The moment it flickers

Уён всегда жил в страхе. Вся его жизнь, каждая её секунда, была наполнена огромным страхом перед разными вещами: перед тем, что люди узнают о его приступах и о том, что его кожа постоянно горит, перед тем, что его объявят чужаком, что его убьют, перед тем, что однажды он оглянëтся вокруг и поймёт, что его родственная душа была прямо перед ним. Всегда был какой-то один вид страха, сжимавший его грудь и душивший его дни до такой степени, что иногда ему хотелось раствориться в воздухе, чтобы больше этого не испытывать, не чувствовать, что он на грани того, чтобы быть разорванным на куски, умственно или физически. Это был ад, вся его жизнь была адом, пламя постоянно лизало его раздражëнную кожу, иногда даже слишком близко. Он чувствовал его в глубине своей души, а иногда оно скрывалось за ложным чувством временной безопасности. Это было тяжело. Он устал от этого, устал быть осторожным. Он не был настолько глуп, чтобы просто отбросить всю свою безопасность, все свои стены, конечно, если бы он сделал это и закричал: "Я ПРИШЁЛ ИЗ-ЗА СТЕНЫ голый и бегаю вокруг", он бы уже определённо был мёртв и валялся в канаве, но также решил, что некоторые игры не должны быть такой уж запретной территорией. "Распутничаешь вокруг", - поправил его голос в глубине его сознания. Уён велел ему заткнуться нахрен. - Помнишь, как мы были в отеле? Уён хрипло вздохнул, глядя на красные губы, блестящие, восхитительно припухшие и аппетитные, на руку на широкой груди, как на якорь. - А что там было? - Просто... - глаза Сана блуждали по офисному кабинету и по жалюзи, закрывающим любой возможный изгиб или уголок, который мог выставить их зрителям на показ. - Я был пьян. Уён хихикнул, поправляя галстук Сана. - Ты не говорил. Улыбка показала на его щеках симпатичные ямочки. - Теперь ты надо мной смеёшься? - Ты уронил бокал с восьмого этажа, потому что так сильно плакал. Грудь под руками Уёна содрогнулась от смеха, царапая костяшки пальцев, как наждачная бумага. Уён опустил их, чтобы прислониться спиной к стеклянным стенам. Его спина на секунду заныла от приглашённого жжения, пока его сверхчувствительные нервы не успокоились. В последнее время боль была не такой мучительной, что было вполне ожидаемо, поскольку у неё, как правило, были периоды, когда она становилась невыносимой на пару месяцев, а потом на несколько утихала. Но в последние месяцы она была просто ужасной. Он был совершенно уверен, что это вина Чхве Сана. - И что? А ты? - усмехнулся Сан, а Уён закатил глаза. - Так, а что насчёт отеля? - Это просто... - Сан задумался. - Кажется, там я тоже хотел поцеловать тебя. Уён фыркнул. - Я бы тебя оттолкнул. Ты был весь такой сопливый и грязный, а потом спал на моей кровати. Сан нахмурился, но получилось больше похоже на обиженную гримасу. - Нет, это не так. - Я знал, что должен был сделать фотографии. - Нет, о боже. Низкий гул офиса снаружи просачивался сквозь дерево и стекло, и Уён наблюдал, как хмурый взгляд Сана сменяется подобием улыбки, потому что, как заметил Уён, он просто не мог хмуриться слишком долго. Он не умел ни на кого злиться, не умел затаивать обиду, говорить "нет" было суетой, а возможность причинить кому-то боль была кошмаром. Это было глупо. Чхве Сан был глуп. Он ненавидел его. - Тогда было ещё хуже, - Сан моргнул и вопросительно хмыкнул. - Боль, - Уён посмотрел куда-то в сторону, - становится то лучше, то хуже, на самом деле у неё нет закономерности. Осознание промелькнуло в чертах лица Сана, прежде чем ещё одна улыбка изогнула уголки его губ вверх. - Стало лучше? - Да, - Уён кивнул, наблюдая, как Сан оттолкнулся от офисного стола и сделал шаг к нему, чтобы сократить расстояние между ними. Его тёплое дыхание вызывало зуд, пальцы словно поцарапали кожу Уёна, когда он нежно коснулся его щеки, губы коснулись его губ, пока Уён не почувствовал, что они горят в предвкушении. Чхве Сан был добр, и Уён точно не думал, что ему придётся принимать меры предосторожности и сталкиваться с последствиями того, что он позволил ему узнать так много, как бы безумно это ни звучало для него самого, для его прошлого "я", всего пару недель назад. Он не собирался опускать свои стены или что-то в этом роде, не собирался слепо рисковать своей безопасностью ради какого-то временного удовольствия, но Чхве Сан был достаточно добр. Для чего именно, Уён не знал, но то, что он был единственным человеком, кроме Хонджуна и Юнхо, который знал, что он страдает, не казалось чем-то неправильным. - Слава Богу, - прошептал Сан, его дыхание было слегка прерывистым и тёплым, а губы стали красными и красивыми, когда их поцелуй затянулся. Нет. Это казалось слишком правильным. - Разве я сказал, что ты можешь это сделать? - Уён пнул его ногой по голени. Сан ойкнул и в панике отступил назад, его глаза расширились, а щёки стали ярко-розовыми, и Уён почувствовал, что должен дать ему пощечину, чтобы он не выглядел таким милым. - Почему? Было больно? - Конечно, больно! - Но... Чхве Сан был добрым. Он должен был быть добрым. Другого объяснения не было. - Пфф, - Уён хихикнул над его испугом, его плечи приподнялись в искреннем смехе, прежде чем он потянул Сана за галстук, снова сокращая расстояние между ними, чтобы их губы соприкоснулись в настоящем поцелуе, - иди сюда, дурачок. Поцелуй был нежным, добрым и тёплым, таким, от которого всё внутри у Уёна глупо затрепетало, а конечности стали ещё чувствительнее. Он почувствовал себя в безопасности, хоть и раскрыл все свои козыри, чтобы этот маленький не страдающий придурок увидел и использовал их, чтобы разрушить всю его жизнь и уничтожить любой шанс на новую... Но Уён был уверен, что этот же привилегированный придурок, лишённый всякого понимания истины, предпочёл бы умереть. Да, он, вероятно, драматизировал ситуацию. - У тебя нет чувства юмора, - Сан надулся, но их губы прижались друг к другу, а лбы соприкоснулись. Уён украл ещё один поцелуй, прежде чем подтолкнуть Сана узкими бёдрами в сторону его стола. - Нет времени на юмор, нам действительно нужно работать. - Перестань быть таким злым, - ныл Сан, пока Уён приводил свой наряд в порядок настолько, чтобы не выглядеть так, будто последние тридцать минут он целовался со своим менеджером в его офисе. - Просто смирись с этим, - сказал он, прежде чем забрать папку, которую якобы он должен был заставить подписать Сана, и открыл стеклянную дверь, жалюзи за которой колыхнулись, словно насмехаясь над ним. Как только он переступил порог кабинета Сана и позволил двери закрыться за ним, всё чувство безопасности покинуло его тело, так внезапно и без предупреждения, что он почувствовал, как его кожу покалывает от дискомфорта. Уён посмотрел направо, увидел в конце длинного коридора мужчину с угрюмым лицом и коробкой, полной его вещей - он выглядел так, как будто был готов расплакаться. Он разговаривал со своими коллегами, вероятно, прощаясь с ними. "Точно, - подумал он, когда в поле зрения появилось лицо Ю Кван, её маска бесстрастия сломалась, открыв разочарование и гнев - редкое зрелище, - конечно, это Юнхо уволил Ким-щи после того фиаско, произошедшего на встрече... Но ему было плевать на это. Своим поведением подхалима и наплевательским отношением он заслужил всё это и даже больше." Уён развернулся на каблуках и пошёл в противоположном направлении. - Вы слышали, какую истерику закатил шеф Чон на прошлой неделе? Говорят, он перевернул стол, - прошептал стажер, когда они проходили мимо, игнорируя Уёна, как это обычно делали все в офисе. - Да, а разве он не уволил менеджера Ким? Я думаю, он уходит сегодня, - шепнул другой в ответ, думая, что, говоря об этом, они были достаточно осторожны. - Ах... - обеспокоенно вздохнул первый стажëр. - Мне нравился менеджер Ким, он всегда заботился о нас. - Правда? А чем вообще занимается Чон Юнхо, кроме того, что ругает людей и сидит на своём незаслуженном месте целый день? Мужчина хмыкнул, когда их голоса затихли в белом шуме офиса. - Говорят, он был послушным лишь некоторое время, но теперь снова выпендривается... Интересно, всё ли в порядке у него дома. - Точно, как будто в особняке Ким Хонджуна может быть что-то в порядке. Представь, какие там творятся бесчинства, ведь они живут вместе. Отец Кима перевернулся бы в гробу. - Что ты имеешь в виду... Ты думаешь, что