The moment it flickers

PALAYE ROYALE - Oblivion

Красный. Глаза Уёна были открыты - прикрыты веками, но он был уверен, что они открыты, но вокруг была кромешная тьма, а перед ними вспыхивал красный цвет, пульсирующий и яркий. Его грудь была тяжёлой, что-то липкое и металлическое забивало дыхательные пути, он задыхался, и обжигающий огонь в его груди бесконечно усиливался. Холодный металл у виска и адреналин, текущий по его венам, - единственное, что удерживало его в сознании. Уён знал это чувство - прилив боли, просто чистой, безмерной боли, постепенно становящейся слишком сильной, чтобы её можно было игнорировать; обволакивающей его лёгкие своей мерзкой паутиной, выжимающей из них каждый глоток воздуха, заливающей кислоту в его горло, чтобы сильнее разжечь адский огонь, распространяющийся по всему телу. Прошло какое-то время, и он слишком расслабился, может быть, даже посмел подумать, что теперь ему уже не будет так плохо, когда боль от царапин на коже вроде бы немного поутихла, но он не забыл её. Он никак не мог забыть, как она сотрясала конвульсиями всё его тело, толкала и тянула за ниточки, разрывающие его плоть на куски, старательно восстанавливая его для того, чтобы повторить эту сцену снова и снова, снова и снова. Он пытался сморгнуть пелену перед глазами, пытался набрать побольше воздуха в лёгкие, но ничего не получалось, каждый нерв в его теле был на пределе, царапины и синяки невыносимо болели. Какой-то голос донëсся сквозь воду, заливающую его уши. Он злился, выплëвывал слова, которые не имели смысла в мозгу Уёна, подвергшемуся приступу. Владелец голоса прижимал дуло пистолета к его виску, заставляя всё его тело склоняться в противоположном направлении. Натяжение верёвок вокруг его хрупких конечностей там, где они были привязаны к какому-то ржавому стулу, было едва ощутимо, что только усиливало мучительную боль, уже жарко обжигающую его изнутри. Уён не понимал, что происходит. Сегодня у него должен был быть выходной: вся эта шумиха с помолвкой закончилась, и на какое-то время все были свободны от работы после возвращения из шикарного отеля. Предполагалось, что это должен был быть обычный, спокойный день, который он проведёт скучно и беззаботно, после всей проделанной им работы и бумажной волокиты, которую ему всё ещё поручали. Да, его действительно здорово поимели, но он всё равно отработал на полную катушку задолго до грандиозных событий. Сидеть на каком-то ржавом металлическом стуле, надёжно связанным и испытывать мучительную боль, с приставленным к виску пистолетом, быть окружённым разъярëнными мужчинами со вздутыми венами, - не так он представлял себе этот день. Сначала он подумал, что мужчины не были такими уж злыми. Конечно, они накачали его наркотиками у его собственной двери, прежде чем он успел сделать шаг наружу, и всё остальное время он был окружён темнотой, пока не открыл глаза на заднем сиденье какого-то движущегося автомобиля. Но они не выглядели и не звучали так зло, пока Уён не бросил свою игру, делая вид, что он без сознания. В конце концов они остановились, и он решил попробовать попытаться сбежать - ему не удалось, в результате чего они с лёгкостью швырнули его маленькое тело на землю, а затем стали избивать до полусмерти... Уён не был уверен, как долго они делали это. Всё, что он знал, - это то, что каждый удар ногой и кулаком ощущался так, словно ломал кость, дробил её на куски, а затем бросал всё в мясорубку, пока не становилось так больно, что всё тело немело. Не то, чтобы он умолял их остановиться, хотя он размышлял о том, что, возможно, он действительно хотел, чтобы оружие выстрелило... Он оказался с ними случайно, гипотетически говоря. Он уже собирался мысленно дать себе пощёчину, но потом сообразил, что этим также причинит себе огромную боль. Вместо этого он прикусил губу, чтобы открыть уже имеющуюся рану, и почувствовал вкус крови на языке. Мужчины сдвинулись вокруг него, но пистолет остался на месте, холодя его воспалëнную кожу. В обычных условиях он быстро потерял бы сознание на полу, корчась и крича, прежде чем отключка завладела бы его телом и смыла всю боль. Это успокаивало - знание, что кто-то будет рядом с ним во время его страданий и составит ему компанию, пока жестоко необходимый приступ разрушит его слабое тело. Уён хотел, действительно жаждал потерять сознание и прекратить свои страдания сейчас, но не мог. Он просто не мог отключиться с пистолетом у виска, это уж точно. - Нет! - услышал он отчётливый голос, раздавшийся в его мозгу. Перед его глазами на секунду промелькнуло прекрасное поле цветов.- Нет, что-то... Что-то не так! Тёплый ветер ласкал боль его кожи, а солнце светило над головой, только для того, чтобы уступить своё место отвратительным красным точкам, мерцающим в кромешной тьме. Были ли его глаза закрыты? Уён не знал. Пронзительный звук пронёсся мимо его забитых ушей и пронзил раскалывающуюся голову. Было больно. Всё, что он знал, - это боль. Он услышал бормотание одного из мужчин. Несколько других голосов горячо спорили, но их слова были непонятны перегруженному мозгу Уёна. Больно. Пожалуйста. Пожалуйста, мне так больно, пожалуйста, просто дайте мне поспать, пожалуйста, я больше не могу это терпеть, мне больно, больно, больно... Холодного металла у виска больше не было. Уён задался вопросом, узнал бы он, если бы произошёл выстрел, узнал бы он, что пуля пробила его череп и вонзилась