The Witch's Shop of Wonders

            Прошло вот уже несколько месяцев. За это время в маленьком городе Аконите практически ничего не изменилось. Фермеры и торговцы развивали своё сотрудничество, жители продолжали танцевать на площади по праздникам, природа была всё такой же прекрасной, а земля – плодородной. Правда, сейчас на дворе стоял конец октября, и тонкий серебряный слой снега приятно хрустел под ногами прохожих. Мелкие кристаллы снега кружили в воздухе, делая улицы ещё наряднее и пушистее. Цветы в горшках на кованых балкончиках домов впали в спячку, покрывшись лёгким инеем, как бабочки в куколках, ожидая своего красочного возвращения весной. Многие люди и существа брали в это время отдых, проводя своё свободное время в окружении родных и близких.       Феликс начинал готовиться к спячке, как только почувствовал холодные ветра, блуждающие в море. Флора и фауна готовились ко сну, и он вместе с ними. Но только перед этим он прилетел в чудесный городок вновь, желая в последний раз за год увидеться со своим другом и поздравить его с днём рождения. Сегодня ночью Минхо наступил двадцать пятый год, поэтому ближе к вечеру в его "Лавке чудес" собралась небольшая кучка людей, самых близких и любимых. В жизни тёмного ведьмака произошли некоторые значительные изменения, от которых он просыпался и засыпал с улыбкой на устах, думая о том, что в его жизнь пришли умиротворение и счастье. Он закрыл свою лавку, переоборудовав и обустроив её в уютный домик. Прямо сейчас там, где стоял столик для переговоров, располагается широкий и мягкий диван, на котором в данный момент сидят радостные гости и поздравляют мага с прекрасным днём. На стенах всё ещё висели некоторые магические артефакты, которые больше служили декорациями, нежели чем-то по-настоящему действенным. Стеллажи Ли наполнил книгами и ёмкостями с душистыми цветами в сохраняющем их бальзаме. Украшения и амулеты он передал маме Джисона, чтобы та разбила в них камни и вшила их в шторы и ткани на мебели, дабы те наполняли новую гостиную магическим мерцанием, как и подобает дому ведьмы. Теперь Минхо объединился с остальными ведьмами города, открывая в центре города новую «Лавку чудес» в круглом небольшом здании, напоминающем сказочный замок. К каждой ведьме снаружи вёл свой вход, но внутри… Внутри жители Аконита могли общаться со всеми тремя ведьмами одновременно и получать новые товары всех видов, созданные совместными усилиями городских колдунов. Это шло на пользу всем, ведь людям не нужно было гоняться по всему городу за разными торговцами, а у ведьм теперь было больше свободного времени, они быстрее учились новой ворожбе, подсказывая друг другу новые методы магии, новые заклинания и разрабатывая их совместно. Объединив силы, ведьмы начали создавать совершенно новые продукты, которые больше не причинили бы вреда никому из людей. Их торговля процветала, маги были в почёте.       Что касается отношений Джисона и Минхо… Оба заново научились доверять друг другу, больше не подвергали чужие жизни какой-либо опасности, обсуждали все свои проблемы, уничтожая те на корню. Парни начали жить вместе с наступлением осени. Родители Хана не были сильно удивлены тому, что их единственный сын был околдован любовными чарами ведьмака, а тот, в свою очередь, готов был отдать свою душу на растерзание, признаваясь в любви Джисону каждый день.       – Думаешь, я не замечала, с какими чувствами ты смотрел на Минхо каждый раз, когда наши с тобой ступни едва касались порога лавки?       