они...? - другой хмыкнул в ответ. - Все люди так говорят... "Хах, - подумал Уён, поворачивая за угол, - возможно, ему действительно нужно было быть осторожным". *** Ночь была тёмной, и звёзды пробивались сквозь неё, как крошечные пиксели на экранах, которые люди называли небом. Уён даже не собирался оглядываться, когда его внимание привлекла тень человека, находившегося достаточно далеко, чтобы его не заметили, но достаточно близко, чтобы у Уёна волосы встали дыбом. - Уён-а? - голос Сана, донëсшийся через стол, был едва ли не обеспокоенным. Уён резко повернул голову к нему. - Хм? - Что случилось? - Ничего, - язвительно ответил Уён, когда почувствовал в голосе Сана нарастающую тревогу. - Я просто подумал... Он повернулся, чтобы проверить ещё раз, но человека в чёрном костюме нигде не было. - Уён-а, - снова позвал Сан сквозь бессмысленную болтовню, взволнованный и взвинченный всего за пару секунд, и Уён почувствовал себя обязанным перевести взгляд обратно на него. - Ничего страшного, правда, - сказал он, намеренно отрезая кусочек еды, запихивая его в себя, чтобы не вызывать подозрения и не будоражить Сана дальше, - мне просто показалось, что я увидел кого-то знакомого, но, видимо, это не так. Сан моргнул, вертикально держа вилку в руке, как будто он был в режиме защиты. - Правда? - Да, - Уён откусил кусочек от не очень презентабельно выглядящего блюда и почувствовал, как его вкусовые рецепторы заплясали от восторга, - ты что-то говорил? Это было их совсем-не-свидание за ужином. Примерно в полдень, как раз тогда, когда Уён был по уши погружён в кучу незаконченной работы, которую нужно было сдать на следующее утро, как он делал это на протяжении бесчисленных часов на прошлой неделе, погружëнный в удушающий объëм работы, Сан обратился к нему со спасительным предложением поужинать. Уён сразу же запрыгнул в спасательную лодку, потому что иначе он собирался устроить истерику. Он догадывался, почему его объëм работы внезапно утроился - судя по имени под файлами, с которыми он должен был разобраться, они принадлежали не кому иному, как Ю Кван. Уён сделал мысленную заметку поблагодарить Юнхо за это при первой же возможности. Но было совершенно очевидно, что именно он был наказан за властные действия Юнхо. Конечно, его боль значительно утихла, и, спустя время, он мог функционировать без потери сознания... Поэтому он не хотел слишком сильно жаловаться, но сомневался, что его могут вот так просто лишить его прав человека. "Драматическая задница", - назвал бы он себя, но человек, сидящий перед ним, вероятно, искренне не согласился бы с этим. С другой стороны, может быть, это как раз он был драматической задницей, раз привёл их на ужин в последнюю минуту в качестве плана спасения. Нет. Свидание. Почему, чёрт возьми, этот ужин должен быть свиданием!? Атмосфера, окружавшая их между довольно обветшалыми стенами закусочной, нравилась Уёну гораздо больше, чем в тех роскошных ресторанах с высокими стенами, конец которых было невозможно увидеть, люстрами, под которыми снобы сидели и болтали так, словно они находились на вершине мира, поглощая свои идеальные на вид кровавые стейки, словно дикие животные. Не то, чтобы Уён не получал удовольствия от таких развлечений, чёрт возьми, он боготворил деньги и купался бы в роскоши, если бы мог, но дело было в том, что снобы всегда смотрели на него свысока, когда он был рядом, как на какое-то ничтожное человеческое существо. Хотя, возможно, он таким и был. - Ты выглядишь каким-то уставшим в эти дни. Уён поднял взгляд от вкусного беспорядка на своей тарелке, которую он ковырял в течение последней минуты или около того. Сан улыбнулся так, что улыбка даже не коснулась его ямочек на щеках. - Если речь идёт о том, что было раньше, то я был просто ошарашен. Сан торопливо взмахнул рукой в воздухе. - Нет, просто... - он сглотнул, втянув щеки. - Просто так, в общем. Уён моргнул. - Мне всё время больно. - О-ох... - Сан моргнул в ответ и неловко поëрзал на своём месте. Уён не смог сдержать смешок от чужой отчаянной попытки спасти его плохое настроение. - Что с тобой не так? Должен ли я вернуться к тому, чтобы ничего не рассказывать тебе о своей бесконечной и мучительной боли? - Нет, я просто... - мягкая улыбка покинула губы Сана, когда лёгкое пожатие плечами сдвинуло ткань его куртки, вероятно, слишком дорогой для стен, в которых они находились. - Я очень благодарен за то, что ты чувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы говорить со мной об этом. - Но? - Уён спрятал улыбку за очередным кусочком со своей тарелки, еда на которой с каждой секундой становилась всё холоднее. Сан вздохнул, отводя взгляд. - Мне не нравится видеть, как тебе больно. Улыбка, ставшая ещё шире, угрожала оттянуть уголки его губ к ушам, и ему пришлось её сдержать, прикусив губу, пока он не почувствовал слабое жжение. - Я думал, что достаточно хорошо это скрывал, не слишком ли это заметно? - глаза Сана расширились в расстройстве. - Нет! То есть, да... Я... Уён не был уверен, почему ему на секунду захотелось, чтобы звёзды над их головами снаружи не были такими фальшивыми. - Что ты делаешь, когда вот так вот смущаешься! - он притворно нахмурился, но больше не смог сдерживать улыбку, когда Сан надулся, позволяя ей вылиться тёплым потоком света. - Ты разучился разговаривать, возьми себя в руки. Сан надулся ещё больше, его розовые губы были похожи на восхитительно вкусное желе, а щёки округлились и побелели, когда он надул их, звёзды на его шее рассыпались, и Уён мог поклясться, что они сверкали под жужжащими светодиодными лампами и... Объективно. Любой человек, сидящий перед Саном, объективно подумал бы точно так же, если не больше. Уён просто оценивал. - Сан, - он слегка откинул голову назад, чтобы улыбку было легче стереть с лица, и Сан сразу же поднял глаза на зов. Его глаза также сияли миллионом звёзд. - Ешь, остынет. - А твоя нет? - Я уже наелся. - Ты не съел и четверти своей тарелки. - Это буквально моя вторая тарелка. - Тогда почему ты... - Сан-а! - другой голос, слишком глубокий и низкий, чтобы принадлежать кому-то из них, прервал их бесполезный балаган, заставив обоих почти болезненно вскинуть головы. Глаза Сана сначала расширились от некоторого шока, затем в уголках появились морщинки, когда он узнал рыжеволосого высокого мужчину. - О, Минги-я, - сказал он, положив нож и вилку рядом со своей пустой тарелкой, - что ты здесь делаешь? Мужчина с отвратительно-красными волосами, Минги, как только что сообщили Уёну, подошёл с улыбкой на лице, которая не отражалась на его маленьких глазах. - Я собирался взять что-нибудь на вынос, ты же знаешь, мне нравится здешняя еда. - О, точно, - Сан фыркнул, ямочки на его щеках стали ещё глубже, а глаза превратились в симпатичные полумесяцы. - Но, эм, что ты здесь делаешь? - Минги посмотрел в сторону Уёна, потом обратно. - Разве ты не уезжаешь завтра в отель? Точно, отель. Для совершенно особенной помолвки. Ямочки на щеках Сана застыли, словно холодный ночной ветерок коснулся его лица. - Я.. Да, - он моргнул, возвращая себе самообладание, - значит ли это, что мы не можем есть? Уён мог бы отвлечь их и сказать, что помолвка и её неизбежность легла тяжким грузом на плечи Сана так же, как и на его собственные, по причинам, в которые он даже не хотел вникать, но это, вероятно, было бы абсурдной идеей. - Нет, я просто подумал, что ты будешь со своей половинкой, - Минги ещё раз украдкой взглянул на Уёна, и тот в ответ одарил его натянутой улыбкой и приподнял бровь, отражая чужое осуждение. Сан открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого погрузился в тишину, которую размывал статический шум закусочной. - Мы задержимся допоздна и завтра поедем на разных машинах, так что... - он запнулся. Его дискомфорт висел над головой, как тёмное облако. Минги хихикнул. - Воу, расслабься, парень. Не думал, что ты будешь так нервничать из-за завтрашнего дня. Это будет похоже на все остальные выходные, которые мы проводили вдали от дома - за исключением того, что ты всё ближе к тому, чтобы навсегда связать себя узами брака, - Уён почувствовал дрожь, которая пробежала по его позвоночнику, - держу пари, что твоя будущая невеста держится лучше, чем ты. Как она вообще? - Она в порядке, - ответил Сан, не задумываясь, а