в мозг, почувствовал бы он это? - Привет, - он сидел над клумбой с цветами, земля была влажной и живой под его ладонью, между пальцами. Он улыбнулся, когда тихий, слабый ветерок сдул остатки боли, а солнце согрело и успокоило его обнажëнную кожу. Наконец, эта мысль овладела им. Мужчина сидел перед ним, склонившись над собственной клумбой, его лицо было размыто, но он был там. Он был там. Был ли это рай? Неужели оружие выстрелило? - Привет, - услышал он в ответ после долгой паузы, и на его щеках появилась глубокая улыбка. Восхитительная мелодия для его ушей. Он медленно поднял руку вверх. *** Уён открыл глаза. Приторно-сладкий аромат цветов щекотал ему нос, а шелковистые лепестки зашуршали вокруг его тела, когда он резко сел. Он задыхался, его сердце колотилось о грудную клетку, а миллион ножей резали каждую клеточку его тела, острые и жёсткие, пока они не спустились ниже, чтобы продолжаться бесконечно. Светлая, яркая комната обжигала его роговицы, пока глаза не привыкли к свету. Всё было как-то знакомо, вся мебель, аккуратно расставленная по комнате средних размеров... Ничего особенного, чтобы бы подчёркивало, кому она принадлежит, но Уён знал. Он уже бывал здесь раньше. Он посмотрел вниз и увидел чистые белые простыни вокруг своего ноющего тела, цветы и их аромат, а также тёплый бриз, которого нигде не было видно и его нельзя было ощутить. Неужели он умер? Была ли гостевая комната Хонджуна его раем или, может быть, адом? Неужели теперь он навечно застрянет в особняке Хонджуна в качестве стенающего призрака? Блять. Если это и была смерть, то даже после неё всё ещё было чертовски больно. Дверь медленно, со щелчком открылась, и Уён подскочил на месте от этого тихого звука, ужас пронёсся по его телу. Его грудь вздымалась от страха, каждый вздох, проделывая свой путь, был резким, пока из приоткрывшейся щели не выглянула копна голубых волос. - Уён-а?... - голос Хонджуна был мягким, как будто он боялся, что даже его голос способен причинить кому-то боль. Его глаза почти сразу же нашли Уёна, сидящего на кровати, и в них мелькнуло облегчение. По щеке Уёна скатилась слеза, неожиданная и нежеланная. - Эй... - он мог видеть, как в ту же самую секунду всё внутри Хонджуна рассыпалось на кусочки, когда он подбежал к кровати, чтобы аккуратно смахнуть эту слезинку. - Эй, всё в порядке, - он обнял Уёна, и это причиняло боль, жгло, как адское пламя, но он был благодарен. - Хён... - захныкал он, его грудь вздымалась, и он с трудом сглатывал, сердце словно всё ещё билось где-то у него в горле. Было больно, так сильно, что его лицо исказила гримаса, и всë новые и новые слёзы последовали за первой, намочив плечо Хонджуна. - Ты в безопасности, дорогой, теперь всё в порядке, - зашептал Хонджун ему на ухо. Каждый раз, когда Уён хватал ртом воздух, в его горло вонзалась тысяча ножей. Он был в безопасности. Живой, не совсем здоровый, но, несомненно, живой. Он не знал, как к этому относиться. - Юнхо-я! - звон в ушах позволил призывному голосу Хонджуна прорваться в перерывах между громкими всхлипами. Его руки крепко вцепились в рубашку Хонджуна, прижимаясь к нему всё ближе и ближе, пока страх овладевал его телом. Торопливые шаги почти синхронизировались с биением его сердца, громким и чëтким. Рука, лежащая на его волосах, на секунду напомнила о холодном металле, а затем это воспоминание постепенно растворилось, превратившись в нежные поглаживания. Он был в ужасе. За всю свою жизнь Уён никогда не был так напуган. - Уён-а, - Хонджун попытался ещё раз, а грудь Уёна неконтролируемо вздымалась, и хныканье и всхлипы срывались с его влажных губ, - ты собираешься спровоцировать ещё один приступ, дорогой, пожалуйста, дыши для меня. Уён старался, очень старался, но всё, что вырвалось из его воспалëнного горла, - это прерывистые рыдания. - У тебя отлично получается, - лгал ему прямо в лицо Хонджун, но он с радостью купился на это, - ещё один, полегче. Воздух просочился было внутрь, раздался жалобный хрип, а затем в виде влажного кашля было вытеснено воздуха больше, чем достигло до его горящих лёгких. Кровать слегка прогнулась под чьим-то весом, отвратительный запах разлагающихся тел обжëг горло. - Да, ты правильно понял, вдох, выдох, вдох и выдох. Он поперхнулся своим следующим вдохом и выкашлял его болезненным сухим кашлем. - Почти получилось, я горжусь тобой, Уён, ты молодец. Следующий вдох проделал весь путь вниз до его лёгких, несколько последующих постепенно разжигали жар внутри него, и тем сильнее вздымалась его грудь. Страх на некоторое время медленно отступал обратно в свою тёмную и липкую пещеру, выпуская свою парализующую паутину вокруг его конечностей, забирая с собой абсолютно все силы. - Хён... - бездумно взмолился он. - Хён, это больно... - Я знаю, - сокрушëнно прошептал Хонджун, - я знаю, дорогой, мне так жаль. *** - Так ты действительно хочешь сказать, что ничего не знаешь? - Я не знаю, - выдохнул Уён, усталость накатывала на него волнами, когда он глубже зарывался в постель. Кожа неприятно загудела, когда Хонджун поправил простыню на его хрупком теле. - Нет, но, даже ни единого намека? - настаивал Юнхо. - Ни угроз, ни каких-либо улик? Уён обеспокоенно вздохнул, закрывая раздражённые глаза. - Нет, Юнхо. Я только что вернулся из рабочей поездки, ты же знаешь. Не было, просто не было никаких причин, по которым это могло бы произойти, кроме одной очень плохой. Уён