The moment it flickers

- Посмотри вверх. - Уён открыл глаза.

Тёплый ветерок нежно ласкал его лицо, как и тихие слова прямо рядом с ухом. Дикие розы качались и сладко напевали мелодию, а кончики пальцев расслабленно похлопывали по его груди.

- Привет... - прошептал он в ответ, снова закрыв глаза, чтобы насладиться ощущением окружающего тепла, тела, идеально подходящего к его собственному со спины, и, вероятно, спереди тоже, но...

- Мне жаль... - сказал мужчина позади него бархатным, привычным и правильным во всех отношениях голосом, но в то же время чужим и незнакомым.

Уён позволил лëгкой улыбке тронуть уголки его розовых губ и прижался ближе к широкой груди, поддерживающей его тело. Красный лепесток парил в воздухе над их головами, и Уён наблюдал за ним, пока тот не исчез между отцветающими розами.

- За что?

- За то, что ты должен пройти через это.

- Нет, - прошептал он в ответ, на всякий случай закрыл глаза и обнял мужчину за шею, вдохнув запах прекрасных роз и тëплой кожи, - ты ничего не можешь сделать. Просто оставайся здесь.

Мужчина остался.

Он оставался до тех пор, пока золотые солнечные лучи, согревающие лепестки, не смешали волшебный аромат с пустой темнотой. Оставался до тех пор, пока успокаивающий ветерок не превратился в липкий слой пота на его ноющей коже, пока Уён не погрузился в хлопчатобумажную рубашку мужчины, цвет которой он даже не знал, но холодная плитка и разбросанные бумаги...

*** Уён снова открыл глаза. То, что встретило его, было не желанным полем диких роз, раскачивающихся под поздним полуденным солнцем, а стопками шкафов, полных папок с документами, тусклое освещение, наряду с головокружением, вызванным раздражением под кожей, неприятно затуманивало его зрение. Он быстро взглянул на часы, смутно отсчитывая около двадцати минут с тех пор, как вошёл и закрыл за собой дверь, тихо выругавшись себе под нос, когда воздух, который он втянул в лёгкие, прожёг себе путь внутрь. Он всё ещё был на работе. Сейчас, ему, вероятно, требовалось бежать и доставлять нужные файлы, что должны были быть доставлены ещё полчаса назад, а не лежать на полу в той самой комнате, в которой он должен был их получить. Еще одна острая, резкая волна боли застала его врасплох, когда пронзила его прямо там, где заканчивались ребра, из-за того, что его белая рубашка слишком сильно натирала кожу. Уён стиснул зубы, отдирая прилипший к его лицу листок бумаги и поднимаясь на ноги. Это действие тоже причиняло невыносимую боль. *** Его руки были полны папок, которые, как он помнил, нужно было доставить. Он отпëр дверь и вышел из тесной и недостаточно освещённой комнаты, в которой слишком сильно пахло бумагой и чернилами. Пока он шёл через офис, оставляя папки на столах людей, которые даже не обращали на него внимания. Все явно были отвлечены на что-то другое, что произошло в офисе, пока Уён лежал без сознания на полу в картотеке и получал невидимые порезы бумаги каждый раз, когда прикасался к чему-либо, но только стискивал зубы. Ещё полчаса, и наступит обеденный перерыв. Всё было в порядке. - Ты слышал о помощнике регионального менеджера? - донёсся чей-то голос, когда он положил последние две папки на стол человека, которого едва знал как руководителя отдела продаж. - Что? Он снова упал в обморок? - сказал другой человек, когда Уён повернулся на каблуках, чтобы найти своё рабочее место, которое, возможно, несло в себе некое утешение, утешение, которым он мог довольствоваться только со случайными покалываниями, вызванными трением одежды о кожу. - Упал, как лист. Все думали, что он сломал нос, но, похоже, это было не так, - Уён извинился перед двумя коллегами, горячо сплетничавшими о том же. Через два шага их голоса слились с гулом города за окном. *** - Поздравляю, Сан-щи! - защебетала высокая женщина с длинными чёрными волосами, возбуждëнно хлопая в ладоши, как раз в тот момент, когда Уён подумал, что обрёл спокойствие среди хаоса. Грубый мужчина, стоявший рядом с ней, время от времени бросал на женщину неподобающие взгляды, когда у него была такая возможность, покачал головой и утвердительно кивнул: - Да, Сан-а, ты знаешь, что говорят. Всё, что выше 90 процентов, обязательно будет волшебным, - он подчеркнул свои слова преувеличенными движениями рук, словно боялся, что они затеряются в белом шуме офисного помещения. Уён усмехнулся, звук легко смешался с их бессмысленной болтовнëй. Точно, волшебно. Чхве Сан застенчиво улыбнулся, глядя на прозрачную табличку, на которой жирным красным шрифтом было написано 97% рядом с фотографией какой-то женщины, похожей на снимок подозреваемой. - Хён, прекрати... - Сан-щи начинает смущаться из-за тебя, Ким-щи, - сказала женщина с кошачьими глазами, подчëркнутыми слишком длинными стрелками, наполняя свой пластиковый стаканчик водой из кулера, вокруг которого они все неиронично кружили, - пожалуйста, воздержитесь от создания неловкой обстановки в офисе. Предполагаемый Ким-щи скрестил руки на груди, надув губы слишком по-детски для его телосложения. - Нуна, когда ты перестанешь грубить мне? - Мы на рабочем месте, перестань вести себя неформально с коллегами. - Это из-за пончика, который я украл сегодня утром? Клянусь, завтра я принесу тебе другой. - Пожалуйста, воздержись от разговоров со мной, Ким-щи, - сказала женщина самым монотонным голосом, на какой только была способна, прижала край пластикового стаканчика к своим красным губам и ушла. Высокая женщина попыталась утешить Ким-щи, а Чхве Сан весело смеялся над всеми ними. Колокольчик, означавший конец перерыва, тихонько прозвенел над их бесполезной болтовнëй. Уён слегка сдвинулся с места, где наблюдал за ними, не говоря ни слова, и почувствовал, как его одежда неприятно трëтся о кожу в том месте, где он прислонился бедром, немного переборщив. "Нормально, - подумал он, когда Чхве Сан подошёл к нему с вопросительной улыбкой, которая была слишком профессиональной, когда он засунул планшет под мышку и положил руку в карман, - это должно быть нормально". - Что случилось, Уён-щи? - его улыбка превратилась в слишком дружелюбную, по мнению Уёна, слишком дружелюбную, как всегда, как будто Чхве был воплощением сердечности. Уён ненавидел это. Ткань неуместно скользнула по его коже, и он прикусил язык, чтобы не закричать от досады. Скрестив руки на груди, Уён пнул ногой свой стол и сделал всё возможное, чтобы не поморщиться, когда взял папку, которая лежала прямо рядом с ним на столе, слегка закатив глаза - Ничего, - презрительно бросил он в ответ, - я вернусь к работе, менеджер. Уёну нравился обеденный перерыв. Люди начинали исчезать один за другим раньше времени, так как всем нравился дополнительный перерыв, кому-то на пару минут, а кому-то примерно на полчаса, но как бы все ни старались побить свой