The moment it flickers

Уён чувствовал себя в ловушке. Большую часть своей жизни он чувствовал себя пойманным в ловушку, царапал ногтями стены страха, стены стыда, неполноценности, которые умело прятались за его гневом по отношению ко всему, что было причиной его несчастной жизни. Сотни лет горечи казалось, лежали у него на плечах, препятствуя его следующему шагу навстречу к лучу света, но он шел, волоча ноги по грязи, пропитанной кровью и приправленной криками тех, кто страдал и мучился, когда свет просачивался сквозь щели, которые он открывал. Он чувствовал грязь под ногтями и сырость под ногами, хлюпающую от вековых криков, ядовитую и отвратительную, которая всё поднималась и поднималась, заполняя его маленький замок с каждым вдохом, который он делал, с каждым криком, который он слышал. Открытые им щели никогда не были достаточно велики, чтобы выпустить отвратительную вонь. По мере того, как скользкое ощущение затопило его страдающее тело, облизывая и дразня его, царапая стены, он вообще не думал, что выход - это копать сильнее, но при этом ждать, пока кто-нибудь выпустит кровь, открыв несуществующий клапан. - Так... - металлический голос Хонджуна прозвучал в наушнике, который он с нежностью вставил в ухо Уёна за два часа до этого или около того. - Я полагаю, что все в курсе плана... Над их головами ярко горели прожекторы, горячие и липкие, и намеренно следовали за Уёном повсюду, заманивая его в ловушку из лучей, чтобы выставить прямо в центр внимания многотысячной толпы. Он и в этот раз чувствовал себя в ловушке, но не помнил, как восстанавливал стены, которые давным-давно разрушил один конкретный мальчик из сна. Он цокнул языком и его взгляд нетерпеливо скользнул между случайными посетителями грандиозного мероприятия. Уён чувствовал, как под тканью костюма гудит и ноет кожа из-за отсутствия знакомого лица. Скрытая тревога больно уколола его изнутри. Его широко и нелепо раскрытые глаза только усилили головную боль, вызванную постоянной вознёй вокруг. - Мы подключились примерно в пятый раз, как ты и просил, хён. - Я просто уточняю. - сказал Хонджун, в его голосе даже через устройство слышались обиженные нотки. Уён знал, что он, вероятно, ведёт себя как придурок, но ему было всё равно. - Мой мозг, может быть, и не в полном порядке, но он есть. Он не успел увернуться от удара локтем в бок, но был достаточно натренирован, чтобы не издать ни звука от невыносимой боли, вызванной этим простым движением. - Не обращай на него внимания. - тонко сказал Юнхо, его голос казался бесстрастным, в то время как глаза блуждали по толпе, занятой болтовнёй, как будто не он только что дал Уёну повод привлечь к себе внимание. - Он волнуется, потому что жениха всё ещё нет. - Он не... Блядь... - зашипел Уён, ярость, вызванная его и без того кислым настроением, нарастала и умножалась слишком легко. - Если ты ещё хоть один грёбаный раз назовешь его женихом... - Чёрт. - Юнхо приподнял бровь в ответ на его необоснованный выпад, и тихий смешок едва донёсся до ушей Уёна. - Я знал, что ты на взводе, но... Уён еще пару секунд хмурил брови, взглядом посылая кинжалы в его сторону и надеясь, что некоторые из них попадут в веселящуюся толпу позади него, пока со вздохом не бросил это занятие, подумав о том, чтобы скрестить руки на груди, как обиженный ребенок, но решил не делать этого, учитывая обстоятельства. - Мне больно. С той самой ночи. С тех пор, как он закрыл глаза в надежде, что в этот раз они проведут свои сны вместе, что, возможно, это день, когда Уён сможет вдохнуть еще один глоток аромата, без которого, как он теперь был почти уверен, он не сможет жить; и с тех пор, как он открыл их с грудью, полной яда, мешающего ему дышать, пока он пытался закричать, а черви извивались под его кожей с мучительным жжением. *** Это было странно - с самого начала он сразу понял, что Сан не в себе. Сон был какой-то хрупкий, и Сан был словно оболочкой, странно наполненной кислой жвачкой и гнилым зефиром, едва ли похож на себя прежнего. Он хихикал, и мир менялся, цвета смешивались и создавали горькие темные дыры в небе. Уён хотел думать, что он просто пьян, очевидно, он ведь был в ловушке, но это было неважно. Важно было то, что они были вместе, ничего и никого больше. - Ён-а... - выдохнул Сан, когда Уён, наконец, сократил расстояние между ними, которое увеличивалось по мере того, как он старался приблизиться. Его ладони глубоко погружались во влагу, которая впиталась в голубые брюки Сана, пока он сидел в оцепенении. Всё было красным и напоминало вены, жидкость поднималась по волокнам. - Ён...