Теплообмен

На следующее утро первыми в гостиную тихо спустились шепотом переговаривающиеся Дин и Симус, увидев спящих в креслах девушек, они удивленно переглянулись, но, решив не будить однокурсниц, так же тихо вышли из гостиной и направились к Большому Залу. Следом за ними из комнаты вышли сестры Патил и Джинни, первые забрали с общего стола какие-то книги и ушли на завтрак, а Джинни села в одно из кресел и стала дожидаться пробуждения подруг. Спустя какое-то время на завтрак ушли почти все восьмикурсники, и тогда Блейз, уже спустившийся в гостиную вместе с Невиллом, посмотрел на часы и подошел к Гермионе, чтобы разбудить девушку. Но не успел он коснуться ее плеча, как она распахнула глаза, ясным взглядом посмотрела на друга и прошептала: — Не надо, я просто дремала, но я вас всех прекрасно слышала. Не будите Панси, спускайтесь на завтрак без нас, мы догоним. — Хорошо, но почему вы вообще здесь уснули? — поинтересовался парень, и Грейнджер заметила любопытные взгляды друзей. — Ничего особенного, просто заболтались и не заметили, как уснули, — с этими словами Гермиона поднялась и стала убирать оставленные со вчера вещи, — Идите же, мы придем минут через тридцать. Друзья переглянулись, пожали плечами и вышли из гостиной. Гермиона же направилась в комнату, по-быстрому переоделась и постаралась придать своим волосам менее растрепанный вид. Затем вернулась в общую гостиную, подошла к Панси и осторожно потрепала ту по плечу, негромко приговаривая «Вставай, Панс, а то мы пропустим завтрак». В ответ девушка что-то недовольно пробурчала, скинула с плеча чужую руку и лишь немного поменяла положение. Гермиона на это фыркнула, встала, уперев руки в бока, и уже громче сказала: — Я серьезно, Паркинсон, все уже давно ушли. И вообще, кто-то обещал мне не спать всю ночь. Панси открыла глаза и недовольно уставилась на подругу снизу вверх, слегка хриплым от сна голосом произнося: — Во-первых, сейчас уже утро. Во-вторых, советую впредь меня не будить, если не хочешь, чтобы я случайно запустила в тебя каким-нибудь заклинанием. — Что ж, мне очень повезло, что в этот раз твои рефлексы не сработали. А сейчас вставай и собирайся на завтрак, — Гермиона выдержала паузу, окинула Панси взглядом и обиженно фыркнула, — Почему ты выглядишь не очень помято даже после ночи в кресле? У тебя даже волосы не растрепались, только взгляд немного заспанный. — Я, конечно, могла бы посоветовать пару заклинаний, но не уверена, что они тебе помогут. Да и не пойдет тебе идеальная прическа. Более того, я нахожу это твое «воронье гнездо» на голове довольно милым, — с этими словами Паркинсон скрылась в комнате. — Очень смешно, — возмущенно прокричала ей вслед Грейнджер, после чего опустилась в кресло, достала из сумки учебник по драконологии и продолжила чтение с того места, на котором остановилась вчера. Спустя пять минут Панси вышла из комнаты и встала у ее двери, с улыбкой смотря на Грейнджер, сосредоточенно читающую книгу. Та, в свою очередь, нахмурилась и недовольно посмотрела на Панси. — Что? — Ничего, просто нахожу очаровательным твое рвение к чтению в любую свободную минуту, — Панси подошла к выходу из гостиной, дожидаясь, пока Гермиона уберет книгу в сумку. — Издеваешься, да? У тебя удивительно хорошее настроение для человека, проспавшего часа три от силы. — Я не издеваюсь, это тебе надо научиться принимать комплименты. Что касается настроения, то я сама удивлена. Я чувствую себя отдохнувшей, а ещё меня не бьет озноб, как случалось прежде. Спасибо за согревающие чары, — девушка благодарно склонила голову и вышла из гостиной вслед за подругой. — Рада за тебя, — Гермиона саркастично усмехнулась, но потом нахмурилась, — Стоп, что? Я думала, ты в комнате успела наложить на себя согревающее заклинание. Я наложила их уже давно, ты тогда только-только заснула, они не должны были продержаться так долго, — она замолчала и шокировано уставилась на Панси, — Я только что осознала, что твои чары тоже все ещё действуют. — Ну, считай, что мы с тобой очень талантливы. Либо, хотя это и звучит как бред, так случилось из-за того, что чары друг на друга накладывали именно мы, — легкомысленно улыбнулась Панси, но, встретив напряженный взгляд Гермионы, возмутилась, — Грейнджер, ты серьезно? Это шутка, успокойся, ты же знаешь, что магия так не работает — она не зависит от самого человека, разве что от его способностей. Гермиона тяжело вздохнула и поджала губы. То, что сказала Панси, соотносилось с ее идеей о родственных душах. Но эту концепцию она встречала только в магловском мире, к тому же всегда