результат по надоедливости за предыдущий день, Уён обычно ждал, когда часы покажут именно 12:00, чтобы взять свой упакованный ланч и пойти посидеть на крыше, где никто не сможет его побеспокоить хотя бы час. Ему нравилось, когда солнечные лучи свободно падали на лицо, не обжигая слишком сильно или слишком слабо, но не нравилось то, что ветер касался его кожи и одежды, иногда заставляя её чересчур сильно сдвигаться и натирать, но всё же это было приятно. Маленькие люди, щебетание птиц, свежий воздух, обеспечиваемый огромными кондиционерами под огромным куполом, который составлял их идеальное небо, потому что это был 2104 год, и человечество было не совсем добрым по отношению к матери-земле. Или они так считали. Уён знал, что большинство вещей по эту сторону стены всё равно были ерундой, мусором. С другой стороны, сегодня, очевидно, был день раздражения Уёна, потому что не прошло и десяти минут с начала перерыва, как к нему снова подошла такая знакомая и чересчур дружелюбная фигура. - Мы в плохих отношениях, Уён-щи? - сказал Чхве Сан и даже не дал Уёну открыть рот, продолжая. - Я немного обижен, что не получил поздравления раньше, но я угощаю часть коллег обедом по случаю праздника. Я хотел спросить, не хочешь ли ты прийти? Уён посмотрел на мужчину с раздражающе яркой улыбкой и ямочками на щеках, которые только усиливали раздражающий фактор. Сан любил быть солнечным лучом в офисе, любил помогать даже искусственному солнцу на улице согревать людей, даже не ожидая ничего взамен. Да и мог ли он вообще чего-нибудь хотеть от искусственного солнца? Скорее всего, нет. Уён оставил всё как есть. Было довольно хорошо известно, что Чхве Сану на самом деле безразлично, кем является человек - стажёром или менеджером, лишь бы он был наполовину порядочным, как заметил и сделал вывод Уён. Он также считал, что за то время, что он здесь работал, он не попадал ни под одну из категорий "приличных людей". Но мужчина неустанно пытался подружиться с ним, что бы ни означало его чересчур навязчивое поведение. - А, ну, в этом нет ничего личного, правда, я просто не верю во всю эту историю с родственными душами, - он попытался, и, возможно, ему это удалось - скрыть яд в своём голосе, но улыбка Сана уже немного уменьшилась, померкнув, прежде чем он смог закончить. - О, я не думал, что ты один из тех... Ты что, никогда не проходил тест? Уён хотел закатить глаза и, возможно, глубоко вздохнуть при слове на букву "т", не только потому, что он считал тест самой нелепой вещью на свете, но и потому, что Сан, казалось, был слишком увлечён идеей теста, как будто он действительно означал что-то, кроме цифр. - Нет, - сказал он просто и ясно, с неискренней улыбкой, снимая напряжение, которое он не мог не создать. Чхве Сан не стал терять ни секунды, чтобы ещё раз осветить офис своими жемчужно-белыми зубами. - В любом случае, так что насчёт обеда? Присоединишься к нам? - Нет, спасибо, - ответил он, не задумываясь и не позволяя мужчине думать, что он обдумывает это, когда тот посмотрел на Уёна с таким нетерпением и предвкушением, что по его коже поползли мурашки от ощущения, которое не было нормальным. - Я принёс свой из дома, не хочу, чтобы он пропал зря, - добавил он просто, твёрдо улыбнувшись в надежде на то, что этот человек оставит его в покое. - О, я понимаю. Ну... Как дела, Уён-щи? Мы давно не разговаривали. Уён задавался вопросом, как он мог просто ответить на попытку Чхве Сана завязать непринуждëнный разговор односложными предложениями, и он даже не заметил бы нежелания другого, что считалось разговором на протяжении долгого времени. Сан, вероятно, думал, что сейчас они нормально разговаривают. На этот раз Уён решил дать ему некоторую поблажку. - Всё хорошо. Работа, дом, работа... Ну, знаешь, рутина, - он сказал, тщательно стараясь подобрать несколько слов, чтобы они не звучали так, будто он просит его уйти и трахать мозг кому-нибудь другому, где-нибудь подальше от глаз Уёна. Улыбка Сана в любом случае не была довольной. - Тебе, наверное, пора идти, Сан-щи, они ждут, - сказал Уён, поймав нетерпеливый взгляд команды раздатчиков воды в сторону рабочего места эмо-парня, который каким-то образом стал стажёром в OPE co. (она же крупнейшая компания по тестированию родственных душ), и почему Чхве Сан вообще связался с кем-то подобным? Или с чем-то? Уён был уверен, что слышал эти слова несколько раз, когда они думали, что его нет рядом. - Хорошо, приятного обеда, Уён-щи, - сказал Чхве, тоже повернув голову и взглянув на то, как Ким-щи назойливо машет ему рукой. Конечно, все они были из тех, кто уходит пораньше. - Тебе тоже, - сказал Уён. Непревзойдённая ненависть к Чхве Сану не всегда была одинаковой. Во-первых, да, Чхве Сан всегда был слишком привязан к кому-либо в офисе до такой степени, что считал своим другом каждого, с кем встречался и обменивался более чем двумя словами, практически без исключений, но Уён не был уверен, что видел, как тот старался для кого-то, кто не хотел относиться к нему так же, как он старался для Уёна. Во-вторых, ненависть к Чхве Сану не была для Уёна чем-то неожиданным, поскольку все до единого в офисе были эгоистичными ублюдками, и Уён только предполагал и принимал Сана как одного из них, без обид, по крайней мере, лично. Всё было бы хорошо и замечательно, если бы не инцидент в бассейне. Если бы Чхве Сан не был ещё более самодовольным и самоуверенным, чем все, кого Уён когда-либо видел. *** У компании OPE co. были командировки на каждое мероприятие, которое у них было, большое или маленькое, очень важное или совершенно произвольное, вся компания любила посещать роскошные отели и изысканные рестораны, чтобы провести некоторое время вдали от офиса и бушующей толпы людей, ожидающих, что их подберут к их предполагаемым вторым половинкам, родственным душам и даруют им их собственное "долго и счастливо" или что-то в этом роде. Уён, конечно же, за 4 месяца работы в этой компании, тоже возненавидел поездки к своим коллегам. Четыре месяца он избегал всех приглашений, которые ему присылали и от которых он элегантно уклонялся, говоря: "Я не очень хорошо себя чувствую" или "Мне нужно навестить семью в эти выходные", но кто-то, причём очень важный, сказал ему, что он слишком явно оправдывается и, возможно, в этот раз ему не стоит отказываться так быстро, сказал, что всё будет хорошо и это всего на один раз, чтобы люди перестали обсуждать то, что он всё время такой скрытный и не позволяет никому приблизиться к себе ближе, чем на полметра. Конечно, у Уёна были очень веские причины нежелания видеть кого-то в своем близком окружении, не говоря уже о том, чтобы отправляться с ними в весёлые поездки, но в то же время, всю жизнь для него было чуждой концепцией - тратить так много на свое личное