а... - прошептал он срывающимся от боли голосом, и это было ужасно. Это было так страшно. - Они что-то делают со мной... - услышал он, прежде чем все оставшиеся цвета смешались и стали похожи на резкий запах гнилых цветов. Уён окаменел, когда почувствовал, что его душу словно вытаскивают прямо из груди, с силой, не похожей ни на что, что он когда-либо мог себе представить, пока пламя не лизнуло его кожу, сначала робко, потом смелее, оставляя после себя пепел и угли. Уён был в ужасе. Он всё кричал и кричал, чувствовал, как нежные руки пытаются успокоить его, но только усиливают пламя, и он был в ужасе. ***

Это был последний раз, когда он видел Сана, не говоря уже о том, чтобы чувствовать что-либо, кроме боли.

Пустота в его мозгу, когда он вспоминал о том, что могло произойти, всегда приводила его мысли к самому худшему - к тому, что Сан ушел, а его боль означает лишь только то, что он медленно разрушается изнутри, пока не станет слишком поздно и он не встретит свою неизбежную гибель, но это явно было не так. Стоять на свадьбе своего соулмейта было не очень приятно, но это было, по крайней мере, явным подтверждением того, что он жив и, вероятно, здоров. Простояв там больше часа и ни разу не увидев его лица, чтобы погасить пламя дурного предчувствия, Уён не смог по-настоящему унять дрожь под кожей, сопровождавшуюся ноющим жужжанем. - Ты можешь воспользоваться таблеткой экстренной помощи, если будет совсем плохо. - он снова услышал голос Хонджуна, который, к счастью, рассеял горькое эхо сна. Он отказался, покачав головой, почему-то мысленно решив, что если Юнхо видит его, то и Хонджун тоже может. - У меня от неё голова идет кругом, я пас. Я не хочу икоты. - Хорошо. - он мог представить, как Хонджун кивает в ответ. - Но если ты почувствуешь, что не можешь продолжать, мы всегда можем перейти к плану Б. - Нет. - он отказался так быстро, как только было возможно для человека, когда мысль о том, что кто-то незнакомый может прикоснуться к Сану, слишком внезапно заполонила его разум. Он прочистил горло, игнорируя понимающую ухмылку от самодовольного Юнхо. - Я имею в виду, что со мной все будет в порядке. Не волнуйся. - Знаешь, я тоже могу пойти. - предложил Юнхо, и дразнящие нотки в его голосе даже не успели прозвучать, как Уён прорычал очередной отказ. - Господи, ну и собственник же ты. - Заткнись нахрен. Усмешка в голосе Хонджуна была слишком очевидной, чтобы её можно было скрыть. - Юн, перестань дразнить мальчика. - Но, хён, - начал Юнхо с необычным оттенком волнения в голосе, окидывая взглядом ничего не замечающую толпу, чтобы не привлекать лишнего внимания. - Помнишь, каким собственником ты сам был, когда мы только познакомились? - Ты чуть не умер! - запротестовал Хонджун, слишком громко, даже сквозь шум наполненного людьми зала. Нежность в смешке, который Юнхо скрыл своей рукой, дошла даже до Уёна. Ему рассказывали эту историю сотни раз: мальчик, который отверг себя, когда его мировоззрение не совпало с мнением родителей, да и вообще всех, кто находился под куполом, где он родился. Мальчик, у которого линии расползались под одеждой, но только на одной из ног, вплоть до груди, где они исчезали. Мальчик, который однажды решил прислушаться к тому, что эти линии всегда шептали ему, в тот день, когда они стали слишком громкими, чтобы их игнорировать. В конце пути нашлась организация, которая помогла ему улизнуть и добраться к "выходу", а уже там была его вторая половинка. Это была история, которую Хонджун всегда рассказывал с отстраненным видом и восторженным блеском в глазах, пока не доходил до того момента, когда он завёл Юнхо внутрь и тот чуть не умер от гриппа. Тогда все они смеялись каждый раз, как в первый. Уён задавался вопросом, заживут ли когда-нибудь его шрамы настолько, чтобы