считала ее фантазией неисправимых романтиков. Против версии работало и то, что в этом случае ее родственной душой должна быть Панси. Гермиона подняла недоверчивый взгляд на собеседницу и усмехнулась своим мыслям. То, что она чувствует, смотря на Панси, нельзя сравнить с тем, что она чувствовала по отношению к Рону или даже к Виктору. С Виктором все было просто — он был первым, кто заметил в ней девушку, и Гермиона была благодарна ему за это и за то, что позволил почувствовать ту самую наивную, трепетную, быстро проходящую влюбленность. Любовь к Рону была яркой и временами болезненной, чего не скажешь о разрыве с ним. С ним она чувствовала себя защищенной, ощущала что-то горячее внутри грудной клетки, когда смотрела на него. Но в какой-то момент Гермиона осознала, что несмотря на чувство защищенности, Рон был тем, кто ранил ее душу чаще прочих, осознала, что он бывает слишком вспыльчив и резок, что он вряд ли изменится со временем. В середине июля он сам предложил ей поговорить о том, как она видит их общее будущее, и вырисовываемая картина не понравилась ни одному из них. Решение о расставании пришло просто, гораздо сложнее было сообщить о нем друзьям и родственникам, потому что Гермиона и Рон продолжали дружеское общение, словно ничего не было. Гермионе такое поведение казалось естественным — в конце концов, тяжело рушить многолетнюю дружбу, особенно если вы оба признали, что отношения были ошибкой. Смотря на Панси, Гермиона не ощущала ни трепета, ни жара, было скорее просто… Тепло? Хотя иногда Паркинсон заставляла восхищаться своей уверенностью, своими познаниями в теории магии, а иногда и своей хитростью. Однако Гермиона признавалась себе, что она даже Виктору доверяла больше, чем Паркинсон. «Хотя вчерашний разговор мог бы доказать обратное», — промелькнуло у Грейнджер в голове, но та только мотнула головой, словно отметая ее, и списала разговор на свою душевную слабость в тот момент. Гермиона вновь взглянула на Панси и увидела, что та внимательно вглядывается в ее лицо, словно пытаясь угадать ход ее мыслей. Поймав ответный взгляд, Паркинсон наконец отвернулась и серьезно спросила: — Ну и к чему ты пришла? Хочешь сказать, что моя идея хоть сколько-нибудь правильная? — Нет, — Гермиона уверенно покачала головой, — идея бредовая. Однако я все же собираюсь после завтрака наведаться в библиотеку, чтобы убедиться наверняка. И ты идешь со мной, потому что мне понадобится твоя помощь. Возражения не принимаются. — Да пожалуйста, но я окажусь права, и тогда ты должна будешь мне коробку конфет. — По рукам, но я утверждать свою правоту не берусь, так что спор у нас выйдет односторонним. — Мне же лучше. Потому что я уверена, что в итоге буду права. Тут Панси покривила душой, потому что на пару секунд идея о том, что между ней и Гермионой есть какая-то связь, заставила что-то внутри затрепетать. После того, как она узнала Грейнджер получше, Панси стала считать ее одним из лучших людей, которых она когда-либо встречала. С ней было комфортно, потому что Панси могла быть собой, не притворяясь ни излишне доброй, ни излишне высокомерной. А еще Гермиона могла в лицо высказать ей все, что думает: она могла без лести восхитится, могла без укора указать на недостатки. Но в существование особой связи верилось мало, они ведь даже не доверяли друг другу в полной мере. Воспоминание о вчерашнем разговоре отозвалось теплом в груди и, почему-то, в районе макушки. Девушки уже подходили к дверям в Большой Зал, когда Панси остановилась, потянув Гермиону за руку, чтобы та остановилась вместе с ней, и с потрясением уставилась на спутницу: — Ты поцеловала меня! — Ты о чем? — Гермиона удивленно распахнула глаза. — Вчера, когда я уже задремала, ты поцеловала меня в макушку, — девушка смущенно и удивленно усмехнулась, — Зачем ты это сделала? — А, ты об этом, — Гермиона прикрыла глаза и слегка отвернулась, — прости, это было проявлением, не знаю… Заботы? Меня мама часто целовала, когда укладывала спать. Даже в более взрослом возрасте, так что мне это не казалось странным, пока ты не спросила. К тому же, я не ожидала, что ты запомнишь, — проворчала девушка, но Панси заметила на ее щеках румянец. — Ого, ты действительно смутилась! Это очаровательно, но я повторюсь, лучше не подходить ко мне, когда я сплю, а то мало ли. — Ой, иди к Салазару, — фыркнула Грейнджер, однако почувствовала благодарность за то, что ей не придется и дальше оправдываться. — С удовольствием, — Паркинсон повела бровью и зашла, наконец, в Большой Зал. Гермиона на это только наигранно-горестно вздохнула.