почувствовал, как у него сдавило грудь при мысли об этом. - Любимый, - голос Хонджуна звучал мягко, но предостерегающе, - давай не будем слишком зацикливаться, когда Уён так устал, у нас есть время поговорить о... - Но у нас его нет, - прошептал Уён. Если они действительно знали, кто такой Уён, откуда он родом, то у него не было времени даже на исцеление. Он открыл глаза. - Хён, если это они... - Всё в порядке, Уён-а, - поспешно прервал его Хонджун, сжимая его руку под удобными простынями, - я не думаю, что это они, но они ничего не смогут тебе сделать, пока я здесь. Уён задался вопросом, не пытается ли он заставить сам себя поверить в то, что скрывается за этой утешительной улыбкой, ведь по краям она была кривой от неуверенности. - Нет, но если это были они, то почему я всё ещё здесь? - Я посмотрю, что смогу найти, но не волнуйся. - Хён, ты не можешь всегда защищать всех. Хонджун усмехнулся, беря бумажную салфетку из левой руки Юнхо, украшенной замысловатыми чёрными чернилами - сложные линии расходились по его стройной руке и под короткими рукавами, тёмные и заметные. Юнхо нечасто не прятал их от посторонних любопытных взглядов и неприятных комментариев, поэтому Уён решил, что он доставил им обоим достаточно хлопот, чтобы не заботиться об их сокрытии. - Я буду защищать тебя всем, что у меня есть, дорого, - улыбнулся ему Хонджун, вытирая влажные ресницы Уёна, - и это, на самом деле, не то, что ты можешь недооценивать. "Ты всё ещё не отвернулся от меня", - мысленно ответил Уён, но понял, что его онемевшие конечности и опущенные веки не собираются слушаться, если он огрызнется в ответ. Простая белая футболка Юнхо сдвинулась, когда он потянулся за очередной салфеткой, и обнажила ещё больше тонких линий, достигающих ключиц, переплетающихся на широкой груди. Уён знал, что они спускаются вниз, к талии, и исчезают только для того, чтобы завершиться на теле Хонджуна, украшая его кожу цвета слоновой кости от пупка, дальше вниз, до пальцев правой ноги. Они были красивыми, и, глядя на них, Уён чувствовал себя нарушителем приватности, даже когда у него была такая возможность, но он никогда бы не сказал об этом вслух, даже под дулом пистолета. "Вообще-то, может быть, давай пока не будем использовать эту метафору", - предложил мозг Уёна, и он мысленно поморщился от этой мысли. - Хватит разговоров, - Хонджун бездумно бросил использованные салфетки на оставшуюся марлю и упаковку от них на прикроватной тумбочке, осторожно поднялся и помахал рукой в воздухе, ожидая, пока Юнхо сделает то же самое, - я знаю, что твоё тело довольно быстро заживёт, но тебе нужен отдых. Если тебе что-то понадобится, Юнхо обязательно будет рядом. Если мне придётся уйти, ты можешь просто позвать его. Покалывание от пальцев Хонджуна осталось даже после того, как они исчезли. Уён устало кивнул, едва приоткрыв глаза, взглядом проследив за тем, как Юнхо подошёл к Хонджуну, чтобы, вздохнув, обнять его за плечи, утыкаясь носом в его синие волосы, когда они уходили. *** - Хён, как ты меня нашёл? Улыбка Хонджуна на секунду померкла, его рука замерла в воздухе, держа кусок марли, прежде чем он улыбнулся ещё шире. - Ну, знаешь, камеры видеонаблюдения и всё такое. У меня есть кое-какие связи. Уён вздохнул, когда тот протянул руку, чтобы вытереть рану над его бровью. Ранее он хорошо рассмотрел своё лицо в зеркале, решив назвать это "тем, что осталось от его лица", потому что, несмотря на то, что заживало всё даже очень быстро, порезы и синяки оставались ещё пару дней. Когда он приподнял футболку, которую ему одолжили, поскольку его одежда, скорее всего, была в таком состоянии, что её уже больше никогда нельзя было использовать, его кости, выступающие сквозь тонкий слой кожи, были не единственным тревожным зрелищем в зеркале. Ты это заслужил. Ты заслуживаешь этого и даже большего. - Хён, ты знаешь, о чём я. Хонджун отбросил марлю в сторону и взял мазь, которую Юнхо молча передал ему, и открыл её. - Понимаю? Думаю, я ответил на твой вопрос. Уён прикусил язык, чтобы не поморщиться, когда кремообразная субстанция, несмотря на нежные прикосновения Хонджуна, стала покалывать кожу. - Ты действительно хочешь, чтобы я перефразировал это? Хонджун вздохнул и откинулся на спинку кресла, его губы сжались в тонкую линию. - Уён-а, давай не будем говорить об ужасных вещах, пока ты ещё не выздоровел. - Я смогу справиться с этими ужасами, не волнуйся. Игривая усмешка. - Нет? Ты не можешь справиться ни с чем ужасным, даже если все твои сны - это всегда милые цветочные поля... - Хён. Сокрушëнный вздох сотряс плечи Хонджуна, когда он перевёл взгляд на Юнхо, прося о помощи. - Ты кричал, весь испачканный в собственной крови, - сказал Юнхо, не обращая ни на что внимания, - это было не так уж и сложно. - Юнхо... - Тебя также стошнило на меня, и когда я снимал наручники, чтобы уложить тебя, ты продолжал кричать и даже нанёс несколько ударов хёну. Хотя с его стороны очень мило, не привлекать тебя к ответственности за это. - Юнхо. - Что? - он пожал плечами, снова надевая колпачок на флакончик с мазью. - Он хотел знать. - Да, но... - Хён, всё в порядке, - спокойно вмешался Уён, - пожалуйста, я бы хотел знать. Плечи Хонджуна снова опустились, поскольку его страдание было смешано с отчаянием. - Я... я думал о том, что ты сказал о возможных угрозах и... Вообще-то, я некоторое время видел поблизости мужчин в чёрных костюмах, - картинка