The Witch's Shop of Wonders

            В помещении пахло дождём и сырой землёй, которую посетители тащили прилипшими тёмными кусками на подошвах сапог. За окном с прозрачным витражом из фиолетовых и красных стёкол всё было серо и будто бы туманно – пасмурно, в общем. Света внутри лавки было мало, поэтому Минхо пришлось зажечь свечи и расставить их по периметру комнаты. Чёрный воск медленно стекал в подсвечники, пока белые и зелёные огни топили его. Свечи с прахом всегда горели необычными цветами, которые так сильно привлекали ведьм. Прямо сейчас напротив Минхо стоял охотник. Взгляд острый и тяжёлый, подобный блеску обсидиана, падал прямо на самое дно зрачков Ли. Тому было не привыкать к подобным гостям, так что он оставался спокоен. Прямо сейчас держал в руках, объятых в кружево перчаток, амулеты для защиты, которые хотел приобрести охотник. Было видно, что они ему необходимы – кровь от урона гарпиями редкими каплями капала вниз, пока Ли заворожённо наблюдал за ней.        - Ты знаешь, что мне нужно, Чан, - из-за торгового прилавка ведьмак вытащил стеклянную колбу, протягивая своему давнему знакомому. Высокий и жуткий мужчина принял ёмкость, сдержанно кивая. Прижав стекло к скуле с крупной раной, он с силой надавил ею на кожу, из-под которой горячая кровь потекла ещё интенсивнее. За пару мгновений колба наполнилась, и Ли поспешил её закупорить пробкой. – Рад работать с тобой.       Мужчина с рыжими власами протянул охотнику завёрнутые в натуральную кожу амулеты с силой защиты от нечистей.        - Благодарю, - спрятав товар за пазуху, охотник с серебряным топором в руках замешкался, будто о чём-то резко вспомнил. – У меня сегодня была удачная охота не только на нечисть. Излишек мне ни к чему, пропадёт только. Держи.       Со своего плеча черноволосый стянул тушу крупного дикого зайца в летнем окрасе, следом доставая из сумки на плече ещё и подстреленную из лука птицу. Кажется, фазан. Сразу было видно, что человек родом не из Аконита, потому что охота на фауну здесь под строгим запретом. Минхо знал, что Бан Чан прибывал к ним из соседнего города, который являлся поставщиком продовольствия животного происхождения – Дира. Он был населён большим количеством потомственных охотников, которые истребляли злую нечисть. В Аконит жители Дира стекали за целительными товарами от ведьм. Хоть в их поселении не было избытка драгоценных металлов, и валюта отличалась от привычной для ведьм, Ли всё равно оставался доволен обменом на качественное мясо и людскую кровь. Взаимовыгодное сотрудничество.       Выходя из магазина в вечернюю улицу, тишь и приближающуюся темень, Чан столкнулся с Джисоном, направляющимся внутрь. Они не были знакомы, так что просто смерили друг друга взглядом, после чего охотник надел серый капюшон и отправился по своим делам. Рядом со входом его поджидал крепкий мускулистый конь цвета вороного крыла. Выглядела картина устрашающе и впечатляюще одновременно. Так оба и пропали в тумане.        - Хани, здравствуй, - за несколько прошедших дней эти двое часто находились друг с другом, после признания сблизившись ещё больше. Джисон уже не вздрагивал, когда ведьмак звал его ласковым прозвищем. – Я как раз собирался закрывать лавку. Мне не нравится работать днём.       Фыркая на общепринятый график, колдун громогласно заявил, что с завтрашней ночи начинает работать в своём привычном режиме. Хан умилился раздражению старшего, подходя ближе.        - О, новые перчатки? Не видел их раньше, - заметил он, приподнимая бровь и указывая на руки рыжеволосого.        - Да, мне подарила их та женщина, которая хотела пообщаться с покойным мужем. Ритуал прошёл удачно, так что это её благодарность, - он поднял руки и покрутил кистями в чёрном кружеве, в которое были вшиты осколки красного рубина. – Хорошо смотрится?       Он поднёс тонкие пальцы в перчатках к своему лицу, как бы спрашивая, как смотрятся рубины в коже и рубины в ткани вкупе друг с другом. Алые кусочки драгоценности сверкали на извечно бледном лице, подобные кровавым крупным веснушкам под глазами.        - Ты выглядишь, словно вампир, - прыснул Хан, получая слабый удар сжатым кулаком в живот.        - Вампиры – дохляки! Я, по-твоему, подобен трупу разлагающемуся? – хмурится и шлёпает по плечам Джисона Минхо. – Уж спасибо, дорогой.        - Хорошо, я не так выразился. Ты выглядишь, как книжный вариант вампира. Изящный, эстетичный и аристократичный, в общем – искусство во плоти, - заметив краснеющие уши Ли, Джисон, довольный собой, улыбнулся.        - Так намного лучше.       Оба только сейчас заметили расстояние между ними, которое всё это время сокращалось до малых размеров. Они стояли друг напротив друга, замолчав в какой-то миг. Минхо опустил руки на чужую талию, подходя ещё ближе. Грудные клетки едва не соприкасались, от чего сердца обоих бешено колотились.        - Ты тоже очень красивый, - понизив громкость, практически прошептал ведьмак, разглядывая лицо Хана. Мокрые от дождя каштановые волосы и такого же цвета глаза в темноте сверкали от огня тех свечей, что стояли близко к ним. Чётко вырисованные губы чуть приоткрыты, так же, как и у Минхо. Едва слышалось дыхание, слившееся в унисон. Для обоих было ещё слишком непривычно вот так вот общаться друг с другом, подпитывая привычное дружеское романтикой. В конце концов, теперь они были не только лучшими друзьями, но и парой. Джисон понимал, что околдованный зельем Ли хотел преступить грань, хотел большего. Это было заметно по его долгим взглядам, постоянно сквозящим ласковым прозвищам, по тому, как он касался «возлюбленного» осторожно пальцами. Хан тоже хотел хотя бы оставить лёгкий поцелуй на пухлых бледных губах старшего, а не просто довольствоваться объятиями и редкими тактильными манипуляциями. К сожалению, это было непозволительной роскошью. Когда Минхо начал приближаться к лицу Джисона, желая поцеловать, человек занервничал и потянулся вверх, прерывая намерения Ли тёплым поцелуем в холодный лоб.        - Ничего, если я останусь на ночь? – не заметив чужой хмык, Джисон разорвал контакт и начал нервно кружить неподалёку от смотрящего на него ведьмака.        - Конечно, мне только в радость.