***

Вошедшие в Большой Зал девушки столкнулись с необычайной идиллией среди их друзей: Полумна заплетала волосы Джинни в нечто экстравагантное, та в свою очередь неспешно переговаривалась с Дафной, сидевшей в обнимку с Блейзом, который меланхолично наблюдал за суетившимися вокруг учениками. Панси, все еще сохраняющая игривое настроение, поспешила нарушить эту идиллию и громко возмутилась: — Стоило ненадолго отвлечься, как они уже в открытую милуются. Для большей слащавости вам в компанию не хватает только Долгопупса с Аббот, — Панси тотчас же получила от Гермионы тычок локтем в бок, сопровождающийся шипением на мотив «прекрати издеваться над людьми». В ответ Паркинсон полетела усмешка от Дафны: — Начнем с того, что так теплее. И кто бы говорил, я хотя бы ни с кем не болтаю ночи напролет. Эта реплика осталась проигнорированной Панси, зато привлекла внимание Гермионы: — Теплее, говоришь? — девушка выразительно взглянула на Паркинсон. — О, да брось, конечно так теплее, это ещё ничего не значит, — Панси села за стул, потянув Гермиону за руку, усаживая ее рядом с собой. — А что это должно значить? — поинтересовалась Джинни, не поворачивая головы. — Наверное то, что между Дафной и Блейзом сохраняется тепловой баланс, — отстраненно произнесла Полумна, заслужив скептичный взгляд от Панси и ошеломленный от всех остальных. Гермиона выразительно подняла брови, глядя на Панси, как бы говоря, что она не одинока в своих размышлениях. — Брось, Гермиона, ты же обычно не веришь в то, что говорит Лавгуд. Может, согласно её мировоззрению, так и бывает, но ты же рациональный человек, — она, в общем-то, была права, и Гермиона была вынуждена согласно кивнуть и поднять руки, как бы признавая поражение. — Хорошо, но мы все равно идем в библиотеку — ты уже согласилась. — Да я и не возражаю, — девушка налила им обеим чай и перевела тему. — Кстати, на чем ты вчера остановила чтение? Предупреждая возмущения — мне правда жаль, что я уснула и все пропустила. — Я дочитала до первой смерти. И я прощу тебе твою оплошность, если сегодня ты будешь читать мне. — Договорились, — девушка опустила голову на плечо подруги и невзначай заметила. — А вы правы, так гораздо теплей и комфортнее. На это друзья только фыркнули, а Гермиона бросила на подругу недовольный взгляд, но ничего не сказала. Девушка лишь подумала, что теперь она не может даже глубоко вдохнуть, не потревожив Панси. Та, в свою очередь, кажется, заметила дискомфорт подруги и вернулась в привычное положение. — Хотя плечо у тебя всё равно костлявое и неудобное… — Эй! Это даже не моя идея! — тут она заметила хитрую улыбку Панси и недовольно поджала губы. — Вот теперь ты точно издеваешься. Блейз закатил глаза и возмутился: — Да что с вами сегодня? Вы наладили контакт, поговорили по душам или что-то в этом роде? — увидев, как Панси согласно кивает и смотрит на него с вызовом, он тяжело вздохнул. — Я вас поздравляю, но ваша манера общения меняется слишком быстро. Вам не кажется, что флирт — это слишком? На это Гермиона и Панси недовольно воскликнули: — Никто и не флиртует! — после чего девушки обменялись согласными взглядами. — Как будто тебя это правда волнует, — вставила Дафна. В этот момент в зал стали залетать совы, и все переключились на прочтение писем и свежих новостей. Глазами пробежав по страницам «Ежедневного Пророка» и не увидев ничего интересного, Гермиона вернулась к чтению учебника, но тут Панси постучала пальцами по ее плечу, обращая внимание на одно из объявлений. — Кажется, это объявление о возможности предзаказа той самой книги про портреты Хогвартса. Напиши им, отправим с Изабеллой, — Панси указала на Неясыть, сидящую на столе и ждущую указаний хозяйки. Гермиона благодарно улыбнулась, достала пергамент и перо из сумки. Панси в это время уже писала письмо родителям, одновременно уточняя, идет ли кто-нибудь с ними в библиотеку. Блейз и Дафна отказались, сославшись на то, что у них нет особого фанатизма в отношении книг (Гермиона на это только недовольно фыркнула), Джинни сказала, что у нее запланирована тренировка, а Полумна сообщила, что уже пообещала помочь Невиллу в теплицах. Поэтому, отправив письма, Паркинсон и Грейнджер направились в библиотеку вдвоем.

