The moment it flickers

- Ты тысячу раз говорил, что со мной все в порядке, тогда что это? - С тобой все будет хорошо! - снова воскликнул Уён, отворачиваясь от парня, который чуть не согнулся пополам от смеха, в то время как его голос эхом отражался от невидимых стен, окружавших и защищавших их. "Я скучал по нему", - думал Уён, смеясь до тех пор, пока воздуха в легких не стало хватать на большее, и пока языки пламени не поднялись вверх, лизнув оранжевое небо и розовеющие облака. Он так ужасно скучал по нему, что слезы были слишком жестоки, чтобы позволить ему продолжать смеяться. - Сколько еще раз ты собираешься это повторять? - спросил Сан, растягивая слова с застывшей на лице улыбкой, когда он откинулся на спинку шезлонга, подложив руки под голову. - Пока ты мне не поверишь. - упрямо повторил Уён. - Я же уже говорил тебе, что поверю всему, что ты скажешь. И Уёну показалось, что теперь все не так опасно, как раньше. - Хорошо. - выдохнул он и придвинулся поближе к Сану, чтобы встретить его на полпути, когда тот потянулся за целомудренным поцелуем. Уён выдохнул в его губы, и это простое действие согрело его до глубины души, до скрипа в груди, глухого, наполненного страхом. - Но для этого ты должен позволить мне кое-что сказать. - Верно. - Сан притянул его к себе так мягко и нежно, что в мгновение ока Уён уже прижимался к его груди. Они стояли лицом к ревущему пламени, не обращая внимания на все то, что их окружало, а Сан большим пальцем вычерчивал на спине Уёна бездумные фигуры, касаниями, легкими, как перья. - Я буду спрашивать по порядку. - У нас будет достаточно времени?... - пробормотал Уён, обращаясь скорее к самому себе, но тут же отбросил эту мысль, почувствовав, как чужие губы прижались к его виску. - У нас есть все время в мире. - выдохнул Сан, а его руки, обнимавшие Уёна за талию, притянули его к себе так, что тело Уёна идеально прижалось к его телу. - Я спрошу тебя в другом сне, если этот прервётся. "У нас есть все время в мире", - мысленно повторил Уён, и ему понравился привкус от этих слов, и то, как они прозвучали, сорвавшись с губ Сана. - Как долго я был без сознания? Уён положил подбородок на грудь Сана и задумался. - Не так уж и долго. Не знаю точно, сколько продолжается этот сон, но перед тем, как я заснул, прошло около четырех дней. - Ах... - выдохнул Сан, нахмурившись. - Это долго. - Все в порядке. - на лице Уёна появилась улыбка, которая словно пыталась скрыть страдания и беспокойство, исходящие от расслабленного парня. - Ты скоро проснешься. Эта улыбка как-будто бы была заразной - вскоре Сан тоже улыбнулся. - Я так и сделаю. Обязательно. Но и ты позаботься о себе, ладно? Не жди меня просто так. Со мной в любом случае все будет в порядке. - Конечно. - одобрил Уён. - Но я все равно не могу так часто ходить туда-обратно. Ты же остаешься в этой очень крутой изолированной комнате. - Изолированная комната? - спросил Сан, заметно смутившись. - Да, это потому что... - Уён остановился и выдохнул, почувствовав, что его грудь на секунду сдавило слишком сильно, чтобы удержать воздух. Все было хорошо и он знал, что Сан никогда не упрекнул бы и не обвинил его за то, что нужно было сделать немедленно. Но чувство вины оставалось, несмотря ни на что, которое съедало его изнутри за то, что Уён вытащил его из-за стен безопасности в мир грязи и преступности, даже толком не узнав его мнение обо всем этом. - Уён-а? - услышал он и с радостью осознал, что тяжелый камень на его груди раскололся и быстро разрушился от голоса, раздавшегося сбоку. - Мы снаружи. - выпалил он, когда понял, что паника с каждой секундой все сильнее мешает ему говорить правду и быть честным. Уён прикусил нижнюю губу слишком сильно, до крови, пока ожидал ответной реакции, может быть, вспышки гнева или ужаса. Но ответа так и не последовало. - Да? - Сан моргнул, на его хмуром лице все еще читалось замешательство. - И... - голос Уёна смущенно дрогнул. От него не ускользнуло, как Сан, удивленный, быстро спрятал улыбку, но комментировать это Чон все же не стал, не сейчас. - Как бы... Нам придется остаться здесь на некоторое время. - его плечи поникли, он виновато опустил глаза. - Просто... Все пошло наперекосяк, в том числе и потому, что мы ушли, и... И нам придется подождать, пока концы с концами не сойдутся сами собой, пока мы не сможем по-настоящему обосноваться в другом куполе. Так что я хочу сказать... Его панические разглагольствования прервал радостный смешок. - Уён. Его кожа была гладкой, как шелк, и лишенной каких-либо изъянов, когда Уён коснулся её, нежной и божественной, сжав губы. Хмурое выражение лица Сана сменилось улыбкой в считанные секунды. - Ты сказал, что мы уже уходим. Я что, выдумываю? Уён нахмурился. - Ты, черт возьми, уверен в том, что это не то же самое - заставить тебя жить в грязи, возможно, несколько месяцев подряд. На мгновение тишину ослепило теплое мерцание, и когда Уён на секунду оторвал взгляд от неземного парня, чтобы успокоить свое бешено стучащее сердце, пламя оказалось еще ближе. - Неужели все действительно так плохо? - спросил Сан, чтобы прервать окружившую их тишину, слегка склонив голову набок от любопытства. - Это ужасно. - брови Уёна сошлись в бессмысленном стремлении доказать свою точку зрения. - Я тебе рассказывал, здесь