Роковая встреча

Утро следующего дня встретило Сашу теплыми лучами солнца. Только примерно в половину шестого утра. Впрочем, он не привык спать до обеда, хотя был соблазн никуда не высовываться, но, не став изменять собственному режиму, подросток вылез из постели и направился искать Василия. Поиски продлились недолго. Хозяин дома докуривал сигарету на крыльце. — Доброе утро, хорошо, что ты рано встал, хотя мог бы спать. Хорошая привычка. Так гляди, получиться скоро человека из тебя сделать. — Я уже человеком родился, — обиделся Саша. — Все мы рождаемся животными, приобретаем человеческие качества в процессе развития. Или не приобретаем при отсутствии желания учиться, работать, думать, любить, при стремлении набить себе карманы, — Василий посмотрел на часы и, убедившись, что у него осталось лишнее время, морально приготовился к спору. Саша оправдал его надежды, вступив в полемику. Сказать честно, им двигало не стремление добраться до истины, а обида на слова про животных. Видите ли Василий его за человека не считает. — Бабушка говорила, что люди созданы по образу и подобию бога. Это явно лучше, чем быть обезьяной. — Дура твоя бабушка. Реальность такая какая есть, а то что ты себе думаешь не изменит мироустройство. Можно воображать себя кем угодно, хоть императором, но ты им не станешь. Можно думать, что мы твари божьи, но от этого бог не появится, — Василий следил за реакцией ребёнка. Ему не хотелось обижать Сашу, но надо как-то просвещать молодое поколение. — Хочешь? — Как будто извиняясь, мужчина протянул сигареты мальчику. — Ты это, извини, я не хотел обзывать твою бабушку. — Это же будет учитываться? — Нет. — А как же «курить вредно, плохо влияет на развитие.»? — Если есть желание, то можно организовать пару шлепков по попе. — А можно без этого обойтись? — спросил Саша, всё же выхватывая сигарету из рук Василия, когда он уже убирал пачку в карман. — Уже нельзя, ты мне напомнил про вред. — Мужчина достал зажигалку. — Давай суй в рот. Никогда не думал, что буду детям давать прикурить. Я совершаю огромную педагогическую ошибку. — несмотря на собственные возмущения, он поджёг сигарету. Саша затянулся. Горьковатый дым приятно обжигал горло. Василий уже закуривал вторую. «Ага. Он ещё тут про вред рассказывает!» — Ты это не воспринимай всё близко к сердцу, я бываю резок в словах и действиях. Но это даже хорошо. Закаляем характер. — Угу, — мальчик не стал возражать. — Хорошо. Значит позавтракаешь, я там оставил еды. Подметёшь на крыльце и помоешь полы. Я достал крупы, можешь приготовить, если умеешь. Если нет, то, ради всего святого, прошу, не лезь. Печь не работает. В нашем распоряжении костёр на улице. Так безопаснее будет. Потом свободен до моего прихода. — Да ладно, я справлюсь с чем-то сложнее мытья полов. Скажи только. — Солнце моё, — военный потрепал по голове мальчика. — Займись своими делами. Чем дети обычно занимаются днём… Василий внезапно смолк, но спустя пару секунд выругался. — Дети же в школу ходят. А ты что не ходишь? — Я с этого года бросил. Всё равно эта школа только академикам нужна. А я им не буду. — Во-первых, — мужчина скрестил руки в знак недовольства. — Школа для всех обязательна. Во-вторых, всё там нужное не только академикам, но и всем, кто не хочет быть балбесом. А в-третьих, ты не знаешь, как жизнь повернётся ещё. — Тебе не всё равно? — Саня также скрестил руки, парадируя недовольную морду воспитателя. — Нет. — Василий смягчился, опустил руки и сделал особо длинную затяжку. — Я сам не знаю почему. По-хорошему, меня должны интересовать молодые девушки, тоскующие по мужскому вниманию, а не мальчики. Но я уже был женат один