***

      Наступила ночь, лавка закрыта, ведьмак сидит над свечой и растирает часть крыльев фей в ступе. Получающаяся пыль издавала звуки стекла и переливалась серебром, что привлекало внимание как Минхо, так и Джисона, наблюдавшего за процессом.        - А для чего это? – Джисон опустил подбородок на чужое крепкое плечо, стоя за спиной Ли.        - Пока не знаю. Я буду добавлять эту пыль в новые рецепты зелий и отваров. Моя мама так делала.        - Ты такой же экспериментатор, как и она, - прозвучало с улыбкой у самого уха Ли, который на пару мгновений погрузился в мысли.        - Да, и именно поэтому я собираюсь проверить одну гипотезу, - отложив в сторону пест, Минхо закатал рукава рубахи и окунул подушечку оголённого пальца в этот белый непонятный порошок, в прошлом формирующий крылья пещерных фей. В следующее мгновение он коснулся им языка, слизывая с того сомнительную пыль. Джисон потерял дар речи, глядя на эту картину. – М! Как я и думал!       После короткого вскрика он повторил предыдущее действие и протянул свой палец ко рту удивлённого Хана, прижимая к губам. Он ждал, когда Джисон догадается попробовать столь необычный деликатес. Человек смотрел в чужие глаза, затем громко сглотнул и доверился, размыкая губы. Первая фаланга тут же оказалась внутри, чуть нажимая на чужой язык, оставляя на нём мазок порошка. В полости рта всё разом охладело, а на самом кончике мышцы чувствовался свежий сладковатый привкус. Казалось, будто ты откусил кусочек льда из талой воды и сахарной рассветной росы, в котором когда-то весной замёрзло несколько свежих листочков садовой мяты. Травяной привкус и мороз во рту приятно ощущались, от чего Хан непроизвольно сомкнул губы на чужом пальце. Минхо сместил радостный взгляд с глаз Джисона на его горячие губы, теперь уже громко сглатывая и подвисая с озадаченным выражением лица.        - Вкусно? – спустя короткую паузу, выдал Минхо, смотря на замершего Джисона с круглыми глазами. Тот выпустил чужой палец изо рта и сглотнул холодную субстанцию.        - Очень, - лишь смог он выдавить, находясь снова слишком близко к ведьме.       Тот окинул взглядом свой влажный палец. Джисон, казалось, буквально слышал, как у рыжеволосого в голове что-то щёлкнуло. Минхо повторно лизнул свой палец, который только что давал Джисону, глядя в глаза напротив. Человек рядом как-то тихо и рвано выдохнул, а ведьмак тем временем поднял вторую руку и обхватил прохладными ладонями лицо Хана, поднимаясь с деревянного стула. Он встал, прижимаясь своим телом к чужому сквозь одежды. Джисону пришлось упереться поясницей в стол позади, впивая пальцы с ногтями в него. Ли всматривался в чужие зрачки, изредка хлопая длинными чёрными ресницами.        - Я хочу поцеловать тебя, Хани, - нежно в самые губы, медовой интонацией, льющейся в уши сладкой патокой. От такого голоса и ласк в нём Джисон готов был растечься невзрачной лужей. Он, не в силах сдерживаться, чувствуя то же самое внезапно накатившее желание близости, оторвал руку от дерева позади и большим пальцем медленно провёл по нижней губе Ли. Прохладная, бледная, невероятно мягкая и желанная. Хан миллионы раз представлял их первый поцелуй, представлял, как смакует и ловит своими губами каждое движение губ напротив, запоминает и хранит эти нежные отпечатки на своих устах.        - Я тоже хочу этого, Хо. Очень… - проговаривая в губы напротив, Джисон подаётся вперёд и оставляет осторожный поцелуй на чужом подбородке, следом целуя челюсть, мазками губ исследуя линии чужого лица. Он почувствовал, как Минхо выпустил весь воздух из лёгких разом, увидел, как тот прикрыл глаза и после вплёл оголённые тонкие пальцы ему в волосы на затылке. Ведьмак второй рукой схватился за стол позади Хана, тесно прижался всем телом, от чего даже послышался шорох шёлковых тканей рубах и стук перламутровых пуговиц друг о друга. Ли наклонил голову, целуя Джисона в ответ в такие места, как щёки, подбородок, постепенно покрывая горячую кожу шеи следами губ. Мурашки тут же покрыли чуть смуглую кожу человека, он положил ладонь на талию ведьмака, немного сжимая от переполняющих его эмоций. Пока он целует любимого, а тот дарит поцелуи в ответ, даже не спрашивая, почему Хан не позволяет касаться губ, в голове Джисона вихрятся мысли. Он хочет беспрепятственно говорить о любви, целовать рыжего колдуна, любоваться его профилем в лунном свете, держать за руку и вместе путешествовать по всяким сомнительным местам в поисках волшебства, но увы, это невозможно. Если он так и продолжит врать, наблюдая, как зелье напитывает чужую кровь вынужденной любовью, то сойдёт с ума от чувства вины. А если поцелует и снимет ворожбу, Минхо от него откажется навсегда. Чем ближе они становятся с Ли, у которого на дне зрачков плещется алое море любви, тем больше Джисон хочет порвать со всем, признаться и больше никогда не появляться у того на глазах, закрыться в родительском саду и уснуть под яблоней, находя вечный покой. Прошедшие дни были для него мукой и высочайшим удовольствием одновременно, именно поэтому сейчас он наслаждался чужими ласками с тонкой пеленой слёз на глазах. Когда Минхо поцеловал его в мочку уха и с чувством выдохнул, Хан очнулся, смаргивая мелкую росу с глаз.        - Дорогой мой, давай спать? Ты много работал сегодня, - поглаживая по спине и лопаткам свободной рукой, второй Хан опустил голову Ли себе на плечо и потрепал по мягким волосам. Поцелуй в затылок и натянутая улыбка, а Минхо, кажется, ничего не заметил, выпрямляясь. Изучающе посмотрел на псевдо-возлюбленного, оставил чмок на носу и кивнул. После короткого помутнения и обострения чувств, он выглядел взъерошенным, казалось, будто его губы и скулы налились кровью, нагрелись. Должно быть, так и было, потому что Хан выглядел так же. Тем не менее, продолжать было нельзя.