воняет, и все страдают, и не проходит ни секунды, чтобы снаружи не кричали люди... - Но ты здесь. - Я... - Уён остановился, приоткрыв рот, как золотая рыбка, отчасти оскорбленный. - Какая, к черту, разница? - Разница в том, что я рядом с тобой, и поэтому мне наплевать на все остальное в этом мире. - на его восхитительно густых бровях появилась раздражающе наигранная гримаса. - Я должен выглядеть очень серьезным, говоря это? Может, только тогда ты поверишь? Уён сглотнул, когда понял, что его слова звучат совсем неубедительно. - Но ямы с трупами... и голод... и... - Мне все равно. - твердо сказал Сан. В следующую секунду пламя охватили волны, пенистая вода скрыла острые скалы вместе с густым туманом, и это почти сбивало с толку. "Ему все равно", - подумал Уён и оставил все как есть, по крайней мере, на данный момент, когда сон растворился в сладком небытии. *** - Ёсан говорит, что ты можешь проснуться в любой момент. - протараторил Уён, когда почувствовал, как под его головой материализовалась упругая грудь. Прохладный ветерок защекотал его нос, принося с собой запах сладостей и пряностей, и окутал их тела, нежный и мимолетный. - Теперь ты зовешь его Ёсан? - заметил Сан, и его грудь задрожала от усмешки. Уён кивнул, и ему показалось, что он сможет дотронуться до хлопковых шариков, плывущих по ветру, которые грубо назывались облаками, если слегка поднимет руки вверх. Ожидаемое разочарование подкралось к нему, когда он все же сделал это, но он не почувствовал ничего, кроме легкого дуновения ласкового ветерка. - Он продолжает меня раздражать, поэтому я стал называть его по имени. - Правда? - на этот раз в усмешке послышалось веселье. - Он действительно иногда так делает. - Он невыносим. - И что же он тебе делает? - Он продолжает постоянно утверждать, что знает о тебе больше, чем я. - Он? Знаешь, он был не самым внимательным другом. - Да, расскажи мне об этом. Он делает такое тупое лицо, как будто говорит: "какого хрена ты не знаешь, какой любимый цвет у твоей второй половинки". - он закатил глаза так сильно, что острая головная боль пронзила заднюю часть его глаз при одной только мысли об этом. - Однажды я буквально задушу его во сне. - Похоже, в доме теперь царит оживление. - Cкучно. Возможно, это просто наблюдение, но скучное и вдумчивое. Заставившее Уёна все переосмыслить. - Может быть. - сказал он бездумно, слегка надавив кончиками пальцев Сана на свою грудь, сначала одним, потом двумя, и выдохнул, чувствуя, как это давление успокаивает, обволакивая и скрывая пустоту в груди. Какими бы оживленными не казались четыре стены вокруг них, все менялось каждый раз, когда он открывал глаза - и рядом с ним стоял не тот Сан, теплый и сильный, как настоящая гора, а всего лишь его копия, тревожно спящая, с миллионом синяков по всему телу. Он выдохнул, в надежде, что мрак, наполняющий скрип в его груди, тоже рассеется, прежде чем мерцающие солнечные лучи будут поглощены его болезненно-темным небом. Кажется, это сработало. - Кстати, оно голубое. - Конечно, голубое. - И твой хён не возражает против ваших препирательств? Уён усмехнулся и, притянув к себе руку Сана, нежно поцеловал костяшки его пальцев. - Он пытается, я думаю. Правда, он не выходит из своей комнаты. Сан озадаченно нахмурился. - Не выходит? Почему? Уён, отразив выражение лица напротив, так же нахмурил брови. - Ты не помнишь? - Что не помню? - хмурый взгляд Сана стал еще глубже, и на лбу появилась пара морщин. Уён моргнул, к горлу подкралась легкая паника. - Они... Юнхо не пришел, и нам пришлось уйти без них. - он наклонился, чтобы получше рассмотреть лицо Сана, и забеспокоился. - Ты не помнишь, что я тебе об этом рассказывал? - Нет. - выдохнул Сан, явно пытаясь осмыслить сказанное. - Нет, но... С ними все в порядке, я... - он остановился и замолчал, задумчиво сглотнув. - Я думал, все будут вместе. Уён вдохнул, почувствовал, как воздух расширяет, наполняет его грудь и разливается по всему телу освежающими ароматами пряностей. - Так и было задумано по плану. Но Чонхо сопротивлялся, а потом у нас испортилась связь... - он пожал плечами, потянулся, взял Сана за руку и сжал кончики его пальцев своими, в бездумном, бессмысленном жесте. - Я не знаю, почему он захотел остаться там. - Он... - Нет, нет. - поспешно возразил Уён, качая головой. - Мы правда не знаем наверняка, но я уверен, что Юнхо не оставил бы все как есть. Я уверен, что он что-то придумал. - он кивнул, скорее чтобы убедить самого себя. - Я также подслушал, как хён говорил о том, что не было никаких записей о том, что они мертвы или что-то в этом роде, так что... Надеюсь, они все еще внутри и в безопасности... Сан моргнул, боль охватила его шею и голову, словно чаша, наполненная тьмой, и Уён снова поднялся на колени, обхватив ладонями его щеки, чтобы пальцами рассеять окутывающий их мрак. - Все в порядке, Сан. Юнхо - самый упрямый человек из всех, кого я знаю, он бы не сдался так просто... - Мы не знаем наверняка, все ли с ним хорошо. - прервал его Сан, на секунду опустив дрожащий взгляд и потянувшись, чтобы схватить Уёна за запястье, в надежде успокоить свои пальцы. - Он может быть просто мертв, без каких-либо записей... - Эй. - перебил его Уён, когда у Сана перехватило дыхание. Улыбка появилась сама собой, когда