он имел возможность делать то же самое. Слишком глубокий вздох сопровождал закатывание глаз Уёна, пока он проверял браслеты на своих запястьях, наблюдая за тем, как блестят золотые запонки в форме пиона, словно напитываясь светом. Из-за этого на внутренней стороне его век появился призрак ямочек, которые он так любил. Негласная паника, царившая вокруг, становилась все более удушающей. - Пойду поищу Сана. - пробормотал он, отряхнул свой темно-синий костюм и пожалел об этом, когда его руки тут же начали гудеть. - Я не собираюсь слушать, как вы флиртуете, как застенчивая парочка, черт возьми, вы же, фактически, женаты. Хонджун издал довольно приглушенное хихиканье. Юнхо цокнул языком, нахмурившись, что выглядело недостаточно убедительно. - Если ты собираешься и дальше быть такой стервой, то иди и найди своего парня, какого хрена. На долю секунды ему показалось, что голос Юнхо звучит слишком громко, даже за бесполезной болтовнёй, которая тонула в пустоте белого шума, и между головами, которые с любопытством бродили вокруг, спрашивая, почему свадьба просто не продвигается уже час. Но потом он понял, что ему наплевать. У них не было даже часа, чтобы обработать эту информацию, не говоря уже о том, чтобы приставать к ним по этому поводу. - Смотри на меня. - сказал он, уверенно приподняв брови, и Юнхо моргнул. - О боже... - Что? Что там? - спросил Хонджун, в его голосе было слишком много волнения, которое было слышно даже через наушник. - Хён. - Юнхо протянул руку вверх, чтобы чересчур драматично нажать на наушник. - Он высвобождает силу любви, что нам делать? - Не может быть. - соединение было нарушено жужжанием всего на долю секунды, когда к голосу Хонджуна добавился преувеличенный грохот окружающего его пространства. - Я буквально ненавижу вас обоих. - Уён закатил глаза, затем прищурился, чтобы в последний раз осмотреть всё вокруг в надежде, что из толпы волшебным образом появится Сан. Когда этого ожидаемо не произошло, он сделал шаг, но был остановлен нежной рукой на своем плече, которая, тем не менее, причинила боль. - Уён-а. - услышал Уён, внезапно ставший слишком загруженным, слишком серьёзным. Он обернулся. Улыбка Юнхо была не из тех, к которым он привык. - Будь осторожен. Уён остановился, моргнул. Этот Юнхо слишком напоминал историю, но почему-то она больше не была пропитана горечью. - Буду. - сказал он, стараясь звучать как можно убедительнее, заталкивая тревожный страх так глубоко, чтобы тот не посмел выбраться на поверхность без какой бы то ни было необходимости. - Ты тоже будь осторожен. Юнхо лишь только твердо кивнул в ответ, опустив руку и приподняв подбородок в том направлении, где, по идее, должен был находиться Сан, но на его губах все еще блуждала тень улыбки. - Иди. И Уён пошел. - Хён, не разговаривай со мной, пока я что-нибудь не скажу. - пробормотал он, пока его глаза осматривали окрестности, а ноги несли туда, где, как он предполагал, находились комнаты. - Грубо. - хихикнул Хонджун, но без лишних вопросов сделал то, что ему сказали. *** План был прост: 1) Найти Сана; 2) Вывести его; 3) Взорвать это место. - Эм... Может, есть лучший способ сделать это? - он вспомнил, как Ёсан говорил, когда они собрались за столом, настолько серьезно, что Уён наверняка сдался бы, если бы его заклятый враг в виде нервной системы снова не разрушился. - Хён, мне кажется, у тебя серьезная зависимость от взрывов. - сказал он вместо этого. Юнхо, нахмурившись, согласился, после чего хлопнул ладонью по столу, чтобы привлечь внимание. - Что я хочу сказать... Хонджун сначала моргнул, затем надул губы и на его лице появилось слишком милое выражение. - Но это все, что я знаю. К сожалению, никто больше не смог противостоять его надутым губам - они не смогли собраться с силами настолько, чтобы поменять первоначальное предложение Хонджуна на что-то другое, пока обсуждали различные возможные варианты развития событий. Это был надёжный план, который служил своей цели - сжечь мосты, чтобы их побег прошёл как можно более гладко, и даже был весёлым. Уён должен был это признать. Свадьба, которую все жители купола ожидали, как бараны, в течение нескольких месяцев, должна была обернуться