Ромашка и полынь

      Неизвестно, какой бог или фаргус хранил их обоих, но к весне Лира так и не понесла. Велира это более чем устраивало. Но только его.       Время шло, и они оба работали, чтобы из старой халупы почти без необходимых для жизни вещей, этот дом стал и впрямь домом. Велир законопатил щели, из которых дуло, передвинул кровать и стол, чтобы солнце, появившееся весной, попадало на стол, а не им в глаза, смастерил перегородку, отделив часть дома, где стояла лавка, от той, где стояла кровать. Деревенские привыкали к тому, что с хворями и ранами можно было ходить к Велиру, и расплачивались чем могли - то есть, тем, что производили. В доме начала водиться еда, а однажды Лира заметила сваленные в углу доски.       - А это что?       - Плотник приходил, - отозвался Велир, сматывая ткань, использовавшуюся у него вместо бинтов, - притащил досок каких-то… Сделаем чего-нибудь из них. Там снаружи еще валяются.       - Ого! - Изумилась Лира, высунувшись на улицу, - да он тебе целый лес притащил! А что ты делать из них будешь?       - Посмотрим, - неопределенно сказал Велир, выпрямляясь и сдергивая с волос ленту.       С тех пор все вечера, если не притаскивались хворые, Велир проводил за струганием, тасканием туда-сюда досок, составлением из них какой-то конструкции. Иногда он бросал работу и надолго задумывался, глядя в никуда, после чего опять лихорадочно хватался за дерево. Лира с вопросами к нему не лезла, только старалась кормить получше и с умилением наблюдала за его резкими, нервными движениями. Велир не терпел бездумного созерцания, праздности, лежания. А дом всегда требовал внимания - то полки прибить, то прибрать, то заколотить что-нибудь или крышу поправить… Лира чинила их одежду, сшила новое покрывало, прибиралась через день, выучив странноватый порядок, в котором Велир хранил свои вещи, варила обеды и ужины.       Еды тоже потихоньку прибывало, но как Лира его ни кормила, Велир будто отказывался набирать вес с тем же упрямством, с каким отказывался делать что-либо, если уж принял решение. Однако на рынок таскаться все равно приходилось. Они ходили по очереди, и Велир чаще оттирал ее плечом от двери, буркнув "тяжелое потащу, иди вон погуляй лучше, если дома надоело", и уходил сам.       Как-то раз он снова ушел. Лира осталась дома одна, и едва Велир ушел, раздался стук в дверь. Распахнув ее, Лира увидела на пороге Марису.       Она тут же сжала плечи, отошла от двери, впуская свекровь. Мать Велира пугала ее даже больше, чем его брат, и куда больше его сестер, абсолютно не заинтересованных в жизни младшего брата, которых она не видала с самой свадьбы. Она невольно чувствовала исходящую от женщины угрозу, несмотря на то, что почти за год брака Мариса ни разу не сказала ей грубого слова. Один ее взгляд был для Лиры хуже, чем сотня бранных слов от мужа.       Войдя, Мариса окинула взглядом дом, слегка прищурилась, но, видимо, не нашла ничего, за что можно было бы уцепиться.       - Молока принесла, - коротко сказала она, ставя крынку на стол и садясь. - И вот.       На деревянную столешницу лег амулет со знаком Альсаи. Лира перевела растерянный взгляд с него на свекровь. Мариса сдвинула брови.       - Почти год прошел, и ничего. Вы по ночам чем занимаетесь?       Лира вспыхнула, даже уши загорелись. С Велиром они по ночам занимались разными вещами, но он всегда тщательно следил, чтобы она не понесла, а робкие попытки поспорить тут же обрывал одним и тем же аргументом "отожрись, какие тебе дети, и без ребенка останусь, и без жены, кто мне по дому помогать будет". Судя по страху в его глазах, дело было вовсе не в доме. Велир боялся за нее.       Но обвинять сына перед его же матерью? Лира слишком хорошо понимала, чем это закончится, поэтому смолчала. Марисе явно не понравилось отсутствие ответа.       - Я думала, мне не придется объяснять тебе долг женщины перед ее мужем и собственной природой. Если к лету ребенка не будет…       Повисло тяжелое молчание. Лира упорно смотрела в пол. Ее лицо горело, а в глазах скапливались слезы.       "Опять? Кто тебя утешать будет? Раньше мамка была, теперь чуть что к мужу на руки бежать будешь? Сопли жевать? Сама себя защищать научись в своем доме!"       - То что? - вырвалось у нее, и Лира сама испугалась грубой дерзости в своем голосе. Вскинула взгляд. Мариса смотрела на нее, онемев от изумления. Сопротивления она не ожидала вовсе.       - То я думаю, ты понимаешь, что будет, - она медленно поднялась и теперь стояла, глядя на Лиру сверху вниз.       - А я думаю, нет, - голос Лиры дрожал, но замолчать она уже не могла - ее несло на волне какого-то нового для нее возмущения, ярости. Этот дом был ее тоже, несмотря на то, что изначально он принадлежал Велиру. Эта жизнь, которую она только начала строить, принадлежала ей. Велир… Мысль запнулась. А Велир тоже принадлежал ей? И его тоже она защищала сейчас, не давала отобрать у себя?       - Если вы хотите отослать меня домой, - так же тихо, но яростно продолжила она, - то это не вам решать.       "Пиздец, мне пиздец…"       Мариса ступила ближе.       - Ты дерзкая девчонка, и больше ничего, - негромко выплюнула она. - Я нашла тебя и привела к нему, и если я захочу, то заменю тебя на любую другую, а тебя, пользованную, кто возьмет? И думаешь, он заметит? Да он тебя даже не хотел, и если сейчас тебя терпит, то лишь потому, что ему так удобно. Я бы не обольщалась на твоем месте.       - Вот поэтому вы и не на моем месте.       Дверь хлопнула так, что на полке задрожали горшки. Лира постояла пару минут, пытаясь унять колотящееся в горле сердце, после чего упала на табурет и зарыдала, быстро и истерически всхлипывая.       В таком положении ее и застал Велир. Лира лежала грудью на столе, опустив голову на трясущиеся руки и слабо всхлипывала - первая, сильная истерика уже сошла на нет, оставив после себя лишь опустошение и последние слезы.       - Ебаный ж в рот, - он поставил корзину на пол и кинулся к ней, повернул к себе, оторвал ее руки от лица.       - Чего?! Больно где? Поранилась? - разумеется, о чем еще мог подумать знахарь. От тревоги в его голосе, страха в глазах и того, что он неосознанно поглаживал ее левую ладонь большим пальцем, пытаясь успокоить, Лира зарыдала только сильнее и кинулась ему на шею. Она не могла, не могла его потерять, и Фарг с ним с домом, Фарг с ними с детьми, если нужно будет, Лира родит хоть с десяток, обманет Велира, забеременеет хитростью, только бы его не забрали…       - Да угомонись же ты, блять, не голоси! - Велир слегка встряхнул ее. - Только что ж уходил, все в порядке было! Что стряслось? Не болит нигде?       - Не-е-е-т…       - А чего? Приходил кто?       - Не… н-е-е-ет… - Она отчаянно замотала головой, сжимая его сильнее. Рассказывать Велиру о том, что она только что оскорбила его мать, Лира уж точно не собиралась.       - Да как тебя к хуям понять, Лира!.. - Пытаясь оторвать ее от себя, Велир заметил на столе крынку и амулет.       - Это ещё что за хуйня?       - Мо… Мо…       - Вижу, что молоко! Не идиот! Вот это! - Он протянул руку, подцепил амулет и потряс им перед ней.       - А…       - Кто принес?!       Она несколько раз быстро всхлипнула.       - Мама… мама твоя…       Он моргнул. Медленно положил амулет на стол и притянул ее ближе к себе.       - Блять, ну все. Я ее предупреждал, что будет, если она сюда со своей хуйней сунется! Это вообще зачем?       Лира прижала руку к груди, пытаясь унять всхлипы.       - Чре-чрево… Чтобы понести…       Велир зашипел и попытался встать, отрывая от себя Лиру. Она повисла у него на шее всем своим слабым весом:       - Не надо! Она ничего не делала, не говори ей ничего, Велир, пожалуйста, Вель, ну пожалуйста…       Видя, что она опять начинает бездумно голосить, Велир выругался и подхватил ее на руки.       - Не ори! Не ори, кому сказал!       Кое-как он оттащил ее на постель и свалил там, как куль с мукой. Налил в кружку воду и сел рядом.       - Все, успокойся. Ну все, давай успокойся. Водички попей вот…       Лира тряслась так, что когда она пила, ее зубы клацали о кружку. Велир скрипнул зубами.       "Мать или нет, а как лезть к моей жене без моего ведома, я ей покажу".       Отца своего Велир не знал, но отчего-то был уверен, что он бы такого не потерпел.       К матери Велир пошел на следующий день, дождавшись, пока Лира перестанет цепляться за него при каждой попытке отойти.       - Сынок, - спокойно приветствовала его Мариса, - случилось что, аж сам пришел?       - Ты мне зубы не заговаривай, - мрачно отрезал Велир и положил на стол амулет. - Твое?       - Теперь нет, - мать подняла на него холодные, такие же, как у него, глаза. - Нажаловалась тебе? А не помянула, как дерзила мне?       Велир вздернул брови. Она усмехнулась.       - Конечно, это она при тебе овечка. Ты не удивляйся, меня она тоже провела. Но не переживай, сыщем тебе другую. Плодовитее и сговорчивее.       - Ты уже сыскала, - огрызнулся сын. - И другой мне не надо. Я тебе что сказал, когда женился? Не лезть. Просил тебя по-человечески. Ты что сделала? Это же не первый раз, да?       Мать сощурилась. Велир смутно вспомнил, что именно такой взгляд у нее был, когда он дрался с сестрой Лилькой, после чего оба получали по подзатыльнику и начинали реветь.       Вот только ему пятнадцать лет как было уже не пять.       - У вас уже год нет детей. Она явно… больна или что-то такое, - губы матери искривились, будто она увидела что-то гадкое. У Велира вскипела вся кровь.       - И давно ты знахарем местным заделалась, матушка?       Мариса хлопнула ладонью по столу.       - Не смей дерзить мне, Велир!       - А то что?       