Сан замер, а его большие, почти слезящиеся глаза в панике уставились на Уёна. - Все это не так просто, любовь моя. Сан перестал сжимать запястье Уёна дрожащими пальцами, моргнул в замешательстве, пытаясь избавиться от оставшейся паники. - Что... - Хён знал бы, если бы с Юнхо что-то случилось. Вот почему они так хорошо работают вместе. Наступила пауза, пока шестеренки в мозгу Сана снова не заработали. - Это... Это из-за их связи? Уён задумался. - Возможно. Я многого не знаю, но хён как-то сказал, что я никогда не смогу чувствовать себя хорошо, пока тебе так больно. Это... это... - "гребаное проклятье", предложил мозг, но Уён отказался от того, чтобы произносить это вслух, и из-за этого его губы словно онемели на несколько секунд. Сан терпеливо моргнул, а его глаза, похожие на щенячьи, засияли всеми звездами, которые только существовали. - Узы. - сказал Уён в конце концов и закатил глаза так сильно, что на секунду стало темно. - Может, назовем это как-нибудь по-другому, я серьезно, например... - Лента. Нить. Ну... Я не знаю, картошка... Как тебе, что скажешь? - настойчиво продолжал перечислять Сан, но его терпение было на исходе. - Просто... - вздох снова наполнил легкие Сана, а его плечи опустились, когда он наконец выдохнул. - То, что нас связывает... - говорил он, подчеркивая каждое слово. - ...стало гораздо сильнее, чем обычно, стало похоже на их связь. Так что, знаешь... Это повлекло за собой некоторые последствия, и между всем этим словно была какая-то... интуиция, я полагаю. Я не знаю. Еще одна пауза, позволившая прохладному дуновению насыщенных ароматов заполнить пространство между ними. Паника в глазах Сана медленно и постепенно сменилась еще более сильными замешательством, растерянностью и раздражением. - Я обязательно поговорю об этом с Хонджун-хёном, когда очнусь, потому что от тебя толку никакого. Уён нахмурился и раздраженно опустил руки. - Я пытаюсь, ясно? - И я вижу это и очень ценю, но серьезно, Уён-а... - Что?! - Уён взмахнул рукой, отползая от Сана всего на пару сантиметров, потому что его грудь физически начинала болеть, если он отходил на большее расстояние. - А как еще я могу... Я даже не знаю таких слов... Ладно, я никогда не слушал короткие и глупые монологи хёна о том, что узы - это прекрасно, и что они работают идеально и органично, что они божественны настолько, что их просто неуважительно игнорировать и... - О боже, прости меня. - Сан усмехнулся, сократил вновь образовавшуюся между ними пропасть и притянул Уёна к себе на колени, обхватив его руками, чтобы тот снова не сбежал. - Я ценю твои усилия, правда, но я просто хочу знать больше и не хочу, чтобы ты заставлял себя разбираться в том, с чем ты не хочешь иметь дело. - Ты правда так думаешь? - Уён сильно нахмурился, глядя на покачивающиеся стебли нежных цветов и темнеющий закат над далеким-далеким горизонтом, просто потому, что он смотрел не на Сана. Но это выражение лица все же больше напоминало обиженно надутые губы, чем хмурый взгляд. Он прислушивался к дуновению ветерка, к тихому шелесту жизни, разносимой ветром, чувствовал, как влажная почва пульсирует от потребности дать жизнь, и даже не мог заставить себя усомниться в правоте своих слов. - Хён сказал, что мы оба чем-то питаем это место. - вместо этого сказал Уён, почувствовав, как глубоко внутри него разливается комфорт, когда он прижимается ближе к чужому телу, ощущая себя целиком и полностью желанным в этом тепле. - Например, как их линии идеально дополняют друг друга. - он замолчал, наблюдая за тем, как лепесток, сорвавшись, кружится на ветру. - Не знаю, что я вложил в это место, но точно не цветы. Теплый поток воздуха, который выдохнул Сан, коснулось его головы одновременно с прохладным ветерком - восхитительное противостояние. - Что плохого в цветах? - услышал Уён секунду спустя и почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. - Не знаю. Они слишком нежные, хрупкие. Зачем мне окружать себя тем, что может сломаться пополам, если я слегка подую? - Потому что здесь ты в безопасности. - он почувствовал прикосновение губ к своей макушке, нежное и продолжительное. - Потому что это место - наше и только наше, поэтому здесь тебе не нужны стены. Уён задумался, глубоко задумался: а было ли у него когда-нибудь что-то, кроме цветов вокруг, пока они оба были в глубоком сне? Чувствовал ли он когда-нибудь необходимость защищаться, когда рядом был парень из его снов? Даже когда боль поразила их сладко-розовые сны и окрасила их в черный цвет, все, чего он хотел - это вернуть их такими, какими они были. Чтобы они снова стали такими, как прежде - сладкими, гладкими и плавными. Раньше это пугало, но, похоже, теперь для Уёна это больше не казалось таким страшным. - Просыпайся поскорее, ладно? - прошептал он, положил голову на сильные плечи и закрыл глаза, слушая, как свистит ветер, а цветы поют уже знакомую им обоим песню. - Я обещаю. - шепот почти слился с задумчивой песней, и Уён сделал глубокий вдох, не желая упускать что-либо из того, что его окружало - это чувство взяло верх над всеми остальными. Он пообещал, его надежда расцвела, и он никому не позволит погасить ее. *** - Мне это надоело. Ветер мягко колыхал то, что Уён воспринимал как траву фиолетового и синего цветов. Небо было