***

Нельзя было отрицать, что они обе находили такое времяпрепровождение уютным и приземленно-комфортным. В библиотеке, пустующей и в будни, царила тишина, прерываемая только шелестом страниц и тихим копошением мадам Пинс где-то за стеллажами. Периодически то Гермиона, то Панси поднимались из своего кресла, чтобы взять из стопки очередную книгу, и снова возвращались на место, глазами просматривая строчку за строчкой. Два часа назад прозвучавший вопрос Панси о том, что конкретно они должны искать, встретил размытый ответ: «Что-то, хоть отдалённо напоминающее нашу ситуацию». Спустя два часа не была изучена и четвертая часть от всей стопки книг, не говоря уже о ворохе рукописей, просмотр которых Гермиона чередовала с просмотром книг. Панси сразу отказалась от этого занятия, посчитав его ужасно утомительным, но даже просмотр фолиантов в поисках нужной информации спустя два часа стал по-настоящему изматывать. Одно дело — читать книгу последовательно и спокойно, совсем другое — просто пробегать глазами по строчкам в поисках неизвестно чего. Наконец, Панси не выдержала: — Ты как хочешь, а у меня перерыв. Ещё немного, и у меня начнет рябить в глазах. Гермиона лишь безразлично пожала плечами, заслужив кислый взгляд, брошенный Панси. Паркинсон же встала и, прихватив с собой свою сумку, подошла к окну, из которого открывался вид на внутренний двор, по-осеннему серый и пустой. Эта картина только навеяла ещё большую тоску, поэтому Панси отвернулась и, вспомнив, что утром не успела толком накраситься, слегка оперлась на подоконник, ища в сумке косметичку. Достав зеркальце и красную помаду, стала подкрашивать губы. Гермиона мельком взглянула на подругу и невзначай спросила: — Где ты вообще её берешь? И почему обязательно такого вызывающе-красного цвета? — На самом деле, Дафну как-то летом занесло в магловский торговый центр, и она накупила всякой ерунды. Потом, оценив преимущества некоторой одежды и косметики, стала заказывать на адрес «Дырявого котла», откуда всё это забирает её домашний эльф, — она тут же заметила недовольство Гермионы. — Извини, ты же понимаешь, что мы не можем взять и сразу же их всех освободить. Мы с Дафной работаем над тем, чтобы обеспечить эльфов хорошими условиями труда, но они, в большинстве своем, собственность наших родителей… — Я знаю, но это все равно неприятно. — Я понимаю, — Панси запрокинула голову и тяжело вздохнула. — Возвращаясь к косметике: ты же не спрашиваешь, где мы берём свитеры и прочую магловскую одежду. Поверь, те вещи, которые сейчас продают в наших магазинах, невозможно носить — приходится покупать у маглов в том числе. Ну и шить на заказ тоже, конечно, но не всегда. — Ах да, шить все на заказ — это же что-то само собой разумеющееся, — Гермиона поймала виноватый и одновременно возмущённый взгляд собеседницы. — Я шучу. Ну так что насчет помады? Почему именно ярко красный? — Гермиона окончательно оторвалась от учебника на коленях и выжидающе смотрела на Панси, пока та подкрашивала ресницы. — Честно? Мне просто кажется, что мне подходит этот цвет: он яркий и приковывает внимание. А что, тебе не нравится? — Не то чтобы… — Гермиона слегка поморщилась и усмехнулась. — Просто очень уж вызывающе, я бы такую не взяла. Панси с хитринкой во взгляде посмотрела на подругу и поднялась с подоконника. На секунду в глазах Гермионы промелькнуло недоумение, а затем возмущенное осознание: — Панси, нет! Мне не пойдёт, а я потом её не смогу стереть! — Брось, Грейнджер, ты же открыта всему новому. Паркинсон пыталась сдержать довольную улыбку, и Гермиона против своей воли сочла эту радость весомым аргументом, чтобы согласиться на авантюру. — Хорошо, но только потому что ты радуешься, как маленький ребёнок перед Рождеством, — Грейнджер усмехнулась, но тут же вернула себе серьёзный вид. — Только ровно, пожалуйста. — Обижаешь… Панси наклонилась к Гермионе, которая слегка приподняла голову, и перевела взгляд на губы девушки, тут же осознав свою ошибку: странное волнение в грудной клетке, уже появлявшийся пару раз до этого, разрасталось с новой силой. Панси на несколько секунд прикрыла глаза и выдохнула, пытаясь успокоиться, одновременно с этим открывая помаду. Затем одной рукой она ещё немного приподняла голову Гермионы за подбородок и, удерживая его, другой рукой осторожно нанесла помаду сначала на верхнюю, а затем — на нижнюю губу. Быстро отстранившись, она слегка откашлялась и попросила: — Сделай вот так, — и, сомкнув губы, растерла помаду. Гермиона подавила желание облизнуть губы в ответ на движение Панси, повторив за ней. Заметив напряженный взгляд подруги, она осторожно спросила: — Ну как? — и тут же опустила взгляд, когда напряжение на лице Панси сменилось довольной ухмылкой. — Отлично. Тебе идет, правда, контрастирует с твоим характером и с самоощущением, наверное. Хотя терракотовая подошла бы больше, — встретив недоуменный взгляд Гермионы, но не совсем определив его причину, Панси отмахнулась. — Не забивай голову. — Хорошо. Надеюсь, ты достаточно отдохнула, потому что я собираюсь вернуться к поискам. — Конечно, но что-то мне подсказывает, что в этих книгах мы ничего не найдем. Предлагаю перейти к дневникам, может среди них что-то будет. Сочтя предложение разумным, Гермиона перетащила записи бывших обитателей замка поближе к краю стола, когда заметила, что Панси переместилась на пол и теперь с вызовом смотрела на неё с низу вверх. Вопрос «Серьёзно?» промелькнул у неё в глазах, но она лишь пожала плечами и села вплотную к подруге. В конце концов, это не самое странное из всех событий за день. Библиотека снова погрузилась в тишину, изредка прерываемую шелестом желтых от времени страниц.

***

За несколько часов тщательных исследований Панси постепенно стала опираться спиной о плечо Гермионы, а между ними образовалась небольшая стопка уже просмотренных дневников. Какие-то из них были полностью посвящены замку, какие-то принадлежали бывшим директорам и профессорам, но наибольший интерес, по мнению девушек, представляли личные записи студентов. Время от времени кто-нибудь из них зачитывал забавные моменты из записей, которые случайно попадались им на глаза. Гермиона несколько меланхолично усмехнулась: — Мне кажется неправильным читать личные дневники без разрешения авторов, даже если их самих давно уже нет в живых. Панси положила затылок на плечо подруги, уткнувшись носом в копну вьющихся волос, и вздохнула: — Не знаю, мне бы было приятно, если бы через много-много лет обо мне вспоминали хотя бы так. Гермиона скосила взгляд на Панси и смущенно улыбнулась: — Вижу, ты совсем пригрелась, — затем девушка нахмурилась и слегка обернулась к собеседнице. — Подожди, но разве у чистокровных волшебников не принято хоть иногда вспоминать прежние поколения. У Блэков есть гобелен с семейным древом, у вас в семье наверняка есть что-то подобное. Паркинсон, которая была вынуждена сесть прямо, с недовольством посмотрела на Грейнджер, но затем, поджав губы и задумчиво отведя взгляд, ответила: — На самом деле, у нас такого нет. Есть книга, в которой записывают членов семьи, но не более того. Не думаю, что это настоящая память о ком-либо. В основном вспоминают только кого-то выдающегося, как Персея Паркинсона. Не думаю, что попаду в число избранных, да и будь кто-нибудь из Блэков ещё жив, мой портрет бы выжгли с гобелена, — девушка невесело хмыкнула, переводя взгляд на Гермиону. Тут ей в голову пришла мысль, и она, развернувшись и положив руки на плечи Гермионе, лукаво улыбнулась. — Зато ты явно попадешь в учебники истории. Каково это — быть исторически важной личностью? — Отвратительно, — Грейнджер слегка поморщилась, но на губах у неё играла смущенная улыбка. — И прекрати на меня так смотреть, — она приподняла брови, но не разорвала зрительный контакт. — Ты первая. Я не собираюсь проигрывать тебе в дурацкой игре в гляделки, — Панси убеждала себя дышать ровно и не выдавать напряжение. Игра в гляделки — хорошее, нейтральное оправдание. — О, так вот что происходит, — Гермиона постаралась придать лицу серьезное выражение, при этом слегка прикусила губу, стараясь сдержать улыбку. Паркинсон же улыбалась все шире и шире. Тут в тишине библиотеки раздалось выразительное покашливание, и девушки синхронно повернули головы на звук, чтобы увидеть мадам Пинс, с суровым выражением смотрящую на них сверху вниз. — Напоминаю, что через пол часа вам надо быть в гостиной. Вы сможете продолжить завтра, — и, раздраженно пробормотав «Молодёжь», женщина покинула секцию. Гермиона смущённо потупилась и пробормотала что-то про игру в гляделки вслед женщине, но та уже не могла этого услышать. Паркинсон начала слегка трястись от беззвучного смеха, опуская лоб на плечо подруги. Затем, выпрямившись, она перевела взгляд на дневник, упавший с её колен, и уточнила: — Дочитаем то, что начали, и пойдем? Гермиона только согласно кивнула.

