Картонный дом и Канцелярский ножик

— Некоторые вещи нужно разрушать, — произнес он, — чтобы их можно было воссоздать.

* * * Что происходит внутри человека после осознания у себя романтических чувств? Предположим, страх. Эмоции окатывают его с ног до головы, оставляя после себя неприятные мурашки. Взгляд слегка затуманен, как за призмой солнцезащитных очков, скорее всего розовых и с огромной вероятностью в форме сердечек. Дела, проблемы, планы уходят на второй место на какое-то время. А если объект симпатии отвечает взаимностью? Думаю, эйфория. Человек находится вне досягаемости страха и разочарования. Внимание сосредоточено на эмоциях и чувствах, ему хорошо. Кажется, будто мечта исполнилась и больше ничего на свете не нужно. Любовь, безграничная и окутавшая с ног до головы, окружает. Но, что будет с человеком, который сам противится своим чувствам. И ответная симпатия, влюбленность, желания и тяга уже кажутся не такими важными. Непонимание давит внутри, тяготит. Словно кричит, разрывая органы: «Остановись! Это того не стоит! Ты обязательно пожалеешь…» Что делать тогда? Вариантов вроде не так уж и много. Адекватный человек, всё же, попробовал бы заглушить эти навязчивые мысли. А потом все будет очень хорошо, ну или очень плохо. Но это жизнь, тут непонятно чего ожидать. Адекватный человек, скорее всего, пострадал бы немного, а потом забыл и простил. Уилл Грэм не адекватный человек. Ганнибал Лектер, в точности до сотых, не адекватный человек. * * * День пах ароматом счастья с щепоткой сладкого запаха блинчиков. Ганнибал уже успел подготовить приборы и ловким движением утрамбовывал наготовленное. Солнце лилось ручьем, задевая самые темные углы кухни. По телевизору передавали очередные новости, в которые Уилл пытался вслушаться. Получалось плохо. Прошло два дня с той злополучной, в какой-то степени, ночи. Теперь Уильям был уверен, что им нужно поговорить. При чем не в шуточной форме, а сесть и серьезно поговорить. Внутри что-то гадко царапало, напоминая, каждое касание доктора. Это было неприятно. Счастье витало в воздухе, но не добиралось внутрь них, как это было недавно. Между ними выросла стена, хотя казалось, что ближе быть уже некуда. Они мило беседовали, когда Ганнибал переключал каналы или когда рисовал. Все было не по-настоящему. Эти эфемерные чувства, дотронешься, а они расколются на миллион частиц и улетят в окно. Глянец новомодного красивого журнала. Обложка. Эти несколько дней выглядели слишком идеально, слишком не натурально. «Так не бывает.» - Говорил сам себе Грэм. * * * Ганнибал ничего не чувствовал. Словно, что-то оборвалось внутри и держалось на дешёвом супер-клее. Никогда Лектер не ощущал себя так безучастно. Ему не хотелось ни спать, ни думать, ни есть. Не хотелось убивать, и смотреть на Уилла тоже не хотелось. Странная светло-белая пелена налипла на зрачки. И в моменты, когда Грэм пытался завести хоть какие-то серьезные темы, пелена лопалась и доктор ошарашенно смотрел на Уильяма не произнося ни слова. Просто не мог ответить ему. Ганнибал не мог избавиться от одной единственной мысли: «Я его заставляю, это всё притворство». * * * Солнечные лучи касались сладко пахнущих блинчиков, а мужчины вновь болтали о чём-то совершенно неважном. Возможно, о том, как сейчас поживет Джек, а может о птицах, что летают за окном. Завтрак получился невероятно вкусным и сытным. Обмазывая блинчик растопленным шоколадом, Уилл понимает, что больше есть не стоит, иначе вывернет. Все же засовывает последнюю лепешку в рот и проживавши, с трудом глотает. – Спасибо, было вкусно. – Грэм машинально дотрагивается до руки Лектера. – Пожалуйста. – Ганнибал пытается выдавить из себя правдивую улыбку. Получается довольно сносно. Место соприкосновения начинает гореть и Уильям всё же отходит от доктора. Неловкие ситуации на этом не заканчиваются. После завтрака, когда Уилл ушёл к себе в комнату, Лектер решает, что засиделся дома. Он спокойно собирается и выходит в прихожую. Так и не понятно откуда, вдруг вылетает Уилл и падает на психиатра. Его глаза напуганы. Профайлер шарахается и почти отпрыгивает от Лектера. Возможно, Грэм и правда просто испугался. Но Ганнибал думает иначе. Теперь стрелка, в его голове, чётко показывает на: «Ты его заставил, а он ведь никогда этого не хотел.» Психиатр все же выходит из дома и направляется прогуляться по окрестностям. Майк писал ему недавно и сообщил, что документы готовы, нужно только договориться, когда удобно встретиться. Ганнибал не может назначить дату, хотя сложного в этом ничего нет. На самом деле Лектеру всегда было особо плевать что там чувствуют другие. И сейчас было бы так же, но это Уилл. А Уилл почему-то делает Ганнибала другим. Сам до конца не понимает в чём именно, но совершенно точно меняет его. Был бы это