Так сказала Джисону мать, со слезами на глазах прижимая к себе обоих парней, обнимая. Отец семейства Хан обнял всех троих, загребая в широкие руки, объявляя о том, что Минхо и раньше был частью их семьи, но сейчас это свершилось по-настоящему. После родители Хана приняли и решение сына переехать к Ли, чтобы они создали вместе своё собственное гнёздышко. Джисон продолжал работать на доставке, помимо прочего трудясь в саду и помогая родителям с торговлей на ярмарке и рынке в период тёплых сезонов. Минхо же работал в свободном режиме, ведь рук в новом магазине ведьм теперь хватало.       Минхо и Хан тайно провели обряд обручения, связавший их души воедино на долгие годы. В сумерках, под лунным мерцанием света, оба стояли на поляне среди распустившихся ночных цветков, тихо звенящих хрустальными тычинками.       – Я хочу посвятить свою жизнь тебе одному. Хочу любить тебя так долго, как это будет возможно. Я обещаю всегда быть с тобой искренним. Прошу, прими мою душу и моё сердце, которые я приношу тебе в знак своей преданности и любви, – шептал Минхо, держа Джисона за руку и глядя в его глаза, наполненные не сорвавшимися с ресниц слезами.       Хан вторил ему, сжимая чужие пальцы до побеления от накативших чувств, после целуя мягкие улыбающиеся губы. Ли закружил его, приподняв над землёй, чувствуя крепкие объятия на шее и случайные поцелуи во все черты лица. Они обменялись стеклянными кольцами, внутри которых переливались тычинки лунных цветов с этой самой поляны. С места, в котором начался их любовный путь. Сначала тяжёлый, нечестный и хрупкий, но теперь, они уверены, это будет прекрасное начало чего-то чудесного и неповторимого. Два друга, познакомившиеся ещё в детстве, связали себя душевными узами, заключая союз, осчастлививший их на всю оставшуюся жизнь. Хан помнил, как раньше ненавязчиво дарил эти цветы Минхо, помнил, как сминал их и выбрасывал, стоило только ревности вставь во главе остальных чувств, помнил, как собрал букет для ведьмака и впервые признался в любви, сжимая в трясущихся пальцах свежие зелёные стебли.

***

      Маленький мальчик, переминаясь с ноги на ногу, в очередной раз стоял за длинной зелёной юбкой мамы и теребил ткань пальчиками, поглядывая из-за неё. Сегодня Минхо не читал книгу, а вместо этого сидел за столом посреди помещения и что-то рисовал на листе бумаги.       – Сон-и, малыш, посиди пока с Минхо вон за тем столом. Скоро пойдём домой, – ласковая тёплая рука провела по мягким каштановым волосам мальчика, погладив. Хан понял, что мама собиралась говорить со старушкой Минмин о работе, а это уж точно было ему безразлично.       Страх сковал его, но он всё же отважился тихонько подойти к столу. Ведьмак не поднял на него взгляд, продолжая увлечённо черкаться. Сегодня он был в красивой синей рубашке с брошью в виде луны на нагрудном кармашке.       – Можно мне присесть? – робко спросил Джи, коротко царапнув свою побитую на улице коленку. Минхо обратил своё внимание на него, коротко кивнув.       Джисон присоединился, наблюдая за старшим. Тот выглядел почти как ровесник маленького Хана, но серьёзность на лице давала понять, что тот несколько старше.       – Что ты рисуешь? – пискнул человек, волнительно болтая ногами под столом.       – Лунный цветок, – коротко дал понять Ли, меняя карандаш с чёрного на синий.       – Ты любишь цветы?       – Я люблю ночь и всё, что с ней связано. Моя мама любила эти цветы, мне они тоже нравятся, – буркнул колдун.       – А где они растут? – Хан всегда был любопытен.       – Где-то за лесом. Бабушка не разрешает мне за ними ходить, потому что те распускаются лишь по ночам, – со вздохом сказал Минхо и отложил карандаши, потягиваясь. — Закончил.       Джисон не сдержался и потянулся через весь стол, глядя на чёрные изящные лепестки и что-то многоцветное в центре бутонов.       – Что это такое? – удивился малыш, тыкая рядом с рисунком, дабы не размазать свежий слой карандаша.       – Это драгоценные камни. Они растут внутри этих цветков. Удивительно, правда? – широко улыбаясь, протараторил Ли.       – Прямо как твои рубины? – Джисон ахнул от удивления ещё больше, раскрывая и без того большие глаза ещё шире.       – Да, прямо как они!       Два дня Джисон думал об этом, пока они всей семьёй сидели за трапезой, а он размазывал еду по тарелке, пока мама помогала ему одеваться для прогулки, пока он укладывался в постель и засыпал. Он замышлял даже сбежать ночью один в лес, чтобы сорвать удивительные цветы, увидеть их в первый раз, но мальчику было страшно. Дикие животные пугали его, а ночь казалась опасной, да и родители бы распереживались, если бы обнаружили пропажу. Он вынашивал эту идею и всё думал, как же ему поступить, пока однажды просто не расплакался, когда мама укладывала его спать. Она поцеловала сына в макушку, желая приятных снов, а тот просто обвил её шею руками и облился слезами, выдавая то, что его так тревожит.       В следующую ночь она отвела его на поляну. Тогда Хан выронил корзинку из рук и снял капюшон от мантии дрожащими руками, глядя на зрелище перед собой. В его глазах сияли настоящие звёзды, растущие прямо среди травы.       – Не срывай много, солнце. Возьми лишь один, я думаю, Минхо этого хватит.

Хан послушал свою маму, срывая один единственный бутон. Дома он поставил его в воду и не спал всю ночь, проверяя, чтобы растение не завяло. Утром лепестки закрылись, когда солнечные лучи проникли в его спальню. Но Джисону было всё равно, ведь Минхо должен был узнать этот цветок!       Он снова пошёл с мамой в лавку, спрятав свой подарок в шёлковый платочек, который ему вручил папа.       – Так ты сохранишь его в целости и сохранности, пока несёшь под прямым солнечным светом.       Минхо лениво блуждал по лавке, когда члены семьи Хан вошли внутрь. Мама что-то прошептала Джисону на ухо и потрепала по волосам, после чего пошла снова спрашивать про товар. Хан боялся подступиться к старшему, поэтому просто уселся за стол и начал жевать губы. Ли, рассматривающий иглы для шитья за витриной, оглянулся на мальчика и заинтересованно приподнял бровь.       – Что там у тебя? – сегодня Минхо выглядел как принц, потому что у него на шее был повязан тонкий фиолетовый бант.       Джисон понял, что продолжает теребить платок, когда к нему подошёл Ли. Тот смотрел заинтересованно, хоть и держался немного отстранённо.       – Я… нашёл его, – тихо пролепетал мальчик в ответ, укладывая завёрнутый платок с цветком на стол. Он аккуратно раскрыл ткань, показывая подарок. Минхо расширил глаза, быстро усевшись рядом с Джисоном. Тот залился краской и уставился на то, как Ли аккуратно отодвигает один лепесток и заглядывает внутрь.       – Ого! Это и правда он! Ты был на той поляне? Один?! Сам сорвал? – начал расспрашивать старший, боясь даже дышать слишком близко с цветком. Он смотрел то на него, то на Джисона, счастливо улыбаясь. – Он такой красивый!       – Как и ты, – не контролируя себя, произнёс Хан, заглядевшись на чужую улыбку. Уши Минхо сразу заалели, и он сел прямо на стуле, посмотрев на младшего.       – Что? – неуверенно спросил он.       – Я… Но ведь у этого цветка есть свои драгоценные камни, как и у тебя! Значит, ты тоже цветок! Ты красивый, как и этот цветок! – на одном дыхании выпалил Джисон, после затыкая себе рот ладошками. Минхо молча смотрел на него и краснел, не зная, что ответить. Младший уже слез со стула и побежал звать маму домой, напоследок крича ведьмаку о том, что этот цветок – его подарок Ли.