Она смолкла. В этот момент Велир явственно напомнил ей Лиру, дерзкую, наглую девчонку, тощую палку, которая, кажется, уже начала отбирать у Марисы любимого сына.       Велир неожиданно успокоился, будто сам пожалел, что так резко начал разговор. Он терпеливо, очевидно сдерживаясь, сказал:       - Мама. Я знахарь. И с детьми, и со своей женой я разберусь сам. Не заводить их сейчас было моим решением. Ты бы хотела, чтобы я принимал решения в своей семье сам, или чтобы таскался на поводу то у тебя, то у нее?       Мариса устало села на табурет. Амулет Альсаи слабо поблескивал в пробивающемся сквозь ставни солнечном свете.       - Велир, как бы ты, считая, что сам принимаешь решения, не оказался на поводу у этой…       - Так, все, - прервал ее сын. - Думать про нее ты можешь все, что угодно, но я это слушать вообще, блять, не обязан, особенно после того, как ты сама мне ее и притащила! Она ж заебала меня - дети, дети! Хуети! Успеется ещё, куда, блять, несемся? Мне работать надо! Лучше б к Данеку сходила, что ни месяц, то один из его пиздюков чем-то болен! Жена вон вся заебанная, он ей стругает и стругает! На одного него работаю! Идиот!       - Увы, брат твой и впрямь идиот.       Велир настолько этого не ожидал, что запнулся на своей пламенной речи и уставился на мать широко раскрытыми глазами. Ни разу за всю жизнь она не выказывала, что любит кого-то из детей больше остальных - все они висели одинаковым ярмом на ее шее. Мариса усмехнулась.       - Если ты ему передашь, что я сказала, я не призна́юсь. Вы все четверо идиоты. Полные. Но ты - ты меньше прочих, Велир. Не хочешь пока детей - что ж, будь по твоему. Но следи за женой, она не так проста, как кажется. Она еще та…       - Мам!       Она усмехнулась.       - Да вали уж! Защитник… Глава семьи. Смотри, как бы поздно не стало ее заводить.       - Ага, да, конечно. Лет в сорок подумаю.       Она замахнулась на него.       - Я тебе подумаю!       Он выскочил за дверь и фыркнул. Внутри точно так же фыркнула она.       - Пиздюк…       Едва Велир открыл дверь своего дома, как его едва не сбила с ног перепуганная Лира, вытирая нос рукавом.       - Вель… Велир, вы поссорились? Она сказала тебе меня прогнать? Она сказала?..       - Так, а ну завали ебало! - гаркнул он, и она тут же смолкла. - Никто никого не прогоняет никуда. Пожрать есть что?       Она испуганно кивнула и метнулась к столу.       - В общем, - объяснил он с набитым ртом, - не будет она больше доебываться. И ты мне мозги не еби, я детей пока никаких не хочу. Все поняла?       Она кивнула. Открыла рот и тут же его закрыла.       - Нет, не прогоню я тебя! - рявкнул Велир. - Дадут мне пожрать в этом доме, или нет?!       Она опять молча кивнула и больше не приставала к нему до самой ночи. А вечером легла рядом, притерлась к нему и положила руку на его пах.       Велир приоткрыл один глаз.       - Чего.       Лира убрала руку, позыркивая на него темными глазами. Велир вздохнул и сел, отбрасывая покрывало в сторону. Прошлепал по полу к столу и зажег лучину.       - Сюда иди.       Лира несмело подошла. Велир сел за стол, открыл книгу и ткнул пальцем в рисунок, прикрыв другой рукой текст.       - Это что?       Она с недоумением посмотрела на него, запахивая ночную рубаху.       - Ну… Зверобой…       - От чего лечит? - не отстал он.       Лира пролепетала:       - От кро… раны заживляет, ожоги, когда голова болит, когда кровь в моче…       - Когда что? - Он сощурился. Лира замолкла, растерянно глядя ему в глаза.       - Не когда кровь в моче?..       - Да не бойся ты, едрена ж вошь! Сядь! Вот это что?       Он спрашивал ее о разных травах до поздней ночи: свойства, вид, время сбора, способ приготовления. Лира порой путалась, не называла все свойства, предлагала использовать корни вместо цветков, но Велира поразило, как много она уже помнила. Как ни странно, повторять с ней вместе травы успокоило Велира куда лучше, чем возня в постели, на которую в тот момент не было никакого желания.       - Лира, - прошептал он, когда они уже опять лежали в постели, измотанные учебой. - А ты как меня сегодня назвала?       Она сонно моргнула на него и потерла кулаком глаза.       - Как… Да как всегда…       Он наморщил лоб.       - Нет, как-то… Имя мое как-то сократила.       Лира помолчала. Завозилась, прячась в одеяле глубже, и едва слышно сказала.       - Веля.       Он тихо, удивлённо выдохнул.       - "Веля". Меня так никто сроду не звал…       - Извини, я больше не бу…       - Да нормаль… Мне нравится, - он смешался. Лира тоже молчала и только тихо дышала рядом. Родная, теплая. Велир вспомнил холодную, расчетливую фразу матери о замене на более "плодовитую и сговорчивую", и едва унял новый приступ какой-то яростной нежности, желания прямо сейчас кого-нибудь разорвать, только бы ее ничего не тронуло.       Странная какая-то хуйня.       - Лира, - позвал он, впервые осмысленно, пробуя имя на вкус на языке. Оно было сладким, как липовый цвет.       - М? - она приподняла голову, он повернулся к ней, и их губы встретились.       Оба замерли. Губы Лиры были тонкими, мягкими, губы Велира - сухими, обветренными. Он подался чуть вперед, положил руку на ее мягкий затылок, притянул к себе. Лира вцепилась в его рубашку, неловко прижимаясь к уголку его губ своими. Велир оторвался от нее, повернул ее лицо к себе за подбородок и снова поцеловал.       Они не спрашивали друг у друга, что делают, не удивлялись, что первый поцелуй у них случился спустя год брака. Они просто целовались, осторожно углубляя поцелуи, пока так и не уснули, касаясь губ друг друга своими, размякшие от нежности.       Лира не спрашивала его, о чем он говорил с матерью, но разговоров о детях больше не заводила. Когда они оба поняли, как и сколько любви им нужно, у них появилось нечто вроде рутины - сначала Велир доводил Лиру рукой, затем брал ее, всегда выходя до того, как излился бы внутрь. Происходило это у них раз в две недели или и того реже.       Неужели ему чаще не надо, гадала Лира. Все у ее мужа было не как у людей.       На улице стояла на редкость тихая, безветренная ночь. У Лиры весь вечер тянуло живот, но она ничего не сказала мужу, привычно завершила все домашние дела и с трудом легла около Велира, радуясь, что он не лезет к ней и не мучает. Свернувшись в комочек, она задремала.       - Чего так свернулась, живот болит? - пробормотал Велир.       Хоть у Лиры и не было матери, она понимала, что на свои женские боли жаловаться мужику негоже. Она еще помнила отвращение, которое искривило лицо старшего брата, заставшего ее у лохани с окровавленными тряпками в руках. Лира сжала живот крепче и тихо ответила:       - Ничего.       Велир зевнул и затих. Немного промучившись, уснула и Лира.       Она очнулась, будто ее кто-то толкнул. Чуть повернулась и застыла. Простынь под ней была мокрой. Лира резко соскочила с кровати, дрожащей рукой зажгла лучину и тихо ахнула, зажимая рот.       На простыни виднелось небольшое, но явственное пятно крови. Лира схватилась за рубашку сзади. Так и есть - мокрая. Лежавший у стены Велир сонно пробормотал и повернулся к ней лицом. Еще чуть-чуть - и попадет на пятно…       Лира дернула за простынь, вытаскивая ее из-под Велира. Ее сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь набатом в ушах. Щеки горели стыдом. Ведь болел же живот, чего не подложилась!..       Кровь никогда не приходила ночью. До этого.       Велир сонно пробормотал, недовольно нахмурился и приподнял голову.       - Ополоумела? Чего постель из-под меня посреди ночи тянешь? Дай поспать, дура!       Лира испуганно замотала головой и опять дернула простынь. Выругавшись, Велир сел.       - Ну чего еще тебе!       Его взгляд упал на пятно крови. Лира тихо всхлипнула. Сейчас опять… Это выражение отвращения всем ее женским естеством, которое она так хорошо знала…       Велир глубоко вздохнул, буркнул “блять”, встал и скомкал простыню, не выказывая и признака гадливости.       - Не реви, чего ревешь-то! Не в первый раз, чай! Замочи простыню с рубахой, подложись там, я не знаю, и давай спать дальше! Матрас не?.. - Он склонился рассматривая, провел рукой прямо по тому месту, где расплылась кровь. - Ну и все! Развела тут…       Под взглядом онемевшей Лиры Велир преспокойно плюхнулся на непокрытый матрас и закрыл глаза.       - Быстрее только там давай…       Когда Лира осторожно прилегла на край кровати, Велир сграбастал ее, будто только этого и ждал, не засыпая. Прижал к себе. Лира уткнулась носом в его грудь.       Впервые в жизни ее не наказали за запачканную одежду, не побили, не накричали, не насмеялись. Она сморгнула опять скапливающиеся под веками жгучие слезы унизительного облегчения и благодарности.       Наутро он уже едва помнил, что случилось ночью, а через неделю забыл об этом случае напрочь - в отличие от Лиры, которой эта незначительная история врезалась в память на долгие годы.       Как-то раз Велир, исчитавший и исписавший все книги в доме, уехал в Тарборо на несколько дней. Он вернулся с новыми бутыльками и книгой, очень и очень задумчивый. Дождавшись вечера, Лира опять прижалась к нему и положила руку ему на живот. Велир отодвинул ее и что-то пробормотал.       - Что? - прошептала Лира, у которой уже все тело горело, как хотелось.       - Нет… Сегодня нет, - странным голосом сказал Велир. Лира тут же убрала руку.       - Не хочешь?..       - Н-не… ну да, не хочу, - пробормотал Велир, который не далее как пару дней назад прочел в книге, что примерно через две седмицы после женской крови, когда она больше всего хочет, тогда с ней и нужно ложиться, чтобы она понесла.       "Пронес же Фарг…"       Он сглотнул и повернулся к ней спиной, пробормотав: "спи".       