***

Гермиона почувствовала недоумение, когда всего десять минут спустя Панси издала шокированный вздох. Девушка слегка повернула голову влево и уточнила: — Что такое? Панси с недоверием смотрела на дневник, а затем, переведя взгляд на Гермиону, сдавленно произнесла: — Это всё комната. Наша гостиная. Или что-то вроде этого. Гермиона выжидающе подняла брови, как бы ожидая большей конкретики. Панси только покачала головой, передавая Грейнджер дневник: — Прочитай сама, мне нужно время, чтобы это переварить. Запись от шестнадцатого ноября и далее. Взгляд Гермионы заскользил по строчкам, написанным слегка наклонным почерком, выражение на ее лице постепенно сменялось с недоуменного на самодовольно-облегчённое. «16 ноября. Сегодня день рождения Иви, Виктор с Чарли решили организовать вылазку. Подарила Иви карманные часы с особой гравировкой, пришлось потратить на них довольно большую сумму, но вряд ли кто-либо из родителей заметит. Бэла подарила ей духи Герлен, неплохо иметь знакомых в Шармбатоне, однако ставлю под сомнение необходимость покупать что-либо у маглов. Бэла заявляет что-то про зависть, но что она понимает. Впрочем, это не столь важно. Важно то, что Виктор, убаюканный лекцией профессора Бинса, спит, как и все остальные, а потому мне даже не с кем поговорить. Мои друзья не самые тактичные люди, полагаю. Почему я все ещё с ними общаюсь? … Профессор Ронен задал неподъемное эссе по перемещающим чарам, и Виктор, как истинный ботаник, настоял на том, чтобы написать его до празднования. Восхищаясь его познаниями, иногда я действительно ненавижу его гиперответственность. Стоило сказать ему об этом, но Бэла меня опередила. Цитирую: «Ни одной девушке не нравятся зануды». Как я уже сказала, она мало что понимает… Чарли привел нас в какой-то большой зал на шестом этаже. Полагаю, совсем недавно он выглядел заброшенным, но сейчас тут уютно: сдвинутые к центру старинные кресла, стол с принесенными с кухни угощениями, волшебные огни вместо основного освещения. Иви в восторге — это самое главное. Она предположила, что в зале раньше, в веке семнадцатом, судя по мебели и коробкам в шкафу у стены, был шахматный клуб или просто клуб настольных игр. Вполне возможно, что так и было. Я действительно люблю этот замок — никогда не знаешь, что в нем можно найти и какие тайны он хранит. Да, философ и литератор из меня такой себе. Чарли наконец подарил Иви колье, о котором она неустанно говорила в начале года. Меня действительно забавляют и умиляют их отношения: Иви, пренебрегая правилами приличия, бросилась к нему на шею с искренним «это так внимательно с твоей стороны» спустя мгновение после того, как Чарли застегнул колье на её шее. Никогда бы так не смогла, мой максимум — прийти сюда в этой сомнительной компании. Виктор, глядя на это, попросил Иви умерить энтузиазм, однако и она, и Чарли с Бэлой только отмахнулись. Вот причина, почему из всех друзей и знакомых Виктор — самый близкий мне по духу человек: он спокойный и не поддается эмоциям. Так ему и сказала, а он только неуверенно поблагодарил. А чего ещё я ожидала?.. … 17 ноября. Весь вчерашний вечер как в тумане, дневниковые записи не очень помогают. Возможно, я всё же злоупотребила элем, и, кажется, подхватила какую-то болезнь: отчетливо ощущаю жар. Кое-как дождалась друзей и поднялась к Большому Залу. Бэла и Виктор, похоже, тоже заболели: оба жалуются на озноб. Зато Чарли и Иви в полном порядке, чересчур увлечены друг другом, я бы сказала. В остальном обычное утро. Но