Роковая встреча

Бывают такие дни, когда на душе не просто тоскливо, а по-настоящему хреново. Когда бытовуха осточертела так, хоть в петлю лезь. Старший лейтенант Василий Петрович Орлов часто ругал себя за такие мысли. Он пережил войну, десятки боёв, где каждая минута могла быть последней. А теперь сидит и плачется о судьбе, как очень малодушный человек. Точнее не плачется, а топит тоску в бутылке водки. И даже собутыльников нет — погибли. Причём товарищ сосед слёг от шального снаряда прям на пороге окончания войны. Так ещё деревня родимая была окупирована немцами. Всех, кто не сдался добровольно и не успел спрятаться, убили. При желании можно найти собутыльника всегда, но делится переживаниями не хочется ни с кем. Да и пора бы бросать пить. Вон дом до конца восстановить надо. Ещё в сорок первом разбомбили, да ещё и вместе с семьёй. Василий залпом опустошил на четверть заполненный стакан. Про родных девочек вспоминать было особенно больно. Узнал об их смерти он ещё года четыре назад, из письма подруги Лидочки. Но только вернувшись с фронта ощутил утрату сполна. На войне некогда было думать о таком. Погрустил свободным вечерком, а с утра снова в бой или разрабатывать план. И мысли заняты танками, винтовками, фрицами, местью, желанием убивать ради справедливости, ради свободы. А сейчас на полках стоят фотографии, лежат кое-какие оставшиеся вещи, да и заняться Василию особо нечем. До того он работал на тракторе и сейчас вернулся в колхоз, только работа не могла отвлечь от мыслей ненужных. Внезапно из раздумий лейтенанта вывел какой-то шорох из сеней. Этот шорох был непохож на мышиный, как-будто кто-то что-то ищет. Василий хотел было схватиться за винтовку, как осознал, что она была в сенях спрятана. Мгновенно он выскочил в сени, пока его оружие не откопали. И вот Василий с грозным видом и намерением набить рожу воровскую гаркнул на всю округу: — Что-то потерял, гад? А воришка услышал присутствие хозяина ещё раньше и бросился бежать, как только скрипнула дверь. Как удачно, что как раз он снял винтовку. Василий бросился вдогонку, заметив, что открыт был именно шкаф с винтовкой. И ему было всё равно, что тот, за кем он бежит, возможно вооружен. Догнать преступника не составило труда, всё же Василий был неплохо физически развит. Да и воришкой оказался всего-навсего мальчишка, лет двенадцати, который из-за веса винтовки не смог удрать по-быстрому. Мужчина схватил его за плечо и резко дёрнул на себя. — Попался. Убегать научись, потом воруй, — Василий с силой выхватил своё оружие. Мальчик чуть не свалился на землю от такого рывка. — Да я умею убегать, только сегодня попался из-за того, что тяжёлое ружье, — зачем-то очень нагло сказал он. Василий, собиравшийся пойти в дом, резко обернулся и от накатившей неизвестно откуда злости схватил мальчишку за ухо. — Так это ещё не первый раз? Пройдёмте на пару слов, товарищ. — Пустите, я так сказал к слову. А так я никогда не… — воришка запнулся, — по крайней мере у вас. — А что это у меня нельзя, а у остальных можно получается по-твоему? Нет, парень, так не годится. Какая разница, у кого воровать. — Василий продолжал тащить за ухо виновника ночного беспокойствия в дом. — У богатых, которые наживаются на чужом труде, же можно. Военный вздохнул и протолкнул мальчишку в дом. От таких разговоров у него начала болеть голова. — У врагов можно воровать, — не унимался мелкий, за что словил звонкую пощёчину. Силы Василий приложил достаточно, что на щеке остался алый отпечаток его ладони. — Слушай меня внимательно, шкет. Я похож на больно зажиточного человека? Или на кого я тебе похож? На фрица. Du bist gefangen, Junge, ich bringe dich um! Ты ведь меня сейчас так