ярко вспыхнула на внутренней стороне век Уёна, - я думаю, они, возможно, могли следить за мной. Вздох сорвался с приоткрытых губ Хонджуна. - Я провёл небольшое исследование, Уён-а. Уён поморщился от сильной боли в области рёбер, и Юнхо сдвинулся на кровати, чтобы позволить ему облокотиться на свою грудь. Спина сразу же заныла, но он был благодарен. - Я думаю, это может быть из-за Джиён. - Почему? - выдохнул Уён, ещё сильнее прижимаясь к большому телу Юнхо. Конечно, дело было в Джиён, почему он удивляется? Как будто все его жизненные проблемы не были прямо или косвенно связаны с ней. - Я просматривал твои документы и понял, что кто-то другой тоже недавно открывал их. Откуда ты родом, кто твои родители, твоя история болезни... Глубокое изучение. Очень глубокое. Биение его сердца всё сильнее отдавалось где-то в глубине его горла, а воздух, танцующий на его коже, колюче и игриво мучил его. Он почувствовал, как рука Юнхо бережно обхватила его торс, и он быстро понял, что его грудь болезненно вздымается, наполняя лёгкие паническими вздохами. - Ты... - его голос дрогнул, но он приглушил это кашлем. - Ты точно знаешь, кто это был? - Нет, пока нет, - Хонджун мотнул головой в сторону, выдыхая. - И как ты уже сказал ранее, если бы это было связано с ними, тебя бы сейчас здесь не было. Так что тебе не о чем беспокоиться на их счёт. Но я разберусь с этим, и что-нибудь придумаю. Ты это заслужил. Ты заслуживаешь этого и даже большего, но не его доброты. - Хён, - прохрипел он через мгновение ощутимой тишины, - тебе не нужно так усердно стараться для меня. Ещё одно мгновение тишины окутало их, переполненное замешательством Хонджуна. - Что... - Это того не стоит, - его пальцы слегка дрожали, когда он схватил Юнхо за руки там, где тот касался его тела, красивые линии под его костлявыми пальцами создавали неземной контраст, - если я не умру сегодня или завтра, то умру во время какого-нибудь дурацкого приступа, захлебнувшись собственной рвотой, оно действительно того не стоит. - Эй, - Хонджун подполз ближе к ним, поспешно отодвигая аптечку в сторону со своего пути, хмурое выражение его лица постепенно становилось всё сильнее, - эй, прекрати. - Это самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорил, - тихо пробормотал Юнхо, прикоснувшись губами к кончику его уха, когда он заправил за него волосы. Хонджун обхватил его лицо своими маленькими, но сильными руками, голубые пряди волос беспорядочно упали на его взволнованные глаза. Прикосновения больно царапали, когда его пальцы скользили по коже Уёна, поскольку он изо всех сил старался не причинить вреда и без того хрупким конечностям Уёна и одновременно хотел быть как можно ближе к нему, но он был благодарен. Ты не заслуживаешь этого, ты не заслуживаешь их беспокойства. - Не умрёшь. Этого не случится, - сказал Хонджун, строго, но мягко, нежно, нежно... - Я буду защищать тебя, ты понимаешь? Я буду защищать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь нуждаться в защите, пока жизнь, наконец, не станет добра к тебе, и даже после этого, если это будет необходимо. Я бы никогда не позволил тебе умереть напрасно, перестань говорить всё это. Ты не заслуживаешь этого, ты не заслуживаешь, ты не заслуживаешь, ты не заслуживаешь... - Уён-а, - сказал Хонджун, и в его голосе слышалось страдание, Уён задавался вопросом, каким он сам должен быть, чтобы у него было такое же уверенное выражение лица, - я обещаю. - Хорошо, - сказал он, но голос в его голове хихикал над ним откуда-то издалека. - Хорошо, - улыбка наконец растянула пухлые губы Хонджуна, и он запечатлел на его губах мягкий поцелуй, платонический, но такой нежный, что Уён почувствовал, как огонь, пылающий внутри него, на секунду угас. Юнхо тихонько хихикнул позади него, прижавшись губами к чёрной копне волос Уёна сразу после ласкового: - Придурки. Там, где их кожа соприкасалась и где чужие губы были словно лёгкое пëрышко, было больно, жгло и жалило кислотой, но Уён был благодарен. В любом случае, это было то, чего он хотел. - Потому что они отпустили тебя... - Хонджун нежно провёл большим пальцем по подбородку Уёна, после чего сел обратно с расцветающей на лице улыбкой. - Ты должен вернуться к себе домой и вести себя так, как будто ничего не произошло, хорошо? - брови Уёна в тревоге сошлись на переносице. - Спроси у своего Сонхва-хёна, сможет ли он пожить у тебя какое-то время, и посмотрим, что будет. - Хён, ты не можешь просто... - он заëрзал в объятиях Юнхо, но тут же замолчал, прекращая свой протест, почувствовав, как резкая боль распространяется по всей его груди. - Я не могу пойти в то место, я умру. - Было бы не очень умно совсем исчезнуть, к тому же, тебе не о чем беспокоиться, дорогой, пока я за тобой присматриваю. Уён замер, нахмурился, моргнул, вздохнул, когда что-то тёмное и липкое почти сразу начало пожирать его изнутри. - Что ты имеешь в виду? - он мог видеть, как паника поднималась в зрачках Хонджуна, пока они расширялись, незаметно пытаясь найти выход, и, наконец, обнаружили Юнхо за его спиной. - Э-э, ну, просто... Связи... - Прекрати со своими связями, - рявкнул Уён, отрываясь от груди Юнхо, чтобы тот осторожно убрал руку, которой обнимал его тело, - ладно, ты какой-то очень важный человек в правительстве, но это не объясняет тот факт, что ты откуда-то знаешь, что происходит в моём доме. - Уён, - голос Юнхо был низким и предупреждающим, угрожающим. Уёну