затем сопроводил это улыбкой, чтобы было правдоподобнее, - о, кстати, это Уён-щи, - сказал он, указывая подбородком в сторону Уёна, - полагаю, ты видишь его впервые. Минги развернулся всем телом, встретившись с Уёном взглядом, от которого у него едва не побежали мурашки по коже, его глаза были полуприкрыты глубоким оттенком блестящих красных волос, спадающих на лоб. - Ну, привет, Уён-щи. Я Минги, - красные волосы шевельнулись в тусклом свете, когда Минги вежливо кивнул ему, - приятно наконец-то с тобой познакомиться. Сан много говорил о тебе. - Очень приятно, - робко ответил Уён на этот жест. Знакомое чувство разлилось у него в животе, липкое и неприятное. Уён не был уверен насчёт него, но он точно видел этого человека не в первый раз. *** - Сан-а. - прошептал Уён, когда они оказались в безопасности пентхауса Сана, тишина, окружавшая их тела на пушистом ковре гостиной, успокаивала и умиротворяла. Сан хмыкнул сквозь улыбку, его длинные ресницы скользнули по бледным щекам, рука бездумно играла с прядью чёрных волос на затылке Уёна. Уён моргнул, задержался ещё на секунду, пристально наблюдая за тем, как трепещут закрытые веки Сана, как изгиб его горла смещается вверх-вниз, когда он сглатывает, и хотел протянуть руку и проследить за этим. Сосредоточившись, он почувствовал прилив дыхания Сана в своём собственном, уткнувшись подбородком в его грудь настолько, что жжение рассеяло дымку, застилавшую его сознание. - Сан-а, - настойчиво повторил он, ощущая вибрацию в чужой груди, когда Сан издал тихий смешок. - Что? - Как ты думаешь, есть ли шанс, что я видел твоего друга раньше? Сан медленно открыл глаза и нахмурил брови, глядя на Уёна, подглядывающего за ним из-за груди. - Что ты имеешь в виду? - Мне кажется, я где-то раньше видел твоего друга. Хмурый взгляд стал ещё более озадаченным. - Почему ты так думаешь? Уён задумался на секунду. - Его волосы. Я не думаю, что смог бы забыть, увидев такой красный цвет. - Правда? - Сан склонил голову набок, его чёрные волосы рассыпались, переливаясь, на пушистых нитях кремового цвета. - Я не знаю, где ты мог его видеть. Может быть, на вечеринке? - На вечеринке по случаю дня рождения твоей злой невесты? Уён почувствовал вибрацию смеха Сана на своей коже и даже не обратил внимания на то, как ткань царапала его лицо. - Будет, - поправил Сан, почувствовав горечь в уголках рта. Уён посмотрел на то, как исчезла его улыбка, ямочки на щеках растворились в небытии, и осторожно потянулся вверх, одной рукой скользя по широкой груди под ним, а другой по растрëпанным чёрным прядям. Он действовал ещё нежнее, когда захватил слегка приоткрытые губы Сана своими, поглощая темноту, скопившуюся между ними. - Это завтра, - прошептал он, не отрывая взгляда от губ, которые тут же покраснели, словно послушно ждали этого момента, от того, как ночное небо собралось в полуприкрытых глазах, как будто они знали, что Уён не сможет выдержать их полного взгляда. - Технически, это на два дня позже, - вновь поправил его Сан, и Уёну не понравилась нерешительная полусерьëзная улыбка, изогнувшая его губы. Поэтому он убирает её поцелуем, вместе с этим крадя дыхание Сана. - Что это за отношение? - Какое отношение? - Это, - Уён уткнулся носом в песчинки, рассыпанные по шее Сана, - ты, кажется, совсем не в восторге от того, что женишься на своей второй половинке с 97-процентным совпадением. Сан тихонько хихикнул и обхватил руками хрупкий торс Уёна, его прикосновения были настолько нежными, что казались лёгкими, как пëрышко... только с тупыми кончиками бритвы. - Я с тобой, верно? Ты достаточно волнующий. - О, я польщëн. Снова тишина, окутывающая их безмятежностью. - Уён-а, - голос Сана был неуверенным. Уён хмыкнул в ответ, закрыв глаза. - Я тут думал... некоторое время... Чхве Сан пах дикими розами, когда Уён открыл глаза. - Думал? О чём? - Только о том, что... - он прервался только для того, чтобы сделать резкий вдох через рот. - Я не думаю, что это правильно. Что-то внутри нутра Уёна неприятно сжалось. - Что? - спросил он, робко поднимая голову с широкой груди. Глаза Сана были устремлены к звёздам, которые он не мог видеть сквозь потолок, прежде чем он посмотрел на Уёна, подняв голову, чтобы выровнять их взгляды. - Помолвка, - он остановился, чтобы поймать взгляд Уёна, который почти сразу же стал жёстче, - когда мы будем вот так. Когда я буду таким. Делать с кем-то другим то, что я должен делать со своей будущей невестой. Дыхание, ворвавшееся в его лёгкие, не покидало его, пока он смотрел в глаза Сана и искал любой признак того, что он был не серьёзен, что ничего из того, что он сказал, просто не сорвалось только что с его губ, всё ещё красных от их поцелуя. Сан продолжал смотреть прямо в глаза Уёна, подтверждая свои слова молчанием. - Что ты сейчас вообще имеешь в виду? - прошептал Уён, не веря в то, что он всё правильно понял, осторожно отстраняясь от тела Сана. Сан тоже со вздохом заставил себя выпрямиться. - Я не думаю... - он оборвал себя, опустив глаза на ковёр. - Неправильно вести себя так, будто ничего этого не было и нет, и просто пойти и обручиться. Уён усмехнулся. - Ну и что? Ты просто отменишь всё? Сан молчал, пока шли секунды, и Уён чувствовал себя так, словно ад разверзся у него под ногами и шептал ему, чтобы он позволил огню целиком поглотить его. - Ты не можешь, - прошептал он, не веря своим ушам и поджимая ноги под себя, отодвигаясь назад, прочь, - ты, блядь, не можешь. Глаза Сана в тревоге поднялись от пола. - Уён-а... - Нет, - отрезал Уён, вскинув руку в воздух, - ты пошёл и прошёл все эти тесты. Никто не заставлял твою задницу возвращаться и проходить миллион тестов. Он видел, как в тот же момент что-то в глазах Сана разбилось на кусочки, отразившись в его хмуром взгляде и выражении лица. - Ты не знаешь, зачем я проходил эти тесты. - А мне всё равно! - настаивал Уён. - Ты прошёл их, получил свои ошеломляющие результаты, теперь ты должен жениться. Конец дискуссии. - Я не знал, что получу 97% и окажусь в тупике! - Ну и что? Чего ты ожидал, проходя столько тестов?! Конечно же, в конце концов ты получил бы соответствие! - Я это знаю, но... - Мне всё равно, - повторил Уён, - мне, блядь, всё равно, - он поднялся, оглядываясь по сторонам в поисках своего пиджака и сумки, - я не позволю втянуть себя в это дерьмо только потому, что тебе надоела твоя так называемая вторая половинка. Некоторым из нас нравится их жалкая жизнь. Он подобрал свои вещи со шкафчика у двери, куда бросил их при входе, положил телефон в карман брюк, так как кожа нестерпимо горела от его суетливых движений, игнорируя Сана, который также вскочил на ноги, чтобы последовать его примеру. Он должен был уйти, он был так чертовски беспечен, но было уже слишком поздно. Он вынужден был уйти, он должен был оставить всё позади, чтобы просто уйти... Он был так, так беспечен, и, чёрт возьми, блядь, блядь... - Уён-а, пожалуйста, послушай сек... - Я сказал, мне всё равно! - буквально зарычал Уён, обернувшись, когда Сан застыл на месте, его выражение лица было настолько обиженным и растерянным, что при обычных обстоятельствах Уён сдался бы. При данных же обстоятельствах его сердце не собиралось раскалывать грудную клетку и разливаться повсюду тёмным, густо-красным цветом, соответствующим невидимым трещинам на коже под одеждой, создавая глубокие кровоточащие раны, которые никогда не заживут, и он был так беспечен... - Я просто надеюсь, что ты знаешь, что это было просто случайное развлечение, - зашипел он, держа руку на двери и сжимая пальцы до тех пор, пока его нервы не загорелись болью, - ты есть и был просто тёплым телом. Давай не будем забегать вперëд. Звук захлопывающейся двери почти сбросил его от края, в дикие волны, которые с нетерпением ждали, чтобы поглотить его, и острые камни, сверкающие для него, когда он беззаботно болтал ногами... совершенно беспечно, чувствуя, как солёная вода своими брызгами царапает его колени. Уён подумал, что всё же будет менее болезненно, если он просто позволит им забрать себя, вместо того, чтобы видеть лицо Сана, искажëнное этой комбинацией эмоций прямо перед тем, как он громко и сердито хлопнул дверью. И беспечный. На данный момент это было похоже на второе имя Уёна. *** Ночное небо расцвело, и на нём игриво замигали звёзды. - Почему ты