I know you

I believe, I believe there's love in you Grid locked on the dusty avenues Inside your heart, just afraid to go I am more, I am more than innocent But just take a chance and let me in And I'll show you ways that you don't know I know you — Skylar Grey

      Огни ночного Монштадта подобны вспышкам во время фестиваля, а ночная прохлада так и стремится проникнуть под чужую одежду, заставляя руки рефлекторно хвататься за всё, что попадётся по пути, а тело покрываться табунами мурашек.       Хотя Барбаре и ветер не нужен. Поводов для дрожи и так предостаточно, ведь как она может не реагировать на неспешные, но откровенные, несколько грубые прикосновения чужих рук и хриплое дыхание, отдающее запахом холода с Драконьего Хребта, крепким алкоголем и сражений…       «Похоже, что до встречи со мной, сестра Розария успела с кем-то сцепиться».       Стоило только этой мысли мелькнуть в сознании, как очередное резкое прикосновение руки, заставляет позабыть буквально обо всём. Холодные, на контрасте с температурой ночного города, руки держат крепко, действуют чётко. Можно сказать, что даже временами сжимают мягкую, не привыкшую к подобному отношению, кожу чересчур сильно, однако за всё время их встреч, Барбара не заметила ещё ни одной на себе метки.       Чему она была благодарна, но в тоже время в определённой степени и сожалела. Ведь несмотря ни на свой статус в обществе и моральные нормы, ей хотелось, чтобы люди в этом свободном городе, при виде неё знали о том, что им не стоит рассчитывать на взаимную симпатию.       Ведь зачем ей кто-то ещё, если совсем рядом с ней находится та, кто одним лишь прикосновением способна сорвать все построенные за годы запреты, буквально сводя с ума?       Тем временем поглаживания становятся медленнее и размереннее, а поцелуи спускаются с шеи на ключицы. Руки спускаются всё ниже и ниже, пока не достигают конечной цели, едва прикасаясь, распаляя её ещё больше.       Стоны которые она так долго пыталась в себе подавить, наконец-то вырываются из её рта. Сначала тихие, подобные мяуканью новорождённого котёнка, но с каждым новым прикосновением контролировать громкость голоса становится всё труднее. В добавок ко всему, главная проблема Собора Барбатоса ничуть не планирует снижать темп, а даже наоборот. Ещё чаще и сильнее пощипывает, поглаживает чувствительные, давно уже изученные места, меняя свои действия по желанию.       И вот когда до пика остаётся всего ничего, Розария останавливается.       Главному айдолу Монштадта хочется возмущаться и молить о продолжении. Ей ведь уже совсем всё равно на собственную гордость, на то что их может кто-то увидеть или услышать. Она хочет продолжения, поэтому без всякого стеснения накидывается на свою партнёршу, целуя везде докуда дотягивается.       В благодарность же слышит ехидный смешок. — И что же с тобой сегодня случилось, маленькая звёздочка? Давно ты так рьяно не настаивала на близости со мной? — Сказав это, Розария укусила ухо. — Неужели на тебя так действует обстановка? Ты так сильно нервничаешь, что нас могут увидеть и тогда все узнают какая же шлюшка… Ведь ты представляешь, как на тебя будут смотреть некогда самые верные фанаты. Или же что скажет твоя любимая церковь, сестра? Барбатос, который якобы всё видит. Ты же об этом думаешь, не так ли. Боишься, желаешь и поддаёшься искушению, несмотря на свою святость, маленькая похотливая девчонка.       От этих слов Барбару трясёт так как никогда в этой жизни. Ей стыдно, жарко, приятно. От контраста кроет также сильно, как от смеси Рассвета с запрещёнными заморскими травами, о которых в тихую шепчет Сахароза во время исследований с Альбедо.       Ей хочется ещё. Намного больше.       Розария же только рада распалить свою подругу ещё сильнее. — Такой как тебе нужен человек, который будет тебя контролировать. Ведь какой бы ты святой не пыталась казаться в глазах окружающих, ты как была так и остаёшься всего лишь сучкой, шлюшкой, которой кроме меня никто не поможет утолить голод.       В этот момент Барбаре кажется, что грань наслаждения ещё никогда не была так близко как сейчас. — А теперь отпускай себя, святоша. Ты это заслужила.       И мир взрывается на множество маленьких осколков. ***       Уже лёжа в кровати в своей комнате, Барбара тихонько молится о том, чтобы в один прекрасный день Барбатос позволил ей быть счастливой в Городе Свободы, а для полной картины ей не хватает только одной грубой, но невероятной женщины.       Той что позволяет ей быть самой собой.