было всё равно, что Хонджун нервно ëрзал на своём месте. - Хён, что ты сделал? - спросил он после минутного молчания. - Ты что, расставил камеры по всему моему дому? У тебя есть кто-то, кто преследует меня везде, куда бы я ни пошёл? Что дальше, ты признаешься в том, что заставил тех людей следить за мной? - Конечно, нет... Уён, давай не будем говорить о таких пустяках, когда тебе плохо. Давай найдем твою вторую половинку, Уён-а. Я не могу больше сидеть и смотреть, как ты страдаешь. - Нет! - его голос зазвучал на тон выше, дыхание обжигало его лёгкие и вызывало головокружение. - Ты всегда ведёшь себя высокомерно и могущественно, делаешь что-то за моей спиной, утверждая, что это всё ради меня и моей безопасности, но разве я просил? - один болезненный вдох, с хрипом прорвавшийся внутрь, зажёг огонь внутри него, чтобы затем дать ему распространиться по всему телу. - Я даже не просил, чтобы ты приводил меня за стену, но вот мы здесь, так что просто скажи мне уже. - Ты, блять, заходишь уже слишком далеко, - рука Юнхо крепко обхватила его бицепс, отчего у него снова перехватило дыхание, но его глаза не отрывались от Хонджуна, полные разочарования. Он коротко кивнул Юнхо, его плечи опустились в знак поражения, но он посмотрел прямо в глаза Уёну. - Я плачу твоей соседке. Старушке. Она сообщает мне, если замечает что-то необычное. Ах, конечно. Белая копна волос, которую Уён иногда замечал под её большой шляпой, когда она входила и выходила из двери всего в пяти метрах от него, изредка одаривая его вежливым кивком и натянутой улыбкой. - Вон, - прошептал он. Кожа на его костях и плоти, казалось, словно сдиралась, медленно и целенаправленно, чтобы обеспечить максимальную боль, от этого мурашки покрывали его кожу, а грудь вздымалась с каждым вдохом и выдохом. - Уён-а, мне нужно знать, если ты... - Вон, - повторил Уён, на этот раз более строго, низко опустив голову, - уходите, вы оба. Юнхо усмехнулся у него за спиной прямо перед тем, как вскочить, схватить Хонджуна за руку и потащить его за собой. В глазах Хонджуна было столько разочарования, даже когда за ними захлопнулась дверь. Ты заслужил это. Ты заслужил это и даже больше. *** - Йо, это ты тот ребёнок, которому всё время больно? Уён не обращал внимания на старческий голос, пока его крошечные пальчики медленно переворачивали выцветшую страницу толстой книги, которую он читал, просто чтобы найти на другой стороне ещё больше выцветших чернил. Кончики его пальцев и его маленькое тело, свернувшееся в клубок на тёплом бетоне, гудели от вновь обретëнного чувства, которое ему ещё только предстояло понять, слёзы текли по его бледным щекам и скатывались с подбородка. Он решил, что это то, к чему ему нужно привыкнуть, ведь он не единственный, кто испытывает это чувство, верно? Но это было больно. Было очень больно, и Уён не знал, что делать. - Хэй, я с тобой разговариваю! - старик ударил его ногой по бедру с того места, где он стоял над ним. Уён вскрикнул, сжимаясь, так как боль распространилась по всей его ноге, а затем и до пояса. - Что?! Я занят! - сердито вскрикнул он, и тень старика задрожала в такт с его смехом. - Позволь мне рассказать тебе кое-что, чего ты не сможешь найти в этих книгах, - он махнул подбородком в сторону открытых страниц перед Уёном, - ты знаешь, почему тебе больно? Уён с сомнением нахмурился, когда его маленькая рука бездумно легла на источник боли, прислушиваясь к ощущениям, и надул губки. - Нет?.. Старик присел на корточки, и Уён услышал хруст его суставов сквозь крики других детей на фоне. - Тебя отвергли. Мы умираем, когда нас отвергают, вот поэтому тебе и больно. Эти не терпящие страданий ублюдки... - он сердито махнул рукой в воздухе в направлении огромной стены, возвышающейся вдалеке во всём своём великолепии. - Однажды они решили, что возведённой стены между нами недостаточно, и тогда мы оказались в яме, здесь, снаружи. Сердце Уёна забилось в груди слишком быстро от чего-то сродни страху. Отвергнутый. Неужели мальчик из его снов отверг его? - Но... - запротестовал он, пытаясь сесть, но зашипел и вместо этого упал на локти, когда ноги подкосились. Но все те разы, когда они встречались во сне, играли на красивом цветочном поле и рассказывали друг другу глупые истории, обменивались милыми хихиканьями... И вроде бы, да, конечно, в последнее время он вообще не мог заснуть с тех пор, как его кожу начало постоянно колоть тысячью иголок... И даже если бы они могли каким-то образом встретиться, сны были страшными - мальчик либо не отвечал, как бы сильно он ни старался до него докричаться, либо иногда он даже не был в нормальном виде и форме: какой-то страшный тёмный сгусток дыма. Но они всё равно встречались, и Уён был благодарен, что он был с ним, когда ему было так больно и... И... Неужели мальчик решил, что он слишком надоедливый?i wanna f* government hooker i wanna f* government hooker Все сны, которые они видели вместе, неужели мальчик ненавидел их все? Неужели он также ненавидел и Уёна? - Нет времени на "но", малыш, - мужчина вздохнул, вставая на ноги, и его высокая тень снова нависла над крохотным жалким телом Уёна, - у тебя, вероятно, осталось не так уж много времени, перестань тратить его впустую, уткнувшись носом в книги. *** Найти дом Уёна оказалось непросто. Дело было не в том, что более отдалённые стороны купола были ему неизвестны, хотя их можно было считать таковыми, а