The Witch's Shop of Wonders

      Мерцая от солнечных бликов, на дорожку перед лавкой чудес осторожно приземлился дракон, извивающийся тонкой лентой. Устояв на когтистых лапах, он возвысился над жителями города, окидывая тех взглядом насыщенных голубых глаз с вертикальными зрачками. Его длинные белые усы и брови шевелились от любого движения, подхватываемые дуновением тёплого летнего ветра. Серебряные чешуйки отражали свет, переливаясь радугой и привлекая взгляды всех людей от мала до велика. Этим драконом был Феликс - один из лучших друзей Минхо.       Они познакомились несколько лет назад, когда ведьмак путешествовал по материку и остановился у лазурного моря, берега которого были усеяны высокими скалами и глубокими пещерами. В поисках перламутра русалочьих ракушек, Ли наткнулся на небольшую лагуну, окружённую живописными рифами. Там и обитал морской дракон, охраняющий жемчуг и волшебных существ, проживающих на самом дне солёного водоёма. Он помог ведьмаку найти раковины, а также поделился редким жемчугом, распознав в новом знакомом волшебное существо. С тех пор оба парня подружились и работали сообща, во благо своим народам. Так, Минхо делился с Феликсом чудодейственными товарами собственного творения, в свою очередь как дракон поставлял рыжеволосому то, что можно было отыскать лишь в море, его флоре и фауне.       Вот и сейчас Феликс прибыл, принося на своём хвосте расписной деревянный ящик, обитый внутри мягким изумрудным бархатом, который не давал материалам повредиться. С улыбкой Минхо направился к дракону, исчезнувшему за аквамариновой дымкой, после чего представшему перед людьми в своём человеческом обличии. Блондинистые волосы, перемешавшись с голубыми, опускались на тонкие плечи и грудь, а веснушчатое лицо, слабо искрящееся серебристым сиянием, озарилось широкой ответной улыбкой. Феликс выглядел совсем юным, подобно семнадцатилетнему парню, но на деле его возраст переваливал за пару сотен лет. Такие существа, как драконы, жили порой тысячелетиями.

***

      Стоило дракону появиться на горизонте, как всё внимание Минхо сразу обратилось к нему. С наслаждением обнявшись, существа прошествовали внутрь лавки, затягивая по пути Джисона.        — Давно не виделись, — по-детски улыбаясь, Феликс подставлял голову и щёки под поглаживания Минхо, который не мог нарадоваться встрече с другом. — Как ты добрался?        — Добираться было одно удовольствие, ведь в ваших краях такой сказочный ветерок, а перина облаков до жути мягкая, — опустив ящик с товаром на деревянный прилавок, Феликс запрыгнул на него следом, усаживаясь и раскачивая босыми ногами. Образ существа состоял из свободной белой рубахи и бежевых штанов клёш, сотканных из лучших тканей Аконита. — Но ты знаешь, я бы прилетел к тебе и в бурю, и в ливень, и в грозы.        — Я бы не позволил, — добродушно щурясь, ведьмак подошёл к прилавку и костяшками своей руки нежно погладил Феликса по щеке, чувствуя морскую прохладу кожи. — Ты голоден? Может, хочешь пить?       Пока Минхо суетился и бегал с первого этажа на второй и обратно, Джисон сел за небольшой круглый столик, стоящий посреди магазина. Наблюдая за взаимодействиями двух других парней, он уже успел смять лунный цветок, который до сих пор прятал за спиной. Незаметно засунув израненное растение в карман брюк, он робко изучал взглядом Феликса, который осматривал магазин так, будто видел в первый раз. Но Джисон знал, что дракон навещает ведьмака стабильно раз в сезон, кроме зимы, когда у морского обитателя спячка. Сам Хан не особо шёл на контакт с Феликсом, чувствуя себя не в своей тарелке рядом с теми, кого редко встречал. Тот же, в свою очередь, не особо общался с людьми, предпочитая им детей магии, коим являлся и сам. Несмотря на скудное общение, обоих объединяло желание находиться рядом с ведьмаком, с первой встречи ставшим для них чем-то родным и близким.       Джисон, с момента знакомства с Феликсом, обнаружил в своей душе неприятное чувство ревности по отношению к Минхо. Даже сейчас, наблюдая за боготворящим по отношению к дракону поведением Ли, Хан испортил цветок, который собирался подарить хозяину лавки. Сейчас он смотрел куда угодно, лишь бы не чувствовать в сердце горечь от тандема этих двоих.       