Волчонок

— Ну, я ему брюхо вспорол, он поизвивался и сдох. Дракон смеется громко, басисто, с грохотом ставит опустевшую кружку на стол. Его в этой таверне знают давно. Постоянный посетитель, делает хорошую выручку заведению: и сам много съест и выпьет, симпатичную девчушку угостит, а если устроит драку, то заплатит за все, что разломает. Одни плюсы от такого гостя. Да и будь желание у хозяина этого заведения, Дракона он не посмеет выставить. Все знают, что в нижнем городе нет лучше телохранителя и охотника на нечисть. Главное отсыпать достаточно звонких монет и он готов взяться за любое дело. Даже сберечь вашу шукуру, если, конечно, ему не заплатили больше за то, чтобы он ее с вас содрал. Закидывает ногу на табуретку возле своего стула, демонстрирует новые высокие сапоги почти по самое колено. — Я припер эту хрень к сапожнику. Говорю, ты как хочешь, а мне чтоб на оба сапога хватило. Ну и вот. Красота же! — А остальное куда от гидры дел? — Да что-то на рынок сбагрил, что-то псине уличной скормил. Денег-то я получил. В таверне всегда оживление, не важно какое время дня и ночи, не важно, какой сезон года: жарит ли огромный диск солнца, заметает ли метель, снежинками секущая замерзшую кожу лица. — Куда, мелочь? — Драк ловко перехватывает небольшую тонкую ручку, потянувшуюся к кошельку с монетами, надежно привязанному к его поясу. Очередной мелкий воришка решил поживиться за его счет. Как бы не так. — Дядь! Пусти! Я бы монетку всего, поесть домой и все! Дядь! Мелочь в руках трепыхается, но по огромным глаза Дракон понимает, что мелкий его боится так, что сердце заходится и едва из груди не вырывается. Боится, что сдаст стражам. И может того, что Дракон сам разберется с неудачливым воришкой. Но Дракон помнит, как еще недавно сам был таким, как побирался и крал из палаток на рынке еду, как учился незаметно подтаскивать продукты и деньги. Ну, а что ему было, всего одиннадцать лет, а за спиной ничего, кроме жалких навыков деревенского пацана. — На, держи. И устройся в подмастерья. Всегда при куске хлеба будешь, — в маленькую ладонь опускает горсть медяков. — Не растеряй по дороге и не спусти все сразу. Только попадись мне, малец, шкуру спущу. Понял? Мальчишка кивает и тут же убегает с такой скоростью, что Дракон едва успевает проводить его взглядом. Шустрый малый. А сам тяжело опускает обратно за стол, почти разгрызает зубами щепку, которую гонял из одного уголка рта в другой. Этот малец наводил не на самые лучшие воспоминания. Дракон сам не замечает, как прижимает руку к ключицам, туда, где на теле навсегда остались уродливые следы ожогов, раскинувшиеся на всю верхнюю часть груди и шею. Помнит как сейчас, как поехавший крышей сосед оказался магом. Кричал все, что где-то здесь нечистый и его нужно изничтожить. А дальше в память въелись только извергаемые им потоки огня, в которых сгорела вся деревня вместе с жителями. Помнит, как мальчишкой несколько дней разгребал завалы, чтобы хотя бы похоронить тела родителей. — Эй, Драк, ты че подвис? — Его приятель настойчиво стучит по столу ладонью, привлекая внимание к себе и выводя заметно похмуревшего наемника из транса. Теперь уже все позади. И почти беззаботное детство, и родители, и тот мягкий наивный мальчик, который во всем искал только хорошее. Зачерствел, огрубел, многому научился на улицах нижнего города. А после первого своего задания, когда лично двум разбойникам в лесу перерезал горло, нанес на старые шрамы от огня черные узоры татуировки. — Пацан с толку сбил. А ты давай вещай, как оборотня того поймал. Чувствую, мне тоже пригодится. Парочку залетных недалеко видели. Говорят, обчистили повозку с золотом. Деньжищ-то как столько уперли, псины чертовы? Ума не приложу на кой черт им столько. В опустевшую кружку до краев наливает пиво пышногрудая деваха, которая иногда присаживалась к Дракону на одно колено, позволяя не без удовольствия облапать собственную талию и пышные формы. Явно присмотрела его себе, поэтому и гоняла от него других, всегда вперед них старалась обслужить дорогого гостя, обладателя широкой улыбки и поразительно здоровых зубов, как будто он один из господ из верхнего города. — Ладно, я пошел, Драк. А тебе веселой ночки. На тебя вон слюной капают. Приятель Вадима громко поднимается с места, цепляет лавку, на которой сидел, едва не валит на себя стол, но все же кивает на пышногрудую воздыхательницу Дракона. Ничего, он сам пропустит еще кружечку, дожрет эти мерзотные куриные ножки — явно не первой свежести — и пойдет спать. Все равно тело ломит после утренней