоже помощь нужна, они не виноваты, что кретинами родились, понимаешь?       Лира вздохнула. Покачала головой и едва слышно пробормотала "точно чудной".       Так Велир и жил, не особенно замечая как людской неблагодарности, так и беспокойств жены.       Слов, чтобы уговорить его на детей, она так и не нашла, поэтому положилась на старый добрый метод "пойми меня без них, Велир". Однажды, уже зимой, они привычно легли спать вместе - Лира первой, натянув покрывало до подбородка, Велир чуть после - опять в свою книжку какую-то ткнулся и сидел. Она закрыла глаза. Наконец, Велир встал из-за стола, потушил свечку и, зевнув, прошлепал к кровати. Лира почувствовала, как просела под его весом старая кровать, выждала немного. Велир по привычке притянул ее к себе за плечи, она так же привычно устроила голову на его твердой, тощей груди. Неловко забросила руку ему на живот. Велир зевнул еще раз и что-то пробормотал - не недовольно. Лира зажмурилась и, сама точно не зная, зачем это делает, схватила Велира за пах.       - Ты чего, ополоумела в край!!       Она подскочила, тут же забиваясь в угол кровати и очень сильно жалея о сделанном только что жизненном выборе. Велир подскочил тоже и сейчас сидел на постели весь встрепанный. В темноте не было видно, но что-то подсказывало Лире, что его лицо сейчас полыхает так же, как и ее.       - Ты хули, блять, меня за хер хватаешь! Это тебе хвост, что ли, ослиный, так дергать!       Она молчала, мелко дрожа и пытаясь как-то раствориться в деревянной стене. Велир неожиданно быстро успокоился.       - Ладно, не бойся… Толком объясни, чего лапы туда потянула, дура? Что тебе там усралось?       Молчание.       - Лира, мать твою, сто раз тебе сказал, что не буду я тебя бить! Отвечай толком, ну?!       - Я… Нам же надо… Ну… - пропищала она.       - Чего?! - Велир раздраженно взъерошил пятерней волосы. Сна у него больше не было ни в одном глазу. И херу как-то подозрительно понравилось…       - Нам надо… детей.       - Каких детей, - Велир почувствовал, что у него дернулся глаз.       - Ну мы же женаты, - у Лиры в глазах уже скапливались горячие слезы, - а мы еще ни разу… Я понимаю, что ты меня… не хочешь, но надо… чтобы дети были.       - Заче… Что значит "не хочу"? Блять, дурища! Послали же боги на мой порог идиотку! Я тебе на свадьбе что сказал?! Что не стану к тебе лезть, пока ты не захочешь, я силком тебя брать не стану! Молчала, блять, полгода, а потом сразу за хуй схватила!       Лира съежилась, сжимая руку в кулак и прижимая ее к груди.       - Словами объяснить не судьба было?! Это раз! Два - если ты под меня ляжешь, чтобы "дети были", то это, считай, то же самое ссильничанье! Вон дети, у брата родилась недавно пиздючка! Мало тебе?       - Это не то! - Она всхлипнула, ее голос окреп. - Я своих хочу! Мои чтобы были!.. Ну, и твои тоже… И… И вообще… Нам уже надо… Вместе лечь, как полагается!       Он сплюнул.       - Ни слова, блять, я пока что не услышал, что ты этого хочешь, одни только "надо" да "полагается"! Да пошли они в жопу со своим "полагается"! Видел я, что с такими бабами бывает! Ты жопу свою с бедрами видела? Ум бабий… Подумала хоть, что ребенок в родах застрянет там у тебя нахрен, подохнете оба?! Нет! Конечно! Об этом я подумал! Отожрись сначала, потом ко мне в штаны лезь! Рано тебе еще об этом думать, филейной частью не вышла!       Она всхлипнула. Велир раздраженно фыркнул и лег.       - Все, не реви. Не реви, кому говорю! Сюда иди.       Лира легла рядом, напряженная, как тетива. Он снова притянул ее к себе и почувствовал, что она горячо и мокро плачет ему в грудь.       - Пресвятой, блять, Релен… Ну ладно, сука, хочешь - будут у тебя… у нас и дети, и хуети… Но не сейчас! Поняла?       Она проскулила что-то, похожее на согласие.       "Блять, походу не отвертеться", подумал Велир, поглаживая ее по пушистым волосам. - "Ладно, женитьба не таким уж плохим делом оказалась, может и дети не так страшны, как их малюют".       На следующий вечер, когда они легли, Велир сказал:       - Н-ну… Начала, так уж давай до конца.       Лира вскинула на него глаза.       - Ты о чем?       - Да о том, - он поерзал.       Лира прошептала:       - Так ты же сказал, не сейчас детей…       - Дура! При чем тут вообще дети! Это дело ж можно без этого… Руку дай. Не бойся только, будешь трястись - нихуя не выйдет.       - Чего не выйдет…       - Ну вот… без тупых вопросов только сейчас давай!       Лира руку ему, однако же, не дала. Она выпростала ее из-под их общего одеяла и положила ему на грудь.       У Велира моментально сбилось дыхание. Так, что-то уже явно шло не по плану - на такую реакцию он точно не рассчитывал. В последний раз, когда его касалась девка, это было как-то хуй пойми как. Больше тупо, смешно и неловко.       Сейчас неловко было, но тупо или смешно - точно нет. Лира погладила его грудь, медленно спустила руку ниже и завела ее под его рубаху. Он сам дернулся, и она испуганно попыталась руку отобрать. Велир перехватил ее, прижал к груди. В доме было так тихо, что они слышали дыхание друг друга - быстрое, сбившееся. Лира погладила его грудь, опустила руку на живот. Велир опять дрогнул, но теперь она руку не убрала. Погладила, выждала время… и опять, очень медленно опустила руку ниже. Не схватила в этот раз, сжав вслепую изо всей силы, а легонько совсем тронула. Велир задышал тяжелее, протянул свою руку и нащупал ее грудь. Совсем небольшая, мягкая, теплая, она легла точно ему в ладонь. Вздрогнули оба. Велир подался чуть вперед, услышав ее ускорившееся дыхание.       - Н-нормально тебе?..       - Да… А ты ещё потрогать можешь? Вот тут… Сильнее немножко…       - Да…       Они смелели с каждой секундой, понимая, что зря боялись друг друга.       - А можно… Вот так?       Велир прерывисто выдохнул, почувствовав, что ее тонкие пальцы лезут за кромку его штанов. Кивнул, запоздало вспомнил, что в темноте ничего не видать.       - Да.       Она погладила стремительно (было в этой скорости даже что-то постыдное) наливающийся тяжестью член. Слава Релену и всему пантеону, ничего не говорила. Велир почувствовал, что вот-вот - и застонет. Рот надо было срочно чем-то занять, и он подался вперёд, прихватывая ее грудь губами.       Застонала она - громко, удивленно, дернулась вперед, к нему ближе, и этот толчок, как оказалось, был всем, чего им обоим не хватало.       Рубашку он с нее стягивать не осмелился, как и она с него - штаны. Так можно было сделать вид, что они это все понарошку, и вообще ничего плохого не делают, так, просто… Она стонала и задыхалась, когда он вжимался лицом в ее грудь, потираясь щекой о ткань. Он держал ее за запястье, направляя руку на своем члене. Прошло, казалось бы, всего ничего, когда он вздрогнул, сильно, почти против своей воли, сжал ее руками и с задавленным стоном кончил прямо себе в штаны и в ее руку.       - Ой!       - Да не бойся… ты… - Он едва перевел дух. Рука Лиры замерла, скользя по его члену.       - А я от этого… а я же не понесу от этого?       - Дура! Нет, конечно! Руку вытащи!       Она осторожно вынула ладонь, и Велир обтер ее краем простыни.       - Чтоб ты понесла, надо, чтобы вот это внутри тебя оказалось!       Она смолчала. Велир тоже не знал, что говорить. Сильная волна удовольствия, накрывшая его, схлынула, оставив после себя какой-то оконфуженный стыд. Они притихли, лежа рядом. В ту ночь так и уснули, стараясь друг друга не касаться - почему-то стыдно было…       Проснулись, правда, все равно прижатые друг к другу, как и обычно. Лира, уже сообразившая, что означает периодически упирающееся ей в живот твердое… нечто, тут же соскочила с кровати и принялась лихорадочно собирать волосы, одеваться, громыхать горшками - в общем, все, чтоб только сделать вид, что это не она вчера полезла мужу в штаны.       