удовольствие, независимо от того, было ли это полностью за счёт компании или кого-то ещё, Уён в конечном итоге отталкивался от этой идеи, по причинам, которые назвали ему в середине шикарного ужина в тот вечер. - Нуна, я сейчас немного занят, - шипел он в трубку, пнув ногой свой стул и быстрыми шагами направляясь к позолоченным балкам, которые вели по красной ковровой дорожке в роскошный главный зал. -Уён-а, почему ты не отвечал? - голос на том конце провода был сладким до такой степени, что у Уёна заболели пара зубов. - Ты нужен нуне. Уён опустил голову, когда множество голов в большом зале повернулись, чтобы посмотреть на него, а его ноги бездумно зашагали вокруг с единственным желанием просто спрятаться. - Я занят, нуна, перестань звонить мне каждые тридцать секунд. - Разве можно так приветствовать свою любимую сестру, Уён-и? Уён почесал там, где его белая рубашка натирала чуть сильнее, безразличный к тому, что уже чувствовал, как маленькие иголочки втыкаются везде, где касаются его кожи, и на мгновение захотел заползти в нору и закричать, когда его собственные пальцы обожгли болью его спину. - Ты моя единственная сестра, и уж точно не любимая. - Хватит быть умной задницей, мне нужны деньги, - Джиён зашипела в ответ, внезапно сбросив милую маску, как какой-то драматический злодей, и Уён смог только закатить глаза, даже не удивившись, когда осмотрелся и увидел перед собой голубую плитку. - Я отправил тебе деньги неделю назад, ты знаешь, когда я получил зарплату. С чего ты взяла, что у меня есть ещё? - чистая вода плясала в огромном прямоугольнике, где она была искусственно собрана, словно издеваясь над ним за то, что он такой жалкий. Уён мог слышать слабое эхо другого голоса, подобно белому шуму веселья снаружи, но не мог видеть никого другого находясь в четырёх стенах. - Понимаешь, Уён-и, мне, в общем-то, всё равно, но перестань вести себя так, как будто ты не бережëшь немного на всякий случай. Это срочно. Шаги набирали ритм где-то не слишком близко и не слишком далеко, но почему-то Уён не возражал. - У меня ничего не осталось! - злобно прошипел он в трубку, поддавшись удушающему чувству, сопровождаемому усиливающейся остротой игл в любом месте, где одежда была на его теле и, проверив, не слышал ли кто-нибудь, как он повысил голос всего на два децибела, продолжил понижать его ещё на пять. - Ты сказала, что это будет ежемесячно, что, чёрт возьми, произошло? Следующие десять секунд на линии была полная тишина. - Нуна? - продолжал настаивать на своем Уён, которому уже надоела вся эта ситуация. - Это не твоё дело, - последовал монотонный ответ, который он получил. - Тогда ты не получишь ни цента, хоть у меня их и нет. - Я.. - Начала Джиён и глубоко , побеждённо вздохнула. - Нас обманули, ясно? Материал оказался слабее, чем я хотела, и теперь я осталась ни с чем. Уëн закрыл глаза, пытаясь игнорировать головную боль, угрожающую обостриться, усиливая уже существующее жжение его кожи и раздражая его до такой степени, что он даже не думал, что это возможно. Всё своё раздражение он выразил простым, искренним: - Я тебя ненавижу, - в виде рычания. - И я люблю тебя, братишка! - щебетала Джиён. - Не забудь, до пятницы или чуть позже, пока! Длинные гудки из динамика тоже словно издевались над ним, когда он открыл рот, чтобы крикнуть ей, чтобы она шла нахер, но был грубо прерван. Уён сжал свой телефон между костлявыми пальцами, не обращая внимания на то, как сильно он обжигал по краям, хотел было швырнуть его через всю комнату, чтобы посмотреть, как он разобьется о кафель, но заставил себя не делать этого, так как этот поступок тоже привлёк бы ненужное внимание. А привлекать внимание - это последнее, что он мог себе позволить, так как ему хотелось одновременно содрать с себя каждый кусочек кожи и закричать во всё горло. Он повернулся, чтобы, возможно, сделать это у себя в комнате, где он был бы в относительной безопасности, без подглядывающих и осуждающих взглядов. Однако он не успел проверить, куда приземлится его нога после шага. Тёплая вода, которая несколько минут назад насмехалась над ним за то, что он был таким параноиком во всём, раскололась под его весом и поглотила всё его тело с громким всплеском, и всё, что смог сделать Уён, прежде чем вода вытеснила весь, до последней капли, воздух из его лёгких, - это жалкий вздох, вырвавшийся из его потрясённых губ. За те миллисекунды, которые он пробыл в воздухе, Уён понял две вещи: Во-первых, по понятным причинам, он не умел плавать, а во-вторых, по привычке жить в углах незамеченным, он даже не закричал перед тем, как упасть в воду. Третье, что он впоследствии осознал - это то, что ему больно. Всё, к чему он прикасался, превращалось в маленькие иголочки, готовые ежедневно без предупреждения вонзаться в его кожу, и за все свои двадцать два года жизни Уён никогда раньше не пробовал плавать, потому что знал. Вода поглотила всё его тело, и сначала ему показалось, что она слишком холодная, потом слишком горячая, и по мере того, как вода пропитывала его кожу, она царапала и раздирала, пока не осталось ничего, кроме крови и плоти. Уён знал, что даже вода не является исключением. Слабый силуэт чего-то приближающегося был последним, что увидел Уён, когда вода забила его лёгкие, а в глазах потемнело - то ли от недостатка кислорода, то ли от мучительной боли, сковывающей его конечности. Следующее, что он помнил, - это то, что он лежит между шёлковыми простынями и шифоновыми занавесками в тускло освещённой комнате, которая, как он понял после десяти секунд разглядывания, была его собственным гостиничным номером в отеле. Когда дымка медленно рассеялась, он узнал никого иного, как Чон Юнхо, сидящего рядом с его кроватью, слабый привкус хлорки во рту и Хонджуна, вошедшего в комнату с миской, наполненной водой от жара лихорадки. Это был Чхве Сан. Силуэт принадлежал Чхве Сану, который увидел, как Уён страдает в бассейне, вытащил его и делал ему искусственное дыхание до тех пор, пока не приехали Хонджун и Юнхо и не поняли, что Уён не может дышать не потому, что его лёгкие всё ещё заполнены водой, а потому, что всё его тело горит от боли, вызванной приступом, спровоцированным водой. Уён, возможно, был неосторожен и раскрыл всё прямо там и тогда, только потому, что Чхве Сан решил быть любопытным и спасти ему жизнь, и он мог закончить это тем же предложением. На следующее утро, когда Чхве Сан решил появиться у его двери и любезно поинтересоваться, как дела, Уён решил, что ненавидит этого самодовольного помощника регионального менеджера больше всех на свете. *** Уён не знал, как он оказался в комнате для совещаний с ручкой и блокнотом в руках, вместе с пятью другими стажëрами, которые пытались переписать всё на бумагу со скоростью, на которую только была способна