Pour la victoire, pour te

Мэрр открыла глаза. Перед ними белый потолок, который отражал лучи утреннего солнца. Рядом едва слышно посапывал Эмильен. Девушка улыбнулась: сегодня очередной соревновательный день, и каждый хочет показать максимум. Девиз этого максимума прост — Pour la victoire, pour te. Ради победы, ради вас. Но почему именно сейчас он заиграл новыми красками? Он скрутил мне руки и держал их за моей спиной, сжимая одной. Он смотрел на меня и сиял, улыбался и сиял, так же как и на тренировке сегодня. Я смеялась тоже. Тёмный холл гостиницы был пуст, и в нем наши голоса разносились уж очень громкими тенями. Даже оттенками, что-ли... Мне не было так легко ещё никогда в жизни. — Не щипай за ногу! — Эмильен закричал, а я продолжала. И смеялась. А он пытался не делать мне больно. И в конце концов... Он неожиданно отпустил мои руки, когда мы поднимались по лестнице на свой этаж. Я не думала об этом и дергалась, будто он удержит меня. Вся жизнь пролетела перед глазами вместе с этой чёртовой лестницей. Я смогла толком понять, что Эмиль резко вдохнул... — Ну ты и дура. Вроде бы Феечка Винкс — не твоё прозвище. Он держал меня за ворот футболки одной рукой. Другой притянул к себе за талию и развернул. Посмотрел в глаза так, словно во мне ещё есть душа. Добавил только: — Я знаю, я больной, дебил, все дела. Но... Ты ведь знаешь меня другим, так?.. Я не ждала такого вопроса среди этого вечера. Эмильен присел на ступеньку, отпустив, а я вслед за ним. Он опять смотрел в душу. Глаза его светились. — Не могу точно сказать, точно ли это другая часть тебя. Ты достаточно искренний, чтобы люди знали хотя бы что-то. И мне это нравится куда больше. — Что ты хотела сказать днем и все откладывала? — так же неожиданно спросил он. — Скажу завтра вечером. — Глобус спринтов? — движение бровями. — Да. Не думай об этом, пожа... — И не думаю. Нисколько это не давит на меня. Давит только то, что солнце сияет слишком ярко. Он поднял голову. Я тоже. На верхнем пролёте стоял человек. Мы оба знали, кто это, но, когда он ушёл, никто из нас его не окликнул. Вебьорн лишь скрылся во тьме, а мы продолжили дуреть до самой моей двери. И нам было хорошо, нам было так хорошо! — Нам было хорошо... Мэрр только успела сделать вдох — пара зелёных глаз уже снова её съедает. Целиком и полностью. Им было хорошо. Плевать. Всё-таки хорошо... ...Я помню только, как она подошла ко мне, сверкнула глазами, словно невиданный зверь, и замахнулась рукой. За этот момент я вспомнил всё: мотивация, дух, мне аж хотелось разорваться от этого всего. Обидный промах первым выстрелом, но я продолжал стараться. А потом? Раз. Два. Голова тут, на месте. Только ногу начинает сводить. Левую. Левую ногу начинает сводить. Нет. Нет. Нетнетнетнет... Четыре. Аварийный выход на высоте тридцать тысяч футов... Это не стало ударом на голову. Я только почувствовал толчок в районе затылка — мол, сотвори какую-то хуйню. Последний попал. Палец вверх — я надеюсь, Мэррка живая. Я должен ей пиво. И глобус. А она была живая. Я уверен: на Симона прооралась она знатно. Она не плакала, не убивалась — только смотрела на меня и орала: — Голова не кружится хоть? Пасьют бай-бай, будем вместе стоять на трассе, как две проститутки!.. Он схватил её за предплечье как раз тогда, когда её кулак готов был приземлиться в щеку. А этого парню не хотелось. Мэрр уставилась на Эмильена. Будто впервые она что-то почувствовала. Будто впервые в её сердце было так спокойно. Он закрыл девушке рот ладонью и прошептал: — Это было весело. Не так, как на берегах озера Блед... Мэрр улыбнулась и опустила руку. Эмиль резко притянул ее к себе и сжал так, что начали болеть ребра. И пусть они ноют. Пусть жара сейчас впивается в её кожу на шее. Пусть футболка разлетается от ветра. Пусть... — Это была или судорога, или нервный тик! — девушка показала язык. — Второе мне нравится больше, — подытожил парень и провел пальцем по её губам. — Бегите, я конченный! Глаза его спрятались в тени: солнце светило в спины, и ничто не могло остановить порыв одних только мыслей. Улыбок. Чувств. Скоро все закончится, но сладость этого дня, хоть и с привкусом маленькой ошибки, будет делать Мэрр счастливее каждое утро. Она только резко дернула рукой и двинула парню в грудь. Он улыбнулся. — Добилась-таки своего! — Иди получай кубок наций, дебил! Он стоял сзади на фото, пытался спрятаться там, где это невозможно. — Спринты в этом году твои! — сказал Фабьен и вытолкнул Эмильена вперёд. — От победы до здорового сна завтра один шаг. Фаб улыбнулся и взял глобус. Первый. Ценный. Словно не команда стояла за ним, а целая семья. Мэрр рассмеялась. И ей нисколько не было жаль. Нисколько не было обидно. Ей было... хорошо. — I'm not gonna crack, — тихие слова, а глаза светятся изумрудом и литием.

