The moment it flickers

- Ён-а. Уён почувствовал, как само его существо выдернули из кромешной тьмы, с силой и жестокостью, как будто его душа и тело были двумя отдельными сущностями, но в то же время составляли одно целое, связанное тончайшими ниточками, когда он рухнул на то, что казалось кроватью, причем довольно знакомой. Между ним и кроватью лежало тело, очертания которого он давно запомнил, и каждый его изгиб и впадинка были просто божественны. Тело сильное и нежное, худощавое и маленькое, и его. Его. - Уён... - еще раз услышал он, и самого голоса было достаточно, чтобы прорваться сквозь все остальные звуки; даже несмотря на то, что он казался задыхающимся, и в нем звучал оттенок страха с толикой незаслуженного отчаяния. Окна в другом конце комнаты были окрашены в глубокий пурпурный оттенок - солнце опускалось за гору вдалеке, а может быть и за небо, а может и само по себе. Его захлестнула утешительная волна комфорта, густая и почти непреодолимая. - Я здесь. - ответил он, все же чувствуя, что этого недостаточно, так как дыхание парня все еще было прерывистым, почти болезненным. - Все в порядке. Ты в порядке. - добавил он. Матрас под ним был мягким, но тело Сана, прижавшееся к его спине, не обязательно должно было быть мягким, чтобы успокаивать и дарить чувство уюта; особенно в сочетании с трепетом того смутного ощущения, когда нить туманного оцепенения обвивалась вокруг их тел и не желала отпускать, пусть даже на секунду или две. Одно лишь только его существование давало так много и превосходило все ожидания Уёна. Уён думал, что потерял его навсегда. - Я... - выдохнул Сан, склонившись над ним, а его руки, обвившиеся вокруг тела Уёна, на секунду сжались, но тут же снова расслабились. На его фарфоровой коже проступила болезненно-бледная нерешительность. Уён выдохнул, его сердце сжалось при виде того, как небо за считанные секунды стало темно-синим, но на нем не было видно ни одной звезды - он всегда мог найти их на шее парня в виде теплых крупинок меланина. - Ты в порядке. - повторил он, поднялся на колени и обхватил щеки Сана ладонями, слишком большими и грубыми для его нежного лица. Он лишь хотел, чтобы испуганный блеск в его глазах тоже исчез, когда тот моргнет и откроет глаза. Но этого не произошло, и страх обхватил чужие дрожащие зрачки толстыми, болезненными шипами. - Я не знаю... - Сан замолчал, сглотнул, его подбородок задрожал, а руки в тревоге потянулись к рубашке Уёна, повисшей на нём, чтобы вцепиться в неё... в безысходности, в отчаянии... - Сан-а. - его губы едва не кровоточили от того, как он прикусывал их, а невысказанное волнение было слишком сильным, чтобы он мог с ним справиться. Сан поднял взгляд, растерянный, испуганный, и посмотрел в глаза напротив. - Мы спим. - Уён констатировал очевидное, и его волнение было почти неконтролируемым, когда улыбка, ослабив хватку, с которой он прикусывал зубами нижнюю губу, расплылась по всему его лицу. Прежде чем отразить хотя бы часть этой улыбки, Сан моргнул, раз, другой, пока дезориентирующее оцепенение в его затуманенном мозгу не рассеялось настолько, чтобы он смог хоть как-то отреагировать в ответ. - Мы... Мы... - он снова моргнул, напряженные плечи медленно расслабились под ладонями Уёна, и тот с энтузиазмом расправил на них ткань. Стены комнаты на секунду устрашающе озарились светом, темно-фиолетовые и зеленые полосы странным образом то появлялись, то исчезали из их поля зрения. Никто из них не обратил на это внимания, даже когда этот своеобразный сбой прекратился и вдруг сменился на бесконечные высокие стебли цветочного поля. Шелковистые простыни под ними превратились во влажную землю, и эта влага быстро пропитала голубые брюки Сана, окрашивая их в темный цвет, слишком похожий на ту бардовую жидкость, которая когда-то запятнала его фарфоровую кожу. - Как? - выдохнул он, затем коснулся груди Уёна и провел по ней пальцами. Скользнув вниз, он почувствовал влагу, и был буквально поражен тем, что следы чужого страха все еще были липкими. У Уёна не было ответа, по крайней мере хоть немного разумного. - Потому что ты сильный. - прошептал он, закрыв глаза и прижавшись лбом к холодному лбу Сана. - Потому что теперь все хорошо, и ты самый сильный, и ты откроешь глаза. Совсем скоро. - Я еще не открывал?... - Сан замолчал, почти боясь нарушить безмятежный свист ветра, но вопрос прозвучал достаточно громко, чтобы пробиться сквозь шелест высоких темных стеблей, и его нервы, похоже, наконец-то успокоились. - Еще нет. - дрожь, прозвучавшая в конце его слов, была нежелательной, поэтому Уён проглотил её и выдавил из себя разбитую, вымученную улыбку. - Пока нет, но с тобой все в порядке. Все хорошо, Ёсан-щи заботится о тебе, и ты хорошо справляешься, ты молодец. - Но... Ветер завыл у них в ушах, на секунду рассердившись, словно желая оторвать их от влажной земли, но внезапно вместо этого пол под ними превратился в