Велир и не подозревал, какие выводы из его поступка сделала женушка. А женушку его боги не обделили способностью делать далеко идущие выводы из, казалось бы, вполне безобидных ситуаций.       Проснулся он посреди ночи от звуков, подозрительно напоминающих вой осла, который очень сильно старался не выть.       "Это уже семейной традицией какой-то ебаной становится, а можно новую придумать?"       Велир развернулся к ней.       - Да что стряслось-то опять, только же спать легли!       Она судорожно всхлипнула и махнула рукой.       - Н-н-ничего…       - Хуечего! Знаешь же, не отстану! Кончай выть, говори толком!       Лира опять его удивила - продвинувшись к нему вплотную, она обхватила его за шею и сдавила так старательно, будто намеревалась задушить.       - Ты чего, - прохрипел он. Лира ничего не ответила, только проскулила.       - Тебе сон дурной приснился?.. - без особой надежды на положительный ответ поинтересовался Велир. Она кивнула, подтягивая колени к животу, и случайно саданула ими Велира.       - Ай, с-с…       - Прости! Извини, я не хо… я случайно! - залепетала она.       - Да в пизду уже!.. Про что сон хоть?       - Н-не скажу…       - Ну так и иди нахуй тогда! Делать мне нехуй, еще у тебя выяснять, какую хуйню твои куриные мозги на сей раз тебе подкинули! - Велир положил ладонь на ее макушку, погладил ритмично вверх-вниз. - Все, спи, бред всякий приснился, этого не будет… что бы там ни было, в порядке все у нас, слышь?       - У-гу…       Велир только покачал головой, чувствуя бешеное биение ее сердца.       Лира украдкой вытерла об одеяло нос и притихла, прокручивая в голове его последнюю фразу, пытаясь ею перебить надсадно сидящую в голове картину - Велир, резко отталкивающий ее прочь от себя, и его голос: "не хочу эту, мать, веди другую". И дом, ее дом, который она создавала своими руками, в который ей отныне было больше нельзя. Рядом с Велиром там была какая-то другая женщина, подозрительно напоминающая Лейинку. Лира тихо, недовольно фыркнула.       "Глаза б выцарапала".       - Чего там хрюкаешь, отошла? - буркнул Велир. Лира шмыгнула носом.       - Да.       - Вот и спи, нехуй всякую дурь слушать, эти сны фаргусы посылают, чтоб от работы отвлекать и душу путать.       Лира жалобно шмыгнула носом и притихла. Велир раздраженно выдохнул. Женушка у него была сноровистая, работящая и сильная - вон даже хворь не подхватила, когда за ним ухаживала. Не обманул ее папаша, сил в этом тощем теле было хоть отбавляй. И дурости столько же. Велир порой совсем не понимал, что творится в загадочной черепушке жены.       - Ты чего сырость разводишь?       Лира опять громко шмыгнула носом, явно не желая того, и помотала головой, разбрасывая по подушке две встрепанные жидкие косички.       - А вдруг ты меня на другую…       Велир дернул ее за кончик косы.       - Ослица безмозглая. На какую другую? У нас двух жен даже королю иметь нельзя! А баба на стороне мне не нужна и подавно, с тобой хватает хлопот по уши, видит Релен!       Лира немного подумала - он услышал ее тихое дыхание, затем шуршание ткани - она нервно одернула длинную ночную рубаху.       - А чего ты меня тогда сегодня не… Не взял?..       Последние слова она произнесла еле слышно. Велир всякий раз диву давался, как при общей вульгарности деревенских парней и мужиков, да и некоторых девушек, Лира наотрез отказывалась называть хуй хуем, а про их соития хоть как-то говорить прямо. Вместо этого она густо заливалась красными пятнами и бормотала едва различимые звуки, старательно отводя глаза. Велир лег на спину и уставился в низко нависший над кроватью сруб потолка из потемневших от времени бревен.       - Нельзя сейчас. Неделю еще нельзя будет.       - Почему, - пролепетала она.       - Потому что у тебя кровь была когда, а?       Она молчала. Велир всей кожей чувствовал идущий от ее тощего тела жар сконфуженного смущения.       - Да не егозись ты, я знахарь. Я у баб уже все, что надо видел - поневоле, правда… Первых пиздюков у Стешки, брата моего жены, кто принял? Чай не Лирил! Она ж первыми двумя разродиться не могла, а от брата моего толку, что от одного из бревен в сарае. По жизни, причем… Так вот кровь у тебя, дурища, была две седмицы назад. И вот сейчас нам с тобой ебаться никак нельзя, иначе точно понесешь мне тут.       Снова наступило молчание. Дыхание закопавшейся в одеяло Лиры чуть ускорилось - она хотела что-то сказать, но не решалась.       - Ну чего тебе там? Спрашивай уже, а то до утра прокукуем!       Она придвинулась ближе.       - А где ты это узнал?       - В книжке прочел, - буркнул Велир.       - В какой? - Лира села на своего любимого конька и начала забрасывать Велира вопросами. В такие моменты проще было сунуть ей книгу и заняться своими делами, поскольку никакое количество ответов не удовлетворяло ее пытливый ум. Но стояла ночь, какие к фаргусовой матери книги? Он простонал:       - Сука, ну начинается… В книжке про баб! Есть такая… В Тарборо купил, завтра читать сядешь. Там и про роды, и про хуеды, и про все, что хочешь. Чем боль облегчать каждый месяц… Я всю ее освоить не успел, вот вычитаешь, мне расскажешь. Зря я с тобой копытился, что ли, целый год читать учил?       Лира аж задохнулась от восторга при мысли, что ей вновь дадут в руки книгу. Да еще новую!.. До этого Велир не разрешал ей брать только что привезенные из Тарборо книги, еще не испещренные его заметками и не пропахшие полынной настойкой. Обычно Велир только показывал жене обложку и читал вслух - когда время было. Лира сидела подле него и жадно хватала каждое слово, укладывая в цепкой памяти. Она уже заметила, что Велир плоховато воспринимает сведения на слух - порой он даже забывал что-то купить на базаре, если она не писала ему заметку на клочке бумаги, высунув язык и старательно выводя буквы. Зато стоило ему посмотреть один-два раза в книгу, и он уже мог цитировать оттуда отрывки. Велир мало интересовался звуками, которые издавали люди - он был уверен, что большинство из них были ничего не значащим шумом, надсадно стоящим у него в ушах. Он не терпел болтовни и страдальчески морщился всякий раз, когда повадившийся ходить к ним мельник начинал описывать всю свою житуху с сотворения мира, но терпел - мука, тесто и хлеб на дороге не валялись. Зато Велир внимательно слушал птиц и стрекот насекомых, шелест листьев и хруст веток под ногами. Молчаливо растущие цветы, кустарники и деревья говорили ему куда больше, чем человеческая надоедливая трескотня.       Лира же все свои скудные знания получала из чужих уст, и потому привыкла хватать каждое обращенное к ней слово, взвешивала его, рассматривала, определяла его ценность и сохраняла в памяти, если оно того стоило. Текст на бумаге был для нее диковинной, невиданной роскошью, граничащей с колдовством. Устная речь же - понятным и знакомым обыденным инструментом. И все-таки она любила книги, сначала бездумно, как красивые, шелестящие и хорошо пахнущие диковинки, а потом - как бесценные источники знаний о знахарстве. Казалось немыслимым, что все эти слова, нанизанные друг на друга строчки могли умещаться в голове одного человека.       Наутро Велир сразу после завтрака с ворчанием всучил в нетерпеливо протянутые тонкие руки жены заветный томик, сопроводив напутствием “только не порви крючьями своими!” Лира погладила корешок книги, прижала ее к носу, жадно вдохнула сладковатый запах пыли, слежавшейся бумаги и давно высохших чернил. Осторожно раскрыла - корешок слегка скрипнул. Лира уткнулась в книгу и перестала что-либо видеть и замечать до самого обеда.       Только ночью она сообразила, что Велир ни разу не дернул ее, не позвал и не отобрал книгу - даже со стола убрал сам, тихо фыркнув.       Весна уже уверенно вступала в свои права, и настал Цветов день - "бабий", как его пренебрежительно именовали мужики. В этот день незамужние девушки плели венки из белых цветов и пускали вниз по реке, приманивая на них суженого. Чем больше в венке было цветов, тем богаче должен быть будущий муж. Замужние плели венки из фиолетовых или желтых цветов, молясь о детях или, если дети уже были, об их здоровье. Женщины болтали, делились новостями, отдыхали от домашних дел, недовольных рож мужей и вечно виснувших на их юбках детей.       Велир связал очередной пучок, повесил его на потолок и оглянулся на сидевшую в своем углу Лиру. Низко склонившись над шитьем, она спокойно работала иглой, не обращая никакого внимания на шум, гам и смех идущих на реку женщин.       - Ну? И чего расселась?       Лира вздрогнула, подняла на него глаза и отбросила с плеча косу.       - А чего…       - На речку иди! - воскликнул Велир, уворачиваясь от едва не хлопнувшего его по лицу веника. Лира боязливо оглянулась на дверь.       - Не хочу, Вель.       - Что это ещё за "не хочу"? Весь день со мной проторчать собралась? - Велир бросил в нее рубахой. - Напяливай вот нормальное и пиздуй наружу! Зеленая вся уже! Окосела вон, глаза в кучу! Из дома носа не кажешь! Хоть с бабами другими языком почеши, как не знаю, что, сидит молчит целыми днями! Смотреть жутко. Пиздуй давай!       Не успела Лира оглянуться, как оказалась на улице. Прижав руки к груди, она оглянулась на стоящего на пороге Велира.       - А какой мне венок…       Он нетерпеливо махнул рукой.       - Да какой хочешь, Релен помилуй! Всем похуй. Белый уж не плети, ты замужем, а в остальном… Тут же главное что - с девками языком почесать, про всякие бабские дела там, я не знаю. Тебе подружки нужны, а не то совсем тут закиснешь.       - А…       - А будут приставать с тупыми вопросами про детей - шли нахуй, поняла? - Велир почесал в затылке, взъерошив светло-русые кудри.       - Что-то мне не кажется, что я таким макаром подружек найду, - пробормотала Лира. Ее муж сощурился.       - Чего?       - Я говорю… А тебе разве друзья не нужны? Ты ведь тоже никуда не ходишь…       Он фыркнул.       - Я мужик, я другое дело. А баб хлебом не корми, дай с другой девкой потрындеть. Стеньке привет передавай. Все, иди, мне некогда.       Хлопнула дверь. Лира вздохнула и оглянулась. Вокруг царствовало буйство зелени. Поле, отделяющее их дом от леса, было покрыто густой, яркой зеленой травой и мелкими полевыми цветами. Лес шумел свежей новой зеленью, а на небе не было ни облачка. Ватаги смеющихся девчонок и женщин в светлой одежде тянулись к реке. Лира вздохнула и тихо пошла за ними, надеясь, что ее не заметят. Очень, если честно, хотелось вернуться к Велиру, в свой тихий угол, где не нужно было напрягаться и думать, о чем бы поговорить, где можно было просто слушать его брань в воздух и отвечать или не отвечать по настроению. Если подумать, решила она, бредя за особенно веселой стайкой девчушек на вид лет осьмнадцати, Велир и стал ее первым и единственным другом - если муж вообще мог выступать в такой ипостаси. А подруг у нее толком не было - с молчаливой и задумчивой девчонкой было скучно, и другие девочки таскали ее с собой лишь затем, чтобы лучше выглядеть на фоне некрасивой и неуклюжей подружки с длинным бледным лицом, плоской грудью и отсутствующей костлявой задницей.       - Ой! - Низенькая девочка, конопатая, с широкой щербатой улыбкой и копной рыжих волос, оглянулась на нее и тут же задержала подруг, чтобы Лира смогла их догнать. Та тяжело вздохнула.       "Сейчас начнется".       - Ты знахаря нашего жена? Как тебя звать? Ты из соседней деревни, да? - Рыжая девчушка забросала Лиру вопросами. Ее подруга, высокая и серьезная девушка с тяжелой каштановой косой, положила руку подруге на плечо.       - Да оставь ты ее, Силя. Дай хоть пискнуть.       Голос у нее был спокойный и глубокий. Еще одна девушка, тоже темноволосая, невысокая и пухленькая, молча наблюдала за Лирой с непонятным выражением, в котором, впрочем, не читалось враждебности.        От такого доброжелательного на вид внимания Сили и ее подруг Лира смешалась, вспыхнула и забыла вообще все обращенные к ней вопросы. Ее подруга покачала головой.       - Смотри, смутила вот человека. Потому что не все сразу надо вываливать, сколько раз тебе говорила.       Силя смешно надулась. Ее подруга улыбнулась.       - Как тебя зовут?       - Лира, - тихо ответила она. Силя тут же высунулась из-за плеча подруги.       - Ты Велира жена?       Лира кивнула. У всех трех девушек в глазах появилось нечто вроде восхищенного уважения то ли замужним статусом Лиры, то ли тем фактом, что она замужем не за кем-нибудь, а за злым и страшным знахарем.       - Это Кива, - радостно представила подругу Силя, не утерпев.       Высокая темноволосая девушка молча кивнула.       - Я Аниля, - тихо и немного застенчиво представилась пухленькая.       - А мы не замужем ещё, - доверчиво поделилась Силя, подхватывая Лиру под руку. - Будем венки белые плести. А тебе желтый надо, получается. Чтоб детки скорее родились.       "Начинается…"       На речке, впрочем, никакого продолжения этой темы не последовало. Тихий плеск и сильный запах воды успокаивал и усыплял. Девушки и женщины разбились на маленькие и большие группы, тихие и шумливые стайки, такие, же, как та, в которой сейчас была Лира. По синему небу медленно плыли белые громады облаков, чудовищно большие, похожие на дворцы лордов и королей, про которые Лира только слышала мельком. Где-то слева их слепил яркий диск Релена. Девочки плели венки. Кива то и дело дергала за рукав беспокойно ерзающую Силю. Аниля молча разглядывала Лиру, как диковинную зверушку.       Наконец Силя не выдержала.       - Лира, Лира, а замужем быть - это лучше, чем не замужем, или хуже?       Аниля тихо фыркнула. Кива закатила глаза.       Лира смешалась под пытливым и живым, нетерпеливым взглядом Сили. Та ждала ответа так сильно, что аж кусала губы, но не мешала ей думать.       - Не знаю… Ну…       Лира вспомнила полузабытую жизнь дома, страх перед братьями, перед вечно злым, порой дающим подзатыльники отцом, постоянную тяжелую работу, которая не кончалась, пренебрежение невесток, граничащее с гадливостью. И она вспомнила Велира - тоже постоянно недовольного, но вместе с тем он ведь ни разу ее не ударил, от которого иной раз даже ругательство "дура" звучало не обидно…       - Замужем лучше, - тихо ответила она. Девчонки переглянулись.       - А сильно Велир злой? - прошептала Аниля, двигаясь ближе. - У меня брат младший боится болеть, чтоб к Велиру только не отвели.       Лира опять растерялась. Никогда ей сразу не приходили в голову нужные слова, из-за чего почти все знавшие ее люди считали Лиру туповатой. Ну а что было сказать?.. Да, Велир часто был зол, и особенно - если к нему приходили запущенные хворые. Гневные вопли в таких случаях стояли до самого потолка.       - Иногда злой, - уклончиво ответила она, не желая рассказывать слишком много из своей жизни незнакомым людям.       Девушки со страхом переглянулись. Силя придвинулась ещё ближе, ловко скручивая стебельки белых цветов, и прошептала:       - А… А вот когда вы ночью…       - Силя! - резко оборвала ее Кива, сдвинув темные брови. Силя тут же покраснела, забавно сходясь цветом с морковкой, и буркнула:       - Ну интересно же…       Лира неловко опустила голову к своему венку. Лицо у нее горело.       - Мне мамка говорила - больно ужасно, - сказала Аниля и отложила белый венок. Кива перебросила косу с одного плеча на другое, выпрямляя спину.       - Мне тоже.       - А у меня нет мамки, - печально сказала Силя, встряхнув кудряшками, - в родах мной сгибла. Отец молодуху взял.       Лира кивнула.       - Моя тоже в родах. Только не мной…       Она немного помедлила. Если Лира свою мать хотя бы помнила, то у Сили не было никого, кто бы рассказал ей, что бывает за рубежом неведомого мира, в котором ты называешься женой. Яркое солнце зашло за облако, и Лира поежилась, следя за двигающейся по открытому полю тенью.       - Больно будет… Но не очень сильно…       Она хотела сказать "если сначала сделать себе хорошо рукой", но что-то внутри остановило эту фразу на ее языке. Было неловко облекать в слова то, что они с Велиром делали вдвоем под одеялом в темноте, вытаскивать это на суд незнакомцев. То, что они делали вместе, то как жили, принадлежало им двоим, и поэтому на все вопросы о своей замужней жизни Лира ограничилась короткими ответами.       - А он… А что ты делаешь, когда твой муж… Ну… злится?       Лира пожала плечами.       - Пережидаю… Больше особо нечего делать.       Они опять переглянулись. Лира нервно поерзала.       "Кажется, я опять не то что-то сказала…"       Силя вскочила:       - Пойдемте венки пускать!       Пустив венки по реке, они медленно побрели вдоль течения вчетвером.       - Надеюсь, мой муж добрый будет, - задумчиво сказала Кива. Аниля кивнула.       - И богатый…       - И не старый, - Силя сморщила нос.       Лира говорила мало. Больше всех говорить любила Силя - трещала просто без умолку. Аниля тоже охотно поддерживала разговор, но не начинала его. Кива, как и Лира, предпочитала помалкивать, но не от испуганного стеснения, а просто потому, что так ей было легче. В ее молчании чувствовалась спокойная уверенность человека, который говорит, только когда есть, что сказать. Она была старше остальных, и по-матерински приглядывала за ними, изредка вставляя несколько слов. Постепенно Лиру отпустил страх сказать что-то не то, и она стала более многословной, рассказала то малое, что помнила о матери. Силя отвела душу, поругивая мачеху, Аниля - надоедливого младшего брата. У обеих уже были свои зазнобы. Кива только загадочно улыбнулась и пожала плечами.       - А ты? - пристала к ней Силя. - Запал кто, а?       - Куда запал, - не поняла Лира. - Кто?       - Силь, да она ж замужем! - Аниля округлила светло-карие глаза. Силя захихикала так заразительно, что даже серьезная Кива слегка улыбнулась. Они дошли почти до места, в котором река исчезала в глубокой чаще, и неторопливо повернули назад.       - Так что ж, что замужем! Выдали силком, а сердце не привяжешь. Так чего, есть кто? - Силя толкнула Лиру локтем под ребра. Та смешалась, залепетала что-то вроде "я замужем", "да нет у меня никого", "мне и так хорошо".       Кива дернула Силю за рукав и сделала ей страшные глаза. Силя и Аниля тут же перевели тему.       Они гуляли долго - Лира ещё ни разу с самого замужества не была так долго вдали от Велира. Они пел песни - у Кивы был очень красивый, сильный, глубокий голос. Рассказывали страшные истории про заброшенную баню у края леса. Аниля заплела Лире какую-то замысловатую косу.       Когда солнце начало клониться к закату, и разговоры чуть стихли, Лира оглянулась назад. Она поймала себя на мысли, что соскучилась по Велиру. Ей хотелось рассказать ему, как у нее прошел день, послушать, что делал сегодня он.       - Я домой пойду…       - Куда, зачем? - Силя схватила ее за ладонь теплой и мягкой рукой. - Посиди еще! Или тебе… Сильно надо?       Лира пожала плечами.       - Ну… Надо.       Силя вздохнула и неохотно отпустила ее руку.       - Лира, ты если что… Приходи, ладно? Я возле колодца живу, первый же дом слева. Ладно?       - Ладно, - Лира несмело улыбнулась и помахала им рукой.       Она не видела проводивших ее взглядов, полных испуганного сочувствия.       Домой Лира вернулась в каком-то странном, "не своем", приподнятом и летящем состоянии. Оказывается, мир не обязательно всегда даёт тебе тычки и удары, он бывает и добр, добр без причины, в нем есть добрые девушки с веселыми песнями и ловкими руками.       А еще в мире есть Велир.