Велир решил проблему, как мужчина и глава семьи - съебся на рынок на полдня, кляня все, что попадется под руку, ибо стояла ебучая зима, и свалить в лес на весь день не вышло бы при всем желании - собирать там было решительно нечего.       Спать рядом оказалось явно теплее, да и общению их не вредило. Перед сном Лира любила закопаться хорошенько в одеяло, положить голову Велиру на плечо и попросить:       - Расскажи чего?..       - Ну чего, - ворчливо отзывался он, пытаясь не замечать, как скакнуло радостно сердце от ее доверчивой близости.       Лира тихо улыбалась:       - Чего-нибудь…       - Про травы? - Он уже угадывал, какая тема заинтересует жену скорее всего. Порой Лира кивала, порой качала головой:       - Нет. Как учился, расскажи.       Велир вздыхал и копался в памяти, выуживая оттуда осколки безрадостного и беспечального детства, болезни старшей сестры, мамкиных примочек, терпко и ярко пахнущих трав, успокаивающего шума листвы на ветру, тяжелой и монотонной работы у пекаря, после которой буквы на листе скакали, сливались и исчезали, когда потяжелевшие веки будто бы закрывались сами…       Он замолкал, увидев, что Лира уснула, осторожно устраивался поудобнее и засыпал сам.       Так прошел еще месяц. Велир терпел, сколько мог - негоже было ее заставлять, раз сама не просила, да и опасно было - Лире явно рановато было обзаводиться детьми, но он-то тоже не железный…       Наступил какой-то особенно мразотный день с трескучим и злым морозом. Входная дверь вмерзла в дверной косяк и не открывалась.       - Все, - заявил Велир после пятой безуспешной попытки ее открыть. - Останемся тут до весны. Молись, чтобы еды хватило, а не то придется жрать тебя.       Он тут же пожалел о своих словах, увидев, что у Лиры трясутся прижатые к груди руки и губы под покрасневшим от холода носом.       - Блять, да я пошутил! Не буду я тебя жрать, там мяса ж ни в пизду, ни в суп, никуда!       - Да ладно, можешь сожрать, - пролепетала она, мелко трясясь. - Ты деревне важнее…       - Дура, блять! Да не умрем мы, завтра-послезавтра лед расколю, и дверь откроется! Иди сюда!       Немо дрожа, Лира подошла, и Велир обнял ее, растирая плечи.       - Уебище несусветное, кому ты сдалась-то такая, жрать еще тебя! С твоего скелета и поиметь-то нечего… Ты все, что я говорю, всерьез воспринимать будешь?       Она кивнула, пряча ледяной нос в его шее под колючим шарфом. Велира передернуло.       - Пошли под одеяло, хули с тобой делать! Сам чуть не околел… Иди ляг, сейчас дров подкину…       - А ты пойдешь? - Лира влезла под одеяло во всей одежде и теперь зыркала на него, как маленькая запуганная капуста, замотав тканью даже лицо.       - Нет, блять, гулять пойду! Ясен хуй, сейчас приду тоже!       Уже привыкшая к его грубым окрикам, Лира заметно успокоилась и кивнула. Велир лег с ней рядом, и она тут же почти влезла на него, беспардонно пропихивая ноги между его бедер и пряча руки на его груди.       Возбуждению, которое Велир терпел около месяца, это вот сейчас никак не помогало.       "Блять, сука, встает. Только б не испугалась и не рванула куда-нибудь, дурища…"       Велир положил руки на ее пояс, совершенно не ощущая тела под Релен его знает сколькими слоями одежды. Если Лира что и чувствовала в его штанах, то никуда не собиралась бежать. Она лишь потерлась носом о его шею, найдя под шарфом открытый участок. В куче одежды она смотрелась раза в полтора больше и неуклюжее, чем на самом деле. Длинный тонкий нос с покрасневшим кончиком, большие блестящие глаза, впалые, обычно бледные, но сейчас окрашенные румянцем щеки, выбившиеся из-под платка тонкие темно-русые пряди… Он осторожно сдвинул платок назад, открывая ее встрепанные волосы.       - Велир…       - Чего, - пробормотал он, еле двигая замерзшими губами.       - А в лесу зверюшки могут от холода умереть?       - Я ебу? Могут, наверное… Только не реви!       Она надулась. Ее лицо было так близко, что Велиру пришлось чуть отклоняться назад, чтобы не ткнуться носом ей в глаз.       - А волки?       - Нет, волки не могут. У них шерсть… - Он зевнул. Лира нетерпеливо похлопала его по груди.       - Велир…       - Ну чего?       - Ты замерз?       - Нет, блять, лежу весь вспотел! Сама как думаешь? Что за вопросы, мать твою, тупые…       - А как звери в лесу согреваются, если у них огня нет?       Он натянул ей на плечи одеяло, молясь, чтобы удачно расположившийся сейчас стояк не попал ей в бедро. Сука, хочется так, что зубы свело!.. Или это от холода?..       - Я откуда знаю, сама вот у них и спроси! Ебутся, небось, напропалую!..       Лира посмотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. Велир сплюнул на пол.       - Тьфу, блять! Все, не лезь со своими вопросами дурацкими, не вводи в грех!       Они замолчали. Велир рассеянно растирал ей плечи. Лира опустила голову на его грудь и глубоко задумалась. Морозище стоял такой, что за окном как будто слышен был его треск.       - Велир…       - Да чего тебе еще неймется!!       - Так если они так греются…       Она опять замолчала.       - Ну?!       - Так может быть… Ну… Мы тоже?..       Его руки застыли на ее плечах. Счастье привалило так внезапно, что Велир, верный своей привычке ничему сразу не верить, подозрительно задумался.       - Опять детей захотела?       - Да нет, - буркнула Лира, ерзая прямо на нем, - просто… холодно… и вообще мы давно… давно не…       Она тоже его хотела?!       Велир решил не уточнять. Просто тоже буркнул:       - Да не так уж и… Кхм.       Они опять замолчали. Велир поерзал.       - Ну давай тогда…       - Чего давать?.       - Ну раздеться для начала!.. Чего…       Лира сдвинула с головы платок, неловко выпуталась из первого, второго и третьего кафтана. Велир тоже кое-как стащил два своих, не желая спускать ее со своих колен. Оба молчали, и оба лихорадочно думали, о чем можно было бы вот сейчас поговорить.       Хотя говорить-то именно сейчас было уже не о чем.       Велир стянул с нее и с себя шарфы, побросал все на пол. С каждым снятым слоем одежды Лира становилась все тоньше, а кровь у Велира - все горячее. Он прижался губами к теплой шее, и Лира вздрогнула.       - Ой, холодное!..       - Извини, - тихо буркнул он, тут же отрываясь от нежной и теплой кожи. Лира прижала его обратно.       - Нет, н-н-наоборот… М-мы же греемся…       "Блять, сил моих уже нет, помоги Релен".       Он добрался до ее нижней рубашки и взялся за ее край.       - Надо… тоже снять.       Лира схватилась за его потеплевшую руку ледяными пальцами.       - А… Точно надо?..       Велир нервно дернул плечом.       - Не хочешь, не снимай.       Лира закусила губу, глядя ему в глаза, и в этот момент она была красивее принцессы - жаль только, что она об этом никогда не узнает, никогда не увидит на своем лице вот этого выражения. Она повозилась на коленях Велира, с неожиданной уверенностью стащила рубашку с него, оголив его до пояса, приподнялась, села прямо и стянула свою рубашку через голову, оставшись в одной юбке. Тут же скрестила руки на груди, прикрываясь. Грудь у нее была совсем маленькая, плечи узкие и худые, с сильно выступающими ключицами. В общем-то ничего такого, чего Велир бы не ожидал.       В данный момент ему было совершенно похуй на количество мяса на ее костях.       