грустишь? - голос Уёна был его собственным, но казалось, что он собрал тысячу километров эха, прежде чем смог покинуть его горло. Ночное небо над их головами было красивым, но, тем не менее, оно было мрачно-голубым. - Я... Нет, - не теряя ни секунды возразил человек, лежавший рядом с ним, - это не из-за меня. - Ты так говоришь? - Да. Видишь? Здесь же так душно. Уён медленно попытался сделать вдох в свои лёгкие, которые только сейчас вспомнили, что работают, и на самом деле всё было удручающе мрачно и слишком влажно, чтобы чувствовать себя комфортно, поэтому он кивнул. - Это потому, что ты злишься. Оно становится голубым только тогда, когда мне грустно. Звезда, вспыхнув, пронеслась по бесконечной синеве, когда Уён моргнул, глядя на слишком яркое ночное небо. - Но оно голубое. - Да. Уён знал это место. Это была вершина какого-то заброшенного здания, одного из немногих, оставшихся стоять за стеной, и звёзды казались ещё ярче, когда он наблюдал за ними отсюда. Не то, чтобы это место было каким-то особенным, но мужчине нравилось смотреть на ночное небо, лёжа на потрескавшемся и изношенном бетоне, даже после того, как Уён ясно сказал ему, что примерно в двух метрах от него находится яма. Хотя он сомневался, что мужчина полностью понял, что он имел в виду, или же просто подло насмехался над ним. Звезды были прекрасны, а в воздухе не витал запах гнили и мусора, так что он не возражал против того, чтобы часами лежать на холодном бетоне только потому, что человек из его сна сказал, что это его любимое место. - Скажи, если бы я попытался найти это место, нашёл бы я и тебя? Уён усмехнулся. - Это буквально вторая самая глупая чушь, которую я услышал сегодня. Почему ты хочешь найти это место? Он увидел, как мужчина пожал плечами. - Потому что мне здесь нравится. Всегда нравилось, это успокаивает, и небо выглядит так по-другому и... - Поверь мне, тебе будет гораздо лучше где угодно, только не здесь. Вся красота, которая обманывает тебя здесь, это из-за нас. - Но... - запротестовал мужчина. - Разве я не нашёл бы тебя? Здесь, прямо на этом месте? Уён захихикал, позволяя своей груди сотрясаться, как при землетрясении. - Я уехал отсюда много лет назад. Я не уверен, существует ли оно ещё. - О, как жаль. Уён задумался на секунду, хотя задумываться было особо не о чём. - Нет, это действительно не так. *** Уён никогда не был на помолвке. Дело было не в том, что люди не обручались за стеной, а скорее в том, что все вели себя так, словно он был каким-то чудаком, страдающим либо очень заразной болезнью, либо каким-то необъяснимым проклятием, которое приведёт к концу света... Как будто он и так уже не был покрыт сухим песком с разбросанными по нему ямами для трупов и колоссальными куполами, сделанными из тонн металла. Это даже не было похоже на то, что он просил понимания у некоторых привилегированных людей, не страдающих от боли, поэтому Уён считал невероятно лицемерным, что они ненавидят страдания, хотя не знают, каково это - быть и жить в боли. Это было глупо. Жизни всех и каждого висели на волоске, их следующий день был в забвении, но они всё равно хотели совершать глупые поступки, не приносящие страданий... Например, такие, как помолвка или же эгоистичное рождение новых детей, которые будут страдать всю жизнь, только для того, чтобы потом выбросить их в жестокий мир, полный стервятников. Даже боль не мешала надеяться некоторым людям, и Уён считал это глупым. Он прочистил горло и просмотрел последние документы, прежде чем передать их сотруднице, которую он пару раз видел бегающей вокруг. Женщина вежливо приняла бумаги, повернулась с почтительным поклоном, которого, как сомневался Уён, он заслуживает, и убежала, чтобы передать их режиссëрам-постановщикам. Это было глупо - то, что он, личный менеджер Чхве Сана, должен был организовать 60% гламурной церемонии помолвки или, по крайней мере, участвовать в принятии решений по большей части этого процесса. Всё это казалось безумием для его измученного болью мозга. Хотя он был совершенно уверен, что ничто не пройдёт через злобный фильтр Кан Сора, прежде чем кто-либо сможет что-то сказать, но… Меньше вариантов выбора для Уёна. Болтовня пронзила его слух, поскольку впервые с того самого утра, как они вошли в штаб-квартиру отеля, Уён был свободен от дел: унылое трение ткани царапало его кожу в раздражающем ритме. Уён знал лишь немногих из тех, кто бродил более чем по половине элегантного отеля, поскольку все до единого, кто знал Чхве Сана и Кан Сора, были приглашены на грандиозную аферу. От мысли, что Уён даже знал некоторых из них, становилось как-то не по себе. Почти все сотрудники офиса, как высокого, так и низкого ранга, стояли вокруг или болтали с широкими улыбками, разделяющими их лица пополам, словно это было их личное достижение, индивидуальная веха, слишком гордые и жадные. Юнхо был там, в каком-то углу, достаточно свободном от людей, а Хонджун прислонился к его телу, его улыбка была ослепительной, как это обычно бывало, когда он стоял рядом со своей второй половинкой - всё его тело светилось от удовлетворения. Если бы Уён мог, он бы прорвался к ним и подал свои язвительные замечания на блюдечке с голубой каëмочкой, но приберëг это для другого дня. Там была злобная мать Сана, которая, вероятно, ругала бедный персонал за шикарный ужин, который подадут позже во время церемонии, затем несколько лиц, которые, как был уверен Уён, он видел за обеденным столом этого ада. Уён начал мерить шагами зал. Кан Сора стояла в двух шагах от весёлой толпы, обращённой друг к другу, и смотрела на свою мать, с отвращением кривя уголки губ, - жизнерадостный настрой другой женщины был свечой, готовой догореть в любую секунду. Уён, конечно, не мог её винить, ведь это наверняка было нелегко - быть матерью психического вампира, который голодал, несмотря ни на что. Уён мысленно прокрутил колесо фортуны: "Из-за чего Кан Сора сегодня так злится?" и увидел, как стрелка остановилась на "Люди вокруг неё дышат". Какой-то незнакомец врезался в его плечо, громкая болтовня всё ещё доносилась до его ушей, и тысячи игл пронзили каждую пору от плеча до груди и костлявого запястья. Уён пошатнулся, не более чем на секунду, затем продолжил свои шаги прочь от переполненного зала в сторону комнаты на первом этаже, недалеко от лифта. - Парадный смокинг менеджера Чхве нужно доставить в его комнату для окончательных замеров, - не более как пятнадцать минут назад он услышал, как стилист уже говорил об этом какому-то помощнику. - О, я отнесу это ему, - такова была его немедленная реакция по неизвестным ему причинам, хотя они не обменялись ни единым словом наедине с тех пор, как Уён в панике сбежал. Чхве Сана даже не было рядом с ним с тех пор, как они переступили порог штаб-квартиры роскошного отеля и разошлись по своим комнатам. "Блядь, нет", - отмахнулся он от возможности того, что именно по этой причине ему так хотелось хотя бы попытаться найти Сана в его номере, а затем добавил едва заметный смешок в мягких, розовых извилинах своего мозга сразу после того, как он получил упомянутый смокинг... даже за то, что он вообще рассматривал такую возможность. НЕТ. Нет. На маленьком экране лифта сначала высветилось ноль, а затем, через пару секунд, - девять. Уён чувствовал, как едва заметное покалывание защитного чёрного чехла обжигает его пальцы. Чхве Сана не было рядом целый день, ни одного "Уёна-а", ни даже "Уён-щи", и что-то съело его внутренности и выплюнуло их при этой мысли. Ещё мгновение тишины, и его приглашённые шаги эхом отразились в длинном коридоре, и перед ним предстала комната 921, высокая и пугающая настолько, что ему захотелось забиться в угол и промучиться там несколько часов. Он постучал по твёрдому дереву, совершенно уверенный, что развернëтся и доверит доставку какому-нибудь случайному человеку, потому что, в конце концов, ему просто не стоило этого делать. Ему не нужно было ставить под угрозу свою работу, свою собственную безопасность, только потому, что Чхве Сану надоела его маленькая игра со СМИ, и он хотел уйти, как трус. Только потому, что эгоизм поглотил и контролировал всех под этим куполом, он не собирался рисковать своей собственной, с таким трудом заработанной жизнью, ранее украденной у него. Но вот он уже потянулся за запасными ключами, к