холодный бетон. Черное небо заволокло их: звезды попытались сравнить себя с теми, что рассыпались по коже Сана, и потерпели сокрушительное поражение. Вонь гниющей плоти неприятно защекотала кончик носа Уёна, и он выдохнул, надеясь, что нужно потерпеть еще пару минут и она будет далеко от них. "Не ищи меня, потому что меня там нет", - он вспомнил слова, сказанные не так давно. Уён не считал иронией тот факт, что, пройди он через пару дверей, и увидел бы то же самое ночное небо, раскинувшееся прямо тут, над их головами. Безумная часть его души не могла даже устыдиться того, что они были вдвоем под этим ночным небом, неважно, в каких условиях, главное - вместе. - Я знаю, это, должно быть, сбивает с толку. - он выдохнул, физически ощущая, в каком состоянии смятения находится Сан. Уён провел большими пальцами по его скулам и почувствовал, как тот расслабляется под его прикосновениями, пусть даже и совсем немного. - Я постараюсь ответить на все твои вопросы, но, пожалуйста, прежде всего пойми - ты в целости и сохранности, а я рядом с тобой. Хорошо? Все в порядке. Ночь была тихой, темнота успокаивала, окутывая их, и на секунду Уён почувствовал благодарность за то, что его собственное подсознание не оскверняет их сон жалкими воплями и пронзительными криками. Оно просто оставляет их наедине, лишь время от времени навевая заметный гнилостный запах. Уёна это вполне устраивало. Он мог смириться с этим, пока Сан был с ним... Смешок, не особенно радостный, но, безусловно, слегка удивленный, прервал его мысли и заставил Уёна приоткрыть рот, как золотая рыбка. - Что? - Ничего. - Сан улыбнулся, подался навстречу прикосновению и закрыл глаза. - Ты, кажется, напуган даже больше, чем я - Естественно я напуган! - нахмурившись согласился Уён. - Ты буквально чуть не умер! - Правда? - выдохнул Сан, и на его щеках появились самые красивые ямочки. - Мне жаль. - Нет. - из-за нахлынувшего раздражения Уён нахмурился еще сильнее. - Нет, все это происходит не для того, чтобы расстроить тебя еще больше, я просто хочу... - Я знаю. - Сан прервал Уёна прежде, чем тот слишком разгорячился, и еще один смешок слегка сотряс его грудь. - Несмотря на то, что я уже привык к этому и очень ценю, на этот раз это происходит от страха, от облегчения. - он открыл глаза, посмотрел на Уёна, и его темные ресницы дрогнули пару раз. - Прости, что заставил тебя чувствовать себя так. Уён моргнул из-за того, что его глаза слишком долго были открыты и расширены, а ком в горле становился все больше и больше. Но он поклялся быть сильным и защищать Сана с этого момента, во время сильной истерики и под действием очень серьезных обезболивающих, сопровождаемых легким сотрясением мозга. Но все же он пообещал - самому себе и лежащему без сознания парню, который плакал и страдал рядом с ним. Он не должен был просто плакать в их первом сне, как дурак, не тогда, когда поклялся, что это было в последний раз. Ночное небо стало таким же пунцово-малиновым, как и то, в свете которого когда-то давно Уён встретил промокшего насквозь Сана, чтобы компенсировать боль в своей груди, - образовавшуюся там дыру, в которой скапливались пыль и паутина, оседавшие на внутренней стороне век. У их ног был бассейн, не совсем голубой, а скорее оранжево-розовый, окрашивающий поверхность, гладкую, как лист бумаги, в теплый цвет. Чем ближе подбирались языки пламени, тем ярче и зловещее она становилась. Сан сочувственно нахмурил брови. - Разве не сбивает с толку - чувствовать все это одновременно? "Конечно", - подумал Уён, - "конечно, Чхве Сан был настолько глуп, что беспокоился о чьих-то чувствах, когда сам был прикован к постели и находился без сознания". Конечно, он был настолько бескорыстен и самоотвержен, чтобы интересоваться, было ли больно Уёну, когда ему самому было в тысячу раз больнее. Уён почувствовал, как его охватывает разочарование. - Сан-а... - Прости за то, что я так облажался. - он очаровательно надул губы. - Я должен был быть осторожнее, я должен был знать и... И я заставил тебя ждать, верно? Я все еще заставляю тебя ждать прямо сейчас, да? Как долго... - Сан... - Так что случилось со свадьбой? С Чонхо все в порядке? И... и с остальными... Мы благополучно выбрались? Я... я думаю, я слышал... - Малыш. - Уён попытался еще раз и, наконец, смог прервать его, наслаждаясь реакцией, которую это простое слово все еще вызывало у него. И пламя, дразнящее мир под ними, увенчало его самым прекрасным образом. - Ты не облажался... - Уён замолчал, ведь слова просто не могли выразить его разочарование в полном объеме. - Ты буквально лежал в постели без сознания с разбитой головой и сломанными ребрами. И сколько раз за пять минут ты уже извинился - три? Я тебя отшлепаю. Сан моргнул, а затем разразился божественным смехом, уворачиваясь от явной атаки в направлении своего плеча. - Ты тысячу раз говорил, что со мной все в порядке, тогда что это?

to be continued