Лавка, в которой они находились, была обустроена мебелью из тёмного дерева, вкупе со стеклянными элементами, каменными полками и пьедесталами. За стеклом витрин стояли пузырьки и колбы с различными жидкостями, переливающимися тёмными цветами и магическим блеском. На стенах висели самые удивительные травы и цветы, части мёртвых существ и пергаментные записки-заклинания, связанные чёрными нитями, свисающими с крючков и полок. Множество камней и минералов стояло в шкатулках и специальных подставках, расположенных тут и там по всему помещению. Точно так же хаотично расставленными можно было заметить и украшения, висящие и сказочно звенящие от любого воздушного потока. Помимо прочего, в конце помещения стоял каменный ящик, в котором, как говорил Минхо, находились артефакты для ритуалов и потусторонней магии.       Мысли Хана сбились, когда перед ним на стол рыжеволосый поставил несколько чашек и стеклянный графин с какой-то серой перламутровой жидкостью, переливающейся мелким блеском. Усевшись рядом с Ханом, Ли жестом пригласил за стол Феликса, который только что спустился со стойки, радостно присоединяясь к ним.        — Что это? — заняв место, он указал на мрачное варево в посудине, испускающее пар. Его брови приподнялись, когда Ли начал разливать это по чашкам.        — Это чай из крыльев мёртвых фей. Мой новый рецепт, — с гордостью заявив, Минхо призвал всех попробовать напиток.        — А у него есть какие-то магические последствия? — нервно заелозив на стуле, подал голос Джисон. Увидев, как ведьмак первый сделал глоток, он тут же отбросил сомнения, пробуя «чай». Было странно ощущать, как горячая жидкость, стремясь к пищеводу, мгновенно остывала, в горле ощущаясь уже как холодная горная вода. На удивление, это очень хорошо охлаждало в знойный день, да ещё и по вкусу напоминало всего лишь букет из безобидных трав.        — Нет, всего-то крепкий сон в ночи, — пожимая плечами, заявил Минхо. Феликс, до этого любопытно поглядывающий на парней, сейчас с наслаждением отпивал напиток.        — На сколько ты прилетел в этот раз? — спросил ведьмак, смотря прямо на веснушчатого блондина.        — Всего-то на сутки. В моих краях после весны накопилось дел, — пожав плечами, ответил тот. Кажется, вкус чая ему настолько понравился, что теперь он наполнял свою чашку вновь.        — Я видел в ящике морские окаменелости, кроме всего остального. Мне их очень не хватало в коллекции. Что я должен тебе за это чудо?       Вскоре Джисон понял, что разговор стал более деловым, поэтому не стал проявлять особый интерес. Где-то в душе он был рад, что дракон оставался у ведьмака на такой короткий промежуток времени. Хан не хотел, чтобы на момент его признания в своих чувствах по отношению к Минхо, Феликс был здесь.        — Знаешь, я хотел попросить те кольца, что ты давал мне в прошлом году после моей зимней спячки. Они здорово восполняли энергию, — между делом, прозвучало от дракона.       Ведьмак тут же поднялся, направляясь в сторону склада. Там, за главным прилавком, находилась маленькая дверь в тёмную комнатку, в которой Ли хранил припасы и инструменты для создания магических артефактов. Спустя короткое время он вернулся обратно с мешочком из чёрной ткани, в которой звенел металл.        — Я сделал их ещё в прошлом году, тут как раз осталось немного, — с этими словами он уселся обратно за стол и раскрыл кулёк, высыпая оттуда мелкие и очень тонкие серебряные кольца, отполированные до блеска. — В этот раз они меньше, так что ты можешь их вплести в волосы.       Феликс, заворожённо рассматривая товар, взял пару колечек и покрутил в пальцах. Было видно, что идея вплести их в волосы ему пришлась по душе.        - Только сделать это надо ноч…       Трое резко обернулись в сторону входной двери, когда поняли, что вошёл посетитель. То оказалась женщина, вся одетая в чёрную одежду. Кожа её была бледна, руки мелко дрожали, а в красивых голубых глазах застыли слёзы, которые, кажется, не высыхали ни на минуту. Минхо быстро прибрал всё на столе, пока Феликс относил чайный сервиз за прилавок. Джисон тем временем помог женщине усесться за стол, ведь та выглядела так, будто силы покинут её вот-вот. Они с Феликсом отошли ближе к складу, в свою очередь как Минхо разместился рядом с посетительницей.        — Вы что-то хотели? — мягко спросил он, чуть наклоняя голову, чтобы заглянуть в опущенный взгляд.        — Знаете, мне так тоскливо… — она положила дрожащую тонкую руку поверх руки ведьмака. Её бледные губы дрожали, будто она сдерживала новый поток слёз. — Мой муж, он умер совсем недавно. Мне тяжело жить без него, он снится мне, говорит, что ему меня не хватает…       Она рассказала, в перерывах пропитывая кружевной платок слезами, о том, как её муж попрощался с жизнью из-за тяжёлой болезни, от которой даже лекарства местных ведьм и лекарей помогали только на короткое время. Женщина пыталась отпустить его и смириться, продолжая жить дальше обычной жизнью, но боль и сильное чувство любви не позволяли ей даже просыпаться без застывших слёз в глазах. Тоска вскоре могла довести её саму до неизлечимого недуга, либо до самоубийства. Именно поэтому она и решила обратиться за помощью, которая, быть может, облегчит душевные терзания хоть немного.        — У меня есть одно средство, с помощью которого вы смогли бы связаться с мужем. Должен предупредить, это тёмный ритуал, который нужно исполнять со всеми осторожностью и ответственностью, — предупреждающе сказал Минхо, держа руки женщины в своих бледных ладонях.        — Пожалуйста! Мне подойдёт что угодно! — сказав это, она вынула из кармана чёрной кофты крупный алый рубин. Увидев камень, Минхо слегка удивился, ведь эта драгоценность была для него особо дорога. Камнями, находящимися в коже ведьмы при рождении, те могли восполнять свою энергию и быстрее обучаться новым навыкам, творя из них украшения для собственного тела.       Ведьмак поднялся со своего места, направившись к каменному ящику с тёмными артефактами. Вскоре он вернулся к столу под пристальным взглядом Джисона, Феликса и женщины.        — Это клинок, созданный из камня могильной плиты призрачного демона. Он может подействовать лишь один раз, если всё сделать правильно, — его лицо стало немного хмурым. — Как только наступит полночь, вам нужно будет его лезвием сделать надрез на ваших губах, — ведьмак следил за эмоциями на лице несчастной, думая, что та испугается и откажется от ритуала. Женщина, к удивлению, была готова на всё и совершенно спокойна.        — После того, как кровь полностью покроет ваши губы, вы должны будете поцеловать зеркало, прочитав это, — протянув маленькую жёлтую бумажку, перевязанную чёрной нитью, проговорил он. — Это заклинание, призывающее духов.       Ведьмак подробно рассказал обо всех деталях и нюансах ритуала, который, в случае удачи, подарит этой женщине встречу с покойным мужем. Тот сможет связаться с ней через зеркало, они будут видеть и слышать друг друга до самого рассвета, после чего нужно будет стереть кровь с отражения и закопать клинок в землю, где ему и место.        — Я поняла, — приближая оружие к вздымающейся в рыданиях груди, женщина прижала к себе острый небольшой артефакт, роняя новый поток слёз на собственные колени. — Спасибо вам большое! Я сделаю всё в точности, как вы и сказали.       Минхо поддерживающе улыбнулся ей, предлагая завернуть клинок и заклинание в ткань, чтобы не порезаться случайно и не потерять ничего.       Перевязав товар, Ли еле как отмахнулся от рубина и проводил благодарную женщину к выходу, перед этим дав выпить немного успокаивающего чая. Та, чуть ли не целуя его руки, попрощалась, обещая заглянуть после того, как всё сделает.       К нему подбежал Феликс, похлопав по плечу. Видно, что подобные случаи морально выматывали ведьмака.        — Почему ты отказался от рубина? Они же так ценны для тебя… — с грустью в голосе поинтересовался дракон, следуя за Минхо к одному из стеллажей. Тот снял с ручки стеклянной дверцы небольшой мешочек, позже отдавая его в руки Джисону.        — Это самоцветы для твоей мамы. Кстати, передавай привет, она давно не заходила, — обращаясь к другу, Ли в шутку ткнул Хана в пухлую щеку, после останавливаясь за прилавком. Оба друга уставились на него. — Кажется, тот рубин был самым дорогим, что осталось у этой женщины. Думая о своём несчастье, она готова была заплатить любую цену, чтобы облегчить его. Но тот ритуал не стоит того, наживаться на чужом горе я не стану.       