стоит сходить за бодроперцовым после завтрака. … 25 ноября Всё ещё чувствую жар. Была вчера вечером на консультации у семейного колдомедика, но он совершенно ничем не помог. Сказал, что жар без других — уникальный симптом неизвестной болезни. Предположил влияние проклятья, но это глупо, учитывая количество оберегающих меня фамильных амулетов и заклинаний. Стоит проверить семейную библиотеку. Очевидно, в школе ничего нужного не найдется. Не после едва не разгоревшегося пожара два года назад, после которого все наиболее ценные книги были перенесены в хранилища Гринготтса или в Запретную секцию. Хотя, если удастся найти записи о шахматном клубе??? Ведь проклятье поразило нас сразу после дня рождения Иви. Да, начну с этого… … 3 декабря. Бэле становится всё хуже, а я не знаю, как ей помочь. Поиски пока безуспешны, но я ещё не добралась до газетных статей, а мне стоит поторопиться, пока ей не стало хуже. Жар всё ещё не проходит, но и я, и Виктор спокойно переносим температурные проблемы. Чарли с Иви недавно поругались, и теперь Иви жалуется на жар. Возможно, проклятье поразило и их, а мы просто не заметили. Только что прилетели совы с утренней почтой. Из дома сообщили о будущей помолвке. На рождество дома состоится торжественный вечер, родители наконец договорились о браке между мной и Виктором. Похоже, ему ещё не сообщили, возложив эту обязанность на меня. … 12 декабря. Виктор, как ему и полагается, пригласил меня в Хогсмид. Не уверена, делает ли он это из-за помолвки или искренне, но спросить бы я не решилась. Жар отступает, и я, кажется, поняла почему. Нашла в семейной библиотеке газету за 1683 год. Писали о лихорадке в Хогвартсе, распространившейся среди членов открывшегося в том году шахматного клуба. Клуб было решено закрыть, а место проведения проверить на вредоносную магию. Комиссия постановила, что на комнату примерно в пятнадцатом веке были наложены мощные чары, среди которых были защитные, запирающие чары, заклинания, связанные с доступом к разуму и ещё с десяток малознакомых комиссии заклинаний, которые комиссия впоследствии назвала чары similis animas. Они предположили, что заклинания должны связывать между собой «родственные» души, то есть те, которые покажутся комнате (???) наиболее подходящими друг другу. Долго думала над этой статьей. Возможно, чары распространялись на тех, кто был в комнате и в непосредственной близости к ней. Хотелось бы знать первоначальную задумку волшебника, наложившего их. Похоже, Виктор — моя родственная душа. Но почему чары сработали на Бэле мне не ясно. Надеюсь, со временем ей полегчает». Это всё, что Гермионе нужно было знать, но вся эта история оставила после себя чувство незавершенности. Возможно, она оставит дневник себе и дочитает его до конца. Сглотнув и нахмурившись, она подняла взгляд на Панси, которая к этому времени уже разложила книги на свои места, и полушепотом произнесла: — Похоже, я оказалась права, — она замолчала на секунду, затем приоткрыла рот, собираясь что-то добавить, но передумала, и между девушками повисла странная тишина. Панси слегка отвернулась, повела плечами и пробормотала: «Похоже, что так», — затем подала руку Гермионе, помогая той подняться, и указала головой на дверь, молча предлагая возвращаться в гостиную. В ту самую гостиную на шестом этаже, которую только на этот год переоборудовали для восьмикурсников ничего не подозревавшие домовики. Осознание неловкой тишиной повисло между девушками, и ни одна не решалась заговорить первой.