человеческая рука, а может быть, даже быстрее, потому что в противном случае на них бы накричали. - Чон Уён, Вас вызывают на встречу с пиарщиками через 5 минут, - один из случайных коллег, который, как видел Уён, прятал пиво в последнем ящике стола, сказал ему об этом, не обратив на это особого внимания, и ушёл, прежде чем Уён успел задать вопрос, почему офисного помощника вызывают на встречу, да ещё и на PR-совещание. Поначалу он не придал этому значения, поскольку проблема могла заключаться просто в нехватке стажёров, а он, по сути, был стажёром, получившим повышение, с той лишь разницей, что получал в месяц на пару тысяч больше. Он взял блокнот, ручку и всё своё мужество, когда вошёл в дверь большого конференц-зала, но потерял всё вышеперечисленное на полпути. Вся компания была там. Отдел продаж, бухгалтерия, все до единого помощники, которых Уён когда-либо видел в этом здании, и их руководители, даже Чон Юнхо, финансовый директор, сидел за одним из лучших мест огромного стола для совещаний, и... Это Чхве Сан сидел на краю дубового стола, опëршись на него локтями? - Занимайте свои места, дамы и господа, мы начинаем, - Длинноволосая женщина из команды раздачи воды сказала это с максимальным профессионализмом в голосе, и все присутствующие в зале медленно прекратили свою непринуждëнную болтовню. Уён занял своё место рядом со стажëрами, напряжённо оглядывая комнату и думая, честно говоря, о том же. - Как вы знаете, OPE co, она же One's Promised Evaluation Company, является крупнейшей компанией по подбору родственных душ, доступной общественности прямо сейчас, - она обвела взглядом комнату, и Уён внутренне содрогнулся от напоминания о том, что представляет собой OPE co. Он видел, как стажёры записывали фразу, и сочувствовал их страданиям. Ю Кван, как только Уён удосужился прочитать её бейджик, когда смехотворно длинные волосы не закрывали его, продолжала рассуждать около десяти минут о том, что у компании всё ещё есть конкуренты и им нужны новые идеи и стратегии, чтобы сохранить свою монополию, при этом фактически ничего не говоря. Уёну на этот раз стало ещё более жаль остальных двадцать пять человек, сидящих за большим дубовым столом, все они были вынуждены вести себя слишком серьёзно для своего собственного блага. Он украдкой бросил взгляд на Юнхо и его несносные волосы персикового цвета и продолжал рисовать маленькие цветочки в углу своей страницы, когда понял, что слушает каждое слово женщины, сидящей перед полупрозрачной доской, которая теперь была расцвечена различными данными, представленными в виде красивых графиков и диаграмм. - Вот почему, - начал Ким-щи, мужчина-сексуального-напряжения, когда Ю Кван закончила свою речь вежливым поклоном головы и села на освободившееся место, - мы представляем вам эту стратегию. Уён перестал рисовать дикую розу и поднял голову, чтобы посмотреть на то, что наконец-то показалось ему достойным внимания. - Кан Сора, - сказал мужчина с излишним энтузиазмом, когда доска за его огромным плечом сменилась на подробный профиль женщины, подобный тем, которые Уён видел, когда ему давали задания по базе данных. 97% процентов - вот что было написано жирным красным шрифтом в правом углу экрана. - Несколько недель назад наши базы данных показали наивысший результат в истории оценки родственных душ для одного из наших коллег, Чхве Сана, - все зааплодировали, едва он закончил свои слова, словно это было какое-то подиумное шоу, а Чхве Сан оглядел комнату со скромной улыбкой и парой сдержанных кивков. Уён почувствовал, как его кожа покрывается мурашками от неискренности ситуации. - После серьёзного обсуждения со всеми заинтересованными сторонами мы пришли к решению показать нашего уважаемого менеджера и его прекрасную вторую половинку в качестве яркого примера нашей безупречной и непревзойденной базы данных. Ещё одна церемония аплодисментов после возбуждённых "ох" и "ах" заполнила комнату полную обманщиков, и Уён снова почти потерял свой интерес. - На самом деле, Кан Сора-щи ждёт нас прямо за дверью. Может, наш драгоценный помощник менеджера приведёт её? - Уён краем глаза заметил, как Чхве Сан застенчиво улыбнулся и слегка кивнул, поднимаясь на ступеньки, а вся комната начала шептаться о том, как он нервничает и как это мило. - Откройте дверь, пожалуйста, - сказал Ким-щи, намеренно указывая на Уёна, который даже не был ближе всех к двери, но вёл себя прилично, так чтобы на него не обратили слишком много внимания, прежде чем Чхве Сан смог подойти слишком близко. Привлекательная молодая женщина среднего роста, одетая в дорогую одежду с ног до головы, медленно и элегантно вошла в конференц-зал вместе с помощником менеджера всего через несколько секунд, пока все внимательно следили и просчитывали каждый ее шаг. Уёну сразу же не понравилась её аура, когда она щëлкнула каблуками. - Знакомьтесь, Кан Сора-щи, - Ким-щи представил её так, словно её имя не прозвучало двадцать раз за две секунды, и все вокруг стола любезно поклонились ей, на что она ответила небольшим поклоном головы. Её глаза блуждали по комнате, пока не охватили каждого человека, словно она готовилась спланировать специальную атаку за считанные секунды, пока она не начала пожимать руки директорам и менеджерам, какой-то претенциозный акт... - Приятно познакомиться, я Кан Сора, - сказала она самым сладким, приятным высоким голосом, который, очевидно, одурачил всех, кроме Уёна, - я с нетерпением жду возможности поработать с вами. Жаждущие кровососы улыбались до тех пор, пока их щёки не вспыхнули от необычной доброты, которую было не так легко найти, и Кан Сора остановилась, пожав руку последнему, чтобы внимательно посмотреть на Уёна. - А, ты... - её улыбка дрогнула, а затем снова расцветала с той же фальшью. - Кто ты? Уён раздумывал не сказать ли ей несколько слов и ответить, зная, что его слова не имеют особого значения для женщины, стоящей перед ним. Но, если он этого не сделает, то выведет из себя всех остальных, поэтому он решил, что, возможно... - Всего лишь простой помощник, - Ким-щи прервал его, когда он только открыл рот, - не кто-то важный. Уён сжал губы в тонкую линию. Кан Сора посмотрела на него с удовлетворением и озорством в глазах, но замаскировала всё это недоверчивым вздохом как раз перед тем, как обернуться. - То, что он помощник, не означает, что он не важен, мистер, прошу прощения. Что бы вы делали без помощников на рабочем месте? Она повернула голову обратно к Уёну, на её лице расплылась фальшивая улыбка, которую он стал презирать за считанные секунды. - Мы начали утро не в лучших отношениях, но мне очень приятно с вами познакомиться, - её рука протянута, очевидно, для рукопожатия. "Конечно, - подумал Уён, когда нахлынули воспоминания о предыдущем дне, - конечно, это была та