которым у него был доступ - привилегии работы личным помощником. В комнате было темно, когда дверь с электронным звуком открылась, окна были затемнены, чтобы не проникал свет, но Уён знал, что Сан где-то здесь. Неприятная мысль заставила его занервничать, когда он протянул руку, чтобы включить свет, мгновенно осветив комнату и каждый её уголок. - Менеджер? Чхве Сана не было рядом весь день, и в последний раз, когда он был без сознания, у него случился полноценный приступ в каком-то углу его ванной комнаты, поэтому Уён не мог сдержать беспокойство, вспыхнувшее в его груди при виде того, как он съëжился в каком-то укромном уголке и просто страдал в своей большой комнате. Он позволил вдоху расширить свою грудь, чтобы немного унять страх, прислушался, нет ли чего-нибудь тревожного, когда осторожно укладывал чехол со смокингом на кровать, одним глазом следя за чёрной копной волос и телом под ней, свернувшимся калачиком на полу. - Эй, - попробовал он снова, но всё, с чем он столкнулся - это тишина и мягкое постукивание его собственных ног по полу. Никакого ответа, ни даже любой реакции, когда Уён подошёл к нему. - Эй, - повторил он, опускаясь перед ним на колени, этим действием вызвав подëргивание головы на коленях Сана, но его лица он так и не увидел, - это снова происходит? Уён видел, как напряглось всё его тело, пока он не выдохнул прерывисто, с трудом, мотая головой из стороны в сторону. - Хорошо, - Уён тут же вскочил, чувствуя, как колени горят в знак протеста, пока он уходил прочь. - Если ты в порядке, вот твой наряд для церемонии, мне сказали, что его нужно немного доработать... Голос Сана был чужим и слабым, когда он пробормотал: - Я сказал ей. Уён застыл на месте. - Что ты сделал? - Я сказал Сора. Я сказал, что не могу этого сделать. Невидимые паутинки страха на мгновение сковали его грудь. Он сделал вдох, чтобы стряхнуть их, закрыл глаза, чтобы после открыть их чуть шире. - Я же говорил тебе не делать этого. - Но я не могу, - его голос был едва слышным шёпотом, в конце он жалобно надломился, - я пытаюсь, я так стараюсь, но я просто не могу, и я...

Broken...Broken... You know that I always been...

Болезненный всхлип вместе с последними словами застрял в горле Сана, и Уён захотел разозлиться. Он захотел разозлиться так, чтобы можно было швырять в него всё, что попадётся под руку, все до единой вещи, пока его нервы не будут на пределе, а кожа не засветится ярко-красным неоновым светом, и, может быть, ещё сильнее. Но чего он ожидал? Что он будет держать рот на замке только потому, что Уён ему так сказал? - Я пытался, пытался, я так старался, но я просто... - душераздирающая икота постепенно заполнила всю комнату. - Прости, я хотел... я тоже хотел, чтобы всё получилось... чтобы это сработало, но... но... Каждый день это просто... Уён облегчённо вздохнул и стряхнул остатки паутины, жалея, что не может дать волю своим чувствам и эмоциям, когда Сан вновь задохнулся во всхлипах. "Это чертовски странно", - сказало что-то в его голове, когда он повернулся на каблуках, чтобы аккуратно сократить разрыв, проигнорировав очень лицемерный мысленный разговор о странностях. - Сан-а, - прошептал он, опускаясь на колени, чтобы выровнять его дрожащие плечи. - Пожалуйста, пожалуйста, я не могу... я ч-чувствую себя загнанным в ловушку, пожалуйста... - пробормотал Сан, всё его тело дрожало, как сухой лист. Он вздрогнул, когда Уён положил руку ему на колено. - Посмотри на меня, Сан-а, - он даже и не подозревал, что его собственный голос может быть таким мягким, таким нежным, - дай мне увидеть твоё лицо. Последний кирпич, оставшийся от его стен, был жестоко отброшен, когда Сан повиновался через секунду - его лицо было красным, мокрым и блестящим, глаза расфокусированы, а лицо скривилось от болезненных рыданий, которые срывались с его красивых губ. Чего он ожидал? Что он сможет стоять на своём, когда Сан был в таком беспорядке прямо перед ним - задыхающийся и дрожащий всем телом, кричащий от отчаяния? - Перестань плакать, - он протянул руки, прикрытые рукавами кардигана, и насухо вытер его щеки, так как новые слёзы постоянно смачивали их. - Всё хорошо, перестань плакать. - Это не так, - настаивал Сан, икота сотрясала его плечи, когда он вновь на мгновение съëжился. - Это не так, просто... Каждый день... Каждый день я просыпаюсь и о-обещаю себе, что всё будет хорошо, всё п-получится, но нет, всё просто становится хуже и хуже, хуже и хуже... В собственном горле Уёна застрял ком, его дыхание с трудом проникало в лёгкие, колени коснулись пола и горели до бёдер, но он не возражал. - Я чувствую себя в ловушке, пожалуйста, её решётки огромные, т-такие высокие, я не могу... я не могу дышать, я не могу... - Нет, нет, посмотри на меня, - он приподнял подбородок Сана вверх, прикосновение через кардиган, словно лёгкое пëрышко... Он слышал, как его сердце разбилось от прерывистого вздоха, сорвавшегося с его губ, - ты в порядке, теперь я здесь. Ты в безопасности. Дрожащие глаза нашли путь к глазам Уёна, и страх, удерживавший его, рассыпался в пыль в мгновение ока, его дыхание захлебнулось рыданиями, когда он вцепился в тело Уёна, одной рукой держась за его кардиган изо всех сил, когда что-то большее подступило к горлу. - Ён-а, пожалуйста... Уён прижал его к себе, стиснув зубы от боли, но тем не менее удерживая его дрожащее тело. - Я обещаю, что с тобой всё будет в порядке, так что перестань плакать. У тебя будет гипервентиляция. - Я... я не могу... - Можешь, - настаивал Уён, - ты не в ловушке, всегда есть выход. Сан прижался к его груди, его плечи затряслись от очередного вздоха, прежде чем он прошептал. - Ложь. - Не может быть, - пробормотал Уён, прижавшись к взъерошенной копне слипшихся волос, и закрыл глаза, наблюдая, как исчезает затягивающаяся верёвка вокруг его груди, - ты не мог только что так просто назвать меня лжецом. Тепло. Оно было удушающим, невыносимо жарким, но Уён наконец-то почувствовал, что может дышать, наблюдая, как спина Сана поднимается и опускается с приемлемой скоростью. - Я поверю всему, что ты скажешь, - услышав это, он усмехнулся, бездумно проводя рукой по самым страшным узлам. - Я много лгу. - Ты бы не солгал мне, - неглубокое дыхание Сана щекотало его шею, превращаясь в приятное тепло, и Уён задался вопросом, был ли он прав. - Пойдём, приведём тебя в порядок. Салфетки были в ящике всего в паре футов от него, но, отойдя и увидев маленькое стройное тело, сжавшееся в углу, всё ещё слегка дрожащее и бессознательное, он разбил последний кирпич на полу на мелкие кусочки, что побудило его схватить горсть салфеток и вернуться так быстро, как он только мог. - Всё готово, - он позволил улыбке приподнять уголки своих губ, когда Сан был не блестящим беспорядком, а только слегка покрасневшим, временно бросил салфетки на прикроватную тумбочку, заметив, что глаза Сана следят за каждым его движением, полуприкрытые, но сосредоточенные. - Что? Сан уютно прижал колени к груди. - Я просто скучал по тебе. Уён закатил глаза. - Мы буквально только вчера были вместе. - Вчера - это слишком много. Пф. - Ты точно не мечтаешь? Потому что все эти разговоры - полная чушь. - Я не... - Сан надулся, всё его лицо распухло и покраснело, и Уёну пришлось просто смахнуть это при помощи поцелуя. Слишком много боли для такого красивого лица. - Хорошо, - прошептал он во всё ещё приоткрытые губы, явно желая большего, но откинулся на пятки, для большего эффекта не обращая внимания на затуманенное выражение лица Сана, - думаю, тебе не помешала бы ванна, но я просто скажу всем, что ты спишь, если ты этого хочешь. - Я хочу этого, - послушно кивнул Сан. Уён не смог сдержать улыбку и последний поцелуй в макушку, прежде чем он поспешно поднял их обоих на ноги. - Тогда вставай. Хватит хандрить. Снова стало тихо, когда они устроились на кровати, рассчитанной больше чем на двоих, но на этот раз грудь Уёна не была заполнена тяжестью. Он протянул Сану ещё салфеток, когда тот прислонился спиной к замысловатому изголовью кровати, поднимавшемуся к потолку. Его шаги были лёгкими, как пëрышко, когда он отошёл, чтобы вернуться со стаканом воды. Сан выпил его залпом, словно только что пережил засуху, и поставил стакан на прикроватную тумбочку, когда закончил пить. - Лучше? - спросил Уён, слегка