Феликс, стоящий рядом, настолько расчувствовался, что принялся обнимать рыжего ведьмака, который тут же стал вырываться и возмущаться, тем самым завуалировав смущение. Хан, стоящий неподалёку, улыбался, думая о доброте и чуткости Минхо, который всегда стремился скрыть в себе эти черты.        — Что ж, Ханни, тебе ещё что-то требуется? Прости, но мне нужно разобраться с тем, что Феликс принёс, — виновато почесав затылок, Ли встретился взглядом с другом, вопросительно приподняв бровь.        — А, да нет. Спасибо за это, — подняв в руке звенящий мешочек, Хан медленно двинулся к выходу. Кивнув на прощание, Минхо мазнул по лицу Джисона взглядом ещё раз, уходя вместе с гиперактивным драконом на склад.       Когда дверь прикрылась за их спинами, в голове Джисона невольно щёлкнуло. Он обвёл взглядом помещение, прислушался к болтовне Минхо и Феликса, выделяя слова дракона:        — Ты ведь поможешь мне вплести эти кольца сегодня ночью, правда? — было слышно, что Ли улыбался, проговаривая эту просьбу.       Джисон прикусил губу, чувствуя новый прилив ревности. Кажется, пришло время действовать. Он часто думал о том, что ему никогда не хватит смелости признаться Минхо по-настоящему в своих чувствах, так что его мозг годами генерировал всевозможные альтернативные варианты того, как это можно сделать. Сейчас, в очередной раз претерпевая пребывание дракона в доме ведьмака, Хан дошёл до точки. Ему не хотелось видеть взгляды обоих, направленных друг на друга, таких тёплых, искренних. Ему всегда казалось, что Феликс любил Минхо, а может, наоборот, а может, они вообще оба были взаимно влюблены. Сердце Хана больно сжималось из-за ревности и из-за того, что старший слишком мило обходился с драконом, которого видел всего три раза в год. Но вот же он, Хан, совсем рядом, протяни только руку! Нет, владелец лавки никогда бы не взглянул на Джисона взглядом, наполненным не только платонической любовью. Именно поэтому сейчас младший тихо вытащил из каменного ящика маленький пузырёк с фиолетовой мерцающей жидкостью, на пробке у которого было нарисовано фиолетовое сердце. Приворотное зелье.

***

       — Спасибо, дорогой. Как там Минхо? — ласково раздалось по кухне, когда Джисон вернулся домой и вручил матери камни для ткани.        — Кажется, он в полном порядке. К нему снова прилетел Феликс, — устало проговорив, Джисон сел за стол на кухне, откусывая спелую жёлтую грушу.       Его мама, красивая высокая женщина, сейчас стояла по другую сторону стола, руками взбивая мягкое белое тесто. Джисон был уверен, что из него она снова испечёт что-то грандиозное и удивительно вкусное. Госпожа Хан была очень талантливой и хозяйственной женщиной, которую многие любили в городе. Она отличалась тёплыми и нежными руками, которые не испортил труд, внимательным глубоким взглядом и прекрасными волнистыми каштановыми волосами, доходящими ей аж до поясницы. Она была привлекательна, умна и понимающе относилась, кажется, ко всем окружающим людям. Безмерно любила сына и мужа, которые во всём стремились помогать ей и окружать заботой. Их семья была самодостаточной и счастливой, все её члены делились друг с другом любыми новостями, своими чувствами и мыслями.       Джисон безумно любил их, но всё же таил секрет о любви к рыжему ведьмаку с рубинами на лице. Именно поэтому сейчас он старался совладать с эмоциями, не выдавая маме тайну души и сердца. Он не знал, как они отреагируют на то, что их единственный сын любит отнюдь не златовласых девушек, а тёмного мага с холодной кожей и пристальным взглядом. Даже сейчас в разговоре он подавлял ревность, едко вплетающуюся в слова о Феликсе.        — Тот самый серебряный морской дракон?! У Минхо друзья под стать ему, чудесные и красивые, — улыбнувшись сыну, госпожа Хан потрепала тонкими пальцами щеку Джисона, испачкав того в муке. — Кстати, нужно отблагодарить малыша Минхо за камни. Мне неловко от того, что из-за дружбы наших семей он не принимает ни камушка, да даже кусочка серебра не берёт. Гордый, как его мама, - при мыслях о ней, мать Хана улыбнулась. Видимо, она вспоминала, какой та была взбалмошной и неугомонной, но глубоко уважаемой в городе.        — Сходи в сад, собери с кустарников спелую ежевику. Завтра отнесёшь Минхо, заодно и прихватишь то, что я сейчас приготовлю, — загадочно улыбаясь, женщина отослала Хана на улицу, вручив плетёную корзину.       Сад семьи Хан был воистину прекрасным. Пышные деревья стояли по всему периметру немаленькой территории, тем самым формируя подобие настоящей живой изгороди. В воздухе пахло сладкими плодовыми соцветиями, а листва создавала приятный тенёк там, где не было грядок и можно было отдохнуть, притаившись у какого-нибудь ствола. Хоть эта земля и не была волшебной, но для отца Хана она была буквально святой. Тут он находил отдушину, работая руками с почвой, семенами и инструментами. В каждое из растений он вкладывал частичку своего сердца, содержа их в комфорте и достаточном питании. Довольно-таки часто семья Хан вывозила урожай на общий рынок, торгуя сладостью и свежестью уродившихся фруктов, корнеплодов и ягод.       Джисон часто угощал Минхо домашними плодами, с улыбкой наблюдая за наслаждением на лице старшего. Вот и сейчас он сидел на низком табурете, собирая с куста крупные чёрные ягоды ежевики. Не сдержавшись, Хан сунул одну себе в рот, раскусывая ягоду и глотая приятный сок. Это правда было блаженно. Когда он закончит с этим, то обязательно опустит корзину со сладостью в погреб, чтобы ягодки охладились и хорошо сохранились в подземной прохладе. Хан вспомнил о том, что завтра Ли работал с полуночи, ведь начнутся будние дни. Это было удачное время, ведь их никто не потревожит, а Феликс будет уже на середине пути к своему морю.       Когда на улице стемнело, а со стороны сада послышались первые сверчки, Джисон был в своей спальне, готовясь ко сну. Снимая лишнюю одежду, он услышал звук падающего предмета, который излучал слабое сияние в темноте. То было зелье, которое он стащил из лавки Минхо.       Поднимая пузырёк в руки, он уселся на край кровати, рассматривая его. На стеклянной бутылочке не было никаких опознавательных признаков и надписей, помимо сердца на пробке, но Хан точно знал, что это был нужный артефакт. За множество лет дружбы с ведьмаком, Джисон давно знал, где в лавке что находится и для чего предназначается. Мало того, он частенько присутствовал у Ли дома, когда тот записывал списки побочных эффектов у тех или иных отваров. Зная об этом, он и решил взять именно это средство, дабы пробудить в Минхо ответные чувства.       Сила этой магии была практически не губительна для того, кто её принял. Она не влюбляла мгновенно, не делала человека одержимым объектом своей любви. Это зелье просто обостряло множество чувств человека по отношению к тому, кто первый возник перед взором выпившего. Положительные чувства, смешавшись в единый коктейль, дарили человеку ощущение окрылённости, глубокой симпатии и привязанности, таким образом имитируя настоящую любовь.       Несмотря на все плюсы, у зелья был один нюанс: позволить себе поцелуй с околдованным вороживший не мог. Действие зелья могло бы продолжаться годами, но только с условием того, что вороживший не позарится на честь фантомно влюблённого. Минхо специально делал зелья такими, чтобы они не причиняли глубокого вреда тем, на ком их испытали. Пара могла физически касаться друг друга, дарить человеческое тепло, объятия и многое другое, но поцелуи и сексуальная близость были строго под запретом. В случае нарушения единственного правила, к околдованному возвращалась память за весь период ворожбы, из-за которой он, вероятнее всего, возненавидит околдовавшего его человека. Таким образом, зелье просто дарило мнимое чувство, которое нельзя было подкрепить близостью, иначе все чары обернутся против того, кто попытался обманом влюбить в себя.       Думая об этом, Джисон чувствовал сильнейший укол совести, ведь до этого момента он никогда не обманывал Ли и сдерживал свои невзаимные чувства до последнего, надеясь, что те утихнут со временем. Обдумывая в голове план, он всё же решил рискнуть. В его мечтах всегда было желание увидеть влюблённый взгляд старшего, обращённый на самого Джисона. Несмотря на все душевные терзания, Хан хотел попробовать испытать это хоть однажды. Он понимал, что это было ужасным преступлением против своего возлюбленного, но разрывающееся на части сердце просило подарить ему столь желанное чувство.