от балды пытаешься развести на демагогию. — А вот сейчас вы были похожи на фрица, - вор явно стоял напуганный, потирая оттянутой ухо одной рукой и красную щеку другой. — Так! — Василий про себя выругался. — Специально пытаешься меня вывести? Нет бы извинится, сказать, мол бес попутал. А ты… — повисла ещё одна пауза, — дурак одним словом. — Извините, бес попутал. — Ещё издеваешься. Иди к чёрту. Вероятно, мать за тобой плохо следит. Оно и понятно, вся в заботах по хозяйству, по работе хлопочет, пока сын ерундой страдает. На кой чёрт винтовка? Баловаться? — Не ваше дело, — огрызнулся подросток. Говорить о реальном положении дел он не хотел, только не этому противному дядьке. Хотя этот пока всего лишь открутил ухо, да пощёчину влепил. Некоторые и за меньшее готовы были подстрелить. — А винтовка моя! И дело моё. Чтобы тебе мать сказала? — Не знаю. — Ах, ну да, ты же впервые попался и то из-за тяжести ворованного предмета. — Так давайте не будем портить статистику и сделаем вид, что я здесь не появлялся, ну пожалуйста, — мальчик сделал умилительное личико. Василий усмехнулся. Забавно было наблюдать, как паршивец корчит гримасу, думая, что выглядит достаточно мило, чтобы разжалобить взрослого мужчину. Грязный, оборванный, точно сошедший со страниц Республики ШКИД. — Звать то как? Не буду же я к тебе на "шкет" постоянно обращаться. — Саша. — Меня Василий Петрович. Вот и познакомились. — Приятно познакомиться, — выдавил с нескрываемой иронией Саша. — Вот опять дерзости, — всплеснул руками Василий. — Чего же ты такой грубый? — Да так, мать мало драла… — Саша опять хотел сказать это с иронией, только прозвучала фраза скорее печально. — Думаю стоит ей предоставить возможность исправиться, — Василий то ли из-за выпитого алкоголя, то ли сам по себе будучи очень прямолинейным человеком, не понял намёка. — Не получится, — пожал плечами мальчик. — Нет, так нет, — лейтенант подошёл к шкафу, вынимая оттуда интересную вещь. — Но кто-то же должен научить манерам. Саша при виде ремня затаил дыхание от страха. Сейчас этот странный дядя его изобьёт до полусмерти. Этот урок он уже проходил. — Может договоримся? Я там вам сделаю, что хотите. А вы не будете меня бить… — Всё, что ты из своего арсенала умений можешь предложить, я тоже могу, разве что воровать так ловко не умею. Но мне и не надо. Хозяйство у меня небольшое, рабочая сила не к чему, а дома строить ты не обучен точно. А вот преподать урок пожалуйста. Готов послужить на пользу нашему социалистическому обществу, искореняя преступность. — Не надо меня убивать, пожалуйста. Я сирота. И дома у меня нет, — Саша упал на колени, готовый разрыдаться прямо сейчас. — Да кто же говорил про убивать? — Василий протянул свободную руку, чтобы поднять мальчика. — Не хочу я тебя убивать. Оно мне не надо. Но проучить хочу. — Зачем? — мальчик поднял глаза, полные слёз. А мужчина и сам не знал зачем. Вывел из себя мальчишка своей наглостью вот и всё, но в то же время понравился. Может в следующий раз побоится воровать и не нарвётся на неприятности. Люди то разные бывают, того гляди и не простят кражи, и даже арестом не отделается парень. — Не хочу сдавать тебя милиции. Вдруг загублю карьеру твою в будущем. Но нельзя же оставлять безнаказанным всякого возмутителя общественного порядка. Василий больше не стал ничего говорить. Только подтащил воришку к столу, вытянул оттуда стул, сел и уложил через колено, зажав ноги парня между своими. Штаны решил не спускать. Очень уж неловко эта картина бы смотрелась со стороны. Ремень и так хороший, офицерский, из настоящей кожи, пробирать должен хорошо. Если честно, то он ни разу и не порол никого, поэтому для начала решил ударить в