***

С тех пор Джисон и сам полюбил цветы, которые сейчас были символом их с Минхо пересекающихся судеб. Они стали семьёй, стоя босыми ногами на мокрой траве в каплях росы, целуя губы и запястья друг друга так, как это делают любимые и любящие люди. Тычинки в ту ночь звенели особенно громко, будто бы празднуя знаменательное событие.       Сейчас Минхо с Джисоном сидели на одном диване, прижимаясь друг к другу плечами и чувствуя тепло от камина неподалёку. Гости располагались рядом, формируя уютный близкий круг. Все поздравляли Минхо с днём рождения, угощали друг друга сидром и дарили подарки, обнимая ведьмака. Беседы лились сами собой, пока Феликс, другие ведьмы, семья Хана и ещё некоторые друзья Минхо сидели рядом друг с другом и обсуждали жизнь, этот прекрасный вечер и замечательную пару ведьмака и человека. Вспомнили старушку Минмин, вспомнили маму Минхо, посмеялись и даже поплакали, чувствуя всю трогательность этого вечера.       Джисон вдруг куда-то скрылся, когда все закончили дарить ведьмаку подарки, поэтому Минхо на секунду начал переживать, пытаясь найти любимого взглядом.       – Не волнуйся, он просто пошёл за подарком, – загадочно улыбнулась мама Хана, опускаясь на плечо мужа и получая от него объятия.       – Сон-и говорил, ты давно этого хотел, – с улыбкой произнёс господин Хан, глядя на Минхо и прижимаясь щекой к макушке супруги.       – С днём рождения, Хо. Открывай скорее! – прошептал Джисон, спустившись в гостиную со второго этажа. В его руках была большая плетёная корзина, укрытая платком.       Ведьмак поднялся с места, заворожённо глядя на корзину и на Джисона следом. Он протянул руку и тонкими пальцами осторожно оттянул краешек шёлка, заглядывая внутрь. Его губы вмиг раскрылись от удивления, а глаза неверяще уставились на Хана.       – Ты же знаешь, что я люблю тебя?! – тихо произнёс Минхо, чуть ли не прыгая на месте. Он подарил Джисону быстрый поцелуй в губы, пока гости собирались вокруг них и любопытно заглядывали в корзину. По всему помещению раздались вздохи восторга, удивления и умиления, кто-то даже несдержанно хлопнул в ладоши.       На мягкой белой подушечке в корзине лежали спящие котята, ещё даже не открывшие глаза. Два рыжих и один тёмный, все с розовыми носами и маленькими растопыренными коготками. Малыши дружно спали, уложив головы друг на друга и обнимая себя тонкими хвостиками.       – У одного моего знакомого родила кошка сегодня утром, но она болела, поэтому не справилась, – тихо начал Джисон, глядя на детёнышей. – Мы же вырастим их, Хо?       Минхо стоял и глотал слёзы, проводя подушечками пальцев между ушками спящих котят. Те беззаботно сопели и едва заметно шевелились.       – Конечно же, Хан-и. Спасибо тебе за них, они чудесные!       – Я люблю тебя.       – Я тебя тоже люблю.       Феликс быстренько украл корзинку с детьми у счастливой пары и поставил её на кресло недалеко от камина, чтобы котятам было тепло и уютно. Он глядел на них во все глаза, едва сдерживая себя от умилительных криков и реплик. Минхо и Джисон тем временем обнимали друг друга, целуясь в тысячный раз и понимая, что дальше будет только лучше. Все устроились на свои старые места до тех пор, пока один из котят не проснулся и не начал громко мяукать, расталкивая своих братьев. Минхо пулей рванул греть молоко, пока Хан наглаживал пушистую тёмную головку.       Гости разбрелись по домам ближе к полуночи, Хан уложил Феликса в гостиной, а сам поднялся в спальню на втором этаже. Этой ночью пара сладко спала, укладывая корзинку с новорожденными в кресло рядом с кроватью. Утром Минхо проснулся от того, что Джисон взял одного из проснувшихся котят на ладонь, лёг обратно в постель и аккуратно ткнул носиком котёнка в нос Ли.       – Доброе утро.       Воистину доброе.