сучка, которая врезалась в него, как долбаный грузовик, и продолжала ругать его, как будто не она разбросала все до единого файлы, летающие вокруг, а Уён чувствовал себя так, будто его правую руку отрубили и засунули в мясорубку, когда нервы были уже на пределе. - Эм, он не прикасается, - один из интернов сказал тихо, но достаточно, чтобы мёртвая тишина разнесла это по всей комнате и вызвала пару смешков от других интернов, стоящих рядом, гул и кивки от людей за столом. Женщина выжидающе подняла брови всего на миллиметр. Проклятье, Уён презирал Кан Сора. - Приятно познакомиться, - сказал он самым лучшим голосом, на который был способен, так как его всё больше и больше сдавливали эти двадцать с небольшим пар глаз, ожидающих, что он откажется от рукопожатия, но он этого не сделал. Он поднял руку, посмотрел прямо в насмешливые глаза Кан Сора и продолжил. Всё было в полном порядке, если не считать того, что его руку пронзили миллионы невидимых иголок, когда они один раз качнули руками в воздухе, чтобы закрепить то, что бы это ни было, чёрт возьми, но потом Кан Сора решила, что это недостаточная пытка, и крепко сжала руку Уёна. Уён уронил свой блокнот на пол с сухим стуком на глазах у всей комнаты, когда ощущение, равное тому, что все его кости ломаются, распространилось по всей руке. - Ну что, продолжим собрание? - услышал он, как Юнхо сказал со своего места почти сразу после неловкого глухого удара, и комната медленно стряхнула неловкую тишину, от которой воздух неловко застревал в лёгких каждого. Кан Сора убрала руку с довольной улыбкой и небольшим поклоном головы, а Уён быстро наклонился, чтобы взять свой блокнот, на котором были нарисованы дикие розы, невыносимо издевающиеся над ним. Он не обращал внимания на боль, которая не утихала, а только усиливалась ещё на пару секунд, пока он отступал назад, чтобы встать рядом с другими интернами. Чхве Сан и Кан Сора заняли свои места не на прежнем месте, где сидел Сан, а перед доской, словно это была витрина, а они - товар. После получаса объяснений Ким-щи о том, что они собрали новую команду специально для этого проекта, и о том, насколько впечатляющим он должен быть, а Уён буквально пять раз танцевал на грани обморока от боли, пока она не вернулась к нормальному уровню раздражения, Уён решил, что ему пора уходить. Не то, чтобы у него не было доступа ко всем данным, полученным после встречи, а Ким-щи уже заканчивал встречу, так что не было буквально никаких причин, по которым он должен был продолжать стоять там и наблюдать за дерьмовым шоу, которое готовила компания, просто чтобы обманом заставить людей пройти их бесполезный тест. Он даже не знал, зачем они позвали его присутствовать, кроме как с единственной целью - создать толпу для поднятия самооценки и поставить его в неловкое положение, просто опозорить его перед всей компанией. Именно тогда, когда он уже почти собирался на цыпочках выйти за дверь, метафорически охраняемую остальными пятью стажёрами и другими людьми, готовящимися уйти, в то время, как ведущие благодарили всех за внимание, стараясь не задеть никого и ничего и не ухудшить ситуацию для себя, он услышал, как его зовут, громко и чётко, и застыл на месте, сердце тревожно колотилось в груди. - Да? - пробормотал Уён, почувствовав на своей спине взгляды глаз, и, даже не оборачиваясь, видел, что Ким-щи улыбается ему профессиональной улыбкой. - Можешь подождать секунду? - мягко спросил мужчина среди хаоса людей, пытающихся вырваться из конференц-зала, жестом руки указывая на Уëна, который в этот момент чувствовал каждое мельчайшее трение одежды о его кожу, прилипшую к ней вместе с холодным потом, который так же прочертил болезненные линии по его спине. Неужели они догадались? Лихорадочно соображал он. - Я был слишком очевиден? Неужели всё кончено? - Конечно, - кротко прошептал он, стараясь перевести дыхание и не выглядеть так, будто он вот-вот сломается. Он мог слышать то один, то другой шёпот о том, что с ним наконец-то покончено, каждый шаг казался ему кинжалом, отрезающим его ноги. Ким-щи и Ю Кван с энтузиазмом беседовали с печально известными соулмейтами о чём-то, чего Уëн не мог уловить из-за постоянного тревожного жужжания в ушах, но Юнхо был рядом с маленькой толпой, и на его лице была одна из его наглых, дерзких улыбок, которая сбивала с толку, как и всё, что он когда-либо делал, но говорила ему, что, возможно, это не то, о чём он думал. - Вас повышают. Вы становитесь ассистентом Чхве Сана в этом проекте, Чон Уён-щи, - сказал мужчина, когда закончил расхваливать проект, опровергая все догадки, которые Уён мог когда-либо придумать, как он и подозревал. Он медленно сглотнул, чувствуя, как его горло грозит воспротивиться. - А-ассистент? Я? - переспросил он, всё ещё неуверенный и абсолютно убежденный в том, что ему хотелось с криком выбежать за дверь, а не быть здесь. - Да! - Ким-щи сказал так, будто никто не знал о том, что Уён был в пяти секундах от тревожного обморока. - Поздравляю с повышением. Вся комната начала шептаться на каком-то языке, но его мозг был слишком занят, чтобы понять это, и всё, что он мог видеть в этот момент, это пронзительный взгляд Чхве Сана поверх него. *** - Ты за это отвечаешь? Твоя идея? - шипел Уён, когда в конференц-зале никого не осталось, и он наконец увидел Юнхо, идущего по коридору с руками в карманах, напевая незнакомую мелодию. - Ну, они действительно спрашивали меня об этом... - сказал он, пренебрежительно пожав плечами, а Уён обвиняюще ткнул пальцем в его глупое лицо. - Юнхо, ты же знаешь, что я не могу... - начал он с шипением, но остановился, когда кто-то прошёл мимо них с нескрываемым интересом прислушиваясь к их разговору. Юнхо поприветствовал его лёгким наклоном головы, в то время как Уён вымученно вздохнул. - Ты знаешь, что я презираю этого человека, почему ты вообще предложил это? - кричащим шёпотом сказал он, как только убедился, что рядом больше никого нет. - И даже не только в этом дело... Как я должен быть чьим-то помощником, когда ты-знаешь-что-блять?! Юнхо закатил глаза, поджав губы. - Всё будет хорошо. Тебя повысили, - он достал одну руку из кармана, чтобы провести пальцами по своим обесцвеченным волосам, как надоедливый мудак, которым он и был, - тебе всегда пригодятся дополнительные деньги. - Мне не нужны лишние деньги, - ядовито выплюнул Уён, нахмурившись ещё сильнее, услышав явный подтекст в голосе Юнхо. Юнхо ничего не говорил в течение следующих десяти секунд. - Короче, - начал он как раз в тот момент, когда Уён намеренно пытался вонзить кинжалы, не отрывая взгляда от плитки под их ногами, его голос был достаточно высоким, чтобы подчеркнуть смену темы, - хён передавал тебе привет, сказал, чтобы ты поскорее навестил его. Уён закатил глаза так сильно, что у