не Уильям, доктор бы заставлял и заставлял, а вечерами наслаждался, что его слушаются и боятся. Сейчас же мысль о том, что он заставил Уилла, склонил к этому или возможно, воспользовался его опьянением, не даёт покоя. Ему стыдно и противно за себя. И такое, на его памяти, происходит впервые. День знойный и от жары голова работает ещё хуже. Доктор передвигается вдоль улочек размеренным шагом. За углом мелькает что-то черное и в ушах раздается пронзительный визг. Сам не понимая причины, Лектер бежит на источник, уже глухого, звука. Грязная, растрепанная и побитая собака лежит у груды мусора, что не влез в мусорный бак. А другая, такая же грязная, но большего размера, продолжает нападать. Ганнибал отгоняет ее и та оскалившись всё же убегает. Он подходит ближе. Шерстка бедняги слиплась то ли от грязи, то ли от крови, которая, кажется, облепила всю спину животного. Мужчина тянется к псу, осматривая его, понимает, что задняя левая лапка сломана. На боках кровоточащие раны. Собака не дёргается, позволяя ощупывать себя. Она смирно лежит мордой на левой руке доктора, видимо понимая, что жить осталось недолго. Не думая, Ганнибал аккуратно поднимает еле дышащее тело и устремляется обратно домой. Мысли о том, что он стал слишком сочувствующим, вызывает скорее страх, чем злость. И это тоже раздражает. Дорога обратно не запоминается. Лектер смотрит лишь на жалкую собачёнку, которая с каждой секундой всё ближе к смерти. Его руки испачкались грязью с примесью крови, так что не брезгуя, мужчина прислоняет тельце ближе к сердцу и срывается на легкий бег. Секунды бегут, как игрушечные солдатики на свой последний бой. Мужчина залетает в дом и укладывает животное на серый ковер в гостиной. Собака больше не скулит. Её дыхание, редкое и хриплое, разрезает тишину дома. Доктор находит аптечку и принимается за спасение крошечной жизни. – Что случилось? – Проносится за спиной и Ганнибал оглядывается. Уилл ошарашено смотрит на кровавые следы на руках психиатра и подходит ближе. – Где ты его нашел? Что произошло? – Взрывается Грэм. – На неё напал другой пес, – Ганнибал вновь отрывается от дела и поднимает глаза на профайлера. – Так и будешь стоять? Помогай давай, вон иди тряпку сполосни, нужно протереть. – Да, сей-сейчас. – Запинается мужчина, но всё же тянется к окровавленному лоскуту ткани. * * * – Каролина, чудесная кличка. – Лектер смакует вино и легонько чешет шею, лижущей рядом, собаки. – Свихнулся? Какая Каролина нахуй, может еще Джорджия назовём? – кряхтит заметно охмелевший и оборзевший Грэм. – Ты сам ничего придумать не можешь, так что молчи. – Аргентина. Её будут звать Аргентина, – После многозначительного взгляда Ганнибала, Грэм продолжил: – На память о стране. Мы же скоро уедем от сюда. – Прекрасно. Милая Аргентина. – Лектер причесал еще влажную шерстку ладонью. * * * Просыпается Уилл посреди ночи и в холодном поту. В ногах, свернувшись в клубок, посапывает Арге. Произносить полную кличку, Грэму было невыносимо лень. Хотя Ганнибал держался весь вчерашний вечер. В горле сухо, а по телу бегут неприятные мурашки. Кошмары стали мучать всё чаще и были они всё страшнее. Мужчина приподнимается с постели и скидывает ноги на пол. Холод прокатывается снизу вверх, немного отрезвляя голову. Махнув рукой на открытое окно, он плетется на кухню. Выпить воды сейчас – самое главное. Белый свет льется из-за двери маленькой лужицей, но внутри никого не оказывается. Неужели идеальный Ганнибал забыл выключить свет? Профайлер мечтает, как будет лыбиться после напоминания о таком косяке. Вода с лимоном растекается по венам, словно заменяя старую кровь. Даже дышать становится легче, будто кто-то почистил легкие от накопившейся смолы. После стольких лет курения, Уиллу кажется, что как минимум на половину дыхательные органы забились всякой дрянью. Мужчина наполняет стакан ещё раз и замечает сложенный вдвое лист. Он мирно лежит на барной стойке, как предмет интерьера. Профайлер хватает записку в одно движение, разворачивает и глаза бегут по тексту: « Здравствуй, Уильям. Прости, что говорю не лично, но так будет лучше для всех нас. Твои новые документы в гостиной, там же конверт с деньгами. Я оставил тебе чуть больше половины, надеюсь ты не против. Обстоятельства сложились не в лучшую сторону и я тебя оставляю. Не ищи меня, ты сам знаешь, что это лишнее. Начни для себя новую жизнь, с новым именем и надеюсь, что с новыми планами. Береги Аргентину. Думаю, она будет по мне скучать. Хорошая собака, а я ведь раньше их не любил. У меня мало времени, Уилл, но хочу сказать, что бесконечно сильно люблю тебя. Я отдаю тебе свое сердце, а свое ты отдашь человеку, что будет этого заслуживать. К сожалению я этим человеком не являюсь. Я всегда буду ждать тебя там, где ты никогда меня не найдешь.