в том, что единственный раз, когда он был в доме у Уёна, это когда подсолнухи нанесли ему визит. Но он должен был найти его. Он должен был навестить его. Что-то было не так, определённо не так, и Сан не знал, что именно это было и почему это чувство царапало и скреблось когтями в его груди с такой силой, что он проводил долгие часы без сна, уставившись на все исходящие звонки на экране своего телефона, и ни один из них он не получил ответа. Да, их было не так уж и много, поскольку его мозг решил поиздеваться над ним и отключиться - он подарил ему грëбаную потерю сознания и синяк на скуле и на лбу. Он потерял сознание посреди большой гостиной его родителей в окружении десяти человек, но это было прекрасно. Последние дни были каким-то образом связаны с абсолютно бесполезным нервирующим стрессом, а его тело всё равно никогда хорошо не реагировало на стресс. Думать, что его стресс как-то связан с Уёном, конечно, было абсолютным безумием. Его инстинкт подсказывал ему, что нужно как можно скорее найти его. Но это был всего лишь инстинкт, причём сомнительный, но он не собирался терпеть ещё двадцать телефонных звонков, которые даже не будут приняты. Поэтому он стоял перед слегка выцветшей дверью, и его сердце замерло где-то в горле. Была ли это та самая квартира? Его воспоминания были смутными, но он помнил, что это был не первый этаж, хотя в тот момент каждый этаж выглядел для него как какое-то увядшее поле подсолнухов, что оставляло ему одну единственную возможность узнать - постучать в дверь, которая, по его мнению, могла быть той самой. Он остановился на третьем этаже, левая дверь. Костяшки его пальцев гулко стукнули по старому дереву, и за эхом последовала серия щелчков. Сан отступил на шаг назад и опешил, когда дверь с щелчком приоткрылась лишь на щель, достаточную для того, чтобы просунуть голову. - Кто ты? - прохрипел раздражённый на вид незнакомец. Глаза Сана стали размером с блюдце, когда позади мужчины мимо двери прошёл цыпленок. - Я... - он моргнул. - Кажется, я ошибаюсь, но я ищу Чон Уёна?... Мужчина медленно оглядел его с ног до головы, из-за хмурого выражения на его лице появились глубокие морщины. - Я не знаю, кто это, - сказал он, прежде чем захлопнуть дверь у него перед носом. Сан вздрогнул, заморгал ещё быстрее, но всё же сбежал по лестнице на второй этаж и, не теряя времени, постучал ещё раз. Он не собирался без причины осуждать людей, а тем более их цыплят. На этот раз дверь открыл знакомый высокий мужчина с обесцвеченными серыми волосами, вьющимися на концах. В его глазах блеснуло узнавание, но он всё равно преградил путь в открытую дверь рукой. Сан вспомнил, что его зовут Сонхва. - Здравствуй, Чхве Сан-щи, - сказал Сонхва после своего первоначального шока, медленно моргая, но его подбородок всё ещё был напряжëн. - Ох, привет, - Сан неловко помахал рукой в воздухе, - я пытаюсь связаться с Уёном-щи уже третий день, но его телефон, похоже, не работает, поэтому я подумал... Весь воздух из его лёгких был вытеснен в момент удара, когда рядом с Сонхва появилось маленькое тело, а в следующую секунду оно прижалось к Сану с тихим хныканьем. Сан узнал бы эту макушку где и когда угодно - блестящие длинные пряди чёрных волос, спадающие на уши и затылок, и именно поэтому ему хотелось, чтобы пурпуровые отметины на самом красивом лице в мире были просто ошибкой. Он медленно обхватил застывшими в воздухе руками хрупкий торс, прикрытый куском тонкой ткани, в то время, как страх опутал своей паутиной всё его тело. - Чт... - прерывистый вздох расширил его собственную грудь, когда тело, прижатое к нему, задрожало. - Что случилось? Я... Сломленные всхлипы касались его шеи, а его руки сначала инстинктивно сжались вокруг чужого тела, а затем от невыносимого страха причинить ему хоть какую-то боль перехватило дыхание. Его глаза лихорадочно забегали вверх-вниз, пытаясь увидеть какие-либо физические повреждения на хрупком теле в кольце его рук. В таком положении он не смог ничего заметить, но мог поклясться, что на руке, прижатой к его затылку, было что-то похожее на гипс. "Чёрт, - взвизгнул голос в его мозге, - чёрт, он был прав, но почему он был прав?" - Я держу тебя, - прошептал он на ухо Уёну, пока тот задыхался, а тёплые слезы оставляли влажные следы на его шее, - я держу тебя, всё хорошо. Он чувствовал себя парализованным, страх увидеть Уёна таким разбитым и сломленным делал бесполезными все функции его тела, кроме того, что сейчас он был опорой для него, когда весь его вес рухнул на него, когда его ноги подкосились, а его рыдания превратились в судорожные вдохи. - Всё в порядке. Я здесь. Возможно, это были пустые утешения и беспочвенная уверенность, но пусть будет так. Он бормотал их, прижимаясь к волосам Уёна, и они действительно успокаивали его с каждым лёгким, нежным прикосновением к ним, и это было всё, что имело значение. Он услышал недовольный вздох, когда Сонхва развернулся, чтобы уйти вглубь дома, но в тот момент ему было всё равно. Каждая клеточка его тела требовала только одного - убедиться, что с Уёном всё в порядке. По крайней мере, на данный момент. Он терпеливо ждал, пока грудная клетка Уёна не перестанет так нервно вздыматься, расширяясь и сжимаясь, ждал того, чтобы не было её болезненных замираний, после чего прижался губами к кончику уха Уёна и прошептал: - Хочешь, я понесу тебя? - Нет... - почти мгновенно прошептал в ответ Уён, его