***

      Омывая ягоды чистой водой, Джисон решил орошить их зельем, чтобы Минхо ничего не заподозрил и просто наслаждался сладостью. Закупоренная в пузырьке, жидкость искрилась и излучала фиолетовый цвет, но когда Хан поливал ею ягоды, та выглядела словно капельки чистой росы, ничем не отличавшейся от простой воды.       Следуя по освещённым керосиновыми лампами улочкам, Джисон едва слышно ступал по белым камням дорожек, которыми был вымощен весь небольшой город.       Заглядывая внутрь лавки, Хан застал Минхо, сидящего за столом в одиночестве, расписывающего очередной пергамент.        — О, это ты. Привет, — мягкая улыбка озарила его лицо, после чего ведьмак помахал стеклянной кистью в руках. — Ты просто так?       Минхо был чуть растрёпанным и, судя по голосу, уставшим, но от него веяло приподнятым настроением. Судя по тому, что время едва перевалило за полночь, ведьмак только проснулся и спустился, чтобы приступить к работе. Как он всегда говорил, ночью тёмным ведьмам работать было комфортнее, чем днём, ведь темнота, тишина и лунный свет – лучшие спутники для ворожбы и ритуалов.        — Да, решил навестить тебя, — немного скованно приподняв уголок губ, Хан попытался улыбнуться, усаживаясь напротив.        — А что у тебя там? — с любопытством заглядывая в накрытые тканью корзины, спросил ведьмак, после заливаясь глубоким зевком. Хан еле скрыл то, как его умилили проступившие в уголках глаз Ли блестящие слёзы. Тот выглядел очень уютно сразу после сна, постоянно зевая и потягиваясь, откидываясь на спинку стула. В голове Джисон не раз сравнивал старшего с котом.        — Мама заставила меня это передать тебе, — вздохнув, младший поставил на стол одну корзину, откинув белую ткань с содержимого. Под ней находился мягкий и сочный яблочный пирог, рядом с которым таились маленькие стеклянные баночки с домашним вареньем из самых различных ягод сада семьи Хан.       Ли тут же приободрился, вытягиваясь подобно струне. Чутка наклонившись, он глубоко втянул носом сладкий запах выпечки, жмурясь в удовольствии.        —- Госпожа Хан никогда не даёт мне тосковать по домашним сладостям, которые бабуля Минмин тоже любила готовить, — сглатывая подступившие слюнки, Минхо уже предвкушал, как попробует первый кусочек. — А что там?       Взглядом указывая на вторую корзину, Ли уставился на Джисона. Тот дрожащими руками поставил и вторую корзину на стол, не спеша раскрывать её.        — Там, эээ… Наша ежевика, — кусая щёки изнутри, Джисон весь разом вздрогнул, когда ведьмак нетерпеливо стянул ткань. На миг его взгляд стал серьёзным, стоило увидеть крупные чёрные ягоды.        «Неужели он всё понял? Что-то заметил?!»       Мысли в голове Хана заходили ходуном, уже генерируя извинения друг за другом. Он испугался того, что ведьмак заметил подвох, ведь сразу после ягод Минхо вперился взглядом прямо в его глаза.        — Ух ты, целая корзина! Вы слишком щедры! — будто бы отбросив все подозрения, Минхо взял одну из ягод, покрутив между подушечек пальцев. — А ты уже пробовал?        — Д-да! Я их сам собирал, так что объелся! Если ты не хочешь сейчас, то давай попробуешь потом! — Джисон сдался, испугавшись настолько, что тут же накинул платок обратно на ягоды, скрывая их. Он уже хотел было выхватить ягоду из рук Ли, но та быстро оказалась на чужом языке. Медленно пережёвывая, Ли следил за Джисоном, который почти прокусил свои губы до крови.       Секунды текли бесконечно, пока человек медленно умирал внутри, коря себя за всю эту затею. Душевное самоуничижение Джисона прервал мягкий голос Ли, внезапно врезавшийся в сознание подобно острому колу.        — Ты всегда был таким привлекательным?