драки, а душа болит от нахлынувших воспоминаний. На плечо легко ложится чужая рука, Дракон даже принимает ее за женскую, ухмыляется сам себе. Может его веселая ночка начнется чуть раньше, чем он рассчитывал. А поспит потом, не страшно. Но вскидывает взгляд — над ним мужчина. Брезгливым движением плеча Драк скидывает его руку со своего плеча. Ну вот еще, мужики к нему не подкатывали (подкатывали, но не то чтобы часто, но точно не с этими жутковатыми золотыми глазами). — Ты Дракон? Игрок посоветовал тебя разыскать. Драк дергает уголком губ. Ему показалось, или этот хрен принюхивался? Ножки куриные что ль учуял? Мужик садится напротив. Дракон окидывает его привычным оценивающим взглядом. Едва ли старше его самого, в небогатой, но приличной одежде, совершенно идиотской шляпе, но неплохом пальто. Деньги водятся, значит. И Игрок бы просто так абы кого к нему не отправил. — С чего решил, что я? Я-то сижу, хань свою пью, никого не трогаю. — Привычным быстрым движением отправляет щепу в рот, загоняет в уголок губ и ухмыляется почти довольно. Бегает глазами по лицу напротив. Щетина-то какая, как будто ежа на морду нацепил. Того и гляди отпустит монашескую бородку до колен. На щеке старый шрам, может брился криво, а может и сам горазд в драку ввязаться. Почти аристократично утончен, еще и голову на бок склоняет, смотрит в ответ. Глаза ловят отблески свечей и камина, наливаются самым настоящим золотом, разве что не светятся. Жутковато, завораживающе. Вадим замечает короткий взгляд собеседника в сторону остатков своего ужина, как дергается нос на запах горячего мяса. Голодный, видать и правда. Шляпа и пальто вроде как малость в пыли — с дороги. Откуда ж занесло загадочного господина? Может быть с юга? Сам он смуглый, пряди волос из-под шляпы торчат чернявые. — Ожоги на шее заметил и узоры. Опознавательные знаки. У меня есть предложение и я готов заплатить. О расценках наслышан, нужная сумма имеется. — Кивает, как будто это точно должно уверить Дракона в наличии звонких монет у товарища. Дракону не нравится, как лыбится этот мужик напротив, как смотрит на него, слишком мягко, будто бы с толикой узнавания. Вот же хрень какая. И взгляд не прячет, когда сталкивается с глазами Драка. Руки перед собой сложил и даже вперед подался, как будто собрался поведать величайшую тайну человечества. — Чего надо, златоглазка? — Но говорит Дракон на тон тише, чтоб не услышали. — Мы будем здесь говорить? — Обводит взглядом зал. И стреляет своими глазами по сторонам, башкой вертит. Дракон бы и тут говорил, похуй на валяющихся на столах пьяных или только надирающихся, на тех кто зубами вгрызается в мясо или вяло ковыряет вареную морковку. Драк усмехается, допивает залпом хмель из кружки, отсыпает монет на стол, кивнув несколько сникшей девушке и кивком приглашает следовать странного мужика за собой. На втором этаже таверны несколько небольших комнат. В целом не лучшее, но и не худшее жилье, которое здесь можно найти. Дракону проще снимать комнату, регулярно платить хозяину, чем заводить собственное жилье. Его постоянно мотает то туда, то сюда, а за хозяйством приглядывать нужно. Да и привести все равно некого, а одному ему и этой комнатушки хватит. — Так чего тебе надо-то? Игрок просто так ко мне не пошлет. — Вадим зажигает свечи, но предусмотрительно не поворачивается в гостю спиной. Мужик стоит на пороге, снова принюхивается. Дракону даже неловко становится. Ну не так уж от него и воняет, вполне чистый, в реке пару дней назад вместе со шмотками валялся, не воняет же настолько прям. — Я плачу любые деньги и не важно, кого нужно убрать, человека или зверя. Так? — Ну так. В пределах разумного. Короля, верхушку и стражей не трогаю. Проблем не оберешься. Найдут днем с огнем. — И тебе плевать, кто заказчик? — Так. — Даже если не совсем человек? Дракону не нравится этот странный допрос, слишком издалека. Как будто даже обещает определенные проблемы, если он возьмется за это дело. Впрочем, за хорошую сумму он согласен. Свалит в еще какой городок, чего ему. Будто впервой. — Знаешь, я раньше принципиальнее был. Сейчас не то чтобы сильно колышет. За откровенный зашквар не берусь, а так любой каприз за твои деньги, златоглазка. Драк внимательно следит за странным мужиком. На поясе в ножнах нож, который уже не раз спасал жизнь. Достать его, резко подняться — дело нескольких мгновений. Если что, успеет прикрыть свою шкуру. Но гость не торопится набрасываться, даже резких движений не делает. Просто стоит и смотрит. Вот уже спиной косяк дверной подпирает. Расслабленностью