него чуть не разболелась голова. - Хватит пытаться. Я не собираюсь вступать в ваш маленький мятежный клуб, - он что-то проворчал и повернулся, чтобы уйти, топая, как трёхлетний ребёнок. - Уён-а! - позвал Юнхо, когда тот успел сделать лишь один вперёд. Чон повернулся, сверкнув глазами. - Я знаю, что ты можешь это сделать. Уён ушёл со вздохом, таким же тяжелым, как и его сердце. *** Уён презирал работу ассистента. Быть помощником в офисе было не так сложно, как казалось людям. Вся работа заключалась в том, что Уён разносил людям необходимые документы, может быть, кофе и выносил мусор или подменял стажёров, если их не хватало, в общем, всё это не требовало прямого контакта с людьми и даже позволяло Уёну прохлаждаться на пожарной лестнице, если ему хотелось подышать свежим воздухом, когда не было ветрено. Но работа личным помощником была худшим, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Наверное, нет, если подумать и учесть, насколько это было дерьмово, но это было здесь, наверху. Во-первых, несмотря ни на что, ему приходилось вставать, а скорее, тащить себя из постели в пять утра, собираться, не желая кричать от боли, собирать все документы за предыдущий день и ждать частной машины, которую Чхве Сан прислал ему, как богатому мудаку, которым он и был, сидеть в машине полчаса, не слишком напрягаясь, пока пейзаж менялся от его захудалой улицы до элитных пентхаусов. Он мог смириться с тем, что встаёт, когда даже солнце не знает, что наступило утро, или даже с раздражающей необходимостью одеваться опрятнее и бриться чуть тщательнее, чёрт, даже с невозможностью сидеть ни секунды и бегать весь день. Но общаться и иметь кого-то рядом каждую секунду рабочего времени было ненормально, возможно, даже опасно. С другой стороны, находиться рядом с Кан Сора было как-то даже хуже. *** - Подержи это, - Уён услышал слова Кан Сора как раз перед тем, как дизайнерская сумка мёртвым грузом оказалась между его руками, а его нервы на мгновение подумали, что их обоих безжалостно отрезали электропилой. Он посмотрел на гору папок, свою собственную сумку и дизайнерскую сумку, пока Кан Сора отходила, чтобы поболтать с каким-то фотографом, доводящим до совершенства свой реквизит. Это был один из дней пиара. Уён записал точное число где-то в своём дневнике, но это была одна из самых распространённых фотосессий, которые они проводили с момента встречи около двух недель назад, чтобы заставить общественность поверить в то, что Чхве Сан и Кан Сора подходят друг другу на 97 процентов. Уён стоял посреди хаоса примерно из пятнадцати человек, пытавшихся в последнюю минуту подправить шикарный диван, который они собирались использовать по назначению, или выбирали, какой свитер ручной вязки наденет мальчик, о котором Уён не имел ни малейшего представления, или поправляли губы Кан Сора, покрасневшие, вероятно, от крови её врагов. Чхве Сана нигде не было видно, хотя было ясно, что Уён - его личный помощник, отвечающий за дела Чхве и, возможно, угощающий его кофе. Если ему это понравится. У Чона не было достаточно времени, чтобы узнать, любит ли Сан кофе. Уён медленно вздохнул, беззвучно молясь о том, чтобы никто во время их необходимой спешки не столкнулся с ним и не заставил каждый участок кожи, покрывающий его тело, болеть еще сильнее, просто чтобы бросить вызов - будет ли он рыдать? - Ассистент Сан-щи? - сказал кто-то слева от него, и Уёну пришлось приспособиться, чтобы разглядеть говорящего сквозь кучу в своих руках. - Да? - ответил он достаточно серьёзно, чтобы улыбка на лице незнакомца не превратилась в хмурое выражение, как это обычно бывает. Уён понял, что ему нужно хотя бы выглядеть так, будто у него есть желание жить, чтобы люди не отталкивали его от себя. Список "Как стать ассистентом" в конце его дневника ассистента, номер 3. Номер 1 - не ненавидеть Чхве Сана, чего он ещё не достиг. - Эм, простите, но вам нужно взглянуть на кое-что... - молодая женщина, вероятно, чуть моложе Уёна, разделяющая с ним скалистые тропы ассистентства, с обеспокоенным взглядом посмотрела на беспорядок, прислоненный к его лицу, более болезненно, чем она, вероятно, думала, и Уён медленно кивнул, достаточно осторожно, чтобы ничего не уронить. - Конечно. Что-то не так с организацией процесса? - Нет, нет! - женщина решительно возразила, словно отказываясь взваливать на Уёна больше ноши, чем он, казалось, мог нести, пока она уворачивалась от кого-то, спешащего мимо. - Это что-то лёгкое, связанное со сменой гардероба и позированием... - Уёну не хватило поля зрения, чтобы сделать то же самое, поэтому человек столкнулся с ним, как дюжина камней, скатывающихся с утеса. Перед глазами поплыли белые вспышки боли, пока он не понял, что стоит на коленях, а всё, что он должен был нести, лежит на полу вместе с осколками стекла, которые, как он понял, принадлежали бутылке, вероятно, из нелепо огромной сумки Кан Сора. Чёрт, подумал он, вот тебе и беспроблемный помощник. Он не осознавал, до болезненного давления в ушах, чувствуя себя под водой, что все вокруг смотрят на него или с растерянностью, недоумением или отвращением, не обращая внимания на то, чем они заняты, и наблюдая за этим жалостливым зрелищем, просто чтобы посмеяться. Уён услышал, как кто-то спросил, всё ли с ним в порядке, перевёл взгляд на пол, пытаясь собрать всё обратно в кучу и встать, но было так больно, и все смотрели на него с ожиданием, и сердце билось так быстро, но он... - Уён-щи? - слышит знакомый голос прямо возле своего уха, слишком близко, чтобы его мозг, охваченный тревогой, мог справиться с этим, поэтому он испугался. Само это действие тоже причинило сильную боль, а Чхве Сан лишь моргнул и посмотрел на него, не отрывая глаз. - Ты в порядке? Что ты делаешь на полу? Уён посмотрел на него, на то, как он присел на корточки рядом, как его дорогая рубашка сминается в знак протеста этому, как его волосы зачесаны назад, чтобы выглядеть как можно аккуратнее, и как его белые зубы за тысячу долларов всё ещё насмехаются над ним в мягкой, возможно, обеспокоенной улыбке, и Уёну захотелось блевать. - Расслабляюсь, а ты? Чхве Сан осмелился хихикнуть над ним - всё ещё противный и достойный подзатыльника - и быстро поднялся на ноги, протягивая ему руку, чтобы тот, возможно, наконец-то поднялся с пола. - Пойдём, скажем кому-нибудь, чтобы это убрали, - Уён смотрел на него и на всё это около пяти секунд, прежде чем полностью проигнорировал щедрость и встал, чтобы спасти сумку Кан Сора, теперь уже пропитанной какой-то сомнительной жидкостью, которая пахла гниющими трупами, пролежавшими слишком долго. Уён сморщил нос от отвращения. - Чья это сумка? - спросил Чхве Сан, когда Уён уже собирался прикоснуться к сомнительной жидкости, заливавшей сумку. Все остальные вернулись к своим