удивлëнный, когда он довольно осторожно сел, но их колени всё равно соприкоснулись друг с другом. Сан кивнул, высморкался в чистую бумажную салфетку, затем скомкал её в крошечный шарик и бросил на прикроватную тумбочку. - Спасибо, - его палец провёл по листьям, нарисованным на одеяле. Уён склонил голову набок. - Но я же только что принёс твой смокинг? Смешок вырвался из его горла, когда Сан снова надул губы и состроил жалобную гримасу на лице. - Ладно, ладно, - сказал он, встал, подошёл к двери и закрыл её с тихим щелчком. Затем он отбросил тканевое покрывало, лежащее на кровати, как разлагающийся труп, с глаз долой, и забрался на кровать, чтобы оба их тела прижались к мягкому одеялу. - Ещё лучше? - он смотрел, как улыбка Сана обнажает его зубы, когда призрак другой улыбки растягивал его собственные губы. - Ещё лучше. Красный оттенок распространился по высоким скулам Сана и вверх к его маленьким глазам, ямочки были едва заметны на его бледной коже. Уён заметил тёмную точку над правым глазом, не совсем по центру, а чуть левее, и ещё одну на щеке, поменьше, но, тем не менее, симпатичную. Уён не знал, чего он ожидал, но, конечно же, парень со всеми звёздами на шее должен был быть красивее всех на свете. Объективно. - Что ты ей сказал? - тихо и мягко спросил он, пытаясь рассеять остатки страха в глазах Сана, проведя ладонью по его щеке, сквозь толстый материал кардигана, но всё же... Сан смотрел куда угодно, только не на него, а после сглотнул комок в горле, воссоздавая это воспоминание. - Что я был неправ, думал, что смогу сделать это, но я просто... - Всё в порядке, - Уён наклонился и прижался к его губам... на секунду дольше, чем было нужно, - ты можешь не говорить мне, если это слишком. Сан мотнул головой из стороны в сторону, стараясь не уронить руку Уёна со своей щеки. - Просто... Она сказала мне, что я веду себя как эгоист, что это безумие - даже думать, что я могу отступить. - Это и есть своего рода безумие,- съязвил Уён, а затем поцеловал его ещё раз, когда его грудь расширилась от очередного тревожного вздоха. - Я искренне думал, что смогу это сделать, - прошептал Сан, его плечи поникли, а брови сошлись в страдальческую гримасу. - Ты сможешь, - осторожно сказал Уён, - ты сделаешь. Просто уже слишком поздно отменять всё это. - Но... - То, что ты не можешь отступить сейчас, не значит, что не сможешь никогда. Сан закрыл глаза, сделав ещё один глубокий вдох, а затем отпустил все свои тревоги, как прилив. Уён наклонился и украл у него поцелуй, затем на мгновение позволяя их дыханиям смешаться и застрять между губами. Было тепло. Сан был тёплым, поцелуй был тёплым, его грудь была тёплой, словно солнце было зажато между двумя красными губами, и Уёну было позволено быть так близко к нему, как он хотел, пока его крылья жалко не растаяли в ничто. - Подожди секунду, - он прервал поцелуй, у него на секунду перехватило дыхание, когда его глаза остановились на припухших от поцелуев губах, умоляющих его касаться их ещё дольше. Вместо этого он посмотрел в его глаза и пожалел об этом в ту же секунду, потому что мельком увидел дымку, застилающую их. - Почему? - Подожди, - повторил он, больше для себя. В животе у него возникло странное ощущение, когда он поднялся с кровати, чтобы броситься в ванную, к большому шкафчику, в котором он искал бы компоненты в своей собственной комнате, и нашёл его за дверью. - Где ты...? - растерянно спросил Сан, после чего в замешательстве замолчал, когда Уён открыл шкафчик. Вот они - в правом верхнем углу, прямо рядом с запасной зубной пастой, множество бутылочек, расставленных на полке, вместе с набором картонных коробочек. - Какой у тебя размер члена? - спросил он, просто чтобы заморочить голову Сану, когда потянулся к коробке, на углу которой была написана буква "М". - Мой что... - Ты любишь вишню? - Э-э, Уён-а... - Вишня слишком сладкая, - он задумчиво прикусил губу, рассматривая бутылочки с различными ароматизированными смазками, - может, лучше взять мятную? - Какие вишня и мята... - Уён вышел из ванной с коробочкой презервативов и причудливой бутылочкой мятной смазки, и Сан застыл на месте при виде этого. - Оу. Он довольно усмехнулся, залез на кровать и удобно устроился на коленях Сана, отложив всё необходимое в сторону. Уён захватил пухлые губы, приоткрытые в лёгком шоке, своими. Сан почти рефлекторно отреагировал на его движения, бездумно обвив рукой его талию, но достаточно нежно, чтобы не было неприятно. - Разве ты не хочешь этого? - выдохнул Уён в малейшее расстояние между их губами, прижимая их бёдра друг к другу, пока дыхание Сана не стало восхитительно хриплым и прерывистым. - Хочу, - он был искренен и серьёзен. - Хорошо, - Уён отстранился, открыл крышечку смазки и вдохнул освежающий мятный запах, - раздевайся. Сан так и сделал, словно от этого зависела его жизнь, оставив на себе только нижнее белье. Уён посчитал довольно очаровательным то, как его бледная грудь вздымалась в предвкушении. - Ты снова ведешь себя мило - он капнул немного прозрачной жидкости на ладонь, и к первоначальному жжению материала вскоре добавилось свежее ощущение на коже. - Я такой... милый... - попытался Сан, но потерял всю свою решимость, когда Уён толкнул его плечом назад, заставив его рухнуть на спину. - Может быть. Когда прозрачная жидкость согрелась в его руке, Уён за резинку потянул нижнее белье Сана вниз. Сан, приоткрыв рот, потрясенно уставился на него. - Что? - Э-э-э.... - Что? Мне нужно, чтобы ты стал твердым, чтобы твой член вошёл в меня. Сан выдохнул. Так громко, что казалось, будто одновременно рушатся тысячи гор. Вероятно, нет. Уён прикусил губу, чтобы не расхохотаться, сквозь ткань проводя ладонью по полутвердой длине чужого члена. - Хотя я не думаю, что тебе особо нужна помощь... У него перехватило дыхание, когда член Сана заинтересованно дёрнулся под его пальцами. - Но... - Что опять? - Уён закатил глаза, похлопывая его по бёдрам, чтобы попросить разрешения. Сан без вопросов, но с неуверенным хмурым выражением на лице приподнял бёдра. Уён потянул ткань, чтобы затем наклониться ещё ниже, когда... - Это будет не больно? Он остановился. - Если будет больно, это моя проблема. Ещё один, более глубокий вздох сорвался со сладких губ под ним, когда Уён обхватил основание члена Сана, а затем медленно двинул ладонью вверх к его головке, расположенной над его пупком, в процессе распределяя по нему смазку. Собственный член Уёна болезненно дëрнулся в его штанах, но он не обратил на это внимания, вместо этого облизывая член Сана. Смазка была сладкой на его языке, но, к сожалению, она затмевала собой капельки предэякулята на кончике. - Я просто... - начал Сан, а потом со стоном растëкся по простыням, когда Уён провёл большим пальцем по головке члена Сана, лениво играя с щëлкой и смешивая смазку с вытекающим предэякулятом. - Я просто не хочу причинять тебе боль... - добавил он, когда его дыхание снова вернулось к нему. Уён с ухмылкой, которую он не смог спрятать, наклонился к нему, и лизнул головку, затем взял член в рот, дюйм за дюймом, его тяжесть на языке была невероятной. - Блядь, Уён... - заикнулся Сан, приподнимая бёдра вверх только для того, чтобы тут же остановиться. Из-за этого Уёну пришлось прерваться с неприятным хлюпающим звуком. - Ты не сделаешь мне больно и не причинишь мне вреда. Перестань обращаться со мной так, будто я сделан из стекла. Сан моргнул, дымка удовольствия затуманила его взгляд. - Я знаю, но... - Послушай, - Уён вздохнул, его пальцы обхватили основание члена Сана, который теперь стал болезненно твёрдым, - я расскажу тебе логистику и физику того, где и как мне больно, позже, но сейчас мы можем просто... Сан сглотнул, затем кивнул. - Хорошо, - он медленно сделал вдох, его грудь поднималась и опускалась, пока он пристально наблюдал за тем, как кулак Уёна двигается по его стоящему члену, - хорошо. Уён усмехнулся. - Только знай, что мой рот и кожа работают по-разному. - Понял. Уголки его губ тронула улыбка, на языке появился привкус мяты и горьковатого предэякулята, и ему пришлось прикусить губу, чтобы не слишком сильно размазать всё это по лицу. Тепло разлилось внизу его живота, и он вздохнул, глядя на мужчину, распростëртого перед ним, такого красивого и нереального. - Иди сюда, - прошептал он, избавляясь