несказанной катастрофой - все красивые краски должны были быть смыты, обнажая уродливую правду, какой она всегда и была. "Это был полноценный побег", - подумал он. Единственное, что питало его бесконечное беспокойство, - это то, как отреагирует Сан. Сны были для них единственным средством общения в течение нескольких дней, пока их не лишили и этого. Уён моментально приходил в ужас, просто пытаясь разобраться в этом. А их новый способ связи был крайне ненадежным и начинался с буквы "Чонхо". Об этом сказал обиженный до глубины души Ёсан, после того, как Уён рассказал ему о том, что они в тупике: Чонхо - странный ребенок, который никогда не будет делать то, что ему сказали, но он довольно сдержан, когда к нему обращаются осторожно. У него бывают свои взлеты и падения, что вполне оправданно, благодаря его жестокому циклу приступов, и Уён не должен вести себя так мерзко по отношению к такому чистому и доброму человеку. Потребовалось еще пятнадцать минут аргументов, пока он не остался хоть немного доволен тем, насколько хорошо изложил свою точку зрения. И только тогда речь зашла о том, что у них с Ёсаном есть секретный неотслеживаемый телефон, подаренный много лет назад Хонджуном, и что они, возможно, могут попытаться использовать Чонхо для передачи важных деталей того, что они планируют сделать, поскольку он все равно был включен в план. Самое странное заключалось в том, что этот метод не требовал получения письма с подтверждением, радостно сообщающего что-то вроде: "Ваше сообщение доставлено". Он просто требовал доверия и здравомыслия, а Уён был самым слабым звеном в обоих случаях. Он просто надеялся, что Сан, по крайней мере, был должным образом разрекламирован, поскольку вокруг них уже было заложено готовых бомб больше, чем пальцев на одной руке, со взрывателем и пультом дистанционного управления. Он резко втянул воздух в легкие, еще раз огляделся по сторонам, и понял, что оказался в каком-то большом зале с одним администратором и парой гостей, отталкивающих друг друга, чтобы получить бокал алкоголя в импровизированном баре - спасение от давления, все больше сгущающегося в воздухе с каждой секундой. Уён хотел бы присоединиться к ним и напиться до беспамятства настолько, чтобы успокоить жжение дорогой ткани на коже и заглушить беспокойство, грубо теснящееся в его мозгу, но нет. Он не мог позволить себе помутнение рассудка. Не тогда, когда на кону стояла безопасность Сана. Он быстро достал телефон из переднего кармана, и немедленно почувствовал физическое облегчение, когда его заостренные концы перестали колоть ногу при каждом движении, потом прижал его к уху, сразу после того, как нажал на наушник. "Вокруг слишком много людей, чтобы разговаривать с самим собой", - рассудил он. - Хён, ты случайно не знаешь, где может находиться комната, которую я ищу? Хонджун отреагировал максимально быстро: - На схеме, которая у меня есть, не указано, какую комнату они собирались использовать, но я могу направить тебя к комнатам, которые обычно используют для бракосочетания пар. - Конечно. - сказал он, не обращая особого внимания на неприятные прилагательные, которыми неизбежно награждали Сана. Объективно, это было его нынешнее положение, из которого Уён пытался его вытащить. Не то чтобы он мог закатывать истерику при каждом упоминании о том, что сейчас Сан жених, ожидающий свадьбы. Это даже не было похоже на какую-то дешевую ревность, черт возьми, ревность точно не заставила бы его взорвать свадьбу назло, устроить полный хаос и с довольной ухмылкой наблюдать, как рушится карточный домик. Объективно. Ведь так? - Сверни из зала налево. - через секунду-другую Хонджун грубо разрушил приятный образ стен, объятых багровым пламенем. - Иди прямо, затем поверни направо, думаю, комнаты будут там. - Уже иду. - сказал Уён в трубку, прежде чем засунуть телефон обратно в карман своих сшитых на заказ черных брюк, потом повернул направо, быстро, но незаметно осмотрев окружающее пространство. Казалось, все вокруг по-прежнему были либо слишком измучены скукой, либо слишком полны энтузиазма, чтобы присутствовать во время этого грандиозного события. Он направился к выходу, его собственные шаги звучали