делам, прежде чем Уён резко упал и устроил сцену. - Кан Сора-щи, - он ответил просто, а потом подумал: "Чёрт, неужели я издал какой-то звук? Я что глупо стонал или что-то в этом роде?" - Почему сумка Сора... - начал Сан, немного смутившись, что понравилось Уёну, потому что с чего бы это? Разве помощники не носят с собой бесполезные вещи и чью-то дорогую сумку? - Чхве Сан-щи, мы начинаем! - крикнул кто-то, перебивая догадки Уёна, и Сан на секунду посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос, а затем улыбнулся, увидев, как Уён смотрит в сторону, а отвратительная жидкость течёт струйками к его ногам. - Всё в порядке, Уён-щи. Я найду кого-нибудь, кто уберёт это, не трогай ничего. Уён подождал, пока Чхве Сан скроется из виду, и всё ещё подбирал шальные файлы, на которые наступали, когда люди были слишком заняты, чтобы заботиться об этом, слушал, как режиссер говорил им позировать так или этак в течение нескольких минут, которые он не хотел и не любил считать, говорил людям обходить стекло, пока ждал, что кто-нибудь придёт и уберëт его, но, конечно, нет. Никто этого не делал, потому что, как он и думал, это была его работа. О чём думала привилегированная богатая задница Чхве Сана? Именно тогда, когда все вокруг начали уходить один за другим, Уён наконец-то перестал чувствовать невыносимый страх, давящий на него, и отошёл от беспорядка, который он создал, чтобы найти метлу или что-то полезное, что он мог достать в слишком дорогом, по его мнению, доме Чхве Сана. Конечно, Уён был уже не в том возрасте, чтобы удивляться богатству, даже когда он был брошен по эту сторону стены подлыми руками своего хёна, он всегда считал это грязным и презренным, чем-то, чего нужно стыдиться, привилегией; но его логическое мышление подсказывало, что богатство Чхве Сана было совершенно не тем, что человек в его положении и возрасте мог бы легко заработать, если бы он ступил на путь незаконности. Продавал ли Чхве Сан наркотики с такой улыбкой? Занимался ли он торговлей? Или, что ещё хуже, выходил ли он за стену? Скорее всего нет, Уён отмахнулся от этой мысли, открывая дверь, которая, к его удивлению, привела его в антикварную комнату. Сана снова нигде не было видно, так что Уён мог свободно пошарить в доме, потому, что хоть он был в нём не в первый раз, бесчисленные дни выслушивания бессмысленных придирок и ворчания Кан Сора, разлегшейся на диване Чхве, словно это была бесплатная недвижимость, и бессонные ночи Чхве Сана из-за этого проекта по превращению их тел в станки для печатания денег - определённо, это был первый раз, когда он обрёл такую свободу. Уён медленно вошёл в комнату, огляделся в поисках чего-нибудь достаточно маленького и стоящего, что он мог бы взять с собой, не слишком выставляя это напоказ, и без всяких проблем положил глаз на маленькую позолоченную шкатулку, которая, вероятно, не имела практически никакого применения, но, эй, это для богатых людей. По эту сторону стены у них были антикварные комнаты, полные бесполезных вещей, а по ту сторону стены страдали и гнили другие люди. Чхве Сан, без сомнения, не был исключением. Уён умело спрятал коробку во внутреннем кармане с деликатностью многолетнего опыта в движениях рук и почти не беспокоился о том, что его одежда горела болью на коже, когда он слишком самоуверенно повернулся, чтобы уйти, но застыл на месте, когда другое тело преградило ему путь к выходу. Уён не закричал, нет, он не был таким. Но он задыхался так сильно, что его горло заболело в знак протеста. - Привет, - под выступом стоял тот самый мальчик, который ранее судорожно выбирал свитер, чтобы надеть его, и его розовые губы кривила улыбка, которую Уён совершенно не мог расшифровать. "Слава богу, что ты выбрал этот, - подумал про себя Уён, - другой свитер был отвратителен". - Я просто... Эм... - Уён заикался, бездумно указывая рукой на комнату позади них, и задыхался, понимая, что у него нет выхода. Мальчик буквально стоял там, пока Уён прикарманивал золото. - Я Чхве Чонхо, - сказал мальчик, расслабившись, но улыбка, слишком злая на вкус Уёна, искривила его розовые губы, а глаза лани, словно смотрели прямо в душу, - я давно хотел с тобой познакомиться. Глаза Уёна расширились от шока, когда он понял, что тот самый Чхве Чонхо, о котором он немного слышал, был... "В конце концов, вы личный помощник моего брата". - Ах, - Уён с нервным смешком опустил руку, всё ещё бессмысленно висящую в воздухе. Болезненное присутствие одежды на его пылающей коже в данный момент раздражало ещё больше, - привет. Приятно познакомиться? Чхве Чонхо улыбнулся, и на секунду Уён поразился тому, насколько разными могут быть улыбки двух братьев. - Я знаю, что ты там натворил, Чон Уён-щи. Уён моргнул. - Я... - О, Чонхо-я, что ты здесь делаешь? Мама и папа уже ждут, - Уён услышал тот самый голос, который обычно вызывал у него отвращение, и вместо этого почувствовал облегчение, разливающееся по его ноющему телу. Улыбка Чхве Чонхо стала ещё шире, и у Уёна мурашки побежали по коже при виде приближающегося Сана, и Чонхо почти прошептал, жарко и вызывающе: - Всё в порядке. Это будет наш маленький секрет, - яд прилип к кончику языка мальчика, множество мурашек присоединились к трению его одежды, и Уëн чуть не захныкал под давлением всего вместе взятого. Он увидел, как Чхве Сан остановился с хмурой гримасой, исказившей его фарфоровую кожу. - Что за секр... Уён попытался изобразить улыбку на своём лице, но, вероятно, выглядел настолько нелепо, что Сан нахмурился ещё больше. - Уён-щи? Что ты здесь делаешь? Всё, что вылетело из его рта, было бесполезным воздухом, пока Уён смотрел на него, открывая и закрывая рот, как растерянная, сбитая с толку золотая рыбка - или нет, разве золотые рыбки могут растеряться? - он нервно искал наиболее логичный ответ на вопрос, что он делает в антикварной комнате своего менеджера, когда вокруг никого нет. - Я... я просто искал метлу, чтобы... - Он запнулся и замолчал. Чонхо закатил глаза, когда его улыбка померкла, и, уходя, врезался в плечо Сана - вероятно, нарочно. - Приятно было познакомиться, Чон Уён-щи. Когда Чонхо вышел без каких-либо дальнейших разговоров, единственными в антикварной комнате остались только они двое и удушающая тишина. - О каком секрете он говорил? - спросил Сан, очевидно, собираясь утонуть в тяжёлой атмосфере, и Уён был приятно удивлён, услышав раздражение в его голосе. - Это секрет, - развлекаясь, он быстро вышел, вероятно, слишком самоуверенный для человека, который буквально несколько секунд назад обокрал своего менеджера, острые края маленькой коробочки безжалостно тыкали его в грудь, напоминая о его проступках. - Уён-щи, - предостерегающе сказал Чхве, пока Уён ходил по полу в поисках метлы, а другой мужчина ходил за ним хвостом. Он не слушал.