приглушенно-фиолетовым, облака окрашивались в розовый цвет, проплывая мимо, но не упуская случая помахать им. - Что именно? - Знаешь, что мне сегодня сказал твой друг? - нетерпеливо спросил Уён вместо того, чтобы дать убедительный ответ. Усмешка. - Что? - спросил он, хотя на самом деле это был не вопрос. - Не входить и не выходить из твоей комнаты так часто. - он был невозмутим. Улыбка Сана стала шире и счастливее, но Уён не обратил на это внимания. - Неужели он действительно думает, что я не понимаю, о чем он беспокоится? Он что, думает, я дурак? - Я уверен, что дело не в этом , Уён-а. - попытался возразить Сан, протягивая руку, чтобы поймать ладонь Уёна, лежащего на спине на влажной и полной жизни земле. - Если не в этом, то в чем тогда? - Просто... - Сан замолчал, задумавшись. - Ну, не знаю, какие-нибудь докторские штучки? Уён закатил глаза. Тишина, окутанная волшебной пылью, на секунду заворожила их обоих. - Мне жаль. - пробормотал Сан, обращаясь скорее к самому себе, а может быть, и к их воображаемой вселенной. Уён украл немного тишины, попробовал прикрыть ей свои провалы и скрипы глубоко внутри, попытался их излечить. - Прости меня. - сказал он в ответ, когда бремя раскаяния стало слишком тяжелым для его плеч. - Я просто... - Уён подавил всхлип, сглотнул, чтобы вернуть себе самообладание, и поднял руку, когда парень придвинулся ближе. Тот тут же замер. - Ты... - он задыхался, забывал дышать, хотя воздух, наполнявший его легкие, тоже был сном. Ему казалось, что слова застревают у него в горле колючим комком, и чем больше он пытался их вытащить, тем сильнее они душили его. - Ты есть, но потом тебя нет. - наконец выдавил он, не обращая внимания на то, как Сан нахмурился. - А потом хён просто... - икота вытеснила весь воздух из его жалобно хрипящей груди, а слеза, скрывавшая боль, скатилась по щеке. - Он просто постоянно пребывает в состоянии бесполезного траура, а этот тупица Ёсан так нервничает, но изо всех сил пытается это скрыть... И мы даже не знаем, живы ли все остальные, а ты просто... - он замолчал, прижал тыльную сторону ладони ко рту, чтобы заглушить, насколько это было возможно, хныканье, ползущее вверх по горлу. - Я больше не хочу разговаривать с твоим безжизненным телом, как сумасшедший. - Уён-а... - услышал он сквозь густую пелену собственной боли. Разбитый, израненный и хрупкий. Сан хрупкий, и Уён всегда это знал, но так и не смог преодолеть свой эгоизм настолько, чтобы позаботиться о нем. Ни тогда, ни сейчас. Волна безмерного чувства вины нахлынула на него, захлестнула с головой и поползла по коже, по венам, обжигая. - Это моя вина. - прошептал он, зажмурившись, чтобы больше не дать пролиться ни одной слезинке. Ему это не удалось. - Уён, это не... - Так и есть. - он прервал чужую бесполезную попытку переубедить, а его голос стал громче и настойчивее. - Это так, и ты это знаешь. В ответ он услышал лишь вздох, который затерялся в дуновении ветра, как только покинул божественные губы. - Я был беспечен. Я всегда был таким, всю свою жизнь я жил как эгоистичный ублюдок, и теперь все остальные страдают из-за моего выбора. - Никто, кроме тебя, так не думает, любовь моя. - Ты знаешь, что это ложь... - Я не знаю ничего, кроме того, что каждый сделал свой собственный выбор и в итоге оказался таким. - Сан выдохнул, и улыбка заиграла на его живых губах, совсем не похожая на ту, что была, когда их не окружали нежные стебли цветов. Уён сжал свои дрожащие губы, почувствовав вкус соленых слёз, когда они скатились по плотно сжатой коже. - Если уж на то пошло, все это произошло потому, что я устал от своего путешествия к самопознанию и испугался его результатов, поэтому и хотел, чтобы все закончилось фиктивным браком. Уён задумался. - Вообще-то это правда. Сан хихикнул. - Вот видишь? У меня есть на то свои причины, и, конечно, у всех остальных тоже есть свои. Сан даже не успел договорить, как Уён нахмурил брови: - Заткнись, теперь я раздражен. Хихиканье превратилось в искренний смех. - Почему? - Я предпочитаю игнорировать твоего невежественного не-страдальца, который живет под дорогим куполом и предпочитает не знать ни о чем. - Боже мой! Парень смеялся, смеялся, и с каждой секундой, пока Уёну посчастливилось слышать это, одна из его трещин действительно затягивалась, уродливая тишина отодвигалась в сторону и исчезала. - Я знаю, ты просто хотел жить. - сказал Сан, после того как перевел дыхание и прочистил горло. - Не выживать, а жить, как подобает настоящему человеку, как это было позволено другой, более удачливой половине человечества, без лишних вопросов. - на этот раз улыбка, изогнувшая его губы и оставившая глубокие ямочки на щеках, была теплой, проникновенной... - Да, но... - Никаких "но". - прервал его Сан, сурово, но мягко. - Ты даже не хотел со мной знакомиться, но все равно все сложилось именно так. Я уверен, что все остальные думают так же. Еще одна слеза скатилась по и без того мокрым и блестящим щекам Уёна, и все они, стекая по подбородку, падали на почву под их ногами, чтобы вдохнуть в нее жизнь. Уён шмыгнул носом, некрасивый и мокрый, закрыл лицо ладонями, и на мгновенье ему показалось, что все это было слишком - он чувствовал, что его любят. Вскоре после этого, шурша тканью, Сан придвинулся к нему достаточно близко, чтобы