***

      - Что вы делали с Феликсом, когда он был тут в последний раз? – тихо спросил Джисон, глядя в темноту перед собой. На животе, прикрытом ночной длинной рубашкой, покоилась чужая обнимающая рука. Ведьмак лежал сзади, уткнувшись в затылок.       - Почему ты решил спросить об этом? – так же тихо, будто в ночи только так разговаривать и следует.       - Я ревную тебя к нему уже достаточно долго, - со вздохом, Джисон откровенничает. – Прости. Ты можешь не отвечать на этот вопрос, если он личный.       - Я отвечу, - Ли провёл кончиком носа с родинкой на конце по позвонкам на шее Хана. – Ничего такого у нас не было. Никогда. В последний раз мы, как и обычно, общались на разные темы, я показывал Феликсу новые артефакты, а ночью заплетал в косы кольца. Ты видел их.       - То есть, он просто друг для тебя? – подал голос Джисон.       - Лучший друг, да.       - А я тогда кто?       - Ты мой любимый, - сказано до дрожи приятно, так, что у Джисона непроизвольно колени поджались, а рука на чужую упала, ту, что на животе покоилась. Пальцы сплелись. Иллюзия взаимной любви была так сладка.       - Знал бы ты, как я люблю тебя.       - Я знаю это, Хани.       «Вижу это на протяжении двенадцати лет, ещё с того самого дня, когда ты узнал о существовании подобных мне» - прозвучала шёпотом мысль в голове старшего.

***

      Утром Солнце ярко светило в окна, прорываясь сквозь лёгкий белый тюль. Минхо, растрёпанный и сонливый, ненавидел просыпаться рано, но услышав о том, что Джисон обещал матушке вернуться до обеда домой, решил подняться. Сидя в сползшей с плеча белой рубашке, он, витая во снах, пошатывался на кровати, пока Хан состригал серебряными тонкими ножницами отросшие за ночь волосы. Ли попросил его об этом, сетуя на то, что ненавидит каждый день заниматься такой ерундой. Хан же находил это очаровательным. Старший, напоминая недовольного лохматого рыжего кота, неуклюже сидел в постели и даже не мог глаза открыть, в свою очередь как рубины на его лице уже во всю искрились от рассветных лучей из квадратного окошка. Будто бы те радовались началу нового дня, в отличие от их совиного обладателя, который только ночью мог похвастаться работоспособностью. Сбитый режим его до жути раздражал, но ещё больше раздражали посетители, которые навещали его только днём.       Состригая кончики рыжих прядей в мешочек, Джисон был доволен. Он наслаждался каждой минутой, проведённой со своим возлюбленным. Просыпаться вот так вот утром, стричь ему волосы, а позже вместе завтракать – настоящее счастье для Хана, которого он, быть может, ни разу и не узнал бы, не решившись на ворожбу. Думать сейчас об этом не хотелось, так что он закончил с волосами Минхо, завязал ткань и навалился на чужую спину сзади, аккуратно целуя Ли в родинку на открытом плече. Из-за этой маленькой шалости рыжий хитрец схватил его и повалил обратно в постель, обнимая крепко-крепко, так, будто это последнее их объятие.       Это утро по-настоящему удалось. Ласковые поцелуи в макушки с утра, запахи умывальной цветочной воды и горячего мягкого хлеба, вкус ягодного чая и любовное прощание поцелуями в запястья. Хан, уходя от всё ещё сонливого Минхо, решительно настроился на раскрытие правды. Если он искренне любит, то перестанет обманывать и примет любое решение ведьмака, узнавшего о том, как с ним обошёлся Джисон.