The Witch's Shop of Wonders

      Существовал на карте мирный городок, называемый Аконитом, что в народе означало «ведьмин цветок». Жители его были работящими людьми, развивающими домашнее хозяйство и сады, в которых на свету, под свежей росой после дождя, спели самые сладкие плоды, самые сочные овощи и самые полезные травы, помогающие от уймы недугов. Народу было не так много, так что люди знали друг друга практически с самого детства, относились ко всем с уважением и искренней дружелюбностью. Аконит утопал в зелени, славился деревьями, цветами и травами, некоторые из которых выводились только в этом городке. Место было воистину райским, наполненным спокойствием и любовью ко всему живому.       Из-за чудесной природы в город прибывали настоящие ведьмы, строили дома и сады, собирали в полях и лесах различные растения и волшебные элементы, из которых позже создавали мистические отвары, зелья и порошки. Открывая торговые магазинчики, называемые «Волшебными лавками чудес», ведьмы делились с людьми своими творениями, обменивая их на драгоценные камни и металлы – единицы местной валюты.       Всего в городе, окружённом живописными зелёными холмами, реками и лесами, было три лавки чудес. Одна из них принадлежала пожилой ведьме, которая родилась когда-то давно в Аконите. В юные годы она подавала большие надежды, умело обращалась с элементами живой природы, была красива собой и умна. После смерти её родителей – местных лекарей, девочка отправилась за границу города на учёбу к опытным волшебникам и ведьмам. Прибыв обратно спустя десять лет, открыла собственный магазинчик, встретила любовь всей своей жизни и вскоре обзавелась двумя чудесными детишками, которые теперь уже и сами находились в преклонном возрасте. Все в мире знали – ведьмы живут более сотни лет, тогда как их дети – около сотни, если только те сами не являлись ведьмами. К сожалению, геном ведьм был не сильнее человеческого, так что у этих волшебных существ редко рождались подобные дети. Лавка этой ведьмы была наполнена лекарственными продуктами, ведь та продолжала дело своих покойных родителей и лечила жителей города.       Вторая лавка принадлежала ведьмаку-самоучке, который отлично ладил с животными. Для людей он был вредным мужчиной средних лет, часто его можно было застать на месте конфликтов, в самом центре побоищ и перепалок. Характер его был сложен, он любил торговаться с людьми и превышать цену на человеческие снадобья. Помимо них, в его лавке было изобилие товаров для животных: от мази для блеска шерсти, до порошков, способных продлить жизнь зверя или избавить его от смертельных болезней. Такие товары он делал качественно, вкладывая всю душу и продавая за половину стоимости. Об истиной глубине и доброте его души прознали все после одного поступка. Однажды он оставил склянку на пороге дома пожилого старика, прознав о том, что его любимый старый пёс стремительно близится к покою. Зная о том, что у пожилого мужчины не было драгоценных камней для оплаты снадобья, он не пожалел лучших трав, лишь бы сохранить лучшего друга человека в живых ещё хотя бы на пару лет. Оставив лишь инструкцию по использованию, он подкинул склянку в ночи, не желая, чтобы его видели посторонние. Но старик понял, кто именно помог его псу встать на лапы, потому что от всех снадобий ведьмака всегда шёл одинаковый характерный запах свежего сена – символа его фермерской жизни. В благодарность он прислал лучшие цветы из своего сада, которые имели дивный аромат и звенели тычинками подобно самоцветам. Сам он ничего не делал со своим хозяйством, так как ноги были больны, а зрение не таким острым, как когда-то давно. Несмотря на всё это, его земля обладала удивительным плодородием. Всё потому, что на территории его дома когда-то давно находился дом цветочных фей. Столетия спустя феи пропали, но пыльца, осыпающая на протяжении множества лет эту землю, сделала её магической. Старик жил, не имея драгоценных камней и металлов, питаясь плодами своего чудесного сада на протяжении всей жизни.       Третья лавка принадлежала юному ведьмаку, мама которого была ведьмой, погибшей в схватке с опасным хищным зверем, прибывшим в Аконит из дальних северных краёв, где обитали чудища. Младенца приютила и вырастила местная пастушка, старушка Минмин, которая скончалась, когда ведьмаку исполнилось двадцать лет. Она взрастила в мальчике лучшие качества, воспитала его добрым, искренним и ответственным. Несмотря на всё хорошее, мальчик взял многое от своей матери, которая славилась своенравным характером, прытким умом, опасной харизмой и саркастичностью. От огненноволосой ведьмы он перенял дар к ворожбе, магическим заклинаниям и тёмным ритуалам. В отличие от двух других ведьм, обитавших в городе, он использовал не только дары живой природы: в его снадобьях зачастую присутствовала падаль и части тел других волшебных существ. Нет, он не рвал шерсть у снежного человека, не вырывал клыки у вервольфов… Минхо использовал останки уже погибших существ. За счёт этого он создавал сыворотки, порошки и зелья, используемые для иллюзий, фантомных чувств, сновидений. Помимо этого, в его лавке продавались украшения, созданные из магических частиц и минералов для самых разных целей.       Минхо жил среди людей, прямо в лавке на втором этаже. Чаще всего его магазинчик был открыт с полуночи до раннего утра, но по выходным он работал при свете дня.       В полдень, когда солнце находилось прямо над Аконитом, Ли спускался со второго этажа в лавку, облачённый во всё чёрное, выделяющийся блестящей рыжей копной коротковатых волос. Часто ведьмы носили длинные волосы, не исключая и ведьмаков, подобных фермеру из соседней лавки. Ли не особо любил маяться с быстрорастущими локонами, состригая их несколько раз в месяц, ведь волосы колдунов каждый день в ночи отрастали на лишний сантиметр. Впрочем, не только это являлось их отличительной чертой: помимо прочего, кожа магов зачастую была бледна и холодна, подобна ледяным кристаллам из глубоких подземных пещер, а лица украшали драгоценные камни, с рождения сияющие на коже. Так, у многих эти камни изображали какие-то узоры и символы, а у Минхо были рассыпаны редкими алыми рубинами около раскосых тёмных глаз.       Прямо сейчас, отражая солнечные лучи этими камнями, Ли по-кошачьи потягивался, беря в руки жёлтый пергамент и витиеватую стеклянную кисть с бесконечными чернилами. Выходя на оживлённую улицу, он, здороваясь с местными жителями, вглядывался в небо, стоя наготове.