***

Идя по коридору, Панси рассматривала каменную кладку замка по правую от себя сторону, отчаянно не желая сталкиваться взглядом с Гермионой. Не то чтобы ей не нравилось быть родственной душой девушки, но она не совсем понимала, что будет дальше. Она боялась, что все эти чары окажутся просто хорошо замаскированными любовными чарами, боялась, что эти чувства окажутся фальшивыми, боялась, что через пару месяцев всё обернется катастрофой и она потеряет даже дружбу между ними. Гермиона боялась реакции Панси. В конце концов, она была той, кто отказывалась верить в существование родственных душ. Гермиона считала себя скептиком, но она допускала такую возможность, в отличие от Панси, которая отрицала и её. Гермиона, в отличие от Панси, шла, опустив голову вниз и считая шаги. Досчитав до ста, девушка убедила себя, что из них двоих она — смелая гриффиндорка, а значит ей делать первый шаг. Вздохнув так, словно собралась прыгать с обрыва в воду, она четко спросила: — Что теперь? Что это значит для нас? Панси словно очнулась от транса и так же чётко произнесла в ответ: — Я не знаю. Пока что. — Нужно время, чтобы все обдумать? — черты лица Гермионы смягчились и она улыбнулась. Панси посмотрела наконец на Гермиону, удивленно приподняв брови: — А тебе разве нет? — Вообще-то да, но за последние дня два-три я окончательно свыклась с мыслью, что мне с тобой комфортно и интересно. Ты приятный собеседник, ты умна, красива, рациональна и так далее. Я не могла бы сказать, что ты, — тут девушка слега развела руки, — «любовь всей моей жизни», но ты мне симпатична, и… Мы могли бы попробовать? — к концу фразы голос Гермионы приобрел очень неуверенный вопросительный тон. Панси чувствовала постепенно ускоряющийся стук сердца, потому что это звучало почти как признание. Девушка едва слышно выдохнула, позволяя своим опасениям немного отпустить её. Она остановилась, потянув Гермиону за руку, и с легкой улыбкой заглянула ей в глаза. — Под «попробовать» ты имеешь в виду объятья, поцелуи, свидания в кафе Паддифут и прочую ерунду? Гермиона фыркнула и поджала губы, пытаясь сдержать улыбку: — Да, разве что без кафе мадам Паддифут, — девушка выжидающе посмотрела на Панси. — Тогда ладно, — Паркинсон пожала плечами и направилась в сторону гостиной, чем вызвала недоумение Гермионы. Сама Панси считала себя не готовой для следующего шага. — Ладно? Гермиона поспешила нагнать Панси, ей казалось, что весь этот разговор выходил из-под контроля и был до жути абсурдным. С другой стороны, у них обеих было достаточно мало опыта в выяснении отношений, поэтому Грейнджер позволила ситуации плыть по течению. — Да, я согласна попробовать, — следующая фраза вырвалась независимо от воли самой Панси и удивила обоих девушек. — Предлагаешь скрепить договор поцелуем? На несколько секунд повисло неловкое молчание, в течение которого Гермиона собирала остатки своего ежедневного запаса храбрости, чтобы затем остановиться и притянуть Панси к себе за руку. — Звучит как неплохая идея. Девушки почти синхронно выдохнули. Гермиона посмотрела в глаза Панси, затем на её губы и снова подняла взгляд, как бы спрашивая разрешения. Панси едва заметно кивнула, и Гермиона, закрыв глаза, осторожно приблизилась, на несколько секунд прижимаясь своими губами к её. Отстранившись, Грейнджер заметила удивленно приоткрытый рот Панси, и снова поцеловала её, слегка притягивая за талию. Девушка собиралась углубить поцелуй, но Панси опередила её, слегка обхватив нижнюю губу Гермионы своими и приобнимая девушку за плечи, и тут же отстранилась, на шаг отходя от Гермионы и опуская руки. — Вау, — выдохнула она, чувствуя, как по телу расползается тепло, а по ногам бегут мурашки. Переведя дыхание, она добавила. — Думаю, нам стоит всё же вернуться в гостиную. Недосказанность повисла между ними, и Грейнджер решила уточнить: — Получается, теперь ты моя… Девушка? Панси, уже не чувствующая прежнюю неуверенность, усмехнулась, поведя бровью: — Если ты хочешь называть меня так. Могу предложить пару вариантов поинтереснее, — с искрами в глазах она взглянула на Гермиону, взяв ту за руку и начав рисовать большим пальцем круги на тыльной стороне ладони девушки. — Пассия, зазноба, возлюбленная, дама сердца. Соулмейт, в конце концов. Почувствовав, как обстановка между ними разряжается, Грейнджер крепче сжала ладонь Панси и со смехом прервала её: — Девушка звучит всё же менее претенциозно. — Как скажешь, — Панси только пожала плечами. Пару минут они шли в умиротворенной тишине, но почти у самой гостиной до Гермионы начала доходить тяжесть их положения, о чем она поспешила напомнить своей девушке: — Теперь нам придется объяснять всем, что во всем виновато заклинание родственных душ в этой гостиной, — она устало поморщилась. — Какой ужас. — Всё не так плохо, уверена, все примут это достаточно быстро. В крайнем случае, это будут уже не наши проблемы. Гермиона осуждающее посмотрела на Панси, но потом приблизилась, провела ладонью по щеке и тихо проговорила: — Тогда объяснять будешь ты. Панси, которая уже слегка расслабилась, мгновенно перехватила инициативу, взяв Грейнджер за запястья и подходя ещё ближе, и прямо в губы своей девушки прошептала: — Нет, если я зайду раньше и переложу всю ответственность на тебя, — и, быстро поцеловав Гермиону, она скрылась в гостиной. Придя в себя, Грейнджер только сокрушенно покачала головой и раздосадовано прошептала «Эй!» в пустоту. И, несмотря на это разочаровывающее предательство, в груди девушки разливалось что-то тёплое, и она зашла в гостиную со счастливой улыбкой, отражающейся даже в её глазах.