Прощай, навсегда твой,

Ганнибал Лектер. »

Руки вдруг начинают дрожать, а письмо хочется разорвать на миллион кусочков. Вместо этого он сжимает его в кулак и осушает стакан с водой за несколько глотков. Надеясь, что всё происходящее – проделки его глупой фантазии, мужчина разворачивает комок бумаги и снова пробегается взглядом вдоль строчек. Не фантазия. Текст остается таким же. Он украдкой глядит на часы, прошло всего два с небольшим, после того, как он лег спать. Ганнибал физически не мог уехать куда-то далеко, вдруг он всё еще рядом с домом?Профайлер бежит к выходу, накидывает ветровку попутно суя ноги в ботинки. Дверь не закрывает, точнее, даже не думает искать ключи. Времени в обрез и ему нужно найти доктора. С ним Уиллу всегда было тяжело, так и будет продолжаться всю жизнь, но без Ганнибала смысла в этой жизни нет никакого. На улице зябко, а сумрак вызывает ощущение неизбежного конца. Словно бомба замедленного действия тихо-тихо тикает в ушах, напоминая, что скоро ничего не останется. Мужчине приходится щуриться, чтобы уловить движения. Фонари работают, но освещают всё равно не всю улицу. Уилл не улавливает движения. Он стоит на дороге у дома, ему холодно, ему больно, ему не хочется в это верить. Всепоглощающая умиротворённость заставляет тело покрыться мурашками. Он не успел. И что делать дальше? Вопрос останавливает время на несколько секунд, даже бомба перестает тикать. Ответ приходит в голову быстро. И ответ этот, самое худшее, что могло туда прийти. Он не знает. Он, мать его, ничего не знает! Звук в ушах достигает апогея и что-то трескается. Возможно - это уличный кот сломал ветку на дряхлом дереве, или на стройке, с шестого этажа, упал кирпич, а может - это сердце треснуло и развалилось на несколько кусков. Неважно, что это было. Уже, кажется, ничего неважно.