половину силы, чтобы проверить реакцию. Саша громко выдохнул. Было больно из-за старых синяков, но Василий Петрович бил как-то размеренно и даже нежно. Реакция удовлетворила военного, и он начал потихоньку наращивать силу ударов и увеличивать частоту. Вскоре Сашка заёрзал и запищал. На что ремень только быстрее отбивал чечётку на заднице, отдаваясь жгучей болью в мягком месте. — Больно, — крикнул Саша, когда ремень прошёлся по старому особо крупному синяку. — Так и должно быть, — ответил Василий, но на всякий случай сбавил силу. На протяжении ещё минут пяти ремень то опускался на задницу, то поднимался вверх, чтобы взять размах и вновь опуститься, вырывая из глотки наказуемого короткие вскрики. Ещё через какое-то время, когда военный совсем разошёлся не на шутку, Саша от жалости к себе начал всхлипывать. Но это не разжалобило военного, а наоборот начало раздражать. И драть он решил сильнее, чтобы было от чего плакать. Неудивительно, что в скором времени всхлипы переросли в рыдания. — Да ладно, какие нежные мальчики пошли. В таком положении совсем не больно, — мужчина начал стегать сильнее. — Тем более через штаны. Был бы у меня сын, я бы за такое надрал покрепче. А тебя покалечить я боюсь. Совсем тощий. Нанеся ещё три удара Василий отбросил ремень и отпустил парня. Он был готов продолжать экзекуцию, но его собственные слова заставили чувствовать себя немного неважно, по крайней мере он надеялся, что это не водка дала о себе знать. Саша тем временем рыдал, лёжа на полу. «Если бы у меня был сын…» — проносилось в его голове. Василий всегда хотел сына, но был рад и дочери.Но дочь мама в большой степени воспитывает, а сына папа. Нет, Машеньку он бы не стал бить. С девочками так нельзя. Или можно. Он не знал. На момент смерти дочери было всего три года и сполна ощутить тяготы отцовства на тот момент совсем молодому парню не удалось. Да и видно этого слишком сильно запорол. «Плохой бы из меня вышел отец. Всё обещал, что в городе буду работу искать по специальности, а ушёл на фронт. А как не уйдёшь, если Родина-Мать зовёт…» — Встать можешь? — Саша поднял глаза и увидел, как мужчина протягивает ему руку. Он принял помощь, хоть мог и сам встать. — Спать пора. Есть диван. Там вроде небольшая дыра. — Да я… — Никуда не пойдёшь на ночь глядя. Не бойся. Если бы я хотел тебя убить или как-то покалечить, то уже десять раз бы сделал это. Утром поговорить надо. Мне важно знать, как ты попал сюда. Замок поменять может надо. — Это профессиональная тайна. — Ты знаешь, как пытают партизан? — Василий подмигнул и погладил пряжку ремня. — Нет, серьёзно, это не смешно. Я не собираюсь силой у тебя выпытывать ничего, но будь человеком в конце концов, а то я могу и сдать тебя кому-надо. Саше хотелось пригрозить, что пожалуется тогда на побои, но тот бывший вояка не из тех, кого можно запугать. — Я украл ключи, — он протянул связку мужчине. — Вот бандит, уголовник малолетний. - ворчал лейтенант. - Кстати, сколько тебе? — 13. — Не такой уж и мелкий. Ладно, подожди меня вон там, — Василий указал на тот самый диван. Скоро он вернулся с подушкой, каким-то покрывалом и тоненьким одеялом. — У тебя пять минут, чтобы уснуть. Время пошло. Саша ощущал в этом какую-то странность, но решил сделать, как велено. Терять всё равно нечего. Он быстро снял грязную одежду и обувь и забрался в постель. За пять минут уснуть он никак не мог, но хотя бы старательно делал вид, что спит. В доме потух свет и опустилась тьма. Подросток перевернулся на живот и попытался уснуть хоть так, но ощущение, что с утра его будут четвертовать не покидало юношеский мозг. Всё же через полчаса уставший организм взял своё и Саша отправился в царство Морфея.