пальцы, запутавшиеся в волосах Сана, вцепились в них чуть сильнее. - Я в порядке, я просто... - он шмыгнул носом, затем медленно сглотнул. - Мне жаль. - Не надо, пожалуйста, - поспешно перебил его Сан, отстраняясь, чтобы получше рассмотреть лицо Уёна, и тут же почувствовал, как болезненный удар откуда-то изнутри обрушился на него с новой силой. Пурпуровые отметины, которые он увидел ранее, не были ошибочными - на самом деле они покрывали его правый глаз, затем спускались на нос, где была болезненная царапина, которая заставила Сана задуматься, не сломан ли он, сбоку на его лбу был ещё один глубокий порез, окружённый синяком, который уже заживал. От этого зрелища у него свело все внутри. - Что случилось? - прошептал он, нежно обхватив ладонями лицо Уёна, большими пальцами вытирая беззвучные слезы. Уён моргнул, и ещё одна слезинка упала с его красивых ресниц. - Я ввязался в драку, - его голос был тихим, как и всё тело в руках Сана - таким хрупким и слабым. Сан был уверен, что это было сравнимо с тем, когда он стал свидетелем жестокого приступа, разрушившего его тело. - Зачем тебе ввязываться в драку, Уён-а, когда ты... - он остановил себя и сглотнул, когда боль в глазах Уёна хлынула в его собственную грудь, тёплая и красная. Вместо этого он уткнулся лицом в шею Уёна, позволив дрожащему вздоху достичь его спазмированных лёгких. Он не знал, как много знает Сонхва, и не собирался ещё больше усложнять всю эту ситуацию. - Теперь с тобой всё в порядке? - Да, - просто ответил Уён. Сан отстранился, чтобы увидеть, как очередная слеза скатилась по его мокрым щекам, глаза смотрели прямо в глаза Сана, пока очередной всхлип не сорвался с его губ, - нет, я не могу, всё болит, даже если я немного пошевелюсь, всё равно будет больно, и я даже не могу... - Эй... - Сан попытался сглотнуть комок в горле, пинком захлопывая за ними дверь, поддерживая вес Уёна на своих руках. - Всё будет хорошо, - настаивал он, в то время как Уён ещё раз всхлипнул, уткнувшись в чужое плечо, его собственные глаза неприятно щипало, когда он прислонился спиной к закрытой двери. - Прости, что я так поздно. Уён влажно усмехнулся, сразу после того, как самые ужасные из всех его рыданий сотрясли его тело, теперь практически безвольно прижатое к Сану, но он не был тяжёлым. - Опоздал на что? - Хм? - Ты сказал, что опоздал, - он поднял голову, чтобы посмотреть Сану в глаза, его голос был хриплым и густым, и, чёрт возьми, Сан так сильно по нему скучал... - Разве? - Становишься глупее? Сан улыбнулся, выдыхая через нос. - Я скучал по тебе. Уён насмешливо хмыкнул, затем шмыгнул носом и нахмурился из-за того, что так предательски выдал сам себя. - Настолько больно? - тихо спросил Сан. Уён едва заметно кивнул. - Он не знает, - он прошептал это так тихо, чтобы только они двое могли слышать. - Хорошо, - решительно кивнул Сан. Он не собирался случайно портить что-либо. На лице Уёна сквозь слёзы и глубокие царапины расцвела полуулыбка. - Почему ты плачешь, тупица? Сан моргнул. - Разве? *** Было неловко. После того, как Уён достаточно успокоился, чтобы встать, позволить сильным рукам, обнимавшим его, разжаться, и сесть на приличном расстоянии от него, было неловко, а напряжение в комнате было таким сильным, что ему хотелось кричать, несмотря на своё состояние и всё ещё ноющее тело. Виной тому был не тот человек, который молча считал линии на своих маленьких ладошках, а тот, кто просверлил взглядом дыру в боку Уёна, в то время как тот уставился в землю, как ребёнок, который только что пнул любимую мамину вазу и после наблюдал, как она разлетелась на миллион осколков. Ну и что с того, что он не прислушался к его очень хорошему и правильному совету и при первой же возможности запрыгнул на член своего менеджера, и даже осмелился немного с ним сблизиться. Это же не конец света, и на них не сыпались огромные камни в наказание, но почему же тогда его любимый хён вел себя так, как будто именно так все и было? - Я должен уйти... - начал Сан, когда тишина навалилась на него и стала душить сильнее, чем он мог вынести. Сильнейшее желание заставить его остаться почти одолело Уёна. Как он посмел оставить его вот так просто, когда он приехал не более получаса назад, и сейчас они только и делали, что молча смотрели друг на друга, и не было абсолютно никакого способа... Уён моргнул, прерывисто вздохнул, чтобы успокоить свой беспричинно паникующий мозг, и задался вопросом, что, чёрт возьми, на него нашло. - Да, так и есть, - без промедления, в ту же секунду согласился Сонхва, и Уён резко повернул голову в его сторону. Он понял, что Сонхва был недоволен сложившейся ситуацией, но он не думал, что тот так откровенно злится именно из-за этого. - Хён... - Ты уже знаешь моё мнение по этому поводу, - прервал его Сонхва, ещё больше нахмурившись, - я знаю, что Уён иногда ведёт себя безрассудно, но от такого человека, как ты, я ожидал большего. Уёну потребовалась секунда, чтобы понять, что речь теперь идёт не о нём, и, судя по выражению его лица, Сан тоже не сразу это понял. - Я не совсем понимаю, о чëм ты говоришь, - попытался Сан. В то, что у него дрожал голос, было нелегко поверить. - А теперь давай не будем прикидываться дурачками, Сан-щи. Мы оба знаем, что богатый, занятой мужчина, которому приходится так долго быть на виду у общественности, имея связь с другим мужчиной, может причинить вред больше ему, чем себе. - Хён, прекрати