от своей одежды, оставляя лишь белую рубашку, и забрался на колени Сана. Тот мгновенно сел, соединяя их губы вместе с таким нетерпением, что их зубы болезненно столкнулись. Он потянулся, чтобы взять бутылочку со смазкой, не прерывая поцелуя, что, в общем-то, было совершенно безуспешно, так как Сану всё равно пришлось тянуться за его губами, снова открыл крышечку, чтобы смазать пальцы. Всё это время их бёдра бессознательно тëрлись друг о друга едва заметными движениями. Уён завёл руку назад, под рубашку, слишком большую для его фигуры, и провёл пальцами по своему входу. От холода он вздрогнул и застонал, его тело столкнулось с большой грудью Сана, когда он преодолел сопротивление мышц. В любом случае, особо не имело значения дразнил он себя или нет - его нервы реагировали одинаково, то так, то эдак. Его бедра напряглись вокруг бёдер Сана, когда он начал двигаться, и Сан поймал своими губами хныканье, сорвавшееся с его губ. Прошло много времени с тех пор, как он занимался сексом, а мастурбация не была тем, чем Уён любил заниматься, когда его собственные прикосновения также ощущались как обжигающая боль на его коже, так что эти ощущения были для него довольно новы. Он был более чем благодарен руке Сана, которая надёжно держала его, когда он добавил второй палец, возможно, слишком рано, но к чёрту. Всё равно было больно... Тогда зачем вообще было растягивать себя? Как Хонджун мог делать это с ним, когда результат, несмотря ни на что, был бы одинаковым? А он ещё и делал всё это так терпеливо... Он зашипел, когда растяжка, обычное перевозбуждëнное состояние его нервов и жжение мятной смазки вместе взятые стали на мгновение слишком сильными, и Сан отстранился, поджав губы, глядя на страдальчески нахмурившегося Уёна. - Позволь мне, - сказал он, мягко и осторожно отводя руку Уёна и вынимая пальцы. - Это фи... - Позволь мне, - его голос вибрировал по всему телу, достигая и касаясь каждой клеточки, и, конечно же, Уён позволил бы ему. Уён, наверное, сделал бы всё, что угодно, если бы он попросил таким тоном. И это было совсем по-другому, когда скользкий палец, ощупывающий его вход, был не его собственным - это, конечно же, было приятнее. Это не было новостью: и Хонджун, и Юнхо чувствовались лучше, когда они ласкали его пальцами, намного лучше, чем его собственные нетерпеливые толчки, но, чёрт возьми. Ему показалось, что всё его тело неудержимо тает рядом с Саном, когда он почувствовал, как один палец проникает в него... затем он трахает его уже двумя, затем тремя пальцами, разводя их на манер ножниц и растягивая его, торопливо и медленно одновременно. - Бля.. Блядь... - выдохнул он и заскулил, когда почувствовал, как пальцы снова и снова прижимаются к его простате. По коже побежали мурашки, а в животе разлился невыносимый жар. - Остановись, остановись, я сейчас кончу... - взмолился он, утыкаясь лицом в звёзды на шее Сана, странно комфортно, даже несмотря на то, что он, блять, не мог дышать... Сан усмехнулся, и от этого ему стало щекотно, его пальцы остановились, но они ведь всё ещё были глубоко внутри него, и, чёрт, он буквально был на седьмом небе. Его член был прижат к животу, полупрозрачная ткань рубашки была раздражающей преградой между их кожей, но он был на седьмом небе и точно не собирался спускаться в ближайшее время. - Тебе было приятно? - спросил Сан с абсолютной усмешкой в голосе. - У тебя пальцы чертовски короткие, мать твою, - огрызнулся в ответ Уён, но эти слова не возымели должного эффекта, так как он, задыхаясь, рухнул в его объятия. Он мог поклясться, что хихиканье, доносившееся сверху, резонировало с его собственным телом во всех аспектах и на идеальной частоте - Уёну показалось, что его голова сейчас взорвётся. В хорошем смысле этого слова. Он так думал. - Трахни меня. И Сан так и сделал. Он обхватил рукой талию Уёна, чтобы прижать его безвольное тело к своему, после чего потянулся за упаковкой презерватива, разорвал его зубами. Как только он был надет и полностью смазан, он приставил головку члена к входу Уёна и медленно ввёл её внутрь. Растяжение мышц всё ещё присутствовало, и высококачественный латекс, конечно, обжигал, когда Сан вводил свой член в него медленными и неглубокими толчками, но, чёрт возьми, всё тело Уёна было наэлектризовано. Это не был его первый раз, вовсе нет. У него в жизни было достаточно секса, чтобы знать все тонкости и нюансы, но это? Это было потрясающе. Конечно, Хонджун всегда был нежен с ним, а у Юнхо был огромный член. С другой стороны, Чхве Сан даже ещё ничего не сделал, а Уён уже видел звёзды. - Больно? - шёпот возле уха вернул его на землю. Он издал дрожащий, прерывистый вздох, почувствовал, как чужие пальцы прошлись по его пояснице и плечу, по тонкому слою рубашки, с трудом удерживающейся на его плечах, ощутил, как член Сана сдвинулся внутри него, когда он потянулся вперёд, чтобы обнять руками его широкие плечи. Едва слышный всхлип сорвался с его пересохших губ, острые концы тысячи игл вонзились в поры его кожи, но это было приятно. Чёрт, почему ему было так хорошо? Что происходит? - Если ты задашь этот вопрос ещё раз... Сан тихонько усмехнулся. - Хорошо. Вскрик вырвался из его приоткрытых губ, когда Сан схватил его за бёдра и почти сразу же начал двигать бёдрами вверх, его губы сомкнулись на шее Уёна, когда тот откинул голову назад, чтобы обнажить её. Уён закрыл глаза, его спина выгнулась дугой, когда их бедра встретились, и он доверительно опустился вниз в ответ. Их движения медленно сбились на беспорядочный ритм, который заставил всё внутри него гореть, словно лесной пожар. Это чувство... Уён не был уверен, что испытывал его раньше. Конечно, оно не было для него совершенно чуждым, но, с каждым движением, с каждой секундой, оно ощущалось как новый мир, в который он никогда не ступал. Отчаяние горело глубоко внутри него, их губы были прижаты друг к другу и вскоре после этого они соприкоснулись в страстном поцелуе, и это было хорошо, так хорошо, что Уён не мог думать, не мог воспринимать ничего, кроме Чхве Сана, его члена, красивых губ, красивой шеи, тонкой талии и... - Я близко... - он стиснул зубы, их потные лбы прижались друг к другу, когда они хватали ртом воздух между ними, пока Сан не сократил разрыв, казалось, в последний раз, забирая воздух прямо из лёгких Уёна, а его толчки становились всё сильнее и интенсивнее. - Чёрт, Сан... - заскулил Уён, когда огонь в его животе становился всё жарче и невыносимее, его голова упала на плечо Сана, а рот раскрылся в стаккато "ах, ах, ах", пока он, без предупреждения, не кончил на грудь Сана и на свою рубашку, липкую от пота, громкий стон затих, заглушëнный зубами в том месте, где встречались шея и плечо Сана. Сквозь густую дымку кайфа он услышал, как зашипел Сан, прежде чем его бёдра коснулись бёдер Уёна, и он кончил в презерватив, тихо постанывая прямо ему в ухо. Уён почувствовал, как всё его обмякшее тело содрогается от самого красивого звука, который он когда-либо слышал. "Чёрт, - подумал он, - чёрт". Как он должен был жить, зная, что этот звук существует, но он не сможет слышать его так долго, как ему хотелось бы? Объективно, конечно, его мозг почти сразу же исправился. Уён был совершенно уверен, что тот, кто трахал бы Чхве Сана, тоже жаждал слышать его прелестные стоны до тех пор, пока у них оставалось хоть немного воздуха в легких. - Не могу поверить, что ты меня укусил, - хихикнул Сан, когда они привели себя в порядок и решили, что им обоим сейчас лень принимать ванну. Они лишь надели простые футболки и спортивные штаны, которые были почти комично свободны на теле Уёна, но он не особенно возражал, в них ему было достаточно уютно. - Ты это заслужил, - пробормотал Уён, катаясь по незаправленной кровати и наблюдая за тем, как Сан наносит мазь на очень свежие следы от зубов на его в остальном идеальной коже. Нет, он не считал, что Сан правда заслужил, чтобы ему оторвали шею только за то, что он обеспечил Уёну один из лучших трахов в его жизни, но он предпочёл бы оторвать и что-то другое, чем просто признать это. - Вообще-то, я так не думаю, - Сан бездумно швырнул ватный тампон на туалетный столик, затем, спотыкаясь, подошёл к кровати и лениво поцеловал Уёна, прежде чем нежно уложить их обоих под простыни. Ткань сдвинулась, когда Сан, извиваясь, подстроил