***

      Джисон неторопливо шагал по улице, выискивая испуганным взглядом в конце мощёной дорожки знакомую с детства лавку. Раньше то был хозяйственный магазинчик, в котором старушка Минмин продавала пряжу и различные полезные штучки для рукодельниц. Овечья шерсть в её хозяйстве славилась мягкостью и белизной, а создавать из неё ткани было настоящим удовольствием для местных швей. Джисон бегал туда за иглами по настоянию матери, занимающейся расшивкой дорогих тканей на заказ.       Хан помнил, как его детский любопытный взор зацепился за мальчика, который сидел за суетливой Минмин на табурете, пока та раскладывала товар по прилавку. Он читал какие-то сказки в толстой синей книге, покачивая тонкими ногами в ссадинах, полученных во время прогулок с другими ребятами. Их взгляды встретились, а рубины, рассыпанные на коже мальчика, заблестели на дне восторженных глаз Джисона. Тогда он долго теребил маму за юбку, пока не узнал, кто такие ведьмы и ведьмаки. Драгоценные камни долго снились ему, после чего в сознании навсегда устоялось убеждение в том, что ведьмы - прекрасны.       Оба были знакомы уже около двенадцати лет, но, несмотря ни на что, в двадцатилетнем мозге Хана мысль о красоте местного ведьмака лишь укрепилась, пустила корни и вылилась в глубокую симпатию. Дело было не только во внешности Ли, которая буквально была поддёрнута мистикой и загадочностью, но и в том, каким был этот парень. Немного вредный, порой нахальный, но внимательный и заботливый – он стал рубином колотящегося сердца Джисона, вкусившего любовь в возрасте восьми лет. Минхо в момент их первой встречи было двенадцать, но он выглядел довольно хрупко, из-за чего походил на ровесника Хана. Сейчас же всё кардинально изменилось: в свои двадцать четыре года Минхо перерос Джисона, набрал некую мускулатуру, а его черты лица ожесточились, становясь более строгими и точёными. Особенно выделялись скулы, которые симпатично округлялись на лице улыбающегося Ли.       Кстати говоря, сейчас Ли тоже улыбался, завидев далеко в небе, среди пушистых облаков, извивающуюся ленту. Джисон тем временем уже подошёл достаточно близко, чтобы вступить в диалог.        — О, привет, — Ли опередил его, слабо махнув рукой, после переводя взгляд обратно к небу. — Ты просто так или же за товаром?       Дрожащие руки Джисон держал за спиной, встав плечом к плечу с ведьмаком. Тот сжимал в руке список ингредиентов.        — Да я… Маме понадобились какие-то камни для заказа очередного, вот и отправила меня, - напуская на себя маску безразличия, темноволосый пожал плечами, смотря туда же, куда и старший.        — Точно, я помню, как она просила приберечь для неё мешочек. Обслужу тебя сразу после того, как получу новый товар, — кивая вверх, Ли сделал шаг назад, отступая ближе к лавке за их спиной. При этом он взял за плечо Хана, утягивая следом. Младший еле скрыл краску, проступившую на щеках в тот момент.        — А вот и он. Красавец, скажи? — жемчужно улыбаясь, Ли приготовился к встрече с другом.       Как оказалось, светлая лента, парящая и извивающаяся в перине облаков, оказалась морским драконом.