слишком громко, и отдавались шумом в ушах даже сквозь все прочие помехи. Длинный коридор с мраморным полом и бархатными стенами, украшенными витиеватыми картинами и высокими торшерами, вел в другой зал меньшего размера: табличка с причудливыми надписями указывала направо и налево, где, соответственно, находились кухня и гримерные комнаты. Прямо, судя по всему, был зал светотехники и звукорежиссуры, хотя вскоре после этого коридор, казалось, плавно поворачивал налево, что делало его похожим на тупик с того места, где стоял Уён. Низкий гул кухни эхом разносился по левому коридору, звон и лязг кастрюль и сковородок смешивался с веселой болтовней поваров, и Уён почти полностью осознавал, что именно они собираются сделать. "Это ради Сана", - рассуждал он, когда его ноги словно вросли в бетонный блок, твердый и неумолимый. Они даже ничего не знают и собираются убить его этим, не имея ни малейшего представления о том, что уже слишком поздно, уже слишком поздно. Они собирались убить их обоих, потому что они были больными эгоистичными мудаками, и они даже не подозревали... Было слишком поздно. Кто-то должен был заплатить за то зло, которое они причинили или планировали причинить. У Уёна не было выбора. Он свернул направо. Коридор, похожий на предыдущий, действительно вел к ряду комнат, на дверях которых, на удивление, не было никаких причудливых надписей или украшений, но одну из них, похоже, охраняли двое мужчин. - Хён, мне нужно отвлечься. - прошептал он, прячась за угол, чтобы не попасться мужчинам на глаза. Гул не умолкал ни на секунду. - Охранники, да? Конечно, там должна быть охрана... - пробормотал он, кажется, для себя самого. - Подожди секунду, я осмотрюсь. Уён ждал. Он знал, что по ту сторону стены, у которой он стоял, был он. Он просто сидел там? Сидел ли он? Почему Уёну казалось, что если он достаточно хорошо сосредоточится, то сможет почувствовать биение его сердца прямо у себя в груди? Блядь. "Черт", - вдруг занервничал он, и мысли о том, во что Сан мог превратиться, начали терзать его изнутри, невежливо добавляясь к уже существующему дискомфорту от белого пиджака на раздраженной коже. Что, если было уже слишком поздно? Что, если Сан не хотел ничего этого делать, не хотел идти с Уёном и бежать до тех пор, пока они не перестанут видеть стены, даже если прищурятся? Что бы он сделал, если бы он отказался? Просто развернулся бы и ушел? Сказал бы Хонджуну, чтобы он отменял всё и собирал вещи, позволяя свадьбе идти своим чередом, а сам забился бы в угол и ждал смерти? Сан не стал бы, верно? Сан не стал бы, никогда бы не стал... Но что, если они изменили его, что, если в нём не осталось ничего от прежнего Сана, ничего, кроме оболочки? - Черт... - прошипел он, резко втянул воздух в лёгкие и представил, как удар попадает прямо туда, где больнее всего, понадеялся, что это успокоит завывающий ветер пустоты в груди с обожженными краями. Все будет хорошо. Он драматизирует. Честно говоря, Уён не умел справляться со своими эмоциями. Незнакомый гул прервал панический ход его мыслей. - Ладно, пошли. - Что? - переспросил другой голос с недоверием, почти обиженно. - Нам приказали быть начеку, несмотря ни на что. - Мы только что получили другой приказ. - другой охранник был невозмутим, в его голосе прозвучал скрытый знак вопроса. - Общее объявление не отменяет прямого приказа. - сказал второй охранник, в его голосе слышался нетерпеливый гнев. - Ты что, новичок? - Хён, что ты сделал? - осторожно прошептал Уён, делая шаг вглубь зала, чтобы его не поймали. - Ты знал, что Кан Сора пропала? Уён остановился. - Что? - Видимо, все её ищут. - щебетал Хонджун, его голос звучал при этом как-то взволнованно. - Я только что сделал общее объявление, чтобы эти друзья-охранники пошли и присоединились к охоте. - Ну, очевидно, это не сработало. - выплюнув эти слова в полупанике, Уён сделал шаг вперёд, чтобы посмотреть в сторону двух мужчин, и был недоволен, увидев, что они всё ещё спорят о правилах неповиновения и уровнях приоритета приказа. - Что? - Хонджун вздохнул. - Хочешь, чтобы я сделал еще одно объявление? Уён обдумал свой выбор. - Нет. - сказал он, выдыхая полные легкие воздуха и вдыхая