раз. Не горю желанием делать это второй раз. Саша прищурился и хитро улыбнулся, найдя подвох в словах. Мужчина по гадкой улыбочке понял, в чём дело. — Да, не в этом смысле же. — Василий погрозил кулаком. — Сейчас уши надеру, чтобы мыслей таких не было. — А что такого? Тебе стало скучно одному, решил найти себе компанию, чтобы скрасить одиночество. Я об этом подумал. — Не ври. И где только вас только таким пошлостям учат? — В школе. — Не ври. Я там учился десять лет. Всё в рамках приличия. Было. Относительно недавно даже. — Мне старшеклассники много интересного про девочек рассказывали. Василий только усмехнулся на это. Что эти дети могут знать о девочках? Смех один. — Какой же ты сложный, Шурик. Чтобы устроить тебя в школу, нужно стать твоим опекуном. Чтобы стать опекуном нужны твои документы. Документов у тебя нет, да и ты их в глаза не видел. Если восстанавливать твои документы, то тебя заберут в приют, как сироту. Если заберут, то вдруг не дадут право на опеку. Василий не на шутку задумался. Он не хотел для мальчика плохого будущего. Пусть это даже ему никто. Он решил, что даже если Сашка не останется с ним, то под присмотром воспитателей ему явно будет лучше. Пусть хоть так доброе дело будет сделано. — Видишь, сколько от школы проблем. Проще туда не ходить. — Посмотрим через десять лет проще или не проще. Ты в любом случае будешь жить нормально почти как среднестатистический советский ребёнок. Пусть и с некоторыми ньюансами. Это не обговаривается. — Но… — Ничего не хочу слышать. — Мужчина поставил жирную точку в конце разговора. — Не существует не решаемых проблем. После войны столько беспризорников, так что в приюте будут умолять, чтобы захватили ещё парочку в компанию к тебе. Внезапно в калитку настойчиво постучали. Василий пошёл открывать. За дверью стояла тощая женщина средних лет. — Мальчика не видели? Пропал, сын. Лет двенадцати. — Сын говорите? Если увижу, то обязательно сообщу. Где вы живёте? — На другой улице, которая выше. Крайний дом, 18. Такой с бордовый крышей. — Хорошо, всякое бывает. Как зовут мальчика? — Сашей. — Наверное, вы его обидели, поэтому сбежал. — Скажете тоже, разве родители могут обидеть? Ну бывает, конечно, злюсь, но не со зла же. — Саш, иди сюда! — крикнул Василий, как будто ребёнок не в нескольких метрах от него, а на другом краю деревни. Мальчик подошёл, но как только увидел знакомую женщину, сразу сделал несколько шагов назад. — Кем тебе приходится эта женщина? — Сволочью. — Всё таки обидели, — хмыкнул Вася. — А ты не ругайся так. Я не про отношение спрашивал. А про кровное или юридическое родство. — А вы кем приходитесь мальчику? — напала женщина, внезапно переставая изображать из себя несчастную мать. — Человек, который его не избивает и кормит нормально по крайней мере. Это уже больше, чем делаете вы. — Давайте разойдемся по-хорошему. Вы мне мальчика, а я сделаю вид, что вы не похищали ребёнка. — Очень жалкий блеф. Всего доброго. Я знаю, что у вас нет никаких документов на этого ребёнка и что вы силой его удерживали. До свидания, сделайте так, чтобы я никого из вашей жалкой семьи не видел. И… — Василий угрожающе прищурился, — если хоть один волос упадёт с его головы, я сделаю всё возможное, чтобы лишить вас свободы. Женщина явно была растеряна. Проще было не связываться с этим страшным человеком. Но вот муж очень уж хотел мальчика обратно. Прощаться она не стала. Просто ушла. — Сегодня сиди дома, вон книги читай. Выйти можешь максимум во двор. Узнаю, что был на улице — уши оторву. В скором времени Василий ушёл на работу, а Саша остался совершенно один в раздумьях, как он будет себя развлекать целый день.