The Witch's Shop of Wonders

      Проснувшись чуть позже обычного, Джисон сладко потянулся, медленно поднимая веки. Очутившись на спине, он уставился сонным взглядом в потолок. Растёр помятое лицо ладонями, чуть поелозил по постели и глянул на Минхо. Тот не спал и смотрел прямо на него. Хан вздрогнул от неожиданности, чуть отпрянув.       — Напугал… Ты чего не спишь? — глядя в тёмные глаза за отросшей рыжей чёлкой, Джисон сел.       — Проснулся вот недавно. Твои родители уезжали, из-за шума снизу я и встал, — прекратив сверлить взглядом чужое лицо, Минхо зарылся пальцами в свои яркие волосы и взлохматил их ещё сильнее.       — Точно, сегодня же ярмарка.       Джисон вспомнил о том, что его родители на днях собирались отправиться на фермерскую ярмарку за лесной чащей, поэтому и уехали так рано, чтобы добраться туда к обеду и занять хорошее место. Кивнув своим мыслям, Хан вырвался из тепла постели и ещё раз потянулся, встав у окна. Ли наблюдал за ним, то и дело бросая взгляды на чужой затылок. Волосы на нём напоминали мелкие вихри волн, свалявшиеся из-за долгого лежания. Несмотря на их густоту, Ли отлично видел след своей ворожбы. Рисунок на уколотой коже светился бело-фиолетовым цветком, будучи размером примерно с плод спелой сливы.       — Ты хорошо спал? — ненавязчиво поинтересовался Минхо, поднимаясь с нагретой за ночь постели и ступая босыми ногами на прохладный деревянный пол.       — Да, вполне себе. Только сон какой-то снился жутко реалистичный, — вспоминая об этом, Джисон потёр шею и развернулся на пятках, смотря на мага. — Будто клинок в голову воткнули.       — И правда, жуткий сон.       Минуя утро, парни привели себя в порядок и оделись, спустившись вниз на кухню. На столе ещё осталась корзина с выпечкой со вчерашнего ужина, только теперь она была накрыта расшитым узорами большим платком. Заварив травяной чай, Джисон и Минхо сели друг напротив друга за стол. Младший даже и не скрывал то, как он любовался видом ведьмака. Тот никак не уложил чуть отросшие волосы, лишь наспех причесал их и опустил чёлку, сквозь которую прослеживались практически чёрные глаза. Вчера вечером Хан и не заметил, что на Минхо был надет корсет. Тёмный синий шёлк свободной рубашки аристократично перетягивался чёрной шнуровкой, делая талию мужчины немного тоньше обычного. Выглядел колдун поистине волшебно.       — Хан-и, ты дыру во мне скоро выжжешь. Я настолько красив? — лукаво улыбаясь, прохрипел Ли ещё не разработанным голосом.       — Ты очень красивый.       Джисон не стеснялся своих чувств, поэтому не стал придумывать какие-то отговорки, мол: «У тебя просто листочек чая остался на губе, поэтому я и смотрю!». Ли прочистил горло и чуть смутился, утыкаясь носом в полупустую кружку. Он сделал это немного резко, случайно задев рубинами в коже тонкий фарфор. Раздался тихий звон.       — Мне нужно сегодня поработать в саду. Ты пойдёшь домой или останешься со мной? — после завтрака Джисон быстро ополоснул посуду и поспешил протереть стол от хлебных крошек.       — С тобой.       Погода стояла замечательная. На улице хоть и было солнечно, но всё же прохладный и свежий ветер приятно обдувал кожу, сохраняя окружающую температуру комфортной. Парни прошествовали за высокую металлическую калитку с тёмно-зелёной облупившейся краской на ней, входя в сад. Их поприветствовали клумбы с белыми душистыми пионами, раскинувшими веером свои бархатные лепестки. Ведьмак не сдержался, лаская те подушечками пальцев и следуя дальше. Он часто находился в этом месте, так что прекрасно помнил, где и что располагалось. В сарае парни отыскали необходимые инструменты и глубокие вёдра, с которыми потом побрели к колодцу, располагавшемуся для удобства в центре сада.       Они поливали грядки и клумбы, которым требовалось больше воды, чем остальным растениям. Пока Джисон в теплице собирал в корзину небольшие сладкие перцы и томаты, Минхо раскидывал повсюду шланги с поступающей водой для фруктовых деревьев, после просто гуляя и наслаждаясь природой. В Аконите растения плодоносили аж с середины весны до самой середины осени, иногда взращивая фрукты, овощи и ягоды по несколько раз в сезон. Местная флора и правда отличалась от обычной, той, которая была на других континентах.       