это, - вмешался Уён, не совсем понимая, какую часть его вполне справедливых слов ему неприятно было слышать, но он был уверен, что всё было не так просто, как он себе это представлял. Какая-то часть его желала, чтобы это было именно так, но уродливый фиолетовый ведьмин котёл, в который он свалился, всё ещё стоял на самом большом огне, который он когда-либо видел, кипел, пенился и был достаточно липким, чтобы он гарантированно никогда не смог выбраться или сбежать. - Послушай, я... - начал Сан, сделал паузу и вздохнул. - Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы навредить Уёну, если это то, о чём ты так беспокоишься. Но в остальном, я не думаю, что это тебя вообще касается. Уён моргнул, его глаза расширились, а сердце пропустило удар и заколотилось ещё быстрее, потому что Чхве Сан, тот Чхве Сан, который всегда утвердительно кивал головой в знак согласия и никогда не переставал улыбаться, мог сказать всё это? Тишина заставила их пережить ещё одно мгновение, которое застыло и вновь раздавило бедное тело Уёна, и он видел, как лицо Сонхва становится всё краснее и краснее с каждой секундой, что отбивала стрелка часов. Это было глупо. Всё его тело болело и ныло, и всё, чего хотел Уён, - это тёплых объятий от определённого человека и больничный на всю следующую неделю или около того. - Хотя, как я уже сказал, будет лучше, если я уйду сейчас, - сказал Сан, на этот раз действительно набравшись смелости встать и пойти к двери, ожидая Уёна, в то время как тот неохотно пробормотал, что проводит его. - Тебе не обязательно уходить, - сказал Уён, когда они оба оказались по другую сторону двери, - он просто... он беспокоится, а я был не совсем честен с ним и... - Всё в порядке, - Сан изобразил на лице наполовину искреннюю улыбку, которой всё же было достаточно, чтобы на его щеках появились ямочки. Уён знал, что он старается изо всех сил, даже несмотря на то, что ему совершенно не даются напряжённые ситуации, - я смогу увидеть тебя в любое время. *** - Какого черта, хён? - было первое, что Уён сказал Сонхва, когда вернулся в свою маленькую гостиную с двумя диванами горчичного цвета, убогим телевизором и такой же убогой подставкой для него, - единственное, что он смог собрать после того, как его дом был затоплен, но это, безусловно, помогло наблюдать за тем, как они плавают в напряжении, как дети, которым не хватает общения. - Серьёзно? Ты думаешь, что имеешь право спрашивать меня об этом? - Сонхва сердито прищурился. - А что такого случилось, что ты перестал тайком встречаться со своим боссом? - Хён, что сделано, то сделано, почему ты так стервозно ведёшь себя из-за этого? - спросил Уён, слегка прихрамывая проходя вглубь комнаты. - Мне и так больно, а ты только всё усложняешь, он даже не сделал ничего плохого. - Ты слышишь себя сейчас? - он прищурился, теперь уже недоверчиво. - Он всё делает неправильно, заставляя тебя так поступать. - Он не заставляет меня делать то, чего я не хочу, - настаивал Уён. Сонхва язвительно усмехнулся и отвернулся. - Я не собираюсь больше спорить с тобой по этому поводу, тем более что я уже сказал всё, что думаю, и с чем ты согласился в прошлый раз. Не знаю, что на тебя нашло, но... - он замолчал, не закончив свою мысль, и Уён задумался, что бы это могло значить. Но я брошу тебя, если ты будешь продолжать в том же духе? Но я больше не хочу тебя знать? Но, наверное, его член был настолько хорош, что ты забыл, как себя вести? Все эти варианты были сильными кандидатами. - Я не понимаю, почему тебя это так взволновало, - сказал он вместо всех тех вариантов, которые предлагал его собственный мозг, - ничего не случилось, никто не узнает, пока мы будем осторожны... - Ничего не случилось? - Сонхва сделал шаг вперёд, разочарованно взмахнув рукой в воздухе. - Ты себя видел? Ты едва можешь стоять на ногах. Уён нахмурился, услышав столь грубое обвинение. - Я подрался, я же сказал тебе. - Ну да, точно, - насмешливо хмыкнул Сонхва, чувствуя, что за этими словами кроется нечто большее, чем маленькая ложь Уёна, но Уён не мог рассказать ему о своих подозрениях. - Может, тебе тоже стоит уйти? - вдруг сказал он, повернувшись к двери своей спальни, потому что тот был прав. Его бёдра горели, мышцы напряглись, и он совершенно точно больше не мог выдержать ни минуты без того, чтобы не разрыдаться, как и заявил Сонхва, но и падать перед ним вот так просто он тоже не собирался. - Да, знаешь что, может, мне и стоит, - огрызнулся Сонхва, его шаги простучали по дешевому деревянному полу Уёна, - я не собираюсь смотреть на то, как ты причиняешь себе боль своими глупостями. - Мои глупости - это мои глупости! - крикнул Уён, практически не выходя из своей комнаты, сделав ещё один или два шага, в то время как Сонхва бросился собирать свои вещи, которые он разбросал по всей комнате в соответствии с их первоначальным планом, согласно которому он должен был остаться здесь примерно на неделю. - Да, ты прав, как скажешь! - Рад, что ты это понял! - Ты невыносим, Чон Уён! - Если я невыносим, тогда почему ты всё ещё здесь?! - Я ухожу, ты, неблагодарный придурок! - Хорошо! Уён захлопнул дверь своей комнаты и, наконец, измученный, рухнул на кровать. Прошло совсем немного времени, как входная дверь также яростно захлопнулась, оставляя квартиру в полном его распоряжении, в окружении холодного ветерка одиночества, пока Сан не вернулся после его звонка, чтобы забрать его.