***

— Две десятых... Мне так тяжело признавать, что меня не хватило. Я борюсь за глобус, и... — Успокойся, прошу. Ты не обязана быть максималисткой. Второе место — невероятное. Лу, милая Лу, попрошу тебя только об одном, — пауза на вдох, — просто получай удовольствие. Дыши полной грудью, а там и узнаем. Разговор занял час, и Мэрр не пожалела, что Эмильен именно в этот момент ушёл к Эрику и Анто. Она создана помогать другим. Она готова помогать. Ей хорошо. Она спокойна за эту девушку. Вторую, небоглазую, она уже сегодня обнимала. Здесь была Мэррка. И останется навсегда.

***

— Поехали с нами на трассу! — Эрик заглянул в номер, чтобы взбодрить Эмильена. — Пофоткаешь хоть. — Мэррка уже уехала? — спросил парень и внимательно рассмотрел глаза друга. — Да, она с утра в пресс-центре. — По машинам, — он поднял палец и снял со стула джинсы. Я помню победу Стурлы и надежду на то, что Йоханнес всё-таки сможет выиграть хрустальный глобус. И как эта надежда угасла. Я помню, как Кентен и Томми зарубались на финише, и первый его уделал. Я думал, этот парень отдаст бронзу ещё на подъеме. Я стоял рядом с Мэрркой. Короткие волосы, которые постригла она сама, развевались на ветру. А я лишь мог её фотографировать и смеяться. И было хорошо. Было тепло, и солнце пылало на небе. Была Лу, неземная девушка, я так желаю ей победы в общем зачёте! Была Жюли, уставшая, измотанная... — Я за эти стойки тебя... Она посмотрела в мою сторону, и я замолк. Её глаза были такими невероятными... Одна мысль промелькнула в голове. Одна. Я никому не посмею её озвучить. Казалось, здесь только что была Мэррка. А она уже тащит Эмильена за рукав куртки обратно в микст-зону. Сегодня он уже держал в руках один глобус. И чувствовал, что тоже сделал для победы в зачёте эстафет довольно много.

***

— Поздравляю, — тихо сказал парень с довольно длинными русыми волосами, глядя в звёздное небо, видневшееся в окне. — С чем же? — другой, зеленоглазый, был не менее спокойным. — С тем, что у тебя есть семья. Не команда, а семья. У меня от команды только привязанность делу. Вебьорн встал, но Эмильен взял его за штанину. Норвежец испугался и ударил его в плечо. Тот улыбнулся и замахнулся, но ударить не посмел. — Ну, ты хотя бы уже смелее, — тихий смех. Они оба уходят в темноту, чтобы завтра найти свет... — И что там у вас было? — Мэрр спокойно складывала айпад в сумку, когда Эмильен залетел в комнату. — И секс, и порно он тебе покажет... — сказал он на ломаном русском. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — И как на веретеле... крутиться. — До этого не дошло, не переживай, — наконец парень улыбнулся. Мэрр положила подбородок ему на плечо и проронила: — Только это... если будете снимать домашнее, меня позовите.