Пока ведьмак гулял без дела по саду, не желая тревожить Джисона, он наткнулся на ежевичные кусты. Не все ягоды были собраны, так что Минхо потянулся за одной, срывая и рассматривая. В следующую секунду он уже попробовал вкусность, довольно смакуя на языке свежую сладкую кислинку.       — Да уж, а без зелья они слаще, — вслух пробормотал Ли, шагая дальше. Минхо любил природу, ему нравилось ощущать её своим телом, именно поэтому сейчас он бегал по траве босиком, довольствуясь тем, что на земле не были вымощены каменные дорожки. Создавалось ощущение, будто он находился прямо в лесу, либо же в каком-то естественном заповеднике. Только мысли об этом упирались в забор, которым был ограждён сад. И всё же тут было прекрасно.       Вскоре ведьмак обнаружил Джисона у колодца, умывающегося чистой холодной водой из деревянного ковша. После он немного вылил себе на голову, встрепенувшись всем телом. Видимо, макушку пекло под полуденными солнечными лучами. У Минхо, в отличие от Хана, на голове покоилась шляпка, которую он часто носил летом. Молодой человек окинул взглядом шею и ключицы Джисона, выглядывающие из-под намокшего ворота кружевной бежевой рубашки. Хан закрыл глаза и затылком опёрся о балку сзади, присев на край каменного строения. По шее стекали редкие капельки свежей воды, изящно скользящие вниз, куда-то на грудь и живот. Ли подкрался тихо к отдыхающему человеку, аккуратно прижимаясь губами к чужой влажной шее в поцелуе. Хан открыл глаза, опуская голову. Руки автоматически обвились вокруг талии старшего.       — Хо, ты здесь. Я уж было потерял тебя, — мягко пробормотал он, опуская подбородок на плечо старшего, который обнял его в ответ. — Где ты был?       — Деревья поливал, — коротко бросил Минхо, позволив себе немного понежиться с парнем. — Ты устал?       — Нет, просто в теплице нагрелся немного, — Ли на его ответ кивнул, подняв руку и погладив человека по мокрым волосам. Он и не замечал, что те у юноши немного отросли и слабо завились, как у матери. Выглядел младший очень прелестно. Как бы Минхо не злился на него, он восхищался этим маленьким принцем.       — Хан-и, я хотел спросить. А ты и правда не помнил ту историю из детства про цветок кабачка? — решил зайти издалека ведьмак, продолжая обниматься с Джисоном и держать его в руках. Тот густо покраснел, но Ли этого не видел.       — Конечно же, я не помнил эту глупость! — воскликнул Хан, после чего вздрогнул всем телом, отпуская ведьмака и хватаясь за затылок. — Чёрт! Больно!       — Что такое? — Минхо продолжил держать Джисона, поглаживая по спине. В его глазах заплясали огоньки.       — Снова закололо, как ночью, — растерянно пробормотал Хан, коротко выдыхая и жмурясь. — Только больнее.       «Будет в тысячу раз хуже, если ты продолжишь мне врать» — пронеслось в голове старшего, прячущего в плече Джисона свой оскал. Он уткнулся в мягкую ткань рубашки, вдыхая запах травы.       Минхо, хоть и любил Джисона уже достаточно долго, всё же не мог закрыть глаза на обман в свою сторону. Он был магом тёмным, практиковавшим разные заклинания, в том числе и жестокие. Для того, кто обманывал его вот уже несколько недель и взял без спроса редкое зелье, он уготовил болезненное проклятие. Цветок водной лилии на шее Джисона гласил: «Ты никогда не должен меня обманывать», именно поэтому теперь младший получал фантомный укол иглой каждый раз, когда лгал. Минхо собирался проверить, как часто Хан использовал враньё в общении с ним, перед тем, как задавать главные вопросы.       Спустя какое-то время оба парня чистили собранные плоды и резали их, дабы приготовить что-нибудь. Джисон чувствовал себя хорошо, напевал что-то под нос и болтал ногой под столом, тогда как Ли иногда кидал на него озабоченные взгляды. Он перешёл в режим наступления, отбрасывая на некоторые мгновения все свои чувства, включая жалость к Хану.       — Хан-и?       — Да?       — Ты хочешь поцеловать меня? — Джисон остановил движения ножа в руке и посмотрел на старшего.       — П-почему ты задаёшь такие смущающие вопросы посреди дня? — заикнулся Хан, нервно лизнув свои губы. Хотел, конечно же. — Даже если да, то что?       — А почему не целуешь? — склонил голову на бок Минхо, приподняв бровь.       — Я… Я простыл немного, могу заразить тебя! — нервно выдал Хан, после сразу вскрикнув и выпустив нож из пальцев.       «Почему я раньше не замечал, что ты совершенно не умеешь врать?».       Старший незаметно вздохнул, слегка разочаровавшись.       — Что, правда?       — Да, — Хан кивнул, не успев прийти в себя после предыдущей вспышки боли, как его пронзила новая. Ощущение было такое, будто его ударила молния. Пальцы задрожали, пока Джисон втягивал воздух носом и жмурил глаза.       — Хан-и, думаю, ты устал, — Минхо поднялся со своего места и помог младшему подняться с табурета. Тот вцепился в его предплечье, смотря сбитым с толку взглядом.       — Это странно. Боль странная, — тихо пробормотал Хан, пока Минхо вёл его вверх по лестнице.       — Ты получил солнечный удар, пока с грядками возился, — успокаивал его старший. Ему было неприятно видеть Джисона в таком состоянии, но, как бы не хотелось делать младшему больно, он должен отплатить за обман и выведать у того правду. В конце концов, если Джисон продолжит врать старшему в глаза, он ощутит боль такого уровня, что начнёт терять сознание, либо же вообще получит болевой шок. Не хотелось доводить до крайности, но сущность Минхо говорит о том, что за всё нужно платить. Иной раз даже кровью.       — Да, наверное… У меня будто энергию выкачали.       — Давай, я полежу с тобой? Может, тебе удастся поспать?       Хан согласился, а Минхо довёл его до спальни и уложил на мягкую постель, следом опускаясь рядом. Буквально через несколько минут человек уже спал, прижавшись под одеялом к ведьмаку. Тот опустил подбородок ему на макушку, вздохнув. На боль такой силы требовалось большое количество энергии, так что неудивительно, что младший быстро отключился.       Минхо заметил пропажу зелья на следующий день, когда провожал Феликса и готовил магазин к ночной работе. Все артефакты он помнил, да к тому же фиксировал их в своих личных записях: выяснить, что конкретно затерялось, было не так уж и сложно. Ему пришлось оградить каменную камеру для хранения цепью, которую он измазал пеплом магического феникса, чтобы металл нагрелся до огромной температуры и к нему нельзя было прикоснуться без особых перчаток. Ведьмак сразу заподозрил Джисона, потому что в тот день из посетителей у него была лишь несчастная женщина, которая даже не ходила в направлении стеллажей, а также Феликс. Дракон тоже не приближался к ящику, а вот Хан оставался там один без присмотра. Подозрения Ли подтвердились, когда младший притащил ему корзину с ягодами. Ведьмы видели следы своей магии. Если для Джисона зелье на ягодах выглядело как роса, то для Минхо орошённые плоды выглядели так, словно на них кислотной фиолетово-розовой краской брызнули. Тем не менее, он съел угощение, дабы подыграть Хану и проверить, что тот задумал. Магия не оборачивалась против того, кто её сотворил. Это было Ли на руку.       Сегодня в саду он проверял, как работает его игла, вколотая в затылок Джисона. Как ведьмак понял, в первый раз младший соврал от смущения, делая вид, что не помнил ту глупую историю из детства. За слабую ложь от получил слабый «укол совести». Во второй же раз он отказался говорить, почему не целует Минхо, умышленно скрывая свой обман, за это и поплатился болью выше уровнем. Дабы не мучить Хана и решить всё как можно быстрее, ведьмак собрался прекратить всё сегодня вечером. Если Джисон соврёт снова, он потеряет сознание, после чего Ли сотрёт его память и покинет. Быть может, он ограничит общение с младшим, чтобы не быть обманутым снова и снова, а может и прекратит его вовсе. Он любил Хана. Осознал это чувство в возрасте девятнадцати лет, когда пятнадцатилетний Джисон повсюду таскался за