обхватить руками и усадить к себе на колени. Уён позволил это сделать, икнув пару раз, прежде чем смог уткнуться лицом в его шею, в солнечные блики и звезды. - Перестань плакать в моем сне. - он услышал чужой голос с явными нотками усмешки, и прижался к нему еще ближе, слишком близко, стараясь причинить боль. - Это и мой сон тоже, - вскрикнул Уён. - Прости... Он почувствовал, как улыбка Сана едва заметно коснулась его макушки. - Это и есть твое "я люблю тебя"? - Черта с два. - выплюнул он, и хотя это прозвучало слишком слабо, чтобы передать смысл, но этого было достаточно, чтобы вызвать у Сана новый приступ смеха. - Я люблю тебя, Уён-а. - услышал он, чувствуя, как сильные руки обнимают его, а грудь, крепкая, как гора, прижимается к его спине. - Просто просыпайся поскорее. - прошептал он вместо слов, которые вертелись у него на языке. *** Приторно-сладкий аромат цветов, витающий вокруг них, нектар жимолости, стекающий с их кожи, когда два тела прижимались друг к другу... Искры, вспыхивающие между ними, были почти видны, именно они осмелились разжечь глубоко внутри Уёна лесной пожар, пылающий жаром и источающий клубы дыма. Уёну казалось, что он будет поглощен, что он хотел бы, чтобы его поглотили. Если они оживут, если пальцы будут царапать и настигать то мерцающее, то ревущее пламя, он позволит ему поглотить себя. Внезапно и неожиданно, но восторженно. Это было почти ошеломляюще - тепло, знакомое благодаря всем приятным моментам, и страстность в том, как он двигался и в том, как его дыхание обжигало кожу до угольков - все эти ощущения были наполнены удовольствием до краев, но ветерок, обдувавший его влажную кожу, был ледяным. Это жгло, жгло глубоко внизу живота, бессмысленные, беззвучные хныканья и всхлипы срывались с его приоткрытых губ, пальцы сжимались в поисках опоры, когда чужое тело прижималось к его собственному, нежно и целеустремленно, заставляя Уёна умолять о большем, зная, что он здесь и готов это сделать. - Сан-а-а... - выдохнул он, когда парень прижал его бедра гораздо сильнее, глубже, забирая весь воздух из его легких, как будто читал его мысли прямо здесь и сейчас. Сан хмыкнул, уткнувшись лицом в шею Уёна, где кожа едва заметно заныла от знакомого покалывания красных брызг, превращающихся в фиолетовые. И его голос звучал зачарованно, почти восторженно - в оцепенении он следил за тем, как его пальцы в волосах Уёна дернулись и сжали сильнее, а затем сразу же отпустили, прежде чем стало бы больно. Уён почувствовал, как его собственный член заинтересованно дернулся, а затем чужие пальцы обхватили его длину, чтобы еще больше разжечь огонь внизу живота. Это было ошеломляюще, его кожа саднила и почти вся была покрыта синяками, когда его бедра все сильнее вдавливали во влажную почву под ними. Но Уён хотел большего, большего, большего, чтобы заполнить зияющую пустоту в груди. Он нуждался в этом: в его прикосновениях, в его запахе, в его существовании, чтобы он был невозможно близко, чтобы пустота заполнилась - простая иллюзия. - Любовь моя. - голос Сана дрогнул, в нем послышались какие-то тяжелые нотки. - Я хочу услышать это. Еще раз. - рыкнул он и его бедра дернулись, когда он добавил. - Пожалуйста. - Любовь моя. - Уён сказал это, не сбиваясь с ритма, не заставляя его ждать ни секунды больше. - Любовь моя, блять... - у него перехватило дыхание, когда огонь внизу его живота разгорелся почти болезненно, обжигая при малейшем движении их синхронных толчков. - Мне так... Так хорошо, Сан-а. - заверил он, склонив голову набок, из его приоткрытого рта вырывались струйки воздуха, а жар охватил щеки. Его волосы, скорее всего, были в беспорядке, грязь и земля прилипли к длинным прядям, по лбу стекали струйки пота, и ему почти хотелось спрятать лицо. Неземной парень смотрел на него сверху вниз, солнце время от времени выглядывало из-за его головы и проскальзывало сквозь шелковистые влажные волосы, спадающие на глаза, - мягкое, оранжевое и теплое. Такое теплое, почти настолько теплое, что окаменевшие корни, оплетающие пустоту в его груди, почти ожили, почти вытянулись, чтобы заполнить ее. - Черт, я... - он задохнулся, шлепок кожи о кожу был подхвачен легким ветерком, а аромат тысячи цветов слился с их возбуждением и окутал обоих полупрозрачной дымкой. Огненные узлы в животе Уёна развязались вместе с ним - он подрагивал и трепетал, сжимая Сана, пока все это не стало слишком и тот не смог мог выдержать большего - Сан тоже присоединился к нему с хриплым стоном уткнувшись в нежную шею Уёна. Было тепло, даже когда в мгновение ока прикосновения исчезли, как будто его никогда и не было, и Уён в одиночестве остался извиваться на влажной земле под теплыми солнечными лучами, пока синие не погасли, а красные не превратились в пепел. И все, что ему осталось, - это холодная тьма. Черт, было так тепло. *** Уён открыл глаза и заморгал, приспосабливаясь к тусклому освещению комнаты, легкое жужжание машины сопровождало его сонную дымку. Псевдотишину нарушил испуганный вздох: тело под одеялом, которое он привык видеть обмякшим и более чем неподвижным, вскочило и с хрипом втянуло воздух, локти поддерживали вертикально его верхнюю часть тела, в то время как огромные широко раскрытые глаза осматривали тускло освещенную комнату в поисках какого-либо