Он приподнялся, осторожно коснулся губами ее запястья, толкнул руку носом - убери. Лира помедлила, медленно опустила одну руку, оставив вторую. Велир погладил ее спину, (нежная…), опустил на себя, прикрывая одеялом. Оба они покрылись гусиной кожей от минуты, которую провели без одеяла, поэтому "греться" им пришлось целиком под ним. Сдерживаясь из последних сил, Велир трогал ее неторопливо - как мог. Пытался не напугать, не сделать больно. Лира не трогала его нигде, только сразу, уже более уверенно? пропихнула руку за пояс его штанов и огладила член. Велир тихо застонал, невольно сжав пальцы на ее груди. Застонала и Лира. Он осторожно уложил ее на спину, позволил стащить с себя юбку и кое-как упер в ее горячее лоно уже ноющий от желания член.       - Ай!       Он замер.       - Чего?!       Лира поморщилась, цепляясь за его плечи.       - Больно… Щиплет…       Велир резко, тяжело выдохнул, опуская голову на ее плечо. Она съежилась.       - Я только ж… Я не вошел еще даже.       Лира зажмурилась с видом героически готовой к смерти мученицы.       - Н-ничего, это… Я слышала, что больно бывает… Т-ты давай просто… ну, глубже…       - Чтоб тебе еще больнее было?! - Огрызнулся Велир, уже чувствуя, что у него падает, - а чего ж не кочергой тогда сразу?!       Лира вцепилась в него почти до боли (откуда такая силища?!), замотала головой.       - Нет, хочу!.. Я хочу! Это только в первый раз немножко больно… Потом не больно будет! Я буду молчать!       - Да отлично, заебись придумала! - Взвился он, резко убирая с нее руку и ногу, - ты будешь молчать, пока я тебя рвать там буду! Всю жизнь мечтал именно так с девкой переспать!       В ее глазах уже скапливались слезы. Велир не знал, чему там девки учат друг друга на гаданиях, сходках, общих купаниях и, возможно, сеновалах. Вряд ли мамка успела ее хоть чему-нибудь научить, если померла до ее первой крови, но наверняка учила бы ее молча терпеть, как сама терпела равнодушное ко всему, кроме собственного удовольствия, насилие ее отца.       Возможно, именно потому, что мать не вбила Лире вовремя бабскую мудрость терпежа в постели, она сейчас вообще дала понять, что ей больно. А вбила бы - Велир бы и не узнал, пока кровищу на простыне не увидел.       Ему стало тошно.       - Так, давай как-нибудь, блять, по-другому согреемся. Не реви!! Вот только попробуй мне тут! Я тебя утешать не буду, пошла ты нахуй!       Лира всхлипнула.       - Я не буду…       Трахаться ему уже все равно не хотелось. Велир лег и прижал ее к себе. Лира напряглась всем телом и отодвинулась.       - Да чего еще!       - Одеться надо, - прошептала она.       - Не надо уже, - проворчал он, - иди сюда, чего я там не видел! Сейчас с пола это все холодное поднимать… Не хочу.       Она все-таки расплакалась, услышав раздражение в его голосе.       - Прости, все я… Все я не так делаю, даже это не могу…       Он не знал, чем ее утешить, кроме как наорать. Ласка и терпение - эти две вещи у него не водились с детства. Поэтому Велир лишь тяжело вздохнул и дал ей успокоиться самостоятельно.       Когда, выплакавшись, она затихла, Велир осторожно погладил ее по волосам, плечу, снова поднял руку к волосам - от ритмичных поглаживаний тревожная Лира засыпала быстрее. Но, видимо, не в этот раз. Она схватила его за запястье будто клещами и потянула его вниз. Велир едва не подскочил, когда почувствовал мокрое и горячее прямо под пальцами.       - Охренела, что ли? Чего руку туда суешь? Мою! Свою суй!       Лира замотала головой, лихорадочно блестя на мужа ещё влажными карими глазами.       - Просто твой… Этот… ну… Он большой… А палец меньше. Может, сначала пальцем, а потом, когда мне уже не больно будет?..       "Хочу я или нет, а мне дадут", - обреченно подумал Велир. Лира, похоже, и впрямь вознамерилась сегодня стать женщиной во всех смыслах этого слова. Девственность, высшая ценность незамужней девушки, спустя полгода замужества стала ее стыдом, тяготила ее. Лира была готова лишиться этой, неважной в общем-то, штуки даже через боль.       