***

Я смотрела на Лу, видела всех, кто сейчас её окружал. Девочки по очереди обнимали девушку, а она плакала, не смея улыбаться... Я не знаю, что я чувствую, не знаю, могут ли радоваться за Франци. Ведь... Лу мне ближе, и не в такой борьбе хотелось узнать победителя. Нет, я рада, потому что это её первый полноценный сезон, когда немка не болеет, не пропускает гонки. Она немолодая, в будущем у неё вряд ли будет шанс что-либо выиграть. А здесь... Нет, я всё-таки рада. Стоя рядом с Жюли, которая едва не падала на девушку от усталости, Мэрр старалась улыбаться тому, что происходило вокруг. Конец сезона, скоро они все забудут о друг друге на время. — Ты рада за Франци? — спросила Мэрр. Темноволосая девушка открыла глаза. — Была бы Лу первая — было бы чуточку легче. Честно, я прекрасно понимаю, что она ощущает... Но проиграть глобус из-за падения ужасно. — Согласна. Но... она не виновата, просто судьба так распорядилась: две десятых, падение, — заключила Мэрр и только смотрела за происходящим. Франци уже готова выйти за хрусталем... — Я им ещё покажу, — прошептала Жюли и сжала руки девушки. Она не сопротивлялась.

***

— Ну и что это было? — Да поебать мне. — Все хотят от меня шоу... — Все хотят — ты дашь им шоу. — Точно. Я не был уверен, что я чувствую. Конец сезона, а я закончил его, как валенок. И пусть эта гонка закончится тем, что я финиширую и снова увижу эти восторженные глаза. Голубые, яркие. Обычно они серые. Сегодня я видел Жюли. Она была уставшая, только мне улыбнулась. Я тоже улыбнулся. Вечером мы будем сидеть вместе и говорить о музыке. Когда все начали сходиться к зоне награждения, я решил прийти туда чуть позже. У меня был один план, который я безумно хотел осуществить. Утешить одного человека, который сегодня тоже, надеюсь, увидел немного света. Мэрр убежала, а значит Эмильен направился к норвежской зоне, где оставался только один человек. Мимо него проходили судьи, часть зрителей, волонтёры и тренеры — никто не замечал его. Вебьорн стянул с себя комбинезон, закрывая глаза и пытаясь не закричать от обиды. Сегодня его жизнь раскололась: неудачная гонка, уход лучших биатлонистов своей эпохи, конец сезона... Что-то холодное легло на голое плечо. Он хотел резко ударить локтем назад, но он упёрся в чью-то куртку. — Не надо меня убивать, я ещё выпить сегодня хочу. Эмильен улыбался, глядя на норвежца, который старался встать ровно. Глаза одного сияли, другого — скрывали что-то самое тайное. — Каково проиграть гонку, блять? — выпалил Вебьорн. — Я не проиграл её, — парень отвёл глаза в ту сторону, где начиналась церемония, — а сделал её по-своему. Мне это хотя бы эмоций доставило. — Мэрр? Да, как она? — Мэррка? Нормально, счастливая, плачет там, бегает... А что? — Я не понимаю, что в вас общего? — норвежец пожал плечами и наконец выпрямился. — Не поверишь — всё! Мать твою, Веб, всё! Он смутился и опустил глаза. Эмильен наконец убрал руку с плеча парня. — Забей, пожалуйста, на косяки. Их будет ещё много-много. Оторвись по полной, ты ещё поборешься... Веб. Один ушёл, радостно смеясь с кем-то из команды. Другой смотрел ему вслед. Их свяжет судьба, и не один раз. Они будут бороться в разных командах, но на одной стороне.

***

Мэрр выбежала из душного холла, где гремела музыка и шумно разговаривали люди. Проводы братьев Бё не могли проходить иначе, ведь именно эти парни сделали биатлон таким, какой он есть сейчас. Девушка хотела исполнить одну свою мечту. Она думала об этом уже несколько месяцев, и вот теперь подходящий момент настал. В кармане у неё звенел ножик, завернутый в тряпочку. Для Мэрр было важно, чтобы рядом никого не было. Поэтому, пока все отрываются и вливают в себя шампанское, это стало возможным. Девушка подошла к самой высокой сосне около трассы, какую только смогла найти. Кора была жёсткой, но тёплой, будто нагретая весенним солнцем. Она начала исполнять свой план. На дереве появилось маленькое пятнышко, очищенное от коры. Она была твердой, но Мэрр верила в свой успех. Наконец, ещё раз осмотревшись, она вырезала на светлом дереве несколько слов. Слова, которые будет помнить этот город, эта страна, этот мир. Кривые буквы, однако, никто, кроме девушки, не увидит. Здесь была Мэррка.