от него веет так, как будто пришел на вечерние посиделки к старому приятелю. Опрометчиво. — Мне нужен тот, кто зовет себя Гром. Он и его люди. — Эвона как. Не припомню, чтобы мне заказывали гончих на оборотней. Сдается мне, нахрен оно надо и сейчас. Его люди не промах, сам он в этом деле давно и любому фору даст. И сколько ты мне заплатишь? Явно несоразмерно риску. Игра не стоит свеч. Мужик молчит. Так долго, что Дракон даже переживать за его жизнь и здоровье начинает. Ни к чему ему покойнички в собственной комнате. Златоглазка заметно хмуреет, глаза опускает, явно с мыслями собирается. То порывается начать, то быстро языком губы облизывает. Тяжело, видимо. Ну, а кому сейчас легко. — Двадцать лет назад… — Э, погоди, златоглазка. Если ты меня решил разжалобить историей своей жизни, то даже не пытайся. Я на нее срать хотел. Лучше вниз спустись, там всегда есть кому на уши присесть. Может даже дадут из жалости, если скупую слезу пустишь. Драк подмечает, как дергается чужая верхняя губа, как будто псина клыки обнажает. Короткое движение, но Дракон окончательно уверяется в своей догадке — оборотень. Вот и глаза золотые, вот и принюхивается, а теперь почти скалится. И поэтому ему нужен охотник на оборотней. Что, решил свести счеты или устранить того, кто может помешать устраивать здесь беспредел? — Двадцать лет назад он и его люди загнали мою мать и меня. Она не выбралась. Мы не делали ничего плохого. Ни она, ни я в жизни не убили ни одного человека. Они нас выследили и преследовали. Она дала мне уйти, а сама осталась одна против волкодавов и Грома с его людьми. Я слышал лязг его меча, его смех после. Они бы и меня нашли. Оборотень скорее всего не врет. Видно, как тяжело говорить и вспоминать. Плечами передергивает, как будто может скинуть тяжелые лапы прошлого, тянущие вниз. Вот уже и глазами по комнате забегал, глубоко вдыхая спертый воздух. Длинные пальцы ослабляют ворот рубашки, душно мужику. Дракон замечает ходящий вверх-вниз кадык. — А теперь решил наверстать количеств неубитых? Да еще и чужими руками. Плохая псина, плохая. — Я хорошо заплачу за то, чтобы ты взял их живыми. Мне к ним не подобраться. Я хочу, чтобы они были живыми, когда я расправлюсь с каждым из них. В комнате темнее, чем внизу, всего несколько свечей. Но даже в их тусклом неверном свете Дракон готов поклясться, что в светлых глазах рыжими искрами коротко загорается жажда мести и крови. — Подмешай им там свои волчьи травки и готово. Я тебе зачем нужен? — Вадим! Вывести оборотня из себя оказывается не так сложно. Видать, скоро у него эти дни… ну, оборотные которые. Или этот оборачивается, когда захочет? Хрен их эти виды различишь. Драк не вникал. С оборотнями к нему особо не лезли. Тут все шли к Грому, к профильному охотнику, так сказать. Но собственное имя напрягает. Дракон поднимается на ноги, кладет руку на рукоять ножа, внимательно всматривается в глаза напротив. Медленно наступает, оказывается почти нос к носу с даже не дрогнувшим оборотнем. Его уже так давно не звали по имени, его никто не знал. Для всех он Дракон, Драк. Да хоть Господь, но не Вадим. — Откуда ты… Дракон глазами шарит по чужому лицу. Выцепляет дернувшийся в улыбке уголок губ, паутинку морщинок у уголков глаз, снова смягчившийся взгляд. Оборотень явно доволен собой, снова смотрит с какой-то собачьей преданностью и тоской. — Хочешь гордый зверь лапу даст? — На одном выдохе этим мягким бархатным голосом. И стоит же, улыбается уже открыто, рассматривает, почти жадно глазами поедает, как после долгой разлуки. — Волчок? — Да. Если бы ты меня тогда не отвез в тот заваленный сарай, я бы не стоял здесь сейчас. Пусть и запоздало, но Дракон узнает этот взгляд. А ведь и тогда щенок понимал все, что ему говорил мальчишка, слушался и реагировал на слова. Ну был крупнее остальных… Но чтоб оборотень. — Как ты меня нашел? — По запаху. — Олег едва ли не смеется. Слишком смешно выглядит замешательство Дракона, потерянные светлые глаза слишком быстро бегают по чужому лицу. — Шучу. Случайно. Я же не знал, что Дракон это ты. Игрок просто сказал, где я могу найти того, что поможет мне разобраться с моим делом. А твой запах я почувствовал от самой двери. Сперва решил, что ошибся. Но тебя с кем-то спутать сложно. До Дракона доходит долго, он даже сперва принюхивается к себе. Как бы невзначай, но ржач Волчка явно дает понять, что про запах было не то чтобы прям буквально сказано. — Ладно, раз тебе нужен Гром, поищем. Слышал, он свалил куда-то западнее. Разыщем, делов-то на горсть лошадиного овса.