намека на то, где он находился. У Уёна на секунду перехватило дыхание, конечности перестали слушаться. За секунду он испытал шок и что-то похожее на возбуждение, близкое к состоянию восторженного блаженства, которые изо всех сил пытались растопить неподатливый лёд, покрывающий кожу. Он фантазировал об этом моменте целыми днями, часами напролет, наблюдая за его блаженным лицом и проклиная проклятые синяки, покрывающие его безупречную кожу; узлы в животе стягивались и завязывались все сильнее, пока не достигали пика у рта, превращаясь в уродливые нити. - Сан... - он почувствовал, как его губы непроизвольно шевелятся, и только потом поймал себя на том, что сейчас произнес на выдохе. Ему даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, что вокруг нет цветов, которые могли бы покрыть их реальность. - П-привет. - заикаясь пробормотал он, поднял свою затекшую ногу, которая все еще не желала ему подчиняться, и присел на корточки рядом с кроватью. Горло сжималось все сильнее и сильнее, пока его дыхание не стало таким же хриплым, как и дыхание Сана, мысли летали, как птицы в бурю, и остановились только тогда, когда Сан в тревоге потянулся к канюле, закрепленной на его лице. - О Боже, нет... - его рука тоже была теплой, когда Уён потянулся, чтобы остановить его. Почти сразу же, когда глаза Сана нашли его, страх частично сменился узнаванием, но еще не совсем успокоением. - Ён-а-а... - всхлипнул он, его голос был лишь слабым хрипом, который мгновенно превратился в приступ легкого кашля. При каждом вдохе его грудная клетка болезненно вздымалась и вздрагивала. Уён почувствовал, как что-то невыносимо сжало его грудь. - Я здесь. - слезливым голосом успокоил он Сана. - Я здесь, Сан-а, все в порядке. Черт... - собственный всхлип вырвался из его сжатых губ, когда он потянулся, чтобы с невероятной осторожностью приобнять его за плечи. - Ложись, Сан, твои ребра... - Я... я ничего не знаю, я не... - всхлипывал Сан, в панике хватаясь руками за спину Уёна и за его плечи. Уён придерживал Сана все это время, потому что возможность уложить того обратно казалась ему слишком сложной задачей. - Все в порядке. Тебе пока ничего не нужно знать. - пообещал он, зарываясь пальцами в жесткие волосы, торчащие во все стороны. Он быстро обратил внимание на марлевую повязку, закрывавшую левую сторону его головы, не совсем большую, но находившуюся в очень неудобном и неудачном для сна месте. В конце концов, его разум выдал объемный, красочный текст, противоречащий сухим всхлипываниям, полным страдания, раздающимся прямо возле его уха. Этого было достаточно - держать его в своих объятиях и не чувствовать себя так, словно держишь безжизненную куклу. Держать таким же красивым, каким он был всегда, несмотря ни на что - какие бы раны и царапины ни пытались испортить ту самую красоту, которую он был способен сохранить неизменной. - Ты в порядке. - шептал он, гладил пальцами длинные пряди волос и терпеливо ждал, пока чужие рыдания утихнут и сменятся редкими стонами боли. Уён чувствовал, как уровень адреналина в его крови падает по мере того, как теплое дыхание касается его шеи, пусть даже немного дрожащее и неровное. Наконец-то это был он, его голос, его дыхание. *** - Хорошо, но... Как насчет этого? - поторопил Сан, в его хрипловатом голосе слышалось что-то похожее на неверие и остатки очарования. Ёсан внимательно посмотрел на обложку кейса, который Сан с излишним энтузиазмом сунул ему в руки, секунду анализировал содержимое, потом еще одну, прежде чем в его глазах промелькнуло узнавание. - Этот фильм я тоже видел - там было про пару, которая познакомилась в поезде, а потом им пришлось стереть память. Замешательство на секунду исказило черты лица Сана, его взгляд метался между безучастным лицом Ёсана и иллюстрацией на обложке. - П-почему... - запинаясь пробормотал он, явно сдаваясь и бросая кейс поверх кучи, которую он специально выбрал из большой коробки, стоявшей рядом с ними. - Ты же не можешь знать обо всех этих фильмах! - Похоже, у Сана все хорошо. - Уён услышал это замечание раньше, чем различил приближающиеся шаги - он был слишком увлечён наблюдением за тем, как эти двое ссорятся, а затем снова срываются на смех, пока Сан не останавливается, хватаясь за грудь и издавая уже более тихие смешки. Уён не желал отрывать взгляд от парня до тех пор, пока его хрупкая рука не опустится с бока. Но когда он все же отвлекся, то даже не поднял головы, чтобы встретиться взглядом с Хонджуном, который встал прямо рядом с ним, но хмыкнул в знак признательности. - Сану, кажется, пока нравится здесь. Говорит, ночью звезды очень красивые... Раздался смешок, вызванный подробным объяснением от Ёсана очередного фильма из кучи, достаточно слабый, чтобы не заглушить ни одно слово. - Иногда по ночам звезды действительно красивые. Уён усмехнулся: - Да, когда ядовитые испарения не застилают небо. Голос Хонджуна был тихим, почти измученным, с придыханием: - Ты же знаешь, что этого не случалось уже больше десяти лет. - Простите мою параноидальную задницу, но он же не обязан всегда носить маску, когда выходит наружу, или что-то в этом роде. - Тогда объясни мне, почему они смотрят кино на улице. - Когда Ёсан сказал ему, что в этом доме тоже есть сад, как в фильме, о котором они