Вечера вулканской культуры

Хотя Спок и пообещал Джиму медитацию, на самом деле он не был уверен, что вулканские практики могут подойти человеку. Он никогда не исследовал этот вопрос, и подобный недостаток знаний… не был приятен. Поэтому к утру на его ПАДДе была уже значительная коллекция земной литературы, прямо или косвенно связанная с медитациями. 69,9% книг не выдерживали никакой критики, еще 16,1% были написаны настолько метафоричным языком, что никакие из известных Споку досураковских вулканских стихотворений не могли бы сравниться с ними. Из оставшихся 14% пришлось убрать половину из-за некачественного перевода, зато оставшиеся 7% были ценными. Читая, Спок ловил себя на том, что отмечает отдельные методы для своей личной практики. Различия были не столь сущностными, сколь изначально опасался Спок, и люди, оказывается, вполне были способны достигать невероятных успехов и в области ментальных практик при всей своей эмоциональности. Это было поразительно и заставляло пересмотреть многие выводы относительно этого вида. Джим пришел ровно в 19:30, что было, разумеется, нехарактерным, но объяснимым: изучение чего-то нового всегда вызывало в нем энтузиазм. – Спок, – все еще капитанским тоном сказал Джим, на ходу расстегивая китель. Сняв его и переодевшись в мягкую хлопковую футболку, что полюбились ему с возрастом, он наконец смог свободно улыбнуться на приветственный кивок Спока. – Весь день сегодня думаю об этой штуке… Мы сразу начнем пробовать? Или мне надо изучить все то, что ты сегодня так увлеченно читал? Спок помедлил пару мгновений, взвешивая варианты, и медленно сказал: – Давай попробуем сразу. – О! – Джим заулыбался еще ярче. – Мне нужно как-то по-особому сесть? Я боюсь, что не свернусь в лотос или те позы, которые ты часто принимаешь. – Не нужно, – Спок скептически на него посмотрел, – вулканские дети обычно начинают, сидя на коленях или даже на стуле. Я предлагаю тебе второй вариант. Сядь ровно, так, чтобы ступнями касаться пола, и положи руки на колени. Джим устроился на стуле и побарабанил пальцами по бедрам. – Это все очень странно, знаешь? Я себя чувствую немного не в своей тарелке. Спок кивнул: – Я тебя понимаю, Джим, – голос его изменился, став более проникновенным и глубоким, таким, что его хотелось слушать и слушать. – А теперь закрой глаза и следуй за моим голосом. Твое дыхание становится глубже, вдох плавно перетекает в выдох. Твое тело расслабляется с каждым выдохом. Спок говорил размеренно, с большими паузами. Он внимательно наблюдал за тем, как сидел Джим, как двигались его живот и грудная клетка, как менялось выражение его лица. – Все твое внимание сосредотачивается на дыхании. Ты чувствуешь, как твои легкие наполняются воздухом. Ты чувствуешь, как двигается твой живот. Весь внешний шум уходит. Все вокруг становится несущественным. Ты слышишь только свое дыхание, спокойное и плавное. Спок замолчал. Лицо Джима расслабилось: пропала даже морщинка между бровей. Он весь как-то стек по стулу, забыв о прямой спине, руки раскинулись по сторонам, а голова запрокинулась. Все это время Спок старательно блокировал их связь: отец, начиная обучать его медитации, всегда говорил, что связь может мешать успешному освоению навыков, потому что ученик будет искать необходимое состояние у учителя. Но сейчас ему надо было проверить одну гипотезу, а потому он убрал ментальный щит и осторожно коснулся разума Джима. Гипотеза подтвердилась: Джим спал и видел какой-то сон. Спок не удержался от вздоха и аккуратно перенес Кирка на кровать. По крайней мере, тот сможет хорошо выспаться.