еще больше. - Я позабочусь об этом. Пауза. - Ты что? - Хён, тише. Этих мужчин можно было бы назвать крупными, разбойниками и крепышами, и, если рассуждать логически, у довольно хрупкого Уёна на самом деле не было ни единого шанса в случае, если бы они оба были начеку и готовы отразить атаку, это точно. Он должен был сыграть грязно, если ему нужно было сделать всё быстро и бесшумно. Он завернул за угол, настороженно наблюдая за мужчинами, которые спорили, стараясь говорить потише из уважения к своему клиенту. Один из них повернулся спиной и загородил обзор тому, который стоял перед Уёном, настолько, что его вызывающее появление осталось незамеченным. Уён привстал на цыпочки пару раз, прежде чем сделать выпад вперед и обхватить руками стоявшего перед ним мужчину, успешно взяв его в удушающий захват. Он не обращал внимания на удивленный возглас, смешанный с паникой, вырвавшийся из его рта, и абсолютное замешательство на лице другого охранника, когда ударил первого головой о стену с такой силой, что тот обмяк в его руках. Не дожидаясь глухого удара бессознательного тела о пол, Уёна опустил взгляд на руку охранника, который потянулся к пистолету, надежно закрепленному на поясе, очевидно, не боясь использовать его в случае необходимости. Уён на самом деле не очень любил оружие, что неудивительно - по ту сторону стены, как ни странно, не было достаточного количества огнестрельного оружия для простых людей, и, наверное, это было к лучшему - все и так мрут как мухи, незачем было еще больше заполнять эти богом забытые трупные ямы, рассуждал он. Поэтому, когда он рванулся к нему, то испугался тех двух секунд, в течение которых он прикасался к холодной стали оружия, прежде чем он отбросил его и услышал, как оно со звоном ударилась о стену. Охранник еще больше опешил от того, что у него так легко отняли его единственное средство быстрой защиты, паника закружилась в его зрачках, а шестеренки в его мозгу явно завертелись, но Уён был быстр. Его учили быть быстрым - либо он научится быть бдительным и хитрым, чтобы компенсировать этим слабости своего искалеченного тела, либо ему предстоит гнить между телами, разбросанными вокруг, как безжизненные куклы, только более ужасными и менее приятными. Как только тыльная сторона его ладони коснулась горла мужчины, у того перехватило дыхание, как будто его и не было никогда, как будто Уён претендовал на воздух в его легких, так как он тоже оказался на полу после удара в лицо, но не упал без сознания так же легко, как и первый охранник. Уен обнаружил, что обхватывает руками горло мужчины, используя как можно больше веса своего тела, чтобы удержать его тело, оседлав его грудь, и почему-то это было приятно. Адреналин, бурлящий в его венах, вернул его в те времена, когда ему приходилось бороться за свою жизнь, независимо от ситуации, в которой он находился, и сопутствующих обстоятельств, но на этот раз преимущество было на его стороне. Конечно, в прошлом у него почти никогда не получалось одержать победу, но он не был уверен, почему было так приятно и что именно это говорит о нем. Он наблюдал, как рука мужчины взметнулась к его собственной, обхватившей его горло, пытаясь оттолкнуть её. Наблюдал за тем, как он задыхался и хрипел, как последний воздух покидал его легкие, грудная клетка под ним опустилась, а испуганные глаза становились все более безжизненными. И наконец за тем, как они с глухим звуком закатываются обратно в череп, а его конечности безвольно и слабо падают на землю. Уён почувствовал странное торжество. Конечно, он только что расправился с двумя охранниками, которые были намного крупнее и сильнее его, и сделал это настолько тихо, насколько это было возможно. И именно это чувство триумфа заставило его пересмотреть свое решение убрать руки, прежде чем сердце в груди, на которой он сидел, тоже не замерло; пересмотреть решение позволить бесполезному яркому огоньку мерцать между его пальцами, сжимая ладони вместе, пока он не погаснет, оставив после себя лишь только легкомысленную пустоту. Но нет. Сан был прямо за этой дверью, и, конечно же, ему бы не хотелось, чтобы труп путался под ногами в тот самый момент, когда он выйдет из нее.