говорили, Сан захотел посмотреть. - он замолчал, потом его лицо скривилось от дискомфорта. - Я слышал, как его ребра терлись друг о друга, черт возьми. Еще один смешок, на этот раз более веселый. - Это как в первый раз отправиться в поход, Уён-а. Днем все так увлекательно и восхитительно, но, конечно, ты не представляешь, какие ужасы может преподнести ночь. Не будь так строг к нему. Уён хмыкнул, просто не желая делать что-то еще: - Не похоже, что раньше ты плохо отзывался об этом месте. - Просто... - Хонджун воспользовался моментом и со вздохом признался, - теперь оно навевает плохие воспоминания. Псевдотишина успокаивала, вселяла уверенность, обнадеживала, что почти заставляло Уёна желать, чтобы она не заканчивалась. Потому что прошло слишком много времени с тех пор, как он разговаривал с Хонджуном, с тех пор, как он вообще слышал, как Хонджун говорит. Он поерзал на потрепанном диване, на котором сидел, и почти почувствовал, как пружины проступают сквозь лохмотья ткани и толстый слой одежды. Довольно сильный ветер взъерошил черную копну волос на макушке парня, которые теперь были чуть длиннее и спадали на брови, а маска, закрывающая нижнюю половину его лица, лишь слегка сдвигалась, когда он хихикал над тем, о чем проповедовал Ёсан. - Почему ты снаружи, хён? - спросил Уён, когда ветер утих. Непродолжительное молчание, длившееся перед тем, как Хонджун ответил, было не таким комфортным. - Меня так часто не было рядом, верно? - прошептал он тихо и почти виновато, но это был не совсем тот вопрос, на который нужно было отвечать. - Не то чтобы у нас были какие-то проблемы. - добавил Уён, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало незаметно, когда, наконец, поднял глаза и увидел вымученную улыбку на слишком болезненном лице хёна. Он не хотел драматизировать ситуацию, нет, но выглядело это действительно странно, не похоже на него, не похоже на то, чем хён мог бы стать. Хонджун молчал, пока Ёсан рассказывал историю о человеке, который размышлял о последних пятистах днях, проведенных со своей возлюбленной, или что-то в этом роде. Уён на мгновение отвлекся, увидев, как на четверть секунды лицо Сана исказилось от боли, когда он потянулся за кейсом, который лежал слишком далеко от него. После Сан улыбнулся, но Уён не мог дышать, пока улыбка не достигла его глаз. - Я оставлю тебя с ними. - услышал он тихий и понимающий голос. Уён повернул голову в ту сторону, откуда он доносился прежде, чем Хонджун смог, пошатываясь, уйти и снова спрятаться в своих четырех стенах, переполненных лишь тьмой и печалью. Возможно, он собирался сгнить в своей постели, а может быть и высохнуть, превращаясь в ничто, в палку, утопающую в собственных слезах. Уён не навещал его, поскольку Хонджун строго-настрого запретил посещать его, не уточнив о каких-либо особых условиях. И Уён знал, что он либо станет исключением, либо разозлит Хонджуна так сильно, что тот, скорее всего, навсегда замолчит. Но Уён догадывался, как и почему хён там оказался, и это было не очень красиво. - Хён. - позвал он и заметил, как Сан и Ёсан на секунду повернули головы в их сторону, пока оба не отвлеклись на следующий фильм. Хонджун остановился на месте как вкопанный, хоть уже и повернулся к Уёну спиной. Обернувшись, он споткнулся, когда сделал шаг ближе, а за его застывшей на лице улыбкой скрывался немой знак вопроса. - Обещаешь забыть все, что я скажу тебе в ближайшие пять минут, если я соглашусь притвориться, что ты не похож на разлагающийся скелет? - Это не очень приятно слышать, Уён-а. - Я предлагаю сделку. - Хорошо. - с его потрескавшихся губ сорвался вздох поражения. - Выкладывай. - Мне страшно. - выпалил Уён, чувствуя, что его голос не принадлежит ему. Хонджун ничего не ответил, только медленно, понимающе моргнул, хотя его мешки под глазами были размером с водяной шар, а скулы болезненно выпирали сквозь тонкий слой прозрачно-белой кожи. - Нет, я просто... - он замолчал, сглотнул. Вдох, который он сделал, получился прерывистым, а его глаза на мгновение опустились на гниющую древесину крыльца. - Вчера у Сана случился приступ паники, когда он подумал о том, что Бёль совсем забудет о нём к тому моменту, когда мы сможем уехать отсюда и отправиться к нашему куполу, и я просто... - он на секунду закрыл глаза и крепко зажмурился, затем поднял голову и увидел полный боли, измученный взгляд. - Я в ужасе. Я не могу смириться с мыслью о том, что ему будет больно. Я не могу дышать, когда ему на самом деле больно. Даже если это простой пустяк, и, может быть, он даже почти не чувствует этого... но я постоянно на грани, хотя он рядом и с ним все в порядке. Ты знаешь, мне тяжело видеть его боль, потому что я знаю, каково это. И мне больно. Я скорее вспорю себе живот и буду смотреть на то, как мои внутренности выворачивает наизнанку, чем когда-нибудь снова увижу его таким. И я не знаю, я просто... Я просто постоянно в состоянии паники, хён, как мне справиться с этим, это слишком... Хонджун издал тихий смешок, слегка застигнутый врасплох. - Спокойно, полегче, Уён-а. Переведи дух. - Нет, хён, говорю тебе, в следующий раз я буквально убью кого-нибудь, если он хотя бы заскулит от боли, находясь при этом рядом со мной, - Уён выглядел отчаявшимся. - Как, черт возьми, ты можешь быть таким спокойным?