Велиру было все равно. Ему было важно, что Лиру выдали за него невинной, и ему было важно, чтобы ни один мужик, кроме него, никогда больше ее не тронул. Своей женой Велир считал ее безотносительно того, был ли в ней его член, палец или что-нибудь еще. Но у женушки было явно другое мнение. Велир опять тяжело выдохнул.       - Лира, есть такая поговорка в народе хорошая - "не можешь срать, не мучай жопу". В нашем случае - не жопу. Давай лежи уже смирно, я тебе про травы расска…       Он осекся, услышав ее стон. Явно не от боли. Лира опять прижала его руку к своему лону и развела ноги шире, откинув назад голову.       - Чего? Понравилось, что ли? - хрипловатым шепотом спросил он, жадно наблюдая за ее лицом. Лира кивнула и опять простонала, когда он провел по влажному и горячему ниже и ввел в нее палец. Лира опять нетерпеливо передвинула его руку, быстро и едва слышно шепча:       - Нет, не сюда, повыше, прижми силь…       Она снова ахнула и тяжело задышала. Велир приподнялся на локте, глядя с растерянным и восторженным изумлением первооткрывателя. За двадцать лет жизни он и понятия не имел, что женщины тоже в состоянии испытывать этот короткий животный восторг, который Велир испытывал от прикосновения к себе.       Очевидно, они были ещё как в состоянии, потому что Лира сейчас сжимала его руку и быстро, тяжело дышала, постанывая на выдохе и беспокойно ерзая. Велир попробовал двинуть пальцами самостоятельно, и Лира, резко вдохнув, прогнулась в пояснице с громким отчаянным стоном.       - Да, да, вот так, вот здесь еще, пожалуйста, вот тут, нет, не сюда, сильнее, побыстрее немножко, нет, не убирай…       За эти несколько минут Велир услышал от жены больше команд, чем за полгода совместной жизни. Ошалев от ее напора и силы, с которой она сжимала его руку, Велир гладил ее, боясь замедлиться или ускориться, только слушая ее все более громкие стоны. Наконец она притихла, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, и вдруг дернулась, сжала его руку до боли и громко, протяжно простонала.       Сказать, что Велир охуел, значило ничего не сказать. Лира, дрожа, выпустила его руку, повернулась на бок и уткнулась лицом в его шею, тяжело дыша. Велир погладил ее спину, кожа стала почти горячей.       "Ну что согрелась, это точно".       То есть, кончать женщины тоже умели. Как выяснилось. Выждав время, Велир спросил:       - Ты… как?..       Лира отдышалась, легла на спину и потянула Велира на себя.       - Ты чего? - Не понял он, на всякий случай нависая на некотором расстоянии. Лира сонно моргала, и в целом вид у нее был, как у сытой кошки, которая только что вылезла из крынки со сметаной.       - Теперь попробуй…       Велир моргнул.       - Что попробовать?       - В меня, - пробормотала Лира, закрывая глаза. Велир вздохнул.       - Слушай, давай не…       Она дернула его на себя и повторила - твердо.       - В меня.       Кое-как приладившись, Велир вошел в нее, пытаясь следить за ее выражением, но задохнулся, когда вокруг стало очень узко, горячо и очень, очень… мокро. Лира только слегка нахмурилась, но когда Велир толкнулся глубже, выдохнула и расслабилась окончательно. Велир толкнулся - она снова нахмурилась.       - Больно тебе?..       "Фарг, даже если да, я ж вытащить не смогу…"       Лира покачала головой. Глаза ее все еще были закрыты.       - Нет, еще…       Велир закончил за несколько минут, едва успев резко выйти из нее. Лира коротко зашипела от боли, но что бы там Велир с ней ни сделал, ей это явно помогло пережить проникновение.       - …ну теперь-то точно все?       Лира сонно прищурилась на него, уже засыпая.       - Что?       - Все сделали? По правилам?       Она фыркнула, ласково улыбаясь.       - Н-не… Спи давай…       - Какое спи, день на дворе!       Лира фыркнула еще раз недовольно.       - Какая разница, все равно темно…       - И то верно.       Проспали оба до самого серенького рассвета следующего дня.