своё тело под тело Уёна, обхватил его рукой за талию, чтобы притянуть к себе, и это было больно. Это действительно было больно - как обычно - ноющее и болезненное ощущение, но Уён чувствовал, что может вытерпеть это ещё немного. - Я так рад, что тебе было хорошо, - прошептал Сан, заправляя за ухо слипшиеся от пота чёрные волосы Уёна, его прикосновение было лёгким, как пëрышко, к его воспалëнной коже, а глаза сияли всеми скрытыми в них звездами. - Прости меня за то, что я сказал, - выпалил Уён, его взгляд был тяжёлым, а голос хриплым и измученным. Сан улыбнулся, выдохнул, и воздух игриво пощекотал лицо Уёна. - Мне тоже жаль. Но что сделано, то сделано. Я знаю, тебе страшно, ты напуган. Уён смотрел прямо на звёзды, танцующие над ними, а глаза Сан всматривались в его глаза. - Я в ужасе, - признался Сан. Его губы тоже были тёплыми, когда он прижал их к макушке Уёна, на секунду дольше, чем следовало, а затем ещё на одну, - но пока я предпочту следовать твоим словам. Уён подумал, погружаясь всё глубже в матрас, а может быть, и в тепло, окружающее его ноющее тело, что он тоже поверит всему, что прозвучит из уст Сана. *** - Что это за шарф? Уён вздëрнул подбородок, когда голос Хонджуна заглушил громкий шум срабатывающих снова и снова затворов, всё внимание было сосредоточено на одной конкретной паре, стоящей перед цветочной аркой с улыбками, грозящими расколоть их лица надвое. К несносному, отвратительному смеху сноба присоединилось ещё человек десять, люди вокруг маленьких столиков для коктейлей с нарисованными на лицах ухмылками проводили лучшее время в своей жизни, потягивая из бокалов шампанское, а на заднем плане звучала тонкая мелодия искусственного счастья. Уён фыркнул, стараясь поддержать свою улыбку и окинул взглядом все головы, уже несколько минут болтающие о том, что им предстоит, пока это дерьмовое шоу обмана не закончится и они не разойдутся по своим номерам, а затем сосредоточился на опьяняющей улыбке одного человека, стоящего под аркой. Фиолетовый синяк на шее, который он заметил в своём отражении тем утром, приятно горел под маленьким шарфом. - Мы на церемонии. - Я никогда раньше не видел тебя с шарфом, - насмешливо хмыкнул Хонджун. - А ты, любимый? Юнхо ответил отрицательно, покачав головой из стороны в сторону, умело скрывая ухмылку, грозившую приподнять уголок его губ. - Разве он не расхаживает дома голым, потому что одежда царапает его кожу? Уён закатил глаза, прижимая свой планшет к груди, словно защищаясь. - Серьёзно, заткнитесь нахер, вы двое. Хонджун хихикнул, прижавшись к бицепсу Юнхо, когда тот изо всех сил обнял его за руку, его глаза также смотрели на толпу голодных стервятников, и он удовлетворëнно вздохнул: - Счастье тебе к лицу, Уён. Хмурый взгляд Уёна превратился в оцепенение. - Я надеюсь, что после того, как всё это закончится, после того, как худшее из этого пройдет, ты сможешь сохранить его. Ты заслуживаешь этого. Дрожащий вздох расширил его грудь, кожа в том месте, где ткань его костюма слишком сильно облегала её, тупо болела - ничего особенного, но боль определённо присутствовала. Уён наблюдал, как обручальное кольцо подали Сану на серебряном блюде, наблюдал, как Сора протянула руку, чтобы принять кольцо, которое, вероятно, стоило больше, чем его годовой доход, наблюдал, как кольцо на её пальце блестело под тысячами огней, сияющих над ними. Они улыбались друг другу, держась за руки и пристально глядя друг другу в глаза, скрепив свою помолвку лёгким поцелуем в губы, чтобы сразу после этого ещё раз улыбнуться друг другу. "Он действительно заслужил это", - подумал Уён. Он не собирался быть столь сентиментальным и думать, что он ничего недостоин, потому что это было не так - он был достоин всего, чего хотел. Просто он не был так уверен в том, что всё это у него есть, поскольку жизнь слишком любила играть с ним очень странными способами. - Хён... - начал он, но был прерван пронзительным звонком телефона. Он огляделся вокруг с обеспокоенным вздохом, не увидел ни одной головы, повернутой в его сторону, чтобы спасти его от глупого телефонного звонка, поэтому он достал свой телефон из кармана. Это был неизвестный номер. Голова Хонджуна высунулась из-за плеча Юнхо, когда Уён развернулся на каблуках, чтобы отойти. - Кто... - Ты действительно думал, что сможешь просто бросить меня? Хриплый голос в трубке был неясен, но Уён точно знал, кто это. Он огляделся по сторонам в неожиданном отчаянии, так как ему показалось, что тысячи глаз были устремлены на него, но единственное, что он встретил - это хмурый взгляд Хонджуна. - Я... я чуть не попался, - усмехнулся он в трубку, - из-за тебя, - добавил он. На другом конце линии фыркнула Джиён. - Это очень прискорбно, мой младший брат, но это не моя проблема. - Не твоя... как, блядь, я должен был бы посылать тебе деньги, если бы меня поймали? Я сказал тебе не звонить мне больше, и ты будешь получать свои деньги, ежемесячно. - О, ты думаешь, что ты такой умный, да? Ежемесячных выплат недостаточно, ты знаешь это. Ты хочешь, чтобы твоя единственная сестра голодала, Уён-и? - Голодала без чего? Без твоих мелких наркотиков? Разве твой парень не делится с тобой своей дозой? - Уён, - прорычала Джиён в трубку. - Нуна, - почти умоляюще произнёс Уён, - говорю тебе, меня чуть не поймали, я даже не знаю, что было бы со мной, если бы они действительно поймали меня, и тогда ты больше не получила бы ничего и никогда. - Что ты хочешь, чтобы я сделала!? Ты тот, кто находится внутри стены, - рявкнула она, в её голосе звучало нетерпение, - мне нужны деньги. Очень быстро. Уëн позволил разочарованному вздоху расширить его грудь. - Я не могу прямо сейчас, но я буду... - Почему, блядь, не прямо сейчас? Ты живёшь в роскоши, в то время как я влачу здесь своё жалкое существование, и ты ещё отказываешься дать мне денег? Ты так боишься, что твоя драгоценная, идеальная жизнь будет разрушена? Что изменилось? Ты нашёл своего соулмейта или что-то в этом роде? Уён скрипнул зубами. - Нуна, я пришёл сюда не для того, чтобы... - Мне, блядь, плевать, зачем ты туда пришёл. Ты тот, кто внутри, так что самое меньшее, что ты можешь сделать, это дать мне денег. - Ты не соображаешь? Я буквально говорю тебе, что не могу рисковать, потому что меня могут поймать или я умру... Она прервала его с недоверчивым фырканьем. - Как будто бы ты не умер, если бы я не заботилась о твоей заднице годами. Уён остановился. - Как думаешь, ты бы выжил после того, как они вышвырнули тебя из деревни, потому что ты всё равно собирался сдохнуть? Это благодаря мне ты вошёл в стены. Прояви ко мне хоть немного благодарности и не заставляй меня сожалеть о том, что я не закончила работу, прежде чем оставила тебя в той яме в тот день. Комок в его горле рос и рос до тех пор, пока не перекрыл ему возможность для дыхания, пока не стал настолько сильным, что его горло, казалось, вот-вот взорвётся и оторвëт ему голову, а он будет смотреть, как она отлетает от его тела. Вопли эхом отдавались у него в ушах, когда его тащили за хрупкие травмированные руки, он умолял и брыкался, но никто не отвечал на его молитвы. Темнота засасывала его слабое тело вместе с чем-то липким, нежным и отвратительным, запах смерти обжигал горло, но никто не приходил, никто... - Уён-а, эй! Чей-то голос резко вернул его назад. Перед его глазами появилось встревоженное лицо Хонджуна, его грудь тяжело вздымалась, он хватал ртом воздух, Юнхо стоял прямо за Хонджуном, в его глазах почти можно было увидеть какое-то беспокойство. Его рука казалась легче, чем должна была быть, поэтому он проверил, действительно ли она пуста - его телефон валялся в траве на полу, экран был заблокирован. - Уён? - попытался Хонджун ещё раз. Голова Уёна резко повернулась к нему. - Что случилось? Уён моргнул, посмотрел на Хонджуна, Юнхо, на свой телефон, жалко валяющийся на полу. - Хён, я... - он сглотнул, когда сквозь десятки людей увидел, что Сан смотрит прямо на него, и выражение его лица было таким же хмурым. - Ничего, - он моргнул ещё раз, волны обрушились на него, поднимая его на поверхность, чтобы его уши могли избавиться от воды, заливающей их, ничего, я просто... Он поспешно схватил с пола свой телефон, чтобы развернуться и слиться с десятками снобов, хотя знал, что никогда не сможет этого сделать.