Сан.

Сан был совсем рядом. Так близко, так тепло. - Черт... - прошипел Уён, разжимая пальцы на горле мужчины, внимательно изучив свежие следы на коже, и скатился с тела, чувствуя себя так, словно он ступил в жерло вулкана, и это произошло уже очень давно - адреналин быстро и просто выветрился, и нервам снова не на чем было сосредоточиться, кроме как заставить его скорчиться на полу, хрипя от боли и сжимая кулаки до тех пор, пока ногти не впились в ладони. - Уён-а? - услышал он сквозь плотную завесу боли в мозгу, опасно заволакивающую его чувства и не оставляющую после себя ничего, кроме гудящей фиолетовой дымки. - Я в порядке. - выдохнул он, когда восстановил дыхание, и пара отдаленных шагов пробила себе путь сквозь бесчисленные сигналы боли, передаваемые по нервам. С ним все было в порядке, это была не ложь и не недооценивание, а простое проявление того, что следующие два вдоха, которые он позволит себе сделать, приведут его пульсирующее, ноющее тело в состояние спокойствия. Может быть, хотя бы ненадолго, под ясным ночным небом, ровно настолько, чтобы позволить ему встать на ноги и войти в дверь. - Уён, я могу позвать Юнхо, чтобы он помог тебе. - услышал он снова, и ему стало почти жаль, что в голосе звучало так много беспокойства. - Я в порядке. - возразил он, перекатился на бок, затем на живот и поднялся, радуясь, что дымка рассеивается достаточно быстро. Он еще раз прислушался, осторожно смахнул пыль с костюма, оглядываясь по сторонам, но никого не услышал и не увидел, поэтому счел свой маленький план вполне удачным. - Вижу. - сказал он, ища фотоаппарат и улыбаясь, находя его в углу зала. - Он все еще у меня. - Однако, твои волосы теперь в беспорядке. - Хонджун надулся, и Уёну даже не нужно было этого видеть, чтобы понять, что его нижняя губа глупо выпятилась. - Боже, я думал, ты больше не захочешь меня трахать. Вздох. - Уён-а, ты прекрасно знаешь, почему... Уён выдохнул с усмешкой, поправляя воротник, низко опустившийся на грудь, рассеивая яркий свет зала так, как Уён не любил, но мог оценить. - Я знаю, хён, я шучу. Душить охранников, как ни странно, весело. - Да, никогда больше так не делай. - услышал он, в последний раз осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться, что охранники точно не проснутся в ближайшее время. Он потянулся к двери, грубо пиная в сторону лежащую на его пути руку, и с любопытством огляделся вокруг, когда вошел внутрь. Это был небольшой зал, только на одной из дверей было написано "гардеробная", а на другой "ванная", сильно похожий на коридор, так как он был скорее длиннее, чем шире. - Не то чтобы я этого ожидал. - солгал он, делая опасливые шаги к двери с надписью "гардеробная", изо всех сил стараясь сдержать волнение при мысли о том, что по ту сторону двери находится Сан. Сан. После всего того времени, которое казалось недолгим, если обернуться назад и подумать. Но почему-то казалось, что оно длилось гораздо дольше, чем те годы, которые он уже прожил. И это было весьма иронично - он понял, что больше половины этого времени прошло вне купола. Он сглотнул, удовлетворенный тем, что яростное гудение сменялось успокаивающим теплом, чем дальше он проходил, и едва сдержал визг, когда схватился за ручку двери и повернул её.