ним, непрестанно расспрашивал о магии и с заворожённым видом интересовался вещами, в которых совершенно точно ничего не понимал. Он понимал, что юноша смотрит на него не так, как смотрел бы на старшего брата. Минхо знал, что Хан влюбился в него ещё в детстве, практически с первого взгляда, но старший всё думал о том, что это напускное и скоро пройдёт. Как оказалось, — нет. Джисон будто бы влюблялся всё сильнее в рыжего торговца, дарил ему цветы, ненавязчиво бормоча: «По пути сорвал, жалко было выбрасывать». А Минхо ставил их в самые красивые вазы и покупал порошки у ведьмы-травницы по соседству, дабы добавлять их в воду и хранить растения как можно дольше. Ли понимал, что их взаимодействия изменились, когда оба парня повзрослели. Хан довольно-таки часто засматривался на губы говорящего Минхо, не осознавая этого, пока старший не щёлкал пальцами у него перед лицом. Маг считал это милым и забавным, в свою очередь любуясь Джисоном.       Были моменты, когда он хотел признаться нерешительному Джисону в своих чувствах, но почти сразу после их осознания бабушка Ли умерла, поэтому было не до этого. Он унаследовал лавку и занялся торговлей, погрузившись с головой в эти дела.       Теперь же Минхо сомневался в добрых намерениях младшего, потому что Хан отважился на ворожбу и не прерывал её вот уже несколько недель. Стоило помнить о том, что настоящую любовь вызвать искусственно не получится, а довольствоваться фантомными чувствами не каждому хватит терпения и самоуважения. Ли подыгрывал человеку, надеясь, что тот одумается и прекратит всё в первые дни, но тот колебался. Он постоянно колебался и сомневался во всём, это Минхо понял уже давно. Выходит, что ему самому придётся разрушить чары.

***

      Незадолго до пробуждения Джисона, Минхо спустился вниз и закончил готовку, на которой они оба прервались. Аппетита не было, так что парень отправился в купальню и набрал в широкую бочку холодной воды, разбавляя её кипятком из чугунного котла, висящего на цепи у стены. На улице вечерело, когда Хан открыл глаза. Ли спросил его о самочувствии, накормил и пригласил омыться вместе, как они часто делали, убивая время в доме семьи Хан. Джисон, к слову, и правда поверил в то, что он просто получил солнечный удар. После сна ему стало лучше и Минхо искренне надеялся, что тот не станет больше провоцировать проклятие, наложенное на него. Этим вечером ведьмак собирался узнать ответ на самый главный вопрос, а потом уже покончить с этой нелепой историей.       Тёплая вода зашлась мягкими плавными волнами, обволакивая пару молодых тел. На бёдрах обоих покоились тонкие полотенца, скрывающие интимные места. Погружение в бочку скорее было мероприятием расслабляющим, чем омывающим, так что обнажать тело полностью не было нужды. Масло из диких цветов, добавленное в угли, наполняло комнату приятным ненавязчивым ароматом, от которого на голову действовал какой-то лёгкий исцеляющий дурман.       — Ах, я сегодня совсем не поработал, — угрюмо пробормотал Джисон, сидя в воде на деревянном выступе по краям бочки. Минхо сидел неподалёку, внимая словам младшего. — Родители завтра вернутся.       — Не переживай об этом, всем необходим отдых, — тихо поддержал Ли, глядя на поверхность прозрачной воды. Он сказал что-то про работу Джисона в саду и на продовольственной доставке, успокаивая совесть младшего.       — Спасибо тебе, Хо. Ты всегда рядом, когда я хандрю. Твои слова успокаивают меня, — в тон старшему сказал Хан, улыбнувшись. Он подсел немного ближе и прикоснулся горячим плечом к прохладной коже ведьмака. У Минхо по спине пробежали мурашки.       — Эй, Джисон-и? — спросил Ли, когда макушка младшего упала ему на плечо.       — М-м?       Хо прикусил губу, думая о возможной вспышке боли у Хана.       — Ты по-настоящему любишь меня? — глядя перед собой, наконец, спросил Ли.       — Почему ты сомневаешься в этом, Хо? — Джисон выпрямился и немного обеспокоенно глянул на старшего. — Ты сегодня странный.       — Ответь на вопрос, пожалуйста, Хан-и. Мне нужно знать, любишь ли ты меня искренне. Быть может, я интересен тебе своей природой? Или я для тебя больше друг, чем возлюбленный? Любишь ли ты меня так, как люблю тебя я?       Джисон слушал слова парня и как-то грустно поджимал губы, думая о своём. Он осознавал серьёзность слов старшего и понимал, что тот не станет говорить обо всём этом просто так.       — Хо, конечно же, я люблю тебя. Люблю больше половины своей жизни, с момента нашей первой встречи. Ещё тогда, глядя на тебя, я думал о том, как ты прекрасен, — немного дрожащим голосом проговорил Хан. — В детстве мне казалось, что меня притягивали твои сущность и магия, такие интересные для простого любопытного ребёнка, вроде меня. Но нет, мы росли вместе, я узнавал тебя с каждым днём всё больше и больше, утопая в своих чувствах. Я так долго хотел тебе признаться в этом, но отважился только сейчас, и то меня подтолкнула к этому ревность к Феликсу.       Джисон повернулся корпусом к Минхо, взяв его за руку. Ли сделал так же, глядя в чужие глаза. Взгляд ведьмака был влажным. Хан встрепенулся, поднял руку и быстро зачесал пальцами рыжую чёлку назад. Колдун и правда вот-вот мог заплакать.       — Боже, Хо… Что натолкнуло тебя на мысли о том, что я не люблю тебя искренне?       — Твой обман. Почему ты не сказал мне всё о своих чувствах раньше, пытаясь вместо этого околдовать меня? — Хо сморгнул с нижних ресниц первые слёзы. Джисон не мог вспомнить о том, чтобы ведьмак плакал при нём.       — Откуда ты знаешь об этом? — спустя короткую паузу спросил Джисон, сглатывая ком в горле. Он выпустил чужие ладони из своих. — Как долго?       — С самого начала, — Минхо наспех умыл лицо и снова посмотрел на Джисона. Он рассказал ему о том, что ведьмы не могут быть околдованы своими же заклинаниями, и что они видят следы своей магии. Рассказал о том, как любил Джисона взаимно уже долго время, но не отважился признаться, ведь они же друзья. Зачем им всё это? Вдруг всё просто пошло из детства, потому что они с юных лет были вместе и привязались настолько, что, повзрослев, спутали это всё с любовью? Они были опорой и поддержкой друг для друга всё это время, но их неуверенность не дала цветкам первой любви превратиться с сладкие плоды, которыми они могли бы наслаждаться потом всю оставшуюся жизнь. Хан рассказал, как он любил Минхо издалека и сходил с ума, когда старший сближался с кем-то другим так же сильно, как и с ним. Он каялся и твердил о том, что не хотел затягивать с ворожбой так сильно, но в тот момент, когда вкусил чувство взаимной симпатии, совсем позабыл о том, что это всё было иллюзией. Хо рассказал, как он порой впадал в меланхолию и думал о том, что самый родной и близкий человек взял и обманул его. Игра, которую завёл Джисон, терзала сердце Минхо.       Ведьмак признался в своей ответной ворожбе, чувствуя горячие капли слёз на своих ладонях, которыми он обхватил лицо Джисона. Тот плакал вместе с ним, раскаиваясь и, наконец, осознавая, что сам всё запутал и чуть не убил их, как оказалось, взаимную любовь. В этот раз, ответив на самый главный вопрос, Хан остался цел и невредим, снимая с себя все подозрения. Теперь Минхо понимал, что они вдвоём просто кучка идиотов, которые порой совершенно забывают быть искренними.       — Что мы будем делать с нашими ошибками? — Джисон смахнул слёзы, упираясь своим лбом в лоб Минхо.       — Давай снимем их и забудем всё, будто это был страшный сон. Только потом я ещё уберу из продажи все эти тёмные зелья, — смазано улыбнулся Ли, касаясь затылка Хана своими пальцами.       — Хорошая идея, — улыбнулся в ответ Джисон, замерев напротив чужих губ.       — Иди сюда, — Хан прочитал по губам, которые в следующее мгновение тесно прижались к его устам в поцелуе. Покрывшись мурашками, парни обхватили друг друга, притягивая как можно ближе и выдыхая сладкие признания раз за разом. Закрыв глаза и отпустив свои чувства, они безмолвно извинялись друг перед другом, наконец, в первый раз целуя любимые губы. Магия оказалась снята, а чувства сохранились, разгораясь всё сильнее с каждым мгновением, проведённым вместе.