Slava Jamm - Metropolis

- Спокойным? - насмешливо хмыкнул Хонджун, и это прозвучало странно и неуместно в его голосе. - Спокойствие - это последнее слово, которым я бы описал то, что сейчас со мной происходит. Я выгляжу спокойным? - его черные глаза почти остекленели, они были такими же ясными, как и отражающееся в них небо. Судя по тому, как понизился тон его голоса, это был не совсем вопрос. Уён моргнул, а в его измученном, переутомленном мозгу промелькнуло смущенное замешательство. - Я не могу сказать точно: либо ты очень спокоен и собран, либо умираешь внутри. В отдалении Ёсан начал разбирать гору дисков с фильмами, которую Сан соорудил прямо рядом с ним, чтобы разложить их обратно по кейсам, а затем аккуратно коробки поменьше в коробку побольше, конечно, для облегчения поиска в будущем. Все, о чем мог думать Уён, - это о том, как, наблюдая за тем, что кейсы укладывают обратно в коробку, Сан очаровательно дул губы, и Уён был готов на все, лишь бы избавиться от странного чувства. - Я знаю, что с ним все в порядке. - сказал Хонджун, заставив Уёна отвести взгляд от Сан и посмотреть на него. - Я все еще не чувствую его, и, в основном, это моя вина, но если бы он был... - он замолчал, слегка поморщившись, когда это слово чуть не сорвалось с его губ. - Если бы его не было в живых, я бы тоже уже давно умер. - Да, но... - начал было Уён, но на середине пути его мыслительный процесс прервался, так как ветер снова засвистел в ушах, слишком сильно по его мнению. Он лишь подумал: "Не замерз ли Сан, не слишком ли сильно его беспокоят песок и грязь". - Неужели все так и есть, и это действительно так работает? Я имею в виду... - он запнулся и затих, ведь тихий голосок в глубине его сознания все еще почему-то отказывался озвучивать это вслух. - Это скорее мерцание, - неожиданно, но от этого не менее восхитительно в голосе старшего прозвучали нотки надежды и волнения, почти компенсировавшие их отсутствие ранее, - чем крепкая связь, знаешь ли. - добавил он, задумчиво кивнув сам себе, коснувшись подбородка кончиками пальцев. - По сути, это связь, но, учитывая, какой подтекст несет это слово для вас и многих других людей, само по себе слово "связь" может ввести в заблуждение. - Мерцание? - растерянно повторил Уён. - Почему мерцание? - Потому что, вопреки общепринятому мнению и твоим глубоко укоренившимся опасениям, поначалу это всего лишь неуверенное пламя, и оно останется таким, если ты никогда не встретишь своего соулмейта. - он переступил с ноги на ногу, и, недолго думая, откинулся назад, прислонившись бедром к дивану, на котором сидел Уён. - Но когда ты встретишь... - продолжил он прежде, чем Уён успел предложить ему сесть. -... как только оно вспыхнет, пламя будет разгораться все сильнее и сильнее, пока не превратится в жаркий огонь, нежно и уютно охватывающий вас обоих. Горячий, но не слишком, как будто вы наконец-то нашли свое место. Это действительно волшебная вещь, нечто магическое, священное. - Итак, слово на букву "с"? Хонджун заморгал, внезапно став похожим на рыбу, только что выброшенную из моря. - Что за слово на букву "с"? - Ну, знаешь, как... - Уён остановился, напрягшись. - То, что ты сказал, я мог неправильно понять. - Ты только что сказал мне, что твои опасения по поводу возможной угрозы для Сана просто сводят тебя с ума, и в то же время ты даже не можешь сказать слово "связь"? - усмехнулся Хонджун. Уён закатил глаза и, развернулся и плюхнулся обратно на диван, почувствовав, как под ним заскрипели пружины. - Знаешь что, забудь об этом. Последовавшее за этим хихиканье наконец-то прозвучало искренне. - Тебе все еще больно, Уён-а? Уён на мгновение задумался, стоит ли вообще отвечать, все еще беспричинно обиженный. - Нет. - Тогда ваша связь выполнила свою задачу. - Заставляя меня страдать десятилетиями? Хонджун выдохнул вместо ответа, но в этом не было никакого разочарования, скорее это был бессмысленный поступок, чтобы занять побольше времени. - Разве ты не считаешь, что вместо того, чтобы заставлять людей быть вместе, она существует для того, чтобы направлять их к тому, кто станет для них идеальной парой. Направлять так, что влюбленность неизбежна? - Неизбежна, - эхом отозвался Уён. Конечно, влюбленность в Чхве Сана, неуклюжего помощника менеджера, который был слишком раздражающим и чрезмерно всем нравился, была неизбежна, под каким бы углом он ни взглянул на это, и как бы сильно слово "влюбленность" ни ощущалось, словно железные прутья вокруг его груди, болезненно сковывающие все его существование. Насколько было бы справедливо по отношению к парню из его снов, если бы пылающий в его груди огонь самого теплого цвета был бы лишь плодом эгоистичной воли матери-природы? Не всего его существа, его самого, не его собственным желанием подарить тому весь мир, как он того заслуживает... А лишь выдуманной невидимой нитью? Разве это честно по отношению к кому-либо, что путь к тому, чтобы иметь хотя бы слабый шанс просто быть счастливым, был каменистым и вязким, тяжелым и нелепым, а в итоге даже не гарантированным? Уёну это не нравилось. Ерунда. Совершенно ненужная. Ему это не нравилось. Но, прямо здесь и сейчас был Сан, который наблюдал за тем, как многочисленные кейсы возвращаются в картонные коробки, с надутыми губами, вытянутыми в самую очаровательную дудочку; и целая галактика отражалась на коже его шеи и в блеске его глаз. Именно поэтому Уён был благодарен. "Когда-нибудь", - думал он, - "когда-нибудь он сможет признаться самому себе, и Сану, и всему этому жалкому миру, и запаху гнили, что он, по крайней мере, благодарен". - Скажи ему, что любишь его, Уён-а. - услышал он успокаивающий голос сквозь хаос в его голове - свежий, соперничающий с ветром, рассказывающим истории о ямах. - Я знаю, ты можешь определить, кто это - ты или ваша связь.

И когда последние кейсы были уложены в коробки, и Сан улыбнулся Ёсану, стоящему с коробкой в руках... улыбнулся с глубокими ямочками на щеках и ослепительными звездами на шее, Уён подумал, что у него есть идея.

THE END.