***

- Ты можешь поверить в это дерьмо, хён?! - сказал Уён, возмущенный словами, вылетевшими из его собственного рта. Сонхва хихикнул, прижавшись бархатными губами к краю своего бокала с вином. Под действием алкоголя, края его зрения стали немного размытыми, но не слишком сильно. - Садись, Ён-а, - сказал он, и ещё один смешок застрял у него в горле, когда Уён нахмурился ещё сильнее и помахал своим огромным пивным бокалом. - Хён, говорю тебе, она ругала меня как трёхлетнего ребенка, я вообще её помощник?! - несколько голов повернулись в их сторону, но Уён был слишком зол и пьян, чтобы беспокоиться о бесполезном внимании, которое привлекал. - О боже блять, - ворчал он, наконец усаживая свою задницу на место, но тишина не продлилась и пары секунд. - И знаешь что? Её сумка была чертовски уродливой. Даже не подходила к её дурацкому наряду - Сонхва чуть не выплюнул дорогое вино, которое только взял в рот, а Уён ехидно усмехнулся. Пак Сонхва был единственным человеком, который не страдал при общении с Уёном, и которого сам Уён мог спокойно терпеть. Впервые они встретились в обычном пабе, где они и находились, однажды, когда Уён топил свою душу и постоянно ноющие нервы в самом дешёвом алкоголе, который они предлагали, так как это хоть каким-то образом помогало ему справиться с болью. Сонхва подошёл к нему с предложением, возможно, пропустить стаканчик-другой вместе, на что Уён был слишком пьян, чтобы отказать, и, как ни странно, они сдружились на втором глотке. Поначалу Уён был уверен, что тот просто какой-то привилегированный и титулованный урод, такой же, как и все остальные люди в этих стенах, с самыми красивыми чертами лица, которые он когда-либо видел и на которые он когда-либо обращал внимание: его чёрные волосы завивались на лбу, а прекрасные глаза мерцали каждый раз, когда на них падал свет, но оказалось, что он жестоко ошибался, когда часы пробили полночь, а они всё ещё общались, как будто знали друг друга всю жизнь. С тех пор Пак Сонхва с мерцающими глазами занимал это место, как единственный не страдающий человек, которого Уён впустил в свою жизнь. - Видишь ли, хён, - начал Уён, вздрогнув, внезапно зазвучав гораздо трезвее, чем, вероятно, был на самом деле, - дело даже не в том, что работа такая тяжелая, чёрт, я от части даже рад, что мне не приходится видеть эти уродливые рожи каждый день, правда. - Ты говорил, что тебе также нравится быть помощником в офисе, Уён-а. - Хён, это совсем другое!!! - Уён решительно и резко возразил, подняв руку вверх, и медленно сделал большой глоток пива, прежде чем продолжить. Плечи Сонхва слегка дрогнули от усмешки. - Я даже открыл для себя прелести работы личным помощником. Я должен быть просто позитивным. "Как будто ты когда-нибудь сможешь это сделать", - усмехнулся какой-то голос внутри головы Уёна. Чон быстро приказал ему заткнуться, раздражëнно сделал ещё один глоток и почувствовал, как напиток обжигает горло. - Просто... - он остановился, чтобы избавиться от раздражения. Сонхва кивнул, словно Уён произнёс самые значимые слова, выпил последнюю каплю красного вина и заказал ещё. - Просто эта сучка-соулмейт обращается со мной, как со слугой, ясно? Это раздражает. - Ты рассказал об этом своему менеджеру? - спросил Сонхва, после того, как молча поблагодарил официанта за новый бокал вина. - Хён, я же говорил тебе, что этот парень чертовски странный! - Уён хлопнул ладонью по столу и стиснул зубы от боли. - Он буквально разозлился на меня за то, что у меня были секреты с его братом! Сонхва моргнул, держа свой бокал в воздухе, даже не обеспокоенный суетой, которую поднял Уен. - Почему у тебя были секреты с его братом? - Уён отвёл взгляд в сторону, когда боль, сковавшая его руку, утихла через пару секунд. - Ну, видишь ли... Я искал метлу... - Для пролитой воды для детоксикации трупов? - Для пролитой воды для детоксикации трупов, - Сонхва заинтересованно хихикнул. - И что потом? - Потом, знаешь ли... - Уён ещё раз медленно отпил пива и понял, что скоро ему придётся заказывать ещё одно. Сонхва осознал опасную пустоту стакана и сделал заказ раньше, чем сам Уён смог это сделать. Уён улыбнулся в знак благодарности. - Ты балуешь меня, хён. - Что было потом, Чон Уён? - Сонхва вернул разговор к сути, прежде чем Уён смог отвлечь их обоих чем-то другим. Похоже, он часто так делал. Уён вздохнул, признавая своё поражение. - Потом я нашёл какую-то антикварную комнату, ясно? - он сплюнул, надул пухлые губы, крутя пустой пивной бокал, и звон стекла о деревянный стол смешался с белым шумом, пока Сонхва наблюдал за ним в лёгком ожидании. - Вроде той бесполезной комнаты, которая есть у всех богатых людей. Наполненная золотом и бриллиантами просто для того, чтобы чувствовать и убеждаться, что у них есть деньги. Сонхва улыбнулся. - У меня такой нет. - Я знаю, хён. Вот почему тебе позволено сидеть передо мной. - Потому что у тебя тоже этого нет? - Нет. Потому, что ты не жадный эгоистичный титулованный чудак, который думает, что всё, что ему нужно сделать в жизни, это пойти на работу и бездумно потратить заработанные деньги на бесполезные вещи, понимаешь? Есть разница, - сказал Уён на одном дыхании. Сонхва хихикнул, довольный. - Короче, ты разгромил его антикварную комнату или что? - Я кое-что украл. - Ты ЧТО?! - вскрикнул Сонхва, и Уён вскочил, чтобы заткнуть его, когда к ним повернулось на пару голов, больше, чем в прошлый раз. - Хён, тише, тише!!! - Что ты сделал? - Сонхва закатил глаза, когда Уён рассказал ему всё о маленькой золотой коробочке, которую ему удалось прикарманить, после того, как хён подкупил его половиной стакана пива. - Я продал её. Деньги где-то завалялись, - Уён пренебрежительно пожал плечами, но затем его глаза расширились до комичного размера. - Но, хён, это ещё не самое странное! Как раз в тот момент, когда я собирался уходить, входит его брат и говорит мне, что он знал, что я там сделал! Сонхва моргнул, держа руку в воздухе, пока вино изо всех сил пыталось не пролиться. - Уён-а, эта история не будет такой солнечной и радужной, как я думал. Если ты рассказываешь эту историю в качестве кульминации только для того, чтобы сказать мне, что тебя уволили, то клянусь грëбаным богом... - Хён, послушай, мальчик был жуткий, как ад! - Уён быстро опередил его. - Он стоял там весь такой "Привет, я Чхве Чонхо"... - Подожди, - Сонхва прервал его, нахмурив брови в лёгком замешательстве. - Чхве Чонхо и Чхве Сан? Братья? Уён таращился на него ещё пару секунд. - Да. Чхве Сан - старший, разве я не говорил тебе... - Уён-а, ты уверен, что эти люди семья Чхве? - Я имею в виду, если их фамилия Чхве, то это должна быть семья Чхве... - Нет, Уён, семья Чхве. Безумно богатая, злая и холодная семья, сидящая на вершине всего. У них даже есть акции твоей компании, - Сонхва наклонился вперёд для пущего эффекта, - никто даже не знает, почему они так богаты, - прошептал он, от опьянения у него помутилось в голове. Мимо их столика прошла пара, слишком увлечённая друг другом, чтобы заметить, как неловко склонились двое прямо рядом с ними. - Что ты имеешь в виду, говоря, что они богаты? Человек прямо перед тобой - лишь помощник менеджера, - прошептал Уён в ответ, его глаза были достаточно большими и казались сухими по краям. - Да, старший сын исчез, а потом неожиданно вернулся несколько лет назад. А младший какой-то немного странный, как некоторые говорят... - Как я только что и сказал, - потрясенно сказал Уён. - Как ты только что и сказал, - одобрил Сонхва - люди мало что о нём знают. Он иногда исчезает и возвращается, как ни в чём не бывало. - Но, хён... - прошептал Уён, наклоняясь ещё ближе к пьяному, но всё ещё почему-то красивому лицу своего хёна. Его дыхание пахло нотками мяты и тонной сладкого красного вина. - Откуда ты всё это знаешь? Сонхва ударил его по затылку, и Уён зашипел от последующей боли, которая волнами распространялась по всему телу, но всё же почему-то было не так больно, как было бы, если бы он не был пьян. - Почему ты не знаешь всего этого? Это буквально общеизвестно! - Да?.. - пробормотал Уён, надув губы, когда перед его глазами промелькнул образ улыбки Чхве Сана, и Уён прогнал это воспоминание за две секунды. - Наверное, я не смотрю телевизор... - Не читаешь, не смотришь новости, не заглядываешь в интернет, буквально не поднимаешь голову